Приходите ещё!

      Неделю или две, каждый раз, когда звенел колокольчик на входной двери, Дженсен смотрел вверх. Но всегда это был не Джаред. Дженсен старался не придавать этому большое значение. Кристен (по большей части) не обращала внимания на его метания, особенно когда у Фифи был назначен очередной прием, что давало ей лишний повод для самодовольства.       – Это не считается, – настаивал Дженсен, – пока Фифи физически не переступит порог.       Все уже почти вернулось на круги своя, когда Кристен пришла в клинику в странном настроении.       – О боже, какой сегодня прекрасный день, не правда ли?       Она была в медицинской форме без шутливых рисунков, на губах алела помада, а в руках – леденцы и мятные пастилки.       Дженсен сонно прищурился, глядя на мир за окном. Темно. Потому что всего шесть утра.       – Да, – сказал он, глотнув свой кофе, хотя тот еще не остыл. – Великолепно.       Кристен предпочла проигнорировать его сарказм и принялась суетиться в приемной, перебирая журналы двухлетней давности и поливая растение, которое Дженсен всегда считал пластиковым.       – Кто сегодня с утра записан на прием?       Кристен подозрительно широко улыбнулась. Она взглянула на свой настольный календарь.       – Миссис Аткинсон привезет свою кошку на стерилизацию в семь, Джо Аренелла придет с Элмо на стрижку когтей в семь тридцать, а в восемь часов назначена встреча с Сэди и Харли Падалеки.       Дженсен нахмурился, эти имена показались ему смутно знакомыми. – Сэди и Харли? Они здесь раньше были?       Кристен покачала головой.       – Впервые. Пришли за глистогонными таблетками, и, судя по всему, у Харли «очень-очень-очень неприятный запах изо рта».       – Отлично, – вздохнул Дженсен. Он гадал, какие оправдания придумает эта Сэди Падалеки, тому, что кормила свою собаку Харли объедками со стола.       Кристен начала напевать, и это смутно напоминало старую песню «Идем в часовню любви» «Тhе Dixie Cups». Дженсен отхлебнул кофе и понадеялся, что у нее не начался очередной музыкальный период. Последний был в стиле евро-поп, после чего он возненавидел все песни ABBA.       Когда часы показали 8:10 хорошее настроение Кристен понемногу улетучилось. Дженсен просматривал результаты анализов перед операцией по стерилизации кошки и размышлял, сколько раз за свою карьеру среднестатистический ветеринар проводит эту процедуру. Две тысячи? Три?       Дверь зазвенела, и Кристен издала тот звук, который издают девушки, когда рады кого-то видеть: пронзительный свисток паровоза, сопровождаемый радостными хлопками в ладоши.       – Вы опоздали! – упрекнула она мисс Падалеки, как будто они были старыми подругами.       – Да, извините, – раздался глубокий, дружелюбный и явно мужской голос. – У этих ребят слишком много восторгов по поводу поездки на машине.       Дженсен поднял взгляд от бумаг, и да, это был Джаред. Две собаки медового цвета на поводках кружили вокруг его ног, настороженно обнюхивая пол. Джаред выглядел так же хорошо, как помнил Дженсен. На самом деле, возможно, даже лучше.       Дженсен понимал, что должен что-то сказать, возможно, что-то смешное и игривое, на самом деле что угодно было бы лучше, чем просто стоять как истукан, сжимая в руках бумаги, и глупо улыбаться. Именно это он и делал, пока Кристен не прошла мимо него, «случайно» задев его плечо.       Дженсен покачал головой.       – Джаред, э-э, очень рад снова тебя видеть. Это Сэди и Харли, да?       Дженсен вошел в зал ожидания и опустился на колени перед собаками. Крупный кобель, Дженсен предположил, что это Харли, подошёл прямо к нему, дружелюбный, массивный, и, вау, это точно Харли. У него так сильно воняло из пасти, что казалось, облачко вылетает при каждом выдохе. Сэди держалась позади, сидела рядом с Джаредом, прижавшись спиной к его ноге, но с любопытством смотрела на происходящее.       – Да, это мои большие детишки.       Дженсен протянул руку к Сэди, и она с готовностью обнюхала ее, но когда Дженсен погладил ее по голове, она никак не отреагировала, а просто продолжала смотреть на него с легким беспокойством.       