Целое королевство

Потный Сэм, тяжело дыша, ворвался в дом через парадную дверь, как раз в тот момент, когда вода в кастрюле на плите начала бурно кипеть. Дин одной рукой снял её с огня, другой шарил по столешнице в поисках ложки и поднял взгляд на Сэма. — Кофе? — спросил он. — Да, пожалуйста, — Сэм согнулся пополам и упёрся руками в колени. Для Дина это было чем-то новым — утренний кофе вместо оставшегося со вчерашней ночи тёплого пойла из бутылки. Он решил, что так утро начиналось лучше, даже если голова от этого была не такой ясной и острой, как ему хотелось бы. Он повторял себе, помешивая сахар и сливки: «Это не обязательно должно быть поле боя». Ему не нужно спать с пистолетом под подушкой. И если Сэм после своих Испытаний прикладывал столько усилий, чтобы прийти в себя, то и Дин мог приложить немного усилий, чтобы стать лучше. — Хорошо пробежался? — поинтересовался Дин, хотя режим тренировок Сэма его не особенно интересовал. Где-то на периферии он понимал, что сам подставляется под бесконечные обсуждения тактики подходов и техник Сэма, но с этим он мог справиться. — Ага, — Сэм провёл рукой по волосам. — Там, за пляжем, есть несколько очень крутых холмов, так что нормально, но, чёрт… я совсем не в форме. Дин не стал напоминать, что Сэм в достаточно хорошей форме, учитывая, что болезнь во время Испытаний довела его до состояния кожи да костей и чуть не убила. Он предполагал, что Сэм и сам это понимал. Впрочем, Дину было приятно видеть, как тот постепенно возвращается к себе прежнему. Ел он теперь как не в себя — на прошлой неделе даже выбрал бургер вместо салата, — снова набирал силу, бегал, отжимался, качал пресс, и всё это было до отвращения здоровым, что Дина раздражало, но он радовался тому, что это означало. — Каса там не видел? — спросил Дин, возясь с переключателями на плите. — Он вышел, чтобы попросить кофе, и исчез. Сэм снова наклонился вперёд, пытаясь достать до носков. Его голос звучал приглушённо. — Кажется, я видел, как он шёл к пляжу. — Чёрт возьми. Этот парень вообще не умеет просто сидеть на месте, — несмотря на ворчание, Дин налил кофе Кастиэлю — плюс ещё одну кружку для себя и одну для Сэма — и оставил свою на столешнице, направляясь к выходу. Утро было прохладным и неподвижным, небо — взвихрённым оттенками серого, бледным и размытым над более тёмными облаками, обещающими дождь. Дин держал кружку Кастиэля перед собой, стараясь не расплескать, пока шёл по подъездной дорожке. Дикая переплетённая чаща деревьев расходилась у её конца, открывая тропу к пляжу, и, как и ожидалось, на берегу виднелся силуэт Кастиэля. Дин осторожно спускался через подлесок, почти уверенный, что подвернёт себе лодыжку, пока пытается донести этот чёртов напиток. Ну почему этот тип не может просто стоять на месте, если уж ему так нужен кофе? Но когда Дин вышел к гальке и камням, он увидел, чем занимается Кастиэль, и раздражение ушло. Кастиэль нагнулся и поднял камень. Провёл по нему большим пальцем, затем повернулся к морю. Он отвёл руку назад, держа запястье параллельно земле, и резко бросил камень. Тот подпрыгнул раз, другой, третий. Кастиэль поднял голову. — Здравствуй, Дин, — его голос уносил ветер, он терялся в нём, пока Кас снова наклонялся за следующим камнем. Дин подошёл ближе, прикрывая кружку Кастиэля от морских брызг. Когда он приблизился, Кастиэль перенёс вес на одну ногу, прижал руку к боку и метнул камень — быстро и ровно. Он четыре раза отскочил от воды и ушёл на дно. Дин улыбнулся. — Ну ни хрена себе, ты это видел? Кастиэль поднял руку, прикрывая глаза, и посмотрел вслед камню, словно пытаясь оценить расстояние. — У меня было пять до того, как ты спустился, — произнёс он, и в этом звучало что-то похожее на упрёк. Он снова наклонился, поднял ещё один камень и попробовал ещё раз, резко щёлкнув запястьем. Камень дважды отскочил и ушёл под воду. Кастиэль нахмурился. — На, — сказал Дин. — Кофе. Держи, приятель, — он присвистнул, чтобы привлечь внимание, и поднял кружку. Кастиэль молча взял её из рук Дина и на мгновение обхватил двумя ладонями, словно защищая, прежде чем сделать глоток. У Дина самого руки уже замёрзли от ветра с моря; он засунул их в карманы джинсов. — Так ты тренировался, да? Кастиэль кивнул над кружкой. — Всё дело в запястье, — произнёс он почти задумчиво. — Я слишком задействовал плечо. — Ну да. Мы вообще-то пытались тебе это объяснить, но… — Но я не слушал, — закончил Кастиэль и чуть наклонил голову, как бы говоря: «Я знаю, знаю». — Я не хотел, чтобы мне помогали. Я хотел справиться сам, — он глубоко вдохнул. — Многие человеческие вещи даются мне неестественно, но я… работаю над этим. — Слушай, не переживай так, ладно? — Дин подошёл ближе, легко ткнув Кастиэля локтем, стараясь не задеть его кофе. — Это просто вопрос времени. Мы с Сэмом, чёрт возьми, лет тридцать учились со всем этим разбираться. А у тебя было всего три месяца. — Я наблюдал за человечеством тысячелетиями. Я думал, что уже знаю достаточно, чтобы сносно имитировать жизнь человека, но, похоже, я недостаточно внимательно смотрел. Кастиэль нахмурился в свою кружку, и Дин, не задумываясь, протянул руку и лёгким движением провёл большим пальцем по складке у него на лбу, разглаживая её. Кастиэль выдохнул весь воздух и нарочно приподнял брови, убирая хмурость, а затем поймал взгляд Дина, словно спрашивая: «Ну? Так лучше?» Дин сказал: — Тебе просто нужно время. — Время, — повторил Кастиэль. Он сделал глоток кофе. — У вас его так мало, а вы успеваете так много. Раньше я этого не понимал. Дин коротко хмыкнул. — Да ты, наверное, не думал, что