Нечистая сила

Цветочку на подоконнике аудитории было плохо. Видно, в каникулы его не так активно поливали, поэтому теперь он сник, грустно разложив выцветшие листья по периметру пластикового кашпо, и являл собой картину весьма депрессивную. Но несмотря на то, что цветочку было плохо, мне было хорошо. Так, как может быть хорошо студенту в самом начале учебного года, когда груз домашек и бесконечных дедлайнов ещё не возобладал над желанием жить, у тебя обеденный перерыв с чаем и пирожком из столовки, а следующая пара на сегодня – последняя. Солнце, по летнему ещё тёплое, чертило на полу аудитории продолговатые полосы света, заставляя щурится тех, кто сидел у окна. Благостному расположению духа способствовало ещё и то, что на пятом курсе мне наконец удалось спихнуть с себя обязанности старосты на человека, которому только что бодрым шагом предложили проследовать в деканат. Я проводила спину Жени сытым взглядом и довольно ухмыльнулась про себя. Пускай побегает – теперь его очередь. Мне и так в жизнь подкинули некоторые… обстоятельства, из-за которых времени на дополнительные обязанности на выпускном курсе не будет совсем. Да и потом, должна же быть в этой группе сменяемость власти. – Так, народ! – возвратившись из доблестного похода к администрации, Женя привлёк внимание однокурсников громким хлопком в ладоши. – Распределение по научникам прислали. Заходим все дружно на почту и переходим по ссылочке в гугл таблицы, без смс и регистрации! Со всех сторон аудитории тотчас послышались голоса, исполненные праведного возмущения: – Шестого сентября? Их что, министр просвещения за деликатная места покусал? Куда такая спешка? – ВКР, выпускной курс, – Жене оставалось только развести руками, пересказывая доводы, – хотят дать нам как можно больше времени, чтоб мы кафедру своими дипломами не позорили. – У нас же ещё даже тем нет! – Вот с научниками и придумаете. Кто планировал до мая прокрастинировать, у того ничего не выйдет! – Ты и сам планировал! – Ну пошёл я нафиг, видимо, с такими планами. Хотя-я… это смотря, кто научник. Замечания было резонное, и потому все сразу полезли в почту, проверять обстоятельство, во многом определяюще судьбу студента на весь предстоящий год. Я, следуя всеобщему порыву, тоже потянулась за смартфоном, хотя прокрастинировать не планировала. А потому в сущности, наверное, неважно, кто станет моим научником. На кафедре методики адекватных преподов почти не водилось, недаром слава у неё была на факультете… такая себе. В основном славу эту обеспечивали завкафедрой, у которой настроение стабильно менялось каждые три секунды, и её серый кардинал, Мракобесия Шайтановна, беспощадно давившая студентов (а так же и всю кафедру) пассивной агрессией и проповедями о Советском союзе, случавшимися у неё в рандомный момент времени. Получить её в качестве научника было страшнее всего парням, их она особенно не любила. Девушкам выжить было более реально, пусть и с психотравмой к концу академического года. Я хмыкнула под нос, глядя на колёсико загрузки. Хотелось бы, конечно, ту благодушную старушку, которая у нас в прошлом семестре курс по грамматике вела, она так вразумительно объясняла. Но даже если не она, то… В этот момент страница наконец загрузилась. Я проморгалась, уставившись в экран, и в следующую секунду огласила аудиторию горестным стоном. – За что-о-о?! – Что у тебя там? Завкафедрой? Оно, говорят, бешеная стала в последнее время. Когда на работу приезжают, матюки слышатся от самого лифта. Или… – Лена округлила глаза. – И того хуже… – Да у меня этот болезный, который межкультурку у нас вёл на третьем курсе. Господи, я уже и забыла о его существовании. Лучше б и не вспоминала, – я злобно сунула телефон обратно в карман, надеясь, что пока я не смотрю на таблицу, это имя напротив моей фамилии магическим образом пропадёт. – А, я-то думала… – разочарованно протянула Лена, надеевшаяся, очевидно, на кровавую драму. – Да ладно, Будаев на расслабончике перманентно, он тебя сильно донимать не будет. – Реально, чё ты ноешь, вон у кого-то Мракобесия Шайтановна, – присоединился Женя. – У Андрея! – И Андрей не ноет! – Андрей в обмороке лежит… – подал кто-то слабый голос с задних рядов. – Шо, откачивать его? – моментально подхватился новообращённый староста и ускакал к задним рядам. – Может лучше Мракобесия, чем этот чудной, – буркнула я, укладываясь головой на парту. Я бы тоже сейчас не отказалась в обмороке полежать. Яркие полуденные краски разом померкли. Кто-то ободряюще похлопал меня по спине. – Он же был твоим… этим самым… как это называется? Ну, ты ж была у него учебным ассистентом? Ну, в прошлом году? – Ну да, но мы почти не общались. Он оставлял мне кучу проверок на кафедре, а сам куда-то сваливал. Наверное, отдыхать. У меня этот год вообще как в тумане. Что немудрено с такой нагрузкой. Оно своих денег не стоило. Расслабончик Будаева и был основным камнем преткновения. Уж я как никто понимала, что диплом мне при таком раскладе предстоит писать в гордом одиночестве. И если он вообще посмотрит на него когда-нибудь, то только накануне защиты. Такой расклад меня категорически не устраивал. Так, нет времени унывать, нужно действовать. Я выпрямилась, вновь схватившись за телефон. Я ведь могу и поменять научного руководителя, правильно же? Хотя… если я его так сразу поменяю, наверное, подозрительно будет? Меня обвинят в безосновательной личной неприязни (которая у меня имеется, но деканату об этом знать не обязательно). Нет, уж если менять, так сразу. А то приду через неделю, а они предъявят мне, чего, мол, так долго тянули, все остальные научники уже заняты. Схожу сегодня. Надо только предлог придумать поблаговиднее. По чему он там сам-то защищался? Я забила его фамилию на сайте университета и на открывшейся личной странице обнаружила тему кандидатской. Ага, лексическая компетенция у студентов неязыкового вуза? Надо соврать, что писать планирую про фонетику, и вообще в началке! Вообще-то в фонетике я разбиралась куда посредственней, чем в той же лексике, это обстоятельство злило меня только больше. Перейдя в заметки я уверен записала среди планов на день навестить после пар деканат. Не дай бог забуду. Это будет удачный год.