Джаред рассмеялся и почесал собаке загривок.       – Сэди не в восторге от ветеринаров. Она так же настороженно относится и к доктору Макги, уверяю тебя.       – Ну что ж, – сказал Дженсен, вставая. – Возможно, она поймет, что одни ей нравятся больше, чем другие.       Джаред улыбнулся, снова взглянув на Сэди.       – Конечно.       Дженсен взял Харли за поводок и жестом пригласил Джареда и Сэди следовать за ним.       – Вот сюда, – позвал он, открывая дверь в смотровой кабинет. – Кристен сейчас придет и возьмет данные для заполнения карточки. Я сейчас вернусь.       Дженсен выглянул из кабинета и увидел Кристен, которая стояла у стола и ухмылялась. Он бросил на нее сердитый взгляд, но она отказалась выглядеть хоть немного виноватой. Она взяла свой планшет и, стараясь выглядеть максимально профессионально, направилась в смотровую.       – Тебе конец, надеюсь, ты это понимаешь, – тихо сказал ей Дженсен.       – Да ладно, — прошептала она. – Убери с лица это ошарашенное выражение, и я, может быть, тебе поверю.       Дженсен собирался пригрозить ей еще чем-нибудь, но она заскочила в смотровую раньше, чем он успел что-то сказать, и прикрыла за собой дверь со словами:       – Ну что, собачки, давайте посмотрим, как у вас дела.       Дженсен потёр лицо рукой и попытался немного успокоиться. Да, Джаред согласился стать его клиентом, и да, слава богу, это означало, что Дженсен будет видеть его чаще, но чаще, – это, скорее всего, где-то четыре раза в год. Кроме того, переход к ветеринару, который ближе к дому, не обязательно является признанием в чувствах. Так что Дженсен приказал сам себе: «Расслабься».       Когда он вернулся в комнату, на лице уже сияла профессиональная улыбка, и она быстро сменилась на настоящую, когда он обнаружил, что Сэди наотрез отказывается вставать на весы.       – Она настоящая девочка, – сказал Джаред, смеясь. – Не хочет, чтобы кто-то знал её вес.       – Сэди, – уговаривала Кристен, – обещаю, мы будем хранить строжайшую тайну.       Джаред снова взял Сэди на руки и поставил на весы, и она снова попыталась вырваться и успела выскользнуть до того, как на весах появились цифры.       – Вот, – сказал Дженсен, проходя в комнату. – Кристен, выведи Харли на улицу и дай ему жевательную косточку, чтобы избавиться от запаха. Я и близко не подойду к его пасти, пока он это не сделает.       – Ну же, мальчик, давай угостим тебя, а? – она последовала за Харли, и тот ушел, даже не оглянувшись на Джареда.       – Ладно, сейчас мы дадим Сэди немного успокоиться, а потом попробуем еще раз.       Джаред кивнул, опустился на одно колено рядом с собакой и начал массировать ей шею.       – Глупышка.       На мгновение Дженсен совершенно растерялся, не зная, о чем говорить. Ему хотелось сказать много всего, например: «В этой рубашке твои глаза кажутся зелёными» или «То, что ты пришел сюда сегодня, сделало весь мой месяц», но он действительно не хотел показаться каким-то психом.       – Итак, эм, как дела? – тридцать секунд он неловко подыскивал слова, и это все, что смог придумать.       – Боже, куча работы, – ответил Джаред, видимо не заметив, полной нелепости вопроса.       – Да? – спросил Дженсен, звуча дружелюбно, заинтересованно и с преувеличенным энтузиазмом. – Чем ты занимаешься?       Очевидно, что у Джареда рабочий день не с девяти до пяти, потому что сегодня среда, восемь тридцать утра.       – Ну, я подрабатываю кассиром в банке, – сказал Джаред, пожав плечами. – Но на самом деле, мне надо просто завершить учёбу.       – Где учишься?       – На магистратуре инженерного факультета. После окончания у меня уже есть работа в компании «Тайота».       – Ого, – тупо произнес Дженсен. Он не привык чувствовать себя неуверенно, особенно перед людьми моложе. Возможно, Дженсен получил не самое всестороннее образование: слишком много науки, слишком мало искусства. Но восемь лет в университете и докторская степень давали ему уверенность в том, что, даже если он не самый умный в компании, у него всегда есть козырь в рукаве. Но вот инженеры – это что-то вроде почти гениев и совсем не похожи на Джареда.       