двадцать шесть часов в машине будут тянуться так долго. — Это были не двадцать шесть часов, — с тревогой произнёс Кастиэль. — Это была целая жизнь. Дин рассмеялся в голос. — Да. Хорошо ещё, что ты не был за рулём. Кастиэль кивнул и снова отпил кофе. Между ними повисло короткое, спокойное молчание, пока они стояли плечом к плечу и смотрели на волны. Тепло от Кастиэля просачивалось сквозь ткань куртки Дина, и холод уже не ощущался так остро, как по дороге сюда. — Думаю, я становлюсь лучше, — заметил Кастиэль, и, когда Дин посмотрел на него, уточнил, слегка закатив глаза: — в человеческом смысле. Дин несильно толкнул его плечом. — Конечно. — Я, так сказать, начинаю понимать, как это работает, — Кастиэль всё ещё смотрел на него. — Я учусь. Дин сглотнул. — Круто, — просто сказал он, потому что был бесполезен и не отличался особыми талантами в формулировках. Кастиэль смотрел на него. Его выражение стало мягким и задумчивым. Дин уже давно перестал испытывать неловкость от этой пристальности; теперь она почти успокаивала. Он смотрел в ответ, почти улыбаясь. В последнее время Кастиэль редко выглядел иначе чем уставшим и раздражённым, и Дин был рад видеть его таким, пусть даже в таких мелочах. Даже с этим пристальным взглядом. — Ты в порядке? — спросил Дин, когда Кастиэль больше ничего не сказал и просто продолжал смотреть на него спокойным взглядом, медленно скользя глазами по его лицу, и он не собирался делать голос таким мягким. Дин — Дин Винчестер, знаток романтики и человек с легендарным сексуальным опытом — не понял, что происходит, пока Кастиэль не наклонился к нему и не поцеловал. Его дыхание перехватило. Руки он всё ещё держал в карманах, а тёплая кружка Кастиэля прижималась к его рёбрам, пока тот подавался ближе. Губы Кастиэля были мягкими и осторожными, и Дин никогда не думал, что это может быть так просто. Кастиэль чуть склонил голову, его нос коснулся щеки Дина, и он придвинулся ещё ближе. Он поднял руку и осторожно прижал ладонь к щеке; пальцы у него были тёплыми от кружки горячего напитка. Дин приоткрыл рот. Он ответил на поцелуй медленно; у них было всё время мира. Дин коснулся нижней губы Кастиэля, положил ладонь ему на бедро, чтобы удержать равновесие на неровной гальке, и в следующий момент Дин резко проснулся, судорожно вдохнув. Несколько секунд он лежал дезориентированный, моргая в потолок, и затем понял. Он спал. Он не был на солнце, не разделял этот момент с Кастиэлем. Он развалился на продавленном диване, одна нога торчала из-под одеяла, и он тяжело дышал в натянутых от возбуждения боксерах. — Блядь, — пробормотал он. Он выдохнул и откинул голову на бугристые подушки. Он был здесь. Он не был на пляже, а Кастиэль спал меньше чем в пяти футах от него, на походной раскладушке Мэгги, и Дин был мучительно возбуждён после сна, в котором даже не было нормального поцелуя с языком. Это было нелепо. Дину было тридцать четыре, мать твою. На мгновение он испугался, что Кастиэль не спит, что он знает, но всё было нормально. Всё было нормально. Было ещё рано. Даже Сэм ещё не проснулся, а рассвет за окном был тускло-серым. В доме стояла тишина. Дин некоторое время лежал неподвижно, надеясь, что проблема как-нибудь исчезнет сама, но, разумеется, так это никогда не работало, и чем дольше он лежал, тем сильнее ныло в паху, и он не мог перестать думать о Кастиэле. О прикосновении его руки, о мягкости его губ. О том, как он смотрел на Дина перед тем, как наклониться — как будто Дин чего-то стоил. О том, как и в реальности Кастиэль всегда, всегда смотрел на Дина. Чёрт. Чёрт. Дин поднялся с дивана. Он натянул джинсы, слегка морщась, когда застёгивал молнию, и неловко поправил грубую ткань, направляясь в ванную. Он пнул ногой канистры за дверью, но они почти опустели — воды на душ не хватит. Дерьмо. Он закрыл за собой дверь, подпер её канистрой — никакого грёбаного замка всё ещё не было, и об этом стоило не забыть — и опустил крышку унитаза. Расстегнул джинсы и стянул их с бёдер. Он взял в руку член, сбивчиво вдохнув, и попытался не думать о Кастиэле — о его руках, его глазах и этой его широкой, глупой улыбке, но у него не получилось. Это было настолько унизительно, что хотелось броситься под автобус, но он всё равно думал о длинных пальцах Кастиэля и крепких бёдрах, пока касался себя, и когда он кончил, перед глазами стояла только рука Кастиэля, лежащая на изгибе его челюсти. К тому времени, как Дин вышел из ванной, было всё ещё слишком рано, чтобы кто-то уже проснулся, и он не знал, куда себя деть. Он посмотрел на свою спортивную сумку в углу комнаты и подумал о пистолете, о наборе отмычек. Было чем заняться — чтобы не стоять на месте, чтобы держать форму, — но желания не было. Вместо этого он начал убираться. Он вычистил всю кухню, затем уставился на сломанную электрическую розетку, неисправную лампу над плитой и плохо подключённый холодильник, и в следующий момент уже шёл к «Импале» за ящиком с инструментами, которым обычно приводил в порядок свою Детку, и занёс его внутрь. Дин успел починить две из трёх проблем до того, как проснулся Сэм, и, к счастью, Сэм ничего не сказал, только поднял брови в своей раздражающе всезнающей манере, будто то, что он младший брат, делало его мудрее самого Далай Ламы, и ушёл на пробежку. Дин всё ещё возился с холодильником, когда из гостиной послышался скрип пружин. Он поднял взгляд и увидел, как Кастиэль сел. Несколько минут тот сидел неподвижно на краю раскладушки, спиной к Дину. Волосы у него торчали в разные стороны, плечи были напряжены. Целое мгновение Дин не мог на него смотреть, чувствуя