DANVER-шортшоты и не только

Саммари: *Объединение двух слов: флориография (викторианский язык цветов) и соулмейты. Человек не видит метку своего соулмейта на себе, только свою на другом. И это случается не раньше десяти лет. Тэги: Вергилий/Данте, soulmates!AU, post-DMC5, шибари, упоминается self-harm, R

***

      Со вчерашнего дня у него несносно зудит и свербит спина в районе левой лопатки. О том, чтобы использовать Ямато и как следует пошкрябать это труднодоступное место, не могло быть и речи. Он не может так оскорбить это великолепное оружие и своего единственного компаньона. Да и с учётом соотношений собственного роста, длины рук и размеров меча, всё равно бы у него это не получилось как следует. Так что Вергилий задрал потрёпаную куртку и растянутый свитер, которые перепали ему даже не из третьих рук, и крепко почесал зудящую лопатку об угол кирпичного здания в безлюдной подворотне.       При мысли о внутрикожных паразитах, которые наверняка обитают на тех бездомных людях, которые приютили его в своëм тёплом, но грязном фургоне, мальчик испытал смесь невольного отвращения и смутного стыда за это отвращение. Незнакомые мужчина и женщина, чьих полных имён он даже не удосужился спросить, проявили доброту к нему, чужому, угрюмому, настороженному мальчишке.       Они дали ему кров и пищу, ничего не спрашивая взамен. Вергилий прожил у них неделю, пережидая холода. Сын Спарды терпеть не мог быть кому-то должным, поэтому перед тем как ночью незаметно уйти, оставил им свёрток с продуктами, с трудом раздобытыми в другом конце города: консервы, крупы, сушёные овощи, две пачки сигарет.       Вергилий тогда не мог знать и даже предположить, что зуд он испытывает не потому, что заразился вшами или чесоточным клещом. Нет, вчера ему исполнилось десять. У него день рождения, о котором он забыл, ведь ему не с кем его разделить. В течение суток у него на левой лопатке проступает изображение розы. Дерзко-алой розы с острыми чёрными шипами на прихотливо изгибающихся, отливающих серебристой сталью стеблях с резными зазубренными листьями. Впрочем даже если бы он знал, то всё равно не смог бы увидеть метку другого на себе собственными глазами.       А в сотнях миль от него Тони Редгрейв, забрёдший в глубь городского парка, мрачно поддал ногой камень и метко запнул его в полынью на середине замёрзшего пруда. Ему неинтересно и скучно драться с самыми задиристыми сверстниками, но пару раз пришлось повозиться с самыми доставучими.       После этого местные мальчишки больше не рисковали затевать с ним драку в открытую. Теперь ему устроили молчаливый бойкот в классе. С руки местного сопливого главаря, которому Редгрейв расквасил нос, когда тот и четверо его приятелей, смело устроили новенькому засаду по дороге из школы.       Не то чтобы мальчишку это сильно угнетало, но всё же действовало на нервы. Сейчас он бродил по запущенным аллеям, не разбирая дороги, продирался через покрытые снегом кусты и рассеянно царапал, царапал, царапал зудящую со вчерашнего дня левую ладонь, на которой выступало изображение невидимого для него ириса с сине-золотыми лепестками-лезвиями и стальными мечевидными листьями на прямом стройном стебле.       Через некоторое время Тони осмотрел себя и невольно вздохнул: приютившая его мисс Дэверо, с которой они месяц назад переехали в этот крошечный городишко, снова растроится и будет на него ворчать, увидев в каком состоянии его приличные школьные куртка и брюки.