Дженсен облизнул губы.       – Давай… э-э… давай посмотрим, согласится ли она сейчас. Но постарайся уговорить её, а не просто заставить встать на весы.       Джаред кивнул, взял Сэди за ошейник и слегка надавил ей на шею в направлении весов. Сэди явно разрывалась между желанием проявить упрямство и сделать то, чего хотел Джаред, но Дженсен был уверен, что в конце концов Джаред победит. И действительно, Сэди нерешительно поставила лапу на весы, и когда ничего ужасного не произошло, позволила Джареду уговорить её встать на них.       После этого осмотр пошёл довольно гладко. Харли и Сэди были молоды и явно хорошо ухожены. Харли попался на обычные уловки Дженсена, связанные с приемом таблеток, но Сэди оказалась гораздо умнее, чем можно было предположить изначально. В конце концов, он уговорил её принять лекарство, триумфально подняв кулак в воздух, а Джаред выразил своё одобрение. Дженсен попросил Кристен, прислать копии документов из кабинета доктора Макги и угостить Джареда пакетом специализированного корма, чтобы помочь Харли избавиться от зубного налета. Дженсен вышел помыть руки, пока Кристен готовила счёт.       Джаред последовал за ним, намотав оба поводка на запястье, когда черная полоса пронеслась перед собаками и заставила их залаять.       – Эй, Дженсен? Я думаю, у тебя тут беглец.       Дженсен вытянул шею, стоя у раковины.       – Что?       – Там маленький… заткнись, Харли. Там маленький черный котенок бродит на свободе и… подожди.       Дженсен вздохнул, его разоблачили.       Джаред схватил обеих собак за ошейники, спокойно и крепко держа их, хотя ему приходилось сдерживать двух возбужденных псов только двумя указательными пальцами. Он присел на корточки и посмотрел на кошку под столиком в зале ожидания.       – Это… это же Кроха, правда? – спросил он с восторгом.       Дженсен выключил воду.       – Ну, э-э, технически Кроха уже совсем не крошечная.       – Да, – крикнула Кристин из зала. – Мы переименовали её, когда Дженсен решил оставить кошку себе.       – Когда мы решили оставить её здесь. Она как наш офисный талисман. Обычно она просто сидит у меня в кабинете и ломает вещи, но, похоже, сегодня вырвалась на свободу.       Джаред потянул собак обратно к двери, а Дженсен присел на корточки перед столом. Он помахал рукой под столом, и в конце концов десятинедельная кошка забыла о своем страхе и набросилась прямо на него. Он легко подхватил её рукой, которую она так храбро пыталась атаковать, отнёс в свой кабинет, оставил внутри и закрыл дверь.       – Как теперь ее зовут?       – Дина.       Теперь Дженсен вполне мог спокойно смотреть Джареду в глаза. Джаред, казалось, не видел ничего необычного в том, что Дженсен приютил бездомного котенка, который так нравился Джареду, хотя подтекст был до смущения очевиден.       Джаред улыбнулся.       – Боже, это так здорово, что ты взял ее. Не могу дождаться, чтобы рассказать об этом Сэнди.       – Сэнди?       Джаред кивнул.       – Моя девушка. Она была со мной, когда я их нашел, но ей пришлось остаться дома и собирать вещи. В тот день мы планировали ехать к ее родителям в Каньон-Лейк.       – О, – сказал Дженсен. Он не был настолько шокирован, чтобы перестать улыбаться, но достаточно разочарован, чтобы не продолжать тему счастливых гетеросексуальных отношений Джареда. – Ну, слушай, я рад, что ты решил стать нашим клиентом. Дай знать, если что-нибудь понадобится, хорошо?       – Да! – ответил Джаред, направляясь к столу Кристен. – И я уверяю, если этот корм не сработает, то я еще приду. Не стоит давать человеку ложную надежду.       – Всё получится, если ты просто проследишь, чтобы Харли больше не воровал, – здесь Дженсен сделал воздушные кавычки, – еду со стола.       Джаред изо всех сил старался выглядеть невинно, но на самом деле выглядел просто нелепо, выпячивая нижнюю губу. Дженсен задержал взгляд, но взял себя в руки, покрутил шеей из стороны в сторону и вышел поприветствовать пожилую женщину в приемной, которая, казалось, совсем не рада тому, что ее заставили ждать.       