жар и собственную очевидность. Кастиэль не знает, напомнил он себе. Он не знает. Дин потёр затылок и вернулся к работе. Кастиэль не был жаворонком, поэтому Дин оставил его выбираться из постели в своём темпе. Сам он снова сосредоточился на холодильнике: отрезал изношенный провод и припаял новый, чистый. Ему показалось, что на этот раз всё правильно, он в который раз вставил вилку в розетку, чтобы проверить. Нет, не совсем. Он снова выдернул её, и в этот момент Кастиэль поднялся и направился в ванную. Дин твёрдо решил не смотреть на него. Он мысленно отсчитал три шага Кастиэля мимо края кухни, прежде чем сдался. Поднял взгляд и увидел сонно-мягкие черты лица, растрёпанные волосы. — Нормально спал? — спросил он, изо всех сил стараясь оттолкнуть ту часть себя, которой было жарко и неловко, и сразу перейти к образу, у которого всё в порядке. Ничего не изменилось. Однако Кастиэль, похоже, его даже не услышал. Он просто медленно прошёл мимо с полуприкрытыми глазами. Дин тихо, нервно усмехнулся. — Ладно, думаю, это значит «да». Кастиэль прижал ладонь к стене между кухней и ванной, будто пытаясь удержать равновесие. Его пальцы неровно легли на штукатурку. Дин обернулся через плечо. — Кас? Большой палец Кастиэля медленно скользнул по стене, туда-сюда. И снова обратно. Его плечи поднимались вместе с дыханием, поднимались и опускались. Дышал он долго. — Кас, — повторил Дин, уже громче. Кастиэль вздрогнул. Рука опустилась вдоль тела. — Извини. Я… кажется, ещё не совсем проснулся, — он повернулся, проведя ладонью по глазам. — Да, я хорошо спал. А ты? — Да, всё нормально. Кастиэль чуть кивнул, и Дин подумал, что тот, вероятно, всё ещё не вполне его слушает. Он отвернулся и пошёл дальше в ванную, а Дин вернулся к своей возне. Из ванной донёсся громкий грохот, а затем совершенно отчётливо голос Кастиэля: — Блядь. Дин невольно усмехнулся. Новообретённая человечность Кастиэля проявлялась странными способами. Он пил больше кофе, чем это вообще могло быть безопасно с медицинской точки зрения, пользовался интернетом в основном для определения птиц и совершенно не умел обращаться с консервным ножом, а ещё начал ругаться как грёбаный сапожник. Кастиэль вышел заметно более раздражённым, чем заходил. — Где вся вода? — В полутора милях отсюда, в кране. Кастиэль уставился на него. — Ты, блядь, издеваешься. Дин поморщился. — Нет. Кастиэль ещё пару секунд продолжал смотреть, будто надеялся, что если прожечь затылок Дина взглядом, канистры чудесным образом наполнятся сами. Потом развернулся и ушёл обратно в ванную, хлопнув дверью, как подросток. Когда Сэм вернулся с пробежки, настроение у Кастиэля лучше не стало. Он сидел за столом в спортивных штанах, мрачный и молчаливый, ковыряясь в любительском наборе для вскрытия замков, который ему купил Сэм. Сам Сэм пошёл умываться тем немногим количеством воды, что у них оставалось, а Дин слышал, как Кастиэль всё сильнее раздражается из-за своего замка. Сэм предложил всем ещё по кружке кофе, и Дин был за это благодарен, хотя внутри неприятно и зудяще шевельнулось что-то вроде дежавю, когда Сэм спросил. Было даже приятно выбраться из дома и вернуться к делу. Сэм снова отправился ловить Wi-Fi в кафе «Поллок», потому что Дин скорее отгрыз бы себе ногу, словно медведь, попавший в капкан, чем часами сидел бы за компьютером, читая старые статьи, а Кастиэлю пока ещё не доверяли самостоятельно пользоваться интернетом — в прошлом деле кто-то всерьёз посоветовал ему Аск Дживс, и теперь он был убеждён, что это вершина искусственного интеллекта и лучшая поисковая система из всех созданных. Дин и Кастиэль надели костюмы и отправились в полицейское управление Стюбена, чтобы влезть в их расследование по пропавшим девушкам и посмотреть, что есть в делах такого, чего нет в открытом доступе. Ответ: не так уж много. К счастью, с удостоверением Кастиэль теперь обращался лучше, чем раньше. Он уверенно прошёл вперёд. — Агент Макмиллан, это агент Кармайкл, — его рука нырнула во внутренний карман, достала удостоверение и почти скучающе раскрыла его: ФБР. — Мы по поводу пропавших девушек. В делах нашлись некоторые более скучные подробности о девушках, о которых родители им не рассказывали: группа крови, аллергии, были ли они сексуально активны — чего Дин совершенно не хотел знать, — а также место, где нашли машину Морган Пинейро. В остальном же документы сообщали им хрен с гарниром из дерьма. По словам миссис Пинейро, в Стюбене была эвакуационная компания, которая обещала вытащить машину Морган из грязи и вернуть домой, но этого ещё не сделали, что для расследования было хорошей новостью. Это значило, что они могли осмотреть последнее известное место, где были девушки, не опасаясь, что семьи уже всё там расчистили или что-то испортили. Они забрали Сэма, а затем поехали по первой дороге так далеко, пока она не закончилась: мимо маяка, вверх от пляжа, пока асфальт не перешёл в гравий, потом в грунт, а затем не превратился просто в узкий зелёный проход между деревьями. Наконец они выбрались на открытое место почти у самого края утёса — место, где могли бы стоять столы для пикников и площадка для красивых фотографий, если бы Ниневия была из тех мест, где о таком думают. Но здесь были только примятая дикая трава с цветами, вид на море и «Плимут Фьюри» 1973 года, увязший в сырой земле. — Красивая машинка, — удивлённо произнёс Дин. Кастиэль вышел и медленно пошёл через траву и цветы к краю утёса, где остановился и посмотрел вдаль. Дин несколько секунд наблюдал за ним — ветер трепал его волосы, дёргал воротник ветровки, — а потом вышел следом