легенда о Боге мечей

Давным-давно существовала одна империя. Законы её были нечеловечески суровыми, а жители глубоко несчастны. Во главе сего образования стоял не менее жестокий император. Даже, пожалуй, сама жестокость в людском обличии. Его звали Глеб. Никто не знал и не помнил, откуда он пришёл и как получил доступ к власти. По ощущениям имперцев, он являлся источником всего живого и неживого, творцом мира, хотя по факту правил лишь несколько лет. Но это только по ощущениям. В реальности же граждане придерживались язычества и тайно поклонялись вариативным Богам, организовывали подпольные служения и там же сооружали капища, которые позже нередко бывали обнаружены и испепелены, а сами верующие - сожжены на костре. У Глеба были тысячи придворных. Он жил в огромном белокаменном дворце с множеством комнат внутри, которые ежедневно вылизывались дочиста. Сотни служанок, которых Глеб использовал в качестве игрушек. Поклонилась на два вершка выше - лишилась головы. Его совершенно не пугала кровь, однако он никогда не проводил казни самолично. Всегда скидывал сию грязную работу на палачей или мясников. Глеб мог приговорить к смерти десятки людей в день. Но кто тогда останется в живых при столь высокой смертности? Ответ прост. Все имперки насильно оплодотворялись в возрасте четырнадцати лет, после чего каждые год-два должны были нести ребёнка. Проще говоря, не рождаться совсем было проще, чем выжить девушкой в имперских реалиях. Митинги, спросите вы? Как банально. Их пытались устраивать не один раз, но после первой же попытки великодушный император подписал закон, велевший казнить всех протестующих самым извращённым способом, а членов их семей закопать заживо. С этого момента его власти подчинялись беспрекословно. Так почему же империя была одна? Дело в том, что она действительно являлась единственной во всём мире. По крайней мере, так провозглашал сам император, а кто посмеет ему перечить? Жители дальних земель вряд ли знали о том, что они, вообще-то, имперцы, но это никого не волновало. Выходки в «терры инкогнита» осуществлялись крайне редко, ведь зачем заплывать за буйки, если можно оставаться в лягушатнике? Но сегодня был особенный день. День, как раз-таки, одной из этих вылазок. Император готовил к ней армию около полугода, так как никто не знал, чего ожидать от иноземцев. Выдвинулись на рассвете. На север. Пять легионов, десятки тысяч солдат и Его Величество. Ну, куда без него. В империи царила абсолютная монархия, а потому Глеб являлся одновременно и главнокомандующим войсками. Но кто же подменял его на время подобных походов? Ответ весьма банален. У императора в подчинении находился один самый приближенный к нему человек. Его звали Ситлé, и он был по-настоящему одержим Глебом. Пока тот был в отъездах, безумец тайком крал его вещи, утаскивал в свои покои и совершал с ними различные непотребства. Какие именно, уточнять, думаю, не следует. Ситле был верен Глебу, как самый преданный пёс. Он делал всё, что попросит император, иногда даже самые абсурдные просьбы. Порой Глеб срывал на нём гнев, когда дворецкий оказывался единственным под горячей рукой. После таких ритуалов бедняга Ситле не мог нормально сидеть несколько дней, однако его, ожидаемо, всё устраивало. Этот человек не хотел властвовать, не хотел гóры денег или собственный гарем. Он был обыкновенным одержимым психом, чем Глеб с удовольствием пользовался. Вернёмся же к походу.  Легионы медленно продвигались вперёд. Было тяжело, так как они пошли по ранее незнакомому маршруту. Дороги были не протоптаны, однако вскоре это было исправлено. Император двигал дальше, на север. Утренний туман сошел ещё не полностью, поэтому солдатам приходилось зажигать факелы, дабы увидеть лица друг друга.  Они прошли сквозь лес. Он был бесконечно тёмным, деревья скрывали весь свет своими мощными кронами. Казалось, что из каждого уголка к ним своими корявыми лапами тянется тень, так и жаждущая безвозвратно утащить во тьму бедных людишек.  