Мое солнышко

Глава 11. «Чуть яйца не открутили»

Поздним вечером, когда детдом затих и даже Карина с Жанной перестали шушукаться по углам, Полина лежала под одеялом, обнимая медведя, и смотрела в бирюзовый экран нового айфона. Переписка с Димой шла уже час, и она не могла стереть с лица глупую счастливую улыбку. Барс: Короче, солнышко, меня сегодня чуть не кастрировали Полина: ЧТО?! Кто?! За что?! Ты цел??? Барс: Цел пока. Лика и Дилара. Устроили мне допрос с пристрастием в гараже Полина: Подожди, Лика — это Малиновская? Та самая королева школы? А Дилара это кто? Барс: Айдарова. Энергичная такая, заводная, я учился с ними. Они с Малиной обычно на дух друг друга не переносят, а тут спелись. Против меня. Из-за тебя Полина: Из-за меня?! Я же их даже не знаю! Барс: Ну слушай И он рассказал. В красках. Как пришёл в гараж довольный, как Вал с Лёхой начали пытать, и он признался, что довёл её в машине у детдома. Как Лика подскочила с кисточкой для ногтей и заорала: «Барс, у тебя совесть есть?! Девочка только из психушки, а ты руки распускаешь!» Как Дилара неожиданно её поддержала, и они вдвоём стояли над ним, как две фурии, требуя объяснений. Полина: О БОЖЕ МОЙ ТЫ ВСЕМ РАССКАЗАЛ????? ДИМА!!! Барс: А что я должен был сделать? Соврать? Они меня два года из загребущих лап вытаскивали, пока я искал тебя. Они имеют право знать Полина: Но не в таких же подробностях!!!! Мне теперь стыдно будет с ними знакомиться! Барс: Солнышко, не будет. Они уже тебя заочно любят Полина: Ага, особенно после того, как узнали что я… в машине… у детдома… 😳 Барс: Они узнали не это. Они узнали, что я тебя люблю. Что ты моя. И когда я сказал, что хотел, чтобы ты почувствовала себя живой и желанной, они заткнулись. Даже Малина Полина: Правда? Барс: Правда. А потом Лика сказала: «Только попробуй её обидеть — я тебе лично яйца откручу». И Дилара кивнула. Так что у тебя теперь есть охрана. Сама с ними познакомишься и поймёшь Полина перечитала последнее сообщение трижды. В груди разливалось тепло — странное, незнакомое чувство. За неё заступались люди, которых она никогда не видела. Которые знали о ней только из рассказов Барса. Которые два года вытаскивали его из загребущих лап. Полина: Они правда рады за тебя? За нас? Барс: Рады. Вал сказал — «ты ж нам не чужой, и она теперь тоже». Лёха кивнул. Дилара чуть не плакала. А Малина… ну, Малина есть Малина. Но даже она сказала, что я должен беречь тебя. И я буду Полина: Я хочу с ними познакомиться Барс: Познакомишься. Скоро. Через три недели ты выйдешь из этого детдома, и я тебя со всеми познакомлю. Они ждут Полина: Я боюсь 😕 Барс: Чего? Полина: Что я им не понравлюсь. Что они подумают, что я странная. После психушки. После всего Барс: Поля. Послушай меня внимательно. Ты — моя девочка. Я выбрал тебя два года назад. И я выбираю тебя сейчас. Им этого достаточно. Им достаточно того, что я счастлив. А я счастлив. Впервые за два чёртовых года. Из-за тебя. Ты понимаешь это? Она всхлипнула и прижала медведя крепче. Полина: Понимаю Барс: Вот и умница. А теперь спать. Завтра в одиннадцать, как обычно. Я привезу тебе круассаны из той пекарни, которую ты любила Полина: Ты помнишь? Барс: Я помню всё, солнышко. Абсолютно всё. Сладких снов Полина: Сладких снов, Барсик ❤️ Она заблокировала экран и прижала телефон к груди. В комнате было темно, за окном гудел ветер, а где-то на другом конце города в гараже сидел он — её Дима — и рассказывал друзьям о ней. И где-то там же сидели незнакомые пока Лика, Дилара, Лёха и Вал, которые уже готовы были открутить ему яйца за неё. За неё — девочку из детдома, которую они никогда не видели. Это было странно. Это было страшно. Но впервые за два года Полина Туманова чувствовала, что у неё, кажется, появляется не только любимый человек, но и что-то похожее на семью. Настоящую. Которая не предаст.