за Сэмом. — Странное место, чтобы просто потусоваться, — заметил Сэм и сложил ладони козырьком у глаз, пытаясь разглядеть что-то через тёмное стекло машины Морган Пинейро. — В смысле, тут же вообще нечем заняться. — Не знаю. Выпивка? Наркота? — Может быть. Хотя родители говорили, что они были хорошими девочками. Отличницы, правильные, домашние, ну, ты понял. — Ага, ну родители всегда так говорят, — Дин дёрнул ручку двери и обнаружил, что она открыта. — Хм. Видимо, они думали, что скоро вернутся. — Или вообще не ушли далеко, — предположил Сэм. Его взгляд скользнул мимо Дина. — А что делает Кас? Дин проследил за его взглядом. — Да хрен его знает, чувак. Кастиэль теперь сидел на корточках у самого края. Дин смутно видел, как двигаются его руки, но не мог разобрать, что именно он там делает. Дин повернулся обратно к Сэму и пожал плечами. Похоже, в машине не нашлось ничего особенно полезного: диски с Бойд —бэндами, полупустая пачка сигарет, фантики от конфет. Один ботинок с отклеивающейся подошвой. Бутылка из-под газировки, бейсболка. Самым странным оказался полный набор для оказания первой помощи на заднем сиденье. — Так, — медленно произнёс Сэм, перебирая бинты, жгут и аварийное серебристое одеяло, поблёскивающее в тусклом свете. — Значит, мы знаем, что они были не дурами — они понимали, насколько опасно ехать одним в такую глушь. Но с собой они это не взяли, — он обошёл машину и открыл багажник. Дин осмотрел землю вокруг машины в поисках следов, но прошло уже несколько дней, а здесь постоянно шли дожди. Даже сейчас небо над головой было тяжёлым, обещающим бурю. В конце концов Дин бросил искать отпечатки, чувствуя себя слишком уж похожим на Скуби-Ду, согнувшегося над травой, и подошёл к Кастиэлю. — На что смотришь? — Думаю, это спуск вниз, — Кастиэль указал рукой. — Или был им до дождя. Дин присел рядом. — Ну надо же, Велма. Ты и правда что-то нашёл. Кастиэль прищурился, глядя на него, но Дин уже не обращал внимания, потому что Кастиэль был прав. Край утёса заметно истёрся от множества шагов, а ниже в камнях были устроены ступени. С первого взгляда спуск казался невозможным, но чем дольше Дин смотрел, тем яснее видел, как камни складывались в чёткую тропу. Один или два были помечены мелом — там, где безопасно наступать, — но большую часть меток смыл дождь. Внизу была только вода — тёмная, густо бурлящая, с белой пеной на острых скалах, торчащих над волнами. Дин отошёл назад от края. — И куда, чёрт возьми, они собирались? — Может, собирались купаться, — предположил Кастиэль. — Не думаю. В смысле, да, подростки постоянно творят такую тупую хрень, но не знаю. Эти девчонки вроде были осторожными, — Дин поморщился и повернулся к машине. — Эй, Сэмми, иди сюда, глянь. — Подожди секунду, кажется, я что-то нашёл… подожди… Разумеется, когда Сэм наконец подошёл, у него тут же появилась блестящая идея, что кому-то стоит спуститься вниз и всё осмотреть; разумеется, этим кем-то он хотел сделать себя. — Даже не думай, — произнёс Дин, а когда Сэм и Кастиэль выразительно посмотрели на него как на следующий вариант, добавил: — О, нет. Вот уж нихрена. Кастиэль снял пальто и начал осторожно спускаться вниз. На деле всё оказалось не таким крутым и сложным, как выглядело сверху; он спускался легко, но всё равно у Дина в животе туго свернулось беспокойство, когда Кастиэль исчез из виду. Он чувствовал, как ему становится совершенно невыносимо от этого. «Господи, надо было самому идти, он же, блядь, такой неуклюжий. Почему его до сих пор нет? Иисусе, он сейчас свалится в воду. Он уже свалился, и кому-то из нас придётся устраивать тут грёбаный «Спасатели Малибу», чтобы вытаскивать его обратно из этого чёртова моря, и вообще, он хоть плавать умеет? Сэм? Он умеет плавать?» И тут Кастиэль появился снова: влажный, блестящий от соли и слегка запыхавшийся. Поднимаясь наверх, он покачал головой. — Чёрт возьми, — Дин протянул ему руку, помогая выбраться обратно на твёрдую землю. — Ты в порядке? — Всё нормально. Сразу под этими ступенями поверхность выравнивается, а дальше спуск продолжается, но там ничего нет, насколько я смог увидеть. Только ещё камни, а потом вода, — он провёл рукой назад по влажным волосам и оттянул мокрый ворот рубашки от шеи. Дин приложил вполне осознанное усилие, чтобы не смотреть на ровную линию его ключицы. — Что ты там нашёл, Сэм? — перевёл тему Дин. — А, да, — Сэм полез в карман пиджака, а потом достал маленькую нитку бусин. — Вот это. Оно было под водительским сиденьем. — Это было чётками, — сразу сказал Кастиэль. Дин покосился на него. Ангел Господень, напомнил он себе, или, по крайней мере, что-то вроде того. — Ага, я тоже так подумал, но смотри, — Сэм поднял оборванную нить за один конец, чтобы они могли увидеть её целиком. Дин не сразу понял, в чём дело, но Кастиэлю хватило секунды. — Количество бусин неправильное. И… что это такое? Кастиэль забрал порванные чётки из рук Сэма и перевернул в пальцах маленькую серебряную подвеску, висевшую между бусинами. — Не знаю, но это точно не распятие. Дин подошёл ближе, чтобы рассмотреть. Это был маленький круглый диск с выгравированным странным символом — круг, пересечённый несколькими прямыми и изогнутыми линиями; некоторые из них уходили под странными углами, прорывая внешний контур. Дин никогда раньше не видел ничего подобного. Кастиэль сказал решительно, со всей серьёзностью сердечного приступа: — Возможно, Аск Дживс уже видел это раньше.