В конце концов, они вышли на пустынную местность. На горизонте маячило что-то достаточно высокое, однако с такого большого расстояния нельзя было точно определить, что именно. Подойдя на несколько километров ближе, стало понятно. Это было капище. Могущественные идолы, чьи головы, казалось, касались самих небес, стояли в форме полукруга. В центре находился жертвенник. Воины никак не ожидали встретить ирзань на своём пути, так как обычно их походы заканчивались ничем. А наличие капища означало, что где-то поблизости находилось поселение. Небезопасно. Разумно было обойти святилище, но Глеб решил пройти насквозь, дабы сократить путь. Они очень долго шли по пустыне, из-за чего на горизонте уже медленно вырисовывался закат, который слегка загораживал новый лес. Императорское войско во главе с ним медленно двинулось через капище. Большинство солдат обходили требище стороной, но десяток особо умных решили не заморачиваться и пройти прямо через него. Воины шли в общей сложности почти день, поэтому многие из них были покрыты лёгкими ранами из-за колючей растительности леса. Когда двое солдат поравнялись с жертвенником в центре капища, один из них случайно махнул рукой. Капля крови скатилась по его ладони и упала чётко на алтарь. Пространство мгновенно изменилось. Прямо над священным камнем возникло подобие торнадо, причём довольно сильного. Люди в панике разбегались по сторонам, чувствуя опасность. В воздухе постепенно начали вырисовываться очертания некого существа, и в этот момент всем стало по-настоящему жутко. Мало того, что они находились в неизвестных землях, так ещё и призвали незнакомого духа, который мог запросто причинить им вред. Впрочем, опасения подтвердились. Вихрь рассеялся, и на альтарь ступило нечто, испустив первобытный рёв. Его силуэт, казалось, был выточен из самого дорогого камня. Серая кожа, явные очертания крупных мышц по всему телу, выступающие вены на руках. Существо было облачено в атласную ткань тёмно-бордового оттенка, а на тыльных сторонах ладоней виднелись подобия кастетов из чистого серебра. Глаза его горели ярко-красным пламенем, отчего половина солдат с криками побежали врассыпную, а остальные замерли в немом восхищении пред первозданной красотой. Никто не знал точного имени данной особи, однако в народе его прозвали Серафимом. Почему именно Серафим, объяснить невозможно. Сущность являлась примальным Богом, соответственно, именем его наделили ещё сотни веков назад. Возможно, толчком послужил серый цвет кожи повелителя мечей, а вторая часть слова имела конкретное значение в языке древних народов. Тварь медленно осмотрелась по сторонам и неожиданно достала из-за спины острый клинок. Он был прекрасен: вылитый из чистейшей стали, с алыми прожилками вдоль лезвия, вырезанными рунами на рукоятке. Существо издало повторный рык и кинулось на людей. Глеб находился в сотнях метрах от поля битвы. Стоя на небольшом холмике, он пожирал глазами каждое действие Серафима. Он сразу узнал его. В детстве мать знакомила мальчика со всеми местными легендами, в том числе о Богах. Согласно преданиям, с Серафимом не справлялся практически никто, даже первоклассные и самые подготовленные воины. Он был непостижим и страшен в своём могуществе. Конечно, находились редкие единицы, которые выживали после боя с повелителем клинков, но то явно был мухлёж или обман. Победить Бога невозможно. Это действительно был Бог. Примальный Бог. Бог мечей. Его вид порождал в Глебе самые извращённые фантазии. Крупные бедра, мощные руки, невероятное одеяние.. всё это подкупало на раз. Сердце бешено стучало, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Но то был не страх. То была экзальтация и первородное желание. Существо вырезало легионы один за одним. А когда вокруг не осталось ничего, кроме трупов, громко закричало и словно испарилось в воздухе. Выждав около получаса, Глеб не спеша двинулся навстречу окровавленной земле. Была глубокая ночь. Звёзды едва мерцали, а деревья чуть слышно колыхались от лёгких дуновений ветра. Император шел по безлюдной пустыне, заворожённо оглядывая окрестности. Остановился прямо напротив горы трупов. И тут в голове Глеба что-то щёлкнуло. Вспыхнуло молниеносно, как спичка, поднесённая к огню. Он понял, что это любовь. Он не знал этого чувства, не знал, как оно проявляется, как его распознают люди. Единственное, что он осознавал - это любовь и ничего больше. В голове начали лихорадочно крутиться шестерёнки в поисках ответа на немой вопрос о том, как признаться в чувствах Серафиму.  