Время и пространство на одной прямой.

Кэйл, как только убедился, что на него никто не смотрит, жестом попросил Раона вернуть его волосам настоящий цвет. Кайл, казалось, даже не заметил, что брат отошёл. Он был полностью поглощён другим: заворожённо рассматривал алую кровь на своих пальцах, которую только что стёр с подбородка. Со стороны могло показаться, что молодой человек — совсем ещё мальчишка — крайне удивлён такой болезненной отдаче своих сил. Но Кэйл перевёл этот взгляд по-своему: «Ни хрена себе, я всё-таки человек!». Он слишком хорошо помнил, что в своём истинном обличье Ким Рок Су долгое время был существом, лишённым плоти и крови. ‎ ‎*** ‎ ‎Позже Кэйл сидел за огромным дубовым столом, периодически в изнеможении роняя голову на сложенные руки. Ким Рок Су отошёл за свежим чаем, и только теперь Хенитьюз позволил себе открыто заплакать. Тихо. Так, чтобы ни одна живая душа не услышала этого всхлипа. Ему было невыносимо плохо. ‎ ‎Он не мог позволить себе слабость перед хёном, когда тот пришёл на могилу его матери и, найдя его там, беспристрастно сообщил о смерти отца. Он не мог плакать, когда видел людей, убитых горем и нуждающихся в том, чтобы кто-то их отвлёк — пусть даже это будут глупые, провокационные и наглые фразочки «отброса» Кэйла. Он не был идиотом. Он знал: плаксы на войне бесполезны. ‎ ‎Последний раз он по-настоящему рыдал в детстве, когда упал с высокого дерева, а мама утешала его, нежно гладя по голове. Через неделю её не стало, и в тот день Кэйл мгновенно вырос. Плакать — значило вызывать жалость, а жалость была для него сродни поражению. Сейчас же, в этой временной тишине, можно было наконец выпустить накопленную боль наружу... пока не вернулся Рок Су. ‎ ‎Перед глазами Кэйла, словно проклятая кинолента, проносились кошмары прошлого: закрытый гроб матери, обожжённое до неузнаваемости тело Виолан, исколотый мечами труп Деруса, расколотый череп Басена и Лили... Лили, лежащая у него на руках в последней предсмертной судороге. ‎ ‎Вдруг на его плечо легла неестественно холодная рука. Кэйл вздрогнул всем телом. Обернувшись, он встретился взглядом с ледяными синими глазами. Ким Рок Су стоял позади и просто смотрел на него. В этом взгляде не было сочувствия, жалости или осуждения — в нём вообще ничего не было. Словно перед Кэйлом стоял не человек, а пустая оболочка. ‎ ‎Хенитьюз быстро вытер лицо рукавом, в мгновение ока возвращая на место свою привычную наглую ухмылку. ‎— Продолжим? — спросил он резким голосом и забрал поднос с чаем из рук Рок Су. ‎ ‎Тот ничего не ответил. Он молча сел рядом, открыл очередной документ и принялся методично писать. Кэйл сделал глоток обжигающего чая, пытаясь унять дрожь в руках. ‎ ‎— Я тоже хочу, — эта фраза была произнесена Рок Су настолько тихо, что красноволосому сначала показалось, будто это лишь шелест ветра за окном. — Я хочу... чувствовать. ‎ ‎Ким Рок Су отложил перо, откинулся на спинку стула и тяжело, надтреснуто вздохнул. Потеряв тело, он утратил и саму способность ощущать хоть что-то — будь то физическая боль или душевная мука. Кэйл прокручивал в голове их прошлые разговоры. Ким Рок Су ему завидовал. Он сам признался в этом однажды. И теперь Кэйл горько осознавал: лучше чувствовать невыносимую боль, чем абсолютное, мёртвое «ничего». ‎ ‎Они так и сидели в тяжёлой тишине, пока в комнату не ввалилась «малявка», заставив их обоих вернуться к бесконечной работе над планом спасения мира. ‎ ‎*** ‎ ‎Чего Кэйл никак не