***

Как выяснилось, у Гугла не оказалось волшебного ответа, и, если уж на то пошло, у Дживса тоже, хотя Кастиэль жаловался и настаивал так долго, что Дин в конце концов бросил объяснять, почему это ужасная идея, и просто дал ему попробовать. По тому, что они действительно искали, нашлось от силы два или три результата — все без источника, без подписи и без какого-либо контекста, — а всё остальное было совершенно бесполезным. Они просидели в кафе почти два часа, пока Сэм прочёсывал интернет в поисках информации, и Дину казалось, что он сходит с ума. Судя по всему, в Кастиэля можно бросить лишь ограниченное количество пакетиков с сахаром, прежде чем тот раздражённо отнимет их у тебя, потому что Кастиэль был худшим человеком во вселенной и ненавидел веселье. — Как думаешь, рыбы знают, что они рыбы? — Дин подпёр подбородок рукой. Кастиэль даже не поднял головы, продолжая раскладывать сахарные пакетики, отделяя коричневые от белых в сахарнице. — У рыб мозг недостаточно развит для осознания собственного «я», — ответил он. Дин задумался. — Сэм, загугли, знают ли рыбы, что они рыбы. — Что загуглить? — рассеянно спросил Сэм, не отрывая глаз от экрана. — Знают ли рыбы, что они рыбы. Сэм поднял глаза. Несколько секунд он просто смотрел на Дина с недоверием. — Что? — Рыбы, Сэм. Они знают… — Нет, — перебил Кастиэль. — Я же сказал, нет. Даже дельфины, которые являются одним из самых разумных видов на планете, не развили… — Ага, но дельфины не рыбы, чувак. Кастиэль прищурился. — Я это знаю, Дин. Учитывая, что я буквально присутствовал, когда дельфины эволюционировали от пакицетид, я всё-таки в курсе, что это млекопитающие, так что… — Тебе надо научиться спорить без этого своего «я там был», понимаешь? По-моему, это ангельский эквивалент того, как люди в интернете сразу достают сравнение с нацистами… — Как я вообще должен сравнить дельфина с нацистом, если… — Господи боже, заткнитесь оба, — перебил их Сэм, повысив голос, и поднял руки между ними в жесте капитуляции. — Я думал, вы должны помогать мне с расследованием, а не сраться из-за… чего бы там ни было… из-за ёбаных дельфинов… — Мы не ссорились, — сказал Кастиэль ровно в тот же момент, когда Дин с каменным лицом заметил: — Мы не хотим трахать дельфинов. Сэм посмотрел на них с полным отсутствием впечатления на лице, а Дин фыркнул в ладонь и перевёл взгляд на Кастиэля. Тот сохранял совершенно серьёзное выражение лица, но Дин знал его достаточно хорошо, чтобы понять, когда тот пытался не улыбнуться. Под столом Дин толкнул его коленом в ногу, и когда Кастиэль встретился с ним взглядом, появилось оно, едва заметное движение в уголке губ. Лицо Сэма ещё сильнее приобрело одно из его фирменных недовольных выражений с опущенными уголками рта, но прежде чем он успел что-то ещё сказать, к их столику, тяжело дыша, подошёл хозяин кафе. Вероятно, чтобы сообщить, что кафе переполнено, и им всем пора либо заказать обед из трёх блюд, либо испытать на себе его гнев. Но, дойдя до стола, он ничего не сказал. Через мгновение Дин поднял на него взгляд, слегка насторожившись. — Чем-то помочь? — спросил он, возможно, с чуть большим вызовом, чем было необходимо, но, по его мнению, этот тип того заслуживал. И тут он заметил, что мужчина смотрит на порванные чётки Сэма. — Откуда у вас это? — спросил тот, и в его взгляде, обращённом к Кастиэлю, чья рука лежала ближе всего к чёткам на столе, было поровну настороженности и враждебности. — Подарок на день рождения, — произнёс Кастиэль. И это было странно, то тёплое чувство гордости, которое Дин испытал от того, как легко и спокойно Кастиэль теперь врал, словно всю жизнь только и занимался подделкой личностей и препятствием правосудию. Сэм поднял голову, широко раскрыв глаза. — Простите, вы знаете, что это? — спросил он и указал чётки. Мужчина шагнул назад. — Это не подарок на день рождения, — в его тоне появились шипящие нотки. — Это особая вещь, и она не для вас. И уж точно не для туристов, каких бы то ни было, слышите? Такое нужно заслужить. — И как именно заслужить? — спокойно поинтересовался Сэм. Дин понял, что мужчина собирается сделать за долю секунды до этого, и успел первым: он перегнулся через стол и схватил чётки ровно в тот момент, когда тот рванулся за ними. — Извини, — произнёс он с той самой наглой ухмылкой, про которую ему не раз говорили, что из-за неё людям хочется выбить ему зубы, — кто успел, тот и съел, — он сунул чётки во внутренний карман куртки. Кастиэль бросил на него взгляд. Дин отлично знал этот взгляд: «Дин, ты нарочно ведёшь себя невыносимо, и это не смешно». Поэтому он только приподнял брови в ответ. — Простите, — Сэм подался вперёд, пытаясь снова привлечь внимание мужчины. — Вы сказали, это нужно заслужить. Как? Откуда это вообще взялось? — Не ваше дело, — ответил тот и покачал головой. Он провёл рукой по редеющим волосам и начал пятиться, так и не приняв у них заказ. — Вам бы вернуть это туда, где нашли. Отнесите обратно в соляную церковь, при первой же возможности. — В соляную церковь? — переспросил Дин. Он нахмурился, глядя на Кастиэля. — Это ещё что за хрень? Кастиэль покачал головой. Дин перевёл взгляд на Сэма, который выглядел не менее озадаченным. — Ну и странная же херня. Он перегнулся, чтобы посмотреть на экран, пока Сэм вводил в поисковик «соляная церковь», но страница ещё загружалась, когда словно из ниоткуда снова возник хозяин кафе, с грохотом захлопывая ставни, с шумом задвигая стулья под столы. В своей почти панической суете он задел стул Сэма, а Кастиэлю пришлось пригнуться, чтобы не получить по голове пролетевшей тростью. Сэм поднял руки над ноутбуком, защищая его. — Простите, что вы… — Кафе закрыто, — резко бросил мужчина. Ещё одна ставня с грохотом захлопнулась. Дин