Джаред непринужденно болтал с Кристен, пока они ждали обработку его кредитной карты, а Дженсен взял на себя инициативу проводить следующего клиента в смотровой кабинет. Когда он вернулся, Джареда уже не было.       – Видишь? – Кристен улыбнулась и ударила его по руке карточкой пациента. – Он вернулся.       – Точно.       – И дай-ка угадаю, – сказала она. – Ты не пригласил его на свидание?       – Точно.       Она демонстративно вздохнула.       – Впрочем, это неважно. Он придет ещё.       – Неважно, – согласился Дженсен. – У него есть девушка. ***       Кристен, дай ей бог здоровья, знала, когда нужно подтолкнуть Дженсена (а это происходило в девяносто пяти процентах случаев), а когда позволить ему делать все, что хочется. В тот вечер она уговорила его сходить куда-нибудь после работы. Однако, оказавшись в баре, она предоставила ему возможность делать все что угодно, а угодно ему было выпить слишком много пива и превратить гетеросексуальность некого парня в прекрасный пример того, почему жизнь Дженсена – полный отстой.       – Я никогда не могу просто получить то, что мне хочется.       Кристен сочувственно кивнула и ткнула соломинкой в коктейль перед собой.       – Я понимаю, чего хочу, а потом просто… – Дженсен тяжело вздохнул. – Получаю то, что есть. Хочу стать врачом, а в итоге становлюсь ветеринаром. Стремлюсь к хорошей жизни, большому дому, жене и детям, а в итоге остаюсь геем и холостяком в Сан-Антонио.       – О, милый, – пробормотала Кристен, и Дженсен поморщился. Единственный вид жалости, который ему нравился, – это жалость к самому себе.       – Всё не так уж плохо, – заметил он, пытаясь сбить Кристен с толку. – Сан-Антонио, знаешь, неплохой город. И мне нравится работать ветеринаром. И, ладно, Джаред – натурал, но это всё равно не имеет большого значения, потому что он – слишком молод и слишком хорош для меня.       – О боже, Дженсен, – воскликнула Кристен. – Тебе нужно заткнуться. Слишком хорош для тебя?       – Ну, – Дженсен нахмурился. Логические аргументы сейчас были ему не по силам, но он сделал неопределённый жест, означающий что-то вроде: «Разве нет?».       – Не могу поверить. – Кристен покачала головой и ещё сильнее ткнула соломинкой в свой напиток. – Не могу поверить, что именно ты, из всех людей, демонстрируешь заниженную самооценку.       – Я, из всех людей? – спросил Дженсен. – Подожди… это как понять?       – Ты вообще смотришься в зеркало по утрам?       Дженсен закатил глаза. Люди, особенно женщины, похоже, воспринимали его внешность как некий «универсальный пропуск», когда дело касалось жизненных трудностей.       – Да, часы, проведенные в спортзале, и стрижки за восемьдесят долларов ясно доказывают, что я совершенно не забочусь о своей внешности.       Она вздохнула и, наконец, пригубила свой напиток.       – Ну, если дело не в этом, тогда в чем? Что заставило тебя думать, что ты недостоин получить именно то, чего хочешь?       Дженсен никогда не выражал свои желания такими понятиями, как «достоин» или «заслужил». Когда он размышлял, почему все, чего он хотел, так и не сбылось, он понимал, что дело не в отсутствии способностей, а просто в отсутствии настойчивости. Однако упущенные возможности исчезали навсегда, и это приводило к тому, что есть.       – Говорю, тебе нужно прекратить это нытьё, – настаивала Кристен, проявляя разумную заботу и продолжая вмешиваться из лучших побуждений.       Дженсен в ответ просто допил свое пиво. Как бы сильно она его не доставала, он продолжал делать именно то, что считал нужным – игнорировать её слова. ***       Несколько недель Дженсен втайне ждал (и надеялся), что Кристен объявит о встрече с Сэди и Харли, но, в конце концов, смирился. Он продолжал сидеть дома по вечерам, а Кристен продолжала его донимать по этому поводу. Фифи продолжала приходить на осмотры, и ставка в пари становилась все выше. Джаред прислал в офис рождественскую открытку, на которой были запечатлены он, две его собаки и темноволосая красотка с ямочками на щеках. Как предположил Дженсен, это и была Сэнди.       