ожидал, так это того, что этот странный недопринц, наглое хамло, утырок и невоспитанный ублюдок пригласит их во дворец. Причём сделает это с такой пафосной и ослепительной улыбкой, что у Кэйла физически свело челюсть от отвращения. Формально приглашение касалось Кэйла, как «благородного аристократа», но принц был далеко не дебилом, как выяснилось, и нацелился в первую очередь на его «слугу». ‎ ‎Кайл же в это время, казалось, дрейфовал где-то в своей собственной прострации, абсолютно не слушая светские переговоры об их месте обитания на ближайшие пять дней. Он всё ещё заворожённо рассматривал пятна собственной крови на ладони, будто это было величайшее чудо света. ‎ ‎— Я настаиваю, — проговорил Альберу, сияя так ярко, что заменял собой солнце. Кэйлу хотелось зажмуриться. ‎— Благодарю, но право, не стоит, — в сотый раз за последние полчаса отнекивался он, чувствуя, как терпение подходит к концу. ‎ ‎— Быть может, решение вашего благородного слуги окажет влияние на наш спор? — вкрадчиво предложил принц. ‎«Идея — хрень полная», — подумал Кэйл. Он был уверен: Кайл просто скажет, что ему плевать, и на этом всё закончится. ‎ ‎— Ладно, — тем не менее согласился Кэйл, поворачиваясь к брату. Тот не реагировал, продолжая изучать багровые капли. Чтобы хоть как-то вернуть его в реальность, Кэйл грубо дернул его за рукав. ‎ ‎В иное время Рок Су мог бы ударить на инстинктах — рефлексы у него были убийственные, — но так его тревожили в основном только дети. Рывок сработал. Кайл моргнул пару раз и уставился на Кэйла, вопросительно выгнув бровь. Кэйл перевёл взгляд на Раона, который внимательно прислушивался к каждому слову, и едва заметно кивнул ему. Малыш сразу всё понял (ну, хоть в чём-то он пошёл не в свою «мамочку») и затараторил в головах обоих близнецов: ‎ ‎«Мама! Этот странный блестящий принц предложил нам остаться в его огромном доме! Решение зависит от тебя!» ‎ ‎— Мне всё равно, — ожидаемо ответил Кайл вслух. — Пусть дети решат. ‎ ‎А вот этого Кэйл уже не продумал. Хенитьюз перевёл взгляд на котят и маленького дракона в человеческом облике и по их горящим глазам понял: сегодня они ночуют в замке. Прощай, спокойная жизнь. ‎ ‎— Мама, а почему у тебя кровь? — внезапно спросил младший, словно ему только что не дали право вершить судьбы. ‎Альберу, словно только сейчас опомнившись, галантно протянул Кайлу белоснежный шелковый платок. Тот принял его. Кэйлу показалось или это легкое соприкосновение пальцев длилось на долю секунды дольше, чем того требовали приличия? ‎ ‎— Всё хорошо, Раон, — Кайл спокойно погладил дракончика по голове. ‎Кэйл раскрыл рот от удивления. Рок Су только что назвал имя дракона при постороннем человеке! Ну он и нашёл время… А ведь Кэйлу ещё говорили, что это он, Хенитьюз, непредсказуем. Ага, сейчас! Первое место в номинации «Слабоумие и отвага» торжественно уходит Ким Рок Су. ‎ ‎— Ня! Мы хотим во дворец! — звонко ответила за всех детей Он и прижалась к опекуну, с нескрываемым интересом поглядывая на принца. Хонг активно закивал и прижался к ноге Кэйла. Последний был ему за это даже благодарен: по крайней мере, в человеческом обличии дети выглядели нормально и не вызывали лишних вопросов. ‎ ‎Альберу, кажется, просиял ещё ярче от такого ответа. На радостях он непринуждённым, почти интимным жестом положил руку на плечо Кайла. Кэйл мрачно уставился на эту ладонь и поклялся себе, что если принц не уберет руку в ближайшие три секунды, Кэйл лично откусит её ему ночью.