моргнул. — Нам хотя бы дадут сделать последний заказ или как там? — Нет, — ещё одна ставня захлопнулась. Мужчина распахнул входную дверь и выразительно придержал её. — Я же сказал. Кафе закрыто. Дин, Сэм и Кастиэль переглянулись в полном недоумении, но всё же неохотно поднялись и начали собирать свои вещи. Поднимаясь, Дин наклонился к хозяину кафе. — Вам никогда не говорили, что ваша улыбка буквально озаряет помещение? Мужчина мрачно уставился на него. — Кафе закрыто. Вон. Дин фыркнул и влез в куртку. Он первым вышел наружу. У машины он остановился, дожидаясь Сэма и Кастиэля, засунув руки глубоко в карманы куртки. Он смотрел, как они идут к нему: Сэм чуть наклонил голову, чтобы удобнее было разговаривать с Кастиэлем, а тот слегка повернул к нему лицо. Кастиэль был в джинсах из «Валмарта» и толстовке из секонд-хенда, выцветшей из тёмно-красной почти в розовую, в новых кроссовках, уже успевших подызноситься. Человеком он был всего три месяца. Иногда, глядя на них двоих вместе, Дин снова чувствовал вспышки старой обиды — Кастиэль по ту сторону святого огня, утверждающий, что это не его вина; Сэм с распоротой ладонью, Кастиэль с чёрной дрянью, текущей из глаз и рта. Не так уж часто Дину приходилось напоминать себе, что всё прощено, обычно только когда они с Кастиэлем ссорились и это предательство снова вспыхивало внутри горячо и зло, потому что сначала Кастиэль ушёл, сломал его брата, а теперь ещё и это? Но теперь всё было иначе. Сэму стало лучше по большей части, а Кастиэль большую часть дней был где-то достаточно близко к «нормально». Глядя на него, Дин вспомнил, как несколько недель назад шёл по бункеру, проходил мимо мусорного ведра и увидел внизу аккуратно сложенный старый тёмный воскресный костюм, засунутый под засохшую кожуру от клементинов. Он вспомнил тот разговор: «Это больше не я. Это никогда не был я. Я не могу вернуться назад». Когда Сэм и Кастиэль подошли ближе, Кастиэль поднял взгляд и встретился с Дином глазами. Между его бровями появилась лёгкая складка, и он остановился на тротуаре. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — ответил Дин. — Всё нормально. Он открыл машину, распахнул заднюю дверь, а затем обошёл её спереди к водительскому месту. Он не думал об этом как о том, что придержал дверь для Кастиэля, пока не заметил весёлый взгляд Сэма поверх крыши машины. Дин нахмурился и молча сел за руль. Некоторое время они просто сидели в машине: Сэм, пользуясь ноутбуком, пытался поймать Wi-Fi из кафе снаружи и в последний момент найти хоть что-то о том, что за чёрт такая эта соляная церковь, а Кастиэль с заднего сиденья наклонялся вперёд, предлагая советы и версии. Тем временем Дин включил «Blue Öyster Cult» погромче и достал телефон, чтобы проверить, как там Чарли и Кевин, которые с тех пор, как пали ангелы, вместе занимались цепочкой вампирских гнёзд в западном Висконсине. Хотя по большей части всё указывало на то, что они просто задротили в Скайрим каждый на своём ноутбуке. В любом случае, у них всё было нормально. Им удалось продержаться на Wi-Fi тридцать шесть минут, прежде чем его снова отключили, и к тому времени было ещё только около пяти вечера. Что делать с оставшейся частью дня, они толком не знали, но Дин направил машину по первой дороге к маяку и домой. Возможно, им придётся искать другое место для работы и для горячих напитков, чтобы хоть как-то спасаться от морского холода, но пока сделать было особенно нечего. К тому же у Дина всё ещё лежала в морозилке та рыба, которую им отдала Мэгги, и теперь, когда электричество снова появилось, он наконец мог приготовить из неё что-то нормальное, до этого единственным вариантом казалось поджарить её на двигателе «Импалы». Когда они подъехали, в домике было тихо и неподвижно, а небо только начинало разгораться горячим оранжевым светом сквозь плотную путаницу облаков над головой. Набирающий силу закат отражался в грязных окнах и цеплялся за верхушку маяка так, будто тот горел. — Я бы хотел заглянуть внутрь, — задумчиво произнёс Кастиэль, выбираясь из машины. — Дерзай, — ответил Сэм. — В смысле, это была бы хорошая практика со взломом замков, так что если сумеешь открыть — вперёд. Кастиэль тихо издал недовольный звук себе под нос — со взломом у него было не очень. Дин решил, что он рассчитывал, что кто-нибудь предложит пойти с ним и помочь, но просить помощи Кастиэль, конечно, ни за что не станет, так что теперь это была его проблема. — Может, позже, — пробормотал он. Дин открыл входную дверь. — Эй, Кас, раз электричество вернулось, хочешь, я сварю тебе нормальный кофе? Не эту растворимую дрянь. Впервые за весь день на лице Кастиэля появилось что-то близкое к довольству; выражение медленно расцвело. — Хочу. Сэм ушёл по коридору к своей комнате, на ходу стягивая куртку. Пока Дин возился на кухне, доставая молотый кофе, Кастиэль прислонился к столешнице и сунул одну руку в карман брюк. Дин мельком посмотрел на его расслабленную позу, на то, как пальцы потянулись ослабить галстук; за пять лет Кастиэль прошёл долгий путь. Его движения были медленными, уверенными, когда он расстёгивал ворот рубашки. — Как ты думаешь, как он? — спросил Кастиэль. Руки Дина замерли на пакете с кофе. — Кто? Сэм? — Да. Дин задумался, расставляя кружки. — Не знаю, — честно ответил он. — Он никогда об этом не говорит, но… да, думаю, ему лучше. Ну, он нормально ест, занимается спортом… ладно, спит всё ещё хреново, но уже месяца два не падал в обморок, так что… да. Не знаю, — Дин пожал плечами. — Думаю, он движется в правильную сторону, но… наверное, я просто не хочу