Кристен предложила вырезать лицо Сэнди и заменить фотографией Тома Круза, но Дженсен лишь покачал головой, продолжая смотреть на открытку. Под стандартной фразой «Счастливых праздников от Джареда, Сэнди, Сэди и Харли!» Джаред подписал маркером: «Спасибо! Сэди и Харли передают привет!», а внизу нарисовал маленькую собачью лапку. Все вместе это выглядело, как портретные фотографии в торговых центрах – милые и добрые, балансирующие на грани между реальными людьми и нанятыми актерами. Дженсен достал кнопку и повесил открытку на доске объявлений рядом с остальными, поближе к почетному месту Фифи в центре.       Затем наступил Новый год, Кристен сняла все открытки и развесила фальшивые валентинки про сердечных паразитов, а Дженсен даже не стал искать фото в ящике шкафа, который использовался для хранения всего, что было жалко выбросить. Они заказали выпивку, но не стали ничего обсуждать.                   Вернувшись домой, Дженсен обнаружил, что Дина умудрилась опустить жалюзи на окне спальни. Ее озорная мордочка смотрела на него снизу вверх, явно смущенная, хотя и ничуть не обеспокоенная его раздраженной руганью. Глядя на кошку, Джнесен не стал представлять Джареда, промокшего до нитки и держащего охапку котят. Поэтому, решил он, с глупостями покончено. ***       Во второй раз Кристен оказала Дженсену небольшую услугу, предупредив, что после обеда придет Джаред. Видимо, с Харли что-то случилось. Дженсен точно не знал, что ему следует сделать, чтобы подготовиться к новой встрече с Джаредом, но весь день держал это в голове. Он был практически уверен, что найдет способ достичь максимальный дзен в тот самый момент, когда Джаред Падалеки войдет в клинику со своей собакой. Никаких приступов разочарования, никакого оцепенения. Он просто поздоровается, пожмет Джареду руку, пару раз пошутит, проверит, что случилось с Харли и попрощается бодрым: «Приходите еще!».       Легко.       Через одиннадцать минут после назначенного времени прозвенел колокольчик на двери, но Дженсен не позволил себе сразу поднять глаза. Он почувствовал, как напряглись его плечи, как все тело внезапно затрепетало от осознания того факта, что Джаред где-то рядом.       – О, Джаред, – вздохнула Кристен. – Ты наконец-то пришел к нам.       Джаред рассмеялся, Дженсен глубоко вздохнул и повернулся. Волосы у Джареда стали длиннее, Дженсен это понял, несмотря на то, что Джаред прятал их под шапку.             Возможно, из-за зимы его кожа стала немного менее золотистой, немного менее идеально сочетающейся с рыжеватым окрасом его собак. Улыбка, однако, по-прежнему была широкой и яркой и, возможно, немного ошеломляющей.       Дженсен пришел в себя быстрее, чем раньше.       – Рад снова тебя видеть, Джаред. Жаль, что по такой серьезной причине.       Он сразу понял, что с Харли что-то не так, по тому, как тот сидел – даже не дергал поводок и не пытался подойти к металлическим полкам, где выставлены дорогие корма для собак.       – Да, – вздохнул Джаред. – Этот большой тупой идиот заставил меня всю ночь волноваться.       – Давай сразу его осмотрим, – сказал Дженсен, сжимая в руках планшет.       Оставшись один на один во время осмотра, Дженсен вдруг вспомнил, что они с Джаредом – практически незнакомцы, Дженсен разговаривал с ним всего раза четыре. И, словно по команде, все непринужденные фразы вылетели из головы. Заученные диалоги, которые Дженсен обычно произносил («Как дела?», «Как семья?»), успокаивали людей и держали их на расстоянии. Но дистанция – это не совсем то, чего хотел Дженсен от Джареда.       – Итак, – начал Дженсен, пропуская вежливую часть и сразу переходя к делу. – Что случилось с этим парнем?       – Вчера мы отправились на пробежку, и всё было в порядке. Когда я ушёл на работу, он был спокоен, но, когда я вечером вернулся домой, он не захотел есть и даже не вставал с дивана. Ночью он разбудил меня, и его стошнило на пол прямо перед моей кроватью.       Дженсен нахмурился. Он присел рядом с Харли и осмотрел его. Живот выглядел вздутым, а когда Дженсен на него надавил, Харли начал скулить.       – Я попрошу Кристен сделать рентген.       