***

      Только много позже, три десятка лет спустя, когда они пройдут долгую дорогу испытаний, ран и лишений, гнева и отчаяния, Данте и Вергилий узнáют: в детстве близнецы не успели узнать, что они предназначенные друг другу половины единой пары. До возраста откровения было ещё два года, когда наступил роковой день, разделивший их жизни на до и после. Ни десять, ни одиннадцать лет спустя им не довелось увидеть свои метки друг на друге.       Пусть их ожесточившиеся и израненные души тянулись друг к другу, братья уже успели обрасти бронёй недоверчивости и цинизма, оттого не осмелились раскрыть друг другом даже объятья, тем более раскрыть душу.       Двадцать лет спустя Данте не узнáет брата в Нело Анжело, закованном с ног до головы в глухие доспехи, пока не станет слишком поздно. И навсегда останется тайной, нёс ли тот, искорёженный, изломанный Вергилий на себе его метку.       Вергилий колко выскажется, что тот Данте, с которым марионеточный чемпион Мундуса сражался на Маллете, был настолько одетый, что ему простительно было его не узнать. Вот в юности его ирису мудрёно было найти укромное и приличное место на теле у Данте, который к восемнадцати годам обзавёлся привычкой шляться полуголым по улицам, сверкая обнажённым торсом всем без разбора.       Данте весело огрызнётся, пусть скажет спасибо, что метка проявилась у него не на заднице, где ей было бы самое место. И вообще, он тогда сделал всё возможное, чтобы на нём можно было хоть что-то разглядеть. Какого чёрта  Вергилиев ирис так загасился, что проклюнулся у него на ладони? Вот у Данте не было ни тени шанса хоть что-то разглядеть на по-стариковски закутанным по самые уши старшем близнеце. А этот его снобейший шейный шарф младший будет ему припоминать до глубокой старости.       На Данте ирис рос очень медленно. Не захирел и не зачах, но за тридцать лет его венчик едва дорос до лучезапястного сустава. Именно таким его увидел Вергилий. Быть может, вина лежит на ране, нанесённой Ямато, когда она разрезала ему ладонь и оставила шрам, который рассёк стебель поперёк, разделив его на две неровные части.       Месяцы после Темен-Ни-Гру, пока у него не подостыло сердце, Данте и ненавидел и выделял свою левую руку. Теперь же, спустя годы, спустя приступы тоски и самоистязания ирис напоминает скорее мозаику, чем цельный рисунок.       К сорока годам Данте повадился ещё и обматывать запястья. У Вергилия было мало шансов увидеть свою метку неслучайно.       Почему же тогда Данте не увидел свою метку на нём гораздо раньше? Ви и Уризен поделили метку Данте. Ви, благодаря которому роза вообще проклюнулась на старшем сыне Спарды и Евы, цеплялся за жизнь из последних сил, его тело рассыпалось. На нём от розы оставалась в лучшем случае слабо различимая былинка, и её закрывала чёрная плотная кожа плаща. Уризен забрал себе силу, но он был чистый демон, и метка Данте не могла проявиться на нём. После объединения у Вергилия обновлённое тело, на нём нет первоначальной метки. В глубине души старший сын Евы и Спарды жалеет, что Данте так и не увидит свою розу, которая росла на нём с двенадцати лет.       Данте опишет свою розу у Вергилия на спине так: Размером почти с его предплечье. Она хищная, крутая, цвета червлёного серебра с матово-стальными резными зазубренными листьями на крепких прихотливо изгибающихся лианоподобных стеблях, усыпанных чёрными шипами, с пятью полураскрытыми горящими как яростное пламя насыщенно-красными бутонами. Но она разрослась так хитро, что даже с таким размером её почти не видно из-под излюбленных жилетов.       И увидел её Данте случайно и лишь после того, как Вергилий сел под скрученным каменным деревом (их поросли заменяли в адских пейзажах леса) на расстоянии вытянутой руки от него. После недавней стычки с Бериалом и дюжиной его огненных соплеменников поменьше Вергилий содрал с себя изодранный, местами расплавившийся и приварившийся к коже плащ-шинель, чтобы регенерация избавила его от самых глубоких повреждений.       Данте лениво повернул в его сторону голову, разглядывая брата в профиль. Тут его взгляд опустился на его мускулистые обнажённые руки, и абсолютно случайно охотник заметил часть тёмно-зелёного, почти чёрного, резного листа и самый краешек чего-то огненно-красного, выглядывающих из-под проймы жилета. Он бездумно, но медленно, чтобы старший не воспринял этот жест как атаку, протянул руку и провёл по рисунку мозолистыми подушечками двух пальцев. Жёсткие пальцы сделали попытку приподнять вырез и рассмотреть больше деталей.       Тело Тёмного мечника пронзила дрожь, глаза расширились, сердце забилось быстрее. Он стремительно к нему развернулся: — Как ты это делаешь?       Данте удивлённо убрал руку и усмехнулся: — Не знал, что ты такой чувствительный, Верг. А ещё любитель татух, особенно таких цветистых. Но это чертовски красиво. Где нашёл такого мастера и когда вообще успел это сделать?       Вергилий одним движением оказался на ногах. — Раздевайся!       Ровно до этой минуты у них в арсенале ровно два поцелуя в пылу дуэли, жёстких и кровавых. Братья с таким пылом атаковали друг друга зубами, губами и языками, что эти столкновения скорее продолжение яростной дуэли, чем выражение привязанности. Но редкие ночёвки они проводят спина к спине. — За кого ты меня принимаешь? — картинно возмутился младший, после чего нарочито жеманно похлопал ресницами и погрозил пальцем. — Я не из таких! До сто первой дуэли даже не надейся.       Вергилий подступил к нему с самым решительным видом и протянул руки с явным намерением силой сначала вытряхнуть брата из его потрёпанного тренчкота, а следом сорвать с него всю оставшуюся одежду. To be continued...