сглазить, понимаешь. — Не уверен, что знаю, что это, — сказал Кастиэль. В этих словах звучало что-то неприятно кислое от самого признания, что он чего-то не понимает. Стыд, понял Дин. Из всех человеческих вещей, которые он передал Кастиэлю, именно этому он жалел, что научил. — Сглазить? Кастиэль кивнул. — А. Да это просто глупое суеверие, наверное. Типа плохой приметы. Кастиэль внимательно смотрел на него. — Ты думаешь, что если произнесёшь это вслух, оно перестанет быть правдой. — Что-то вроде того, — сказал Дин. Он слышал, как за спиной закипала вода, пар увлажнял ткань рубашки на спине, пока кастрюля начинала слишком бурно булькать. Взгляд Кастиэля был ровным, мягким. Дин заставил себя отвернуться, подошёл к плите и кружкам. — Это как… когда ты одновременно с кем-то говоришь одно и то же, нужно сказать «чур меня», — объяснил он, разливая кофе. — И тот, кто сказал первым, как бы запрещает другому говорить, пока не разрешит. Ну или пока проклятие само не спадёт, минут через пятнадцать или вроде того. За его спиной Кастиэль спросил: — Пятнадцать минут. Это стандартное время? Дин рассмеялся. — Ну да, конечно. Иначе дети бы жульничали. — Как благородно. — Да ладно. Никто не хочет играть с жуликом, — Дин пожал плечами. — Это убивает всё веселье, понимаешь, и тогда уже ничто ничего не значит. Если играешь нечестно, портишь всё всем. Он уже начал рассказывать историю о том, как они с Сэмом полгода учились в школе в Лейк-Андесе — достаточно долго, чтобы Дин успел записаться в клуб, где на большой перемене играли в дурацкие настольные игры. Да, это, конечно, занятие для чёртовых зануд, но друзей у него тогда всё равно не было, ему было всего одиннадцать, и вообще Чарли, кажется, тоже играла во что-то подобное, так что не так уж и страшно. Он собирался рассказать Кастиэлю про одного парня, Теда Аткинсона, который жульничал в каждой грёбаной игре и развалил весь клуб, хотя был довольно популярным — ну, насколько вообще могут быть популярны зануды, — но тут он обернулся и увидел, как Кастиэль смотрит на него. Дин замолчал. Он уже не помнил, что именно говорил, но это было неважно. Это вообще не имело значения при том, как Кастиэль на него смотрел: мягко, тепло, с лёгкой улыбкой на губах, опасно близкой к обожанию, и Дин совершенно не знал, что с этим делать. Он чувствовал себя так, будто на него устроили засаду. — Что? — буркнул Дин. — Что это за выражение лица? Кастиэль слегка озадаченно прищурился, но улыбка никуда не делась. — Какое выражение? Дин неопределённо махнул рукой в сторону его головы. — Вот это. Вот эта хрень, которая у тебя сейчас на лице… — Это моё лицо, — просто сказал Кастиэль. — Или, по крайней мере, теперь моё, хотя технически я не… — Нет, я не про это, ты делаешь… — Делаю что? Дин открыл рот, но дальше объяснений не продвинулся. Он скривился. — Не знаю. Ты просто… — он не мог этого сказать. Он не мог назвать вслух то, что было между ними, сказать вслух обо всех тех вещах, о которых они никогда не говорили прямо. Кастиэль, наверное, и так всё знал — так же, как Дин знал, что Кастиэль, вероятно, любил его настолько сильно, насколько вообще был способен, — но вслух этого не произносил. Он не мог сказать, что иногда почти ненавидел то, как Кастиэль смотрел на него, будто Дин был для него всем. — Не знаю, — наконец произнёс Дин. — Забей. Кастиэль ещё пару секунд внимательно смотрел на него. Затем всё же тихо произнёс: — Я просто думал, какой ты удивительный. Как отдельная личность. Как микрокосмос всего человечества. Вот оно. Дину хотелось, чтобы земля его проглотила. Ему хотелось перестать так себя чувствовать. — О, и это всё? — слабо отозвался он. — У тебя столько энтузиазма по отношению к некоторым вещам. Это не значит, что ты оптимист, — быстро уточнил Кастиэль, слегка наклонив голову набок и говоря спокойно, как о чём-то очевидном. — В конце концов, твой взгляд на жизнь временами, откровенно говоря, депрессивен, но тебе действительно многое небезразлично. У тебя хорошее сердце. Дин не знал, что ответить. В горле стоял ком, в груди было напряжение, как перед боем. Реакция «бей или беги», а выражение лица Кастиэля всё ещё оставалось мягким. Дин сглотнул. — Спасибо. — Пожалуйста, — Кастиэль сказал это так, будто это ничего не значило. Он осторожно коснулся внутренней стороны локтя Дина. — Кофе готов, — мягко напомнил он. — А? О, чёрт, да, — Дин прочистил горло и пошёл разливать кофе. Несколько мгновений между ними стояла плотная тишина. Не обязательно неловкая, но расстояние между ними было слишком маленьким, а дом — слишком тихим, чтобы этого не замечать. Слышно было только, как ложка звякает о стенки кружек и шум моря снаружи. К счастью, Кастиэль, похоже, понял, что разговор для Дина получился слишком тяжёлым, и сменил тему. — Ты когда-нибудь жалел об этом? — спросил он. — Что выбрал Сэма? Дин замялся. — Нет, — и это было правдой. — Но я… чёрт, я много об этом думаю на заданиях. Когда мы охотимся на какого-нибудь извращённого демонического ублюдка и появляется ещё одно тело, я не могу не думать… ну, что лучше бы вместо них был Сэм, — он сглотнул. — Что они были бы живы, если бы я не выбрал Сэмми. Что всё это могло бы закончиться навсегда, если бы у меня хватило смелости позволить ему умереть. Кастиэль смотрел на него ровно, оценивающе. Наконец он сказал: — Я не думаю, что спасение Сэма было обязательно трусостью. Думаю, для этого тоже требовалось мужество, — он чуть наклонил голову, поморщился. — Хотя, возможно, и некоторая глупость. Но мужество — всё равно. Глупость. Дин уже это слышал. Он знал, что это было неправильное