Рентгеновский аппарат Харли не особо понравился, но он был слишком вялым, чтобы сопротивляться. Через несколько минут Дженсен поставил диагноз.       – Не терял крышки от бутылок? – Дженсен вывел рентгеновский снимок на световой планшет.       Джаред моргнул, увидев четко очерченный пластиковый контур.       – О, Харли.       Услышав свое имя, собака слабо махнула хвостом.       Дженсен развел руками.       – Хотелось бы сказать, что это просто газы, но увы…       – Да… – вздохнул Джаред. – И что теперь?       – Придется удалить предмет, значит, нужна операция. На самом деле, это очень распространенная процедура. Веришь или нет, Харли – не первая собака, которая перепутала пластик с сухим кормом.       Джаред кивнул, слишком напряженный, чтобы среагировать на шутку.       – Да, конечно. Это надо сделать сегодня?       – Думаю, лучше в ближайшее время. Оставим его до вечера для наблюдения. К счастью, мы обнаружили это на ранней стадии. Инфекция всё ещё в желудке Харли. Если бы она добралась до кишечника, это могло бы привести к некрозу, иногда даже приходится удалять поврежденные ткани. – Дженсен скривился и махнул рукой. – Но здесь все не так уж плохо. Уже завтра Харли вернётся домой.       Джаред кивнул и провел кончиками пальцев вокруг шеи Харли.       – Как думаешь, сколько это будет стоить?       Джаред задал вопрос, глядя на Харли, и Дженсен не стал ждать, пока он поднимет взгляд, прежде чем ответить.       – Это не совсем дёшево, но мы можем оформить рассрочку.       Джаред поднял голову, и Дженсен посмотрел ему прямо в глаза.       – Ничего страшного. Даже если захочешь платить по пять долларов в месяц, можно и так.       – Не всё так плохо, но… – Джаред покраснел. – Деньги я достану, просто это займёт некоторое временя, обещаю… – Джаред сжал губы сдерживаясь. – Спасибо.       Дженсен почувствовал, как жар разливается у него по затылку и щекам. Он кашлянул и снова повернулся к световому планшету.       – Итак, я попрошу Кристен взять анализ крови, мы обеспечим ему комфортные условия до вечера, потом дадим наркоз и сделаем операцию.       Джаред кивнул, снова посмотрел на Харли и, видимо, не спешил уходить.       – Джаред, – мягко сказал Дженсен. – Не то чтобы я был против, если ты останешься, но тебе действительно не обязательно это делать. Мы поместим Харли в палату, возьмём у него кровь, после сделаем ему обезболивающий укол. Он, скорее всего, проспит весь день.       – О, – выдохнул Джаред. – Ладно.       Он встал, но всё ещё выглядел нерешительным, переминаясь с ноги на ногу, словно настраивая себя на что-то.       Дженсен прикусил зубами себе щеку, но это всё равно не остановило его.       – Если ты переживаешь, можешь отвести его к доктору Макги.       Джаред перестал переминаться с ноги на ногу, удивлённо посмотрел на Дженсена.       – Что?       – Если ты захочешь отвести Харли к доктору Макги, я пойму.       Джаред нахмурился.       – Ты хочешь сказать, что не сможешь это сделать?       – Нет! – Дженсен мог это сделать, делал раньше, и на самом деле делал не раз. – Нет, дело не в этом. Просто я вижу, как это выглядит, мы небольшая клиника, только я и Кристен, а у доктора Макги большая практика. Тебе, вероятно, было бы комфортнее, если бы она сделала подобную процедуру. Я тебя прекрасно понимаю.       Джаред продолжал пристально смотреть, и Дженсен ждал, пока тот медленно кивнет и согласится, что да, вероятно это к лучшему.       Вместо этого Джаред покачал головой.       – Слушай, я тебе доверяю. Ты же позаботишься о моей собаке, правда?       Джаред посмотрел ему в глаза и положил широкую, теплую ладонь на плечо Дженсена. Не то чтобы Дженсен уже и так не планировал сделать именно это, но сейчас, он был готов выполнить практически любую просьбу Джареда.       – Конечно, я так и сделаю.       Джаред улыбнулся.       – Хорошо. Пойду пообедаю, наверное, и займусь делами. У Кристен есть мой номер телефона, позвони мне, когда закончишь? Хочу сразу знать, как все прошло.       – Ты узнаешь в тот же миг, как я перережу нитку на шве, – пообещал Дженсен.       