Но он знал только один язык. Язык клинков. Глеба словно прострелило. Он резко развернулся и со скоростью света побежал обратно, в сторону империи. Ноги его заплетались от беспрерывного бега, а язык присох к нёбу из-за отсутствия воды. Колючки беспощадно царапали каждый кусочек его тела, хватались за одежду, пытались задержать. Но Глеб был непоколебим в своём решении. Добежал в два раза быстрее, чем шёл вместе с легионами. Войдя в свои владения, понял, что на улице уже стоял жаркий полдень. Приказал глашатаям срочно собрать как можно больше людей на дворцовой площади и вышел на балкон. Идея пришло в голову быстрее, чем он успел ею проникнуться. Когда народ томился в ожидании около часа, наконец показался из-за колонны и начал свою речь. — Слушайте все! Вы прекрасно знаете, что империя - многонациональное государство. Отныне я объявляю войну всем народам и приказываю вам биться каждый день. Насмерть. Ежедневно я буду отсылать десятки легионов в ранее исследованные земли с той же целью. С кем воевать, увидите. За непокорство - мгновенное присоединение к легиону и отправка на север, в самое пекло. Все войны будут лично контролироваться мной. Люди замерли в немом ужасе. Они не знали, какой напиток настолько ударил в голову императору и сподвиг на такую страшную речь.  — Что вы стоите? Вольно! Пошли прочь! Что я сказал? Идите биться! Вперёд, твари! Даю вам полдня на приготовление военной атрибутики, дальше сами знаете. А ну пошли! На площади начался настоящий хаос. Все поголовно толкали друг друга, пытаясь поскорее добраться до собственных домов. Люди кружились вихрем, поднимая пыль и задыхаясь от неё же. Население было в панике. Так начилась бесконечная война. С тех пор по всей империи шли бои, во многих из которых участвовал Серафим. Естественно, для него всё осталось неизменным. Десяток вырезанных легионов, бегущие в ужасе люди и одиноко стоящий неподалёку Глеб. Отныне весь мир говорил на языке клинков. Гнилая душа императора расцветала так же, как цветёт картофель. Почему именно это растение? Всё крайне просто.  Одиозная личность Глеба была не способна созидать, а цветы есть прямое созидание природы. Но не цветы картофеля, ведь они смертельно ядовиты. Несмотря на это, действия императора можно попытаться оправдать с помощью великого чувства любви, переходящей в истинную одержимость. Люди видели лишь результат приказов Глеба, но не знали, что всё это было затеяно из-за Серафима. Геноцид как подпитка чувств. Мило, не правда ли? По крайней мере, так считал сам Глеб. Наступил очередной бой. Император, по своему обыкновению, наблюдал со стороны. Битва длилась около часа, так как солдат было немного, и с каждой минутой их становилось всё меньше и меньше. Вот на поле битвы осталось десять солдат. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Серафим убил последнего воина. Они с Глебом остались одни. Стоя на одной линии чётко напротив, тяжело дышали, пожирая друг друга безумными взглядами. Но безумие двоих было различно. Если Серафим питал животное желание убить Глеба, то последний просто животно его желал. Умеют ли Боги любить? Никто не знал. Но за секунду до Серафим посмотрел Глебу прямо в глаза. Вовнутрь. Это был не просто зрительный контакт. Это было пожирание нутра, плавление рассудка и уничтожение любых сомнений. Испепеление. Это был особенный взгляд. Избавление. Единственный в своём экземпляре и предназначавшийся первому человеку, удостоенного того.  Глебу. Бог медленно подошёл к императору. Клинок пронзил грудь насквозь и вышел с обратной стороны спины. Тонкие струйки алой крови побежали вниз, пачкая и без того грязную одежду. Тело мерно качнулось и упало навзничь. Глаза Глеба остались открытыми. В них навсегда застыл тот безумный огонь, предназначенный одному во всём свете существу. Серафим, видимо, вынес из этого свой личный урок, так как после данного сражения его никто и никогда больше не видел. Вскоре население планеты окончательно вымерло, не сумев оправиться от многих лет нескончаемых войн. Язык клинков был забыт. Теперь уже навсегда.