решение, и что если бы всё пошло иначе, он бы сжёг всё дотла, лишь бы сделать мир безопасным, наплевав на эмоции и личные чувства. — Значит, ты бы позволил Сэму умереть? Кастиэль встретился с ним взглядом. — Я этого не говорил, — тихо проговорил он. И Дин понял, что это значило. Кастиэль тоже любил Сэма; он был бы таким же глупым. Дин ничего не ответил. Он бросил мокрую от кофе ложку в раковину и передал Кастиэлю кружку. — Спасибо. Кастиэль жадно взял её обеими руками и сделал глоток, не дожидаясь, пока кофе остынет. Дин заметил, как он поморщился — видимо, обжёг язык, — он всё ещё торопился, но, по мнению Дина, после шести тысяч лет он на это уже имел полное право. Зато напряжение в его плечах заметно спало, и это было хорошо. Дин многого не умел, но варить хороший кофе не входило в список этих вещей. — Ты когда-нибудь жалел об этом? — вдруг спросил Дин, потому что он идиот. Он имел в виду параллель с тем, о чём они говорили раньше — про Сэма, Испытания и всё, что произошло потом. Он не думал. Почти сразу поведение Кастиэля изменилось. Он замкнулся, голос стал жёстким. — О чём именно? Дин понял, что совершил ошибку. В последнее время Кастиэль был закрытым и раздражительным, и это можно было понять. Дин считал, что случайно разрушить свой дом, предать семью и добровольно уйти в изгнание, чтобы не быть убитым собственными братьями, не говоря уже о падении с восьмидесяти тысяч футов, с любым человеком сделает подобное, но в последние дни ему становилось лучше. Не то чтобы ему стало комфортно с собой, но он был менее несчастен. И мысль о том, что Дин мог одним вопросом это испортить, осела в нём тяжёлым и горьким комом. Он попытался исправиться: — Что выбрал нас. Из горла Кастиэля вырвался короткий пренебрежительный звук, и в тишине между ними он прозвучал неприятно резко. — Не романтизируй это, — сказал он. — Вы были моим единственным вариантом. — Могло быть и иначе. Мы могли бы устроить тебя где угодно. Достать тебе денег, работу, ну знаешь, помочь встать на ноги. Ты мог бы найти себе новое место, например, в Вермонте или где-нибудь на юге. Мог бы встретить хорошую девушку, — Дин, если честно, просто пытался вытянуть из него ответ, который хотел услышать. — Жить нормально, завести семью… Он не ожидал, что Кастиэль так резко оборвёт его. — Дин, моё падение не было добровольным. Я пока не готов становиться отродьем. — Прости, я не хотел… — Дин осёкся. — Прости, — повторил он бесполезно. — Если ты хочешь спросить, жалею ли я, что остался с вами, просто спроси, — раздражённо сказал Кастиэль. — Для протокола: нет, не жалею. У Дина горели уши от смущения. — Я просто… не знаю, — он не умел вовремя остановиться. Он слышал, будто со стороны, что сам несёт какую-то ерунду, и ничего не мог с этим сделать. — У тебя могло бы быть всё. — Но я хотел этого, — прямо сказал Кастиэль. Ещё мгновение он смотрел на Дина, лицо было жёстким, но потом решимость дрогнула. Он опустил взгляд на кофе, и, когда заговорил снова, голос стал тише. — Не делай так, Дин. Дин напрягся. — Не делать как?.. — Просто не делай, — Кастиэль продолжал смотреть в кружку. Пальцы на ней слегка подрагивали. — Не веди себя так, будто знаешь лучше меня. Будто я просто неуклюжий дурак, который даже человеком быть не умеет, не то что понимать, чего он хочет, а у тебя есть все ответы. Дин помолчал. — Я этого не говорил, — сказал он наконец, потому что не знал, что ещё ответить. — Не нужно было. Теперь это было официально: Дин всё портил. Ему отчаянно хотелось забрать назад всё сказанное, все эти лишние, глупые слова, которые засоряли пространство между ними, и сказать что-то, что чудом всё исправит. Но он понимал: любое новое слово сделает только хуже. Он пытался быть лучше — терпимее, спокойнее, мягче. Ему не обязательно было оставлять за собой последнее слово. Почти получилось. Дин почти промолчал, но это снова поднялось внутри — старое ощущение, что все, кто ему дорог, уйдут, а он потом будет бесконечно жалеть, что не нашёл нужных слов, чтобы их удержать. Оно сжалось в груди, похожее на панику. — Кас, — вырвалось у него. Кастиэль посмотрел на него. Дин ожидал злости, той холодной, закрытой и привычной. Но увидел лишь усталость. Тяжесть. — Как бы там ни было… — Дин замялся. Он не знал, как сказать это, не выставив себя ещё большим идиотом. — Я рад, что ты с нами. Просто… жаль, что всё вышло так. Кастиэль чуть приподнял брови, но в выражении не было ни капли юмора. — Да, — произнёс он ровно. — Мне тоже, — он глубоко вдохнул, будто вытягивал этот вдох из чего-то болезненного, поставил кружку рядом с раковиной. — Я пойду посмотрю на маяк. — Ладно, — Дин почесал затылок. — Помощь нужна или… — Нет, — Кастиэль прошёл мимо него и не обернулся. У двери он на мгновение остановился, приоткрыв её, чуть наклонив голову. Даже со спины Дин видел, как он смотрел на свой ракушечный мобиль, как ветер, проникая словно сквозь время, заставлял его двигаться медленной музыкой. Потом он ушёл. Дин некоторое время смотрел на недопитую кружку Кастиэля на столешнице — из неё всё ещё шёл пар. — Отличная работа, Винчестер, — пробормотал он. Идея просто стоять и допивать кофе в тишине казалась слишком жалкой, чтобы даже думать о ней. Он поставил свою кружку рядом с кружкой Кастиэля и занялся делом. Он пошёл за рыбой в холодильник, но по пути вспомнил, что духовка всё ещё не починена. Тогда он положил влажную от рассола газету на кухонную столешницу и достал инструменты из-под раковины. С Кастиэлем он, может, и не умел обращаться аккуратно. Зато с техникой — умел. А значит, работа у него ещё была.