Ладонь Джареда все еще лежала на плече, и он дважды хлопнул Дженсена по спине и дружески толкнул его, прежде чем повернуться и уйти.       Харли заскулил, увидев, как уходит Джаред, и Дженсен, в общем-то, разделял его чувства. ***       Операция Харли прошла без сучка и задоринки, и хотя Дженсен не позвонил Джареду сразу после того, как наложил последний шов, зато позвонил, как только закончил мыть руки. Он достал из кармана мобильный телефон, набрал номер, указанный в файле и почувствовал странное головокружение, словно это был гораздо более интимный разговор, чем просто информация о состоянии клиента. Что, конечно, не имело смысла, но, эй, Дженсену нужно иметь хоть какие-то развлечения.       – Алло? – голос Джареда в трубке звучал приглушенно, как будто он боялся, что его могут услышать.       – Джаред?       – Да, извини, я в институте. Мне пришлось тайком выйти в коридор. Уже все прошло?       – Да, и с Харли всё в порядке. Никаких проблем.       Джаред вздохнул с облегчением в трубку.       – Хорошо. Я очень рад это слышать, – он снова вздохнул. – Спасибо что позвонил.       – Не стоит благодарности, – сказал Дженсен. И это действительно было так. Просто телефонный разговор между врачом и пациентом. Тот факт, что при этом Дженсен улыбался до ушей, а в животе всё сжалось от волнения и предвкушения, был совершенно неважен.       – Когда ему можно будет вернуться домой?       – Завтра часа в три. Это самое раннее, когда можно забрать. Харли дома будет лучше, но хочу убедиться, что побочные эффекты от анестезии не слишком сильны, и понаблюдать за швами. Я дам все рекомендации об уходе.       – Да, хорошо, – сказал Джаред тихим голосом, и Дженсен постарался не закрыть глаза. – Ещё раз спасибо. Огромное спасибо, я перед тобой в большом долгу.       – Все в порядке, – произнес Дженсен, которого бросило в жар с ног до головы. – Береги себя, Джаред.       – Хорошо, – голос Джареда звучал радостно и взволнованно, и Дженсен, прижимая телефон к уху, снова почувствовал себя шестнадцатилетним. – И тебе того же. ***       На следующий день Дженсен улыбался на протяжении всей рабочей смены, и поначалу его клиенты были удивлены, но быстро привыкли к его счастливому виду. Он обнаружил, что ему действительно нравится иногда поболтать. Кристен ничего не сказала об его хорошем настроении, хотя ей явно хотелось. Дженсен пожал плечами. Просто он с нетерпением ждал прихода Джареда, чтобы рассказать ему обо всем, что нужно сделать, чтобы швы у Харли оставались чистыми, и представлял, как Джаред будет смеяться над пластиковым конусом, который придется надеть на Харли.       Стрелки часов приближались к трем, и, хотя Дженсен знал, что Джаред придет позже, все равно чувствовал себя, как пружина, которая сжимается все туже и туже.       Около четверти пятого, когда прозвенел колокольчик, Дженсен был в смотровой комнате с пациентом. Он прислушивался, в надежде услышать голос Джареда и ожидая, когда Кристен позовет его.       Вскоре Кристен заглянула внутрь.       – Извините, что прерываю, но за Харли пришли, и…       Дженсен резко поднялся со стула.       – Я сейчас вернусь.       Он протиснулся мимо Кристен, прежде чем она успела что-либо сказать. Снаружи стояла невысокая, симпатичная девушка в джинсах, туфлях на каблуках и дорогом на вид свитере. Её волосы были тёмными, прямыми и гладкими, убранными с лица большими солнцезащитными очками, а губы идеального тёмно-красного оттенка. Она показалась ему смутно знакомой.       – Здравствуйте! Вы, должно быть, доктор Эклз, – сказала девушка, протягивая ему тонкую, прохладную руку.       – Э-э, да, – ответил Дженсен, протягивая в ответ свою. Он взглянул в сторону входной двери, но там никого не было, кроме миссис Салазар и её боксёра Лула, похожего на сосиску.       – Я Сэнди, девушка Джареда. Он на работе и освободится не раньше семи, попросил меня заехать и забрать Харли, ничего?       Дженсен посмотрел на нее другими глазами. Это была Сэнди. Сэнди, существующая не только в рамках нескольких мимолетных фраз и одной фотографии. Это была Сэнди, смотрящая ему в глаза и ждущая, что он скажет в ответ. Он почувствовал, как внутри у него что-то сдувается, но всё же попытался улыбнуться.       – Да, конечно. Давайте я принесу вам все что нужно и расскажу о лекарствах, которые придётся принимать Харли некоторое время. ***       Кристен снова попыталась уговорить его сходить куда-нибудь, но ту степень жалости, в которой он погрязнет сегодня вечером, на самом деле не стоит никому видеть.       Он разогрел ужин в микроволновке и устроился на диване, одной рукой орудуя вилкой, а другой удерживая Дину подальше от своей тарелки. Можно сколько угодно ругаться, сотни раз отодвигать и убирать ее, но все бесполезно, Дина всё равно будет пытаться дотянуться до его пищи. Казалось, способность связывать одно с другим ей совершенно недоступна. Пока единственное, что она соединила вместе, это то, что звук открывания консервной банки означает «еда». Дженсен всё ещё работал над тем, чтоб она поняла, что «стол – это нельзя» и «моя нога – это не игрушка».       Тихо работал телевизор, который был просто фоновым шумом, не мешавшим тщательному и всестороннему анализу причин, почему его жизнь пошла наперекосяк.       Зазвонил мобильный телефон, и Дженсен вздохнул. Это могла быть или его мать, или Кристен. Он решил выяснить, кто именно из этих двух властных блондинок звонит и не отвечать ни той, ни другой. Проверив номер на экране, он тут же ответил.       – Алло?       – Привет, Дженсен? Это Джаред.       – С Харли что-то не так? – прямо спросил Дженсен. Он сказал Сэнди, что они могут позвонить, если у Харли возникнут проблемы, и хотя голос Джареда не звучал панически, Дженсен мог предположить, что даже в критической ситуации Джаред, вероятно, в десять раз добродушнее, чем любой среднестатистический человек.       – Нет! – быстро ответил тот. – Нет. Он отсыпается в моей ванной. Сэди слишком любопытна к нему, и если я надену на него защитный воротник, она ужасно испугается. Думаю, Сэди беспокоиться больше, чем Харли.       Дженсен расслабился. А потом снова напрягся. Если Джаред звонил не по поводу собаки, то... звонил по какой-то другой причине, не связанной с ветеринарной помощью.       – Я понимаю, что это немного чересчур, звонить, но я хотел еще раз поблагодарить тебя, — продолжил Джаред.       Дженсен выдохнул и покачал головой, это всё еще лишь проявление вежливости. Пациенты иногда присылали ему благодарственные записки, даже время от времени вкладывали подарочные карты или что-то подобное. Конечно, было приятно, но он считал, что это не имеет особого смысла.       – В самом деле, Джаред, это моя работа. Ничего особенного.       – Ничего особенного? Ну, ты даешь, это моя собака! Это мой большой, глупый мальчик. Он мог умереть, я всё прочитал в Википедии и сам себя напугал. Ты спас жизнь моей собаке, ясно? И самое меньшее, что ты можешь позволить мне сделать, – это сводить тебя на игру «Спёрс» [1] .       – На игру «Спёрс»?       Это было немного больше, чем обычно.       – Ага, – произнес Джаред так по-брутальному резко, что Дженсен даже не стал пытаться приукрасить прямой характер приглашения – просто двое мужчин и спортивная игра. – Завтра вечером.       Дженсен успокоился и заставил себя пошутить.       – Я спас жизнь твоей собаке, а ты предлагаешь помучить меня игрой «Спёрс»?       – О боже, ты что, фанат «Маверикс» [2]?       – Верно подмечено.       Что было вполне справедливо, ведь всего два года назад «Маверикс» полностью уничтожил «Спёрс».       – Принято, но это отстой. В общем, у моих родителей есть абонементы на сезон, но у них в пятницу вечером званый ужин, поэтому они отдали их мне и Сэнди, а у Сэнди другие планы. Послушай, ты просто пойдешь со мной, ладно? Это не обсуждается.       На секунду Дженсен подумал о том, чтобы отказаться, но в нем была здоровая доля мазохизма, а вечер с Джаредом казался ему довольно потрясающей пыткой. Примечания: 1. «Спёрс» – профессиональный баскетбольный клуб Сан-Антонио, выступающий в Национальной баскетбольной ассоциации. 2. «Маверикс» – профессиональный баскетбольный клуб Далласа, выступающий в Национальной баскетбольной ассоциац