If this is not love

Сокмин, совершенно уставший после бесконечных пар и подработки, пришёл на вечеринку к друзьям. Сегодня сил не осталось даже на то, чтобы пить с остальными алкоголь. Ему вполне хватало быть просто зрителем, и, как ни странно, даже без алкоголя он умудрялся получать удовольствие. Вот Сунён, уже изрядно перебрав, высунулся в окно и во всё горло орал признания в любви Джихуну. Воздух вибрировал от смеха и шума – лёгкий, почти невесомый. И тут взгляд Сокмина зацепился за Джошуа. Тот не отлипал от Джонхана, обнимал его, нежно чмокал в щёку. «Просто друзья», – пытался убедить себя Сокмин. Друзья, прошедшие вместе огонь, воду и годы. Почти семья. Тем более, у Джонхана был парень – Сынчоль. Ревность – это так глупо... такое неприятное, липкое, как старая жвачка, чувство, от которого только хуже. Чтобы перевести дух, Сокмин вышел на балкон, на ходу доставая из кармана джинсов начатую пачку сигарет. Прохладный ночной воздух приятно коснулся разогретого лица. Он закурил, оперся руками о перила и медленно вдохнул. Свежесть, смешанная с терпким табаком, казалась бальзамом на душу, от которого становилось легче. И тут – шорох за спиной. Сокмин обернулся. На пороге стоял Джошуа. На мгновение взгляд Сокмина застыл, будто тот не мог оторваться, а потом он быстро опустил глаза, делая вид, что очень заинтересован в тлеющей сигарете. — Ты же вроде не курил раньше, — спокойно заметил Джошуа. — Недавно начал... — тихо пробормотал Сокмин, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. — Что-то случилось? Тебя что-то тревожит? — Да нет. Пустяки. Учёба, работа. Просто вымотался. — Это точно всё? — недоверчиво спросил Джошуа, подходя ближе. Его глаза изучали лицо Сокмина. — О чём ты? — Сокмин нахмурился, пытаясь собрать мысли в кучу. Он начал чувствовать себя нелепо. — Ты как-то странно на меня смотрел. Я подумал... может, обидел тебя. Я, как хороший старший, должен заботиться о младших. Сокмин усмехнулся, но улыбка получилась скорее горькой, чем весёлой. — Младший... Вот это меня и сводит с ума, — почти прошептал он. — Что? — Джошуа склонил голову, словно не понимая. — Я не хочу быть для тебя младшим. Я... я устал. Джошуа замер. — Почему? Я плохо забочусь о тебе? Сокмин не ответил. Он докурил, потушил окурок и не глядя отбросил его вниз. Затем, набравшись воздуха, сделал пару шагов навстречу. Расстояние между ними исчезло. Их взгляды сцепились, удерживая друг друга. В глазах Сокмина плескалась тихая усталость от всего, что накопилось. Он наклонился. Медленно, словно давая Джошуа шанс отстраниться, убежать. Но Джошуа стоял как вкопанный. Когда их губы встретились, глаза Джошуа распахнулись от неожиданности, но он не отстранился. Поцелуй получился неловким, с привкусом табака и сладких коктейлей, которые он пил недавно. Жадный, слишком искренний и какой-то отчаянный. Сокмин чуть прикусил его губу, словно боясь, что тот сейчас исчезнет, растает, как мираж. И только когда его язык робко коснулся чужих губ, Джошуа словно очнулся. Он резко оттолкнул Сокмина, тяжело дыша. — Подожди... Что это значит? — его голос был сбит. — Я устал тебя бесконечно ревновать. Устал чувствовать себя постоянно младшим. Я хочу... хочу просыпаться и видеть тебя рядом. Хочу проводить с тобой время. Встречать тебя с работы, готовить тебе ужин... смеяться с тобой над какой-нибудь глупостью, — слова так и рвались наружу, — целоваться в кинотеатрах, пока едим попкорн... Я просто хочу быть с тобой. Не «младшим», а просто... собой. Джошуа молчал, моргая своими длинными ресницами, как будто пытался переварить услышанное. Сердце Сокмина колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Я буду ужасным старшим, если отвечу на твои такие... настоящие чувства, — наконец тихо сказал Джошуа. Сокмин опустил взгляд. Эти слова, сказанные так мягко, ударили сильнее любого удара. — Но... я тоже хочу ответить... – Продолжил Шуа. Сокмин резко поднял голову. — Что? — Я беру на себя ответственность за все твои чувства, — Джошуа сделал шаг вперёд, схватил его за ворот футболки и, не давая времени осмыслить, притянул к себе, впиваясь в его губы в том же неловком, но теперь уже более уверенном поцелуе. Когда они отстранились, между ними повисла тишина – короткая, почти оглушающая. Оба смотрели друг на друга, словно впервые по-настоящему видели. Губы слегка припухшие, дыхание всё ещё сбившееся, а в глазах смесь растерянности и нарастающего, слишком личного чувства, чтобы назвать это просто случайностью. Едва заметная улыбка коснулась губ Сокмина, казалось, он сам не мог поверить, что это произошло. Его рука так и оставалась на талии Джошуа. Только теперь с какой-то пугающей осторожностью, будто касаясь чего-то хрупкого и чужого. — Мы... — начал Джошуа, но слова застряли в горле, превратившись в невнятный звук. Его мозг лихорадочно пытался составить хоть какую-то логическую картину. — Уже ни к чему пытаться сделать вид, что это ничего не значит, — чуть слышно произнес Сокмин, отводя взгляд. Они стояли, словно пара неловких подростков, застигнутых врасплох. Воздух между ними звенел от невысказанного, от необдуманного. Когда они наконец отстранились, поправляя одежду и избегая встреч взглядами, атмосфера стала густой и тягучей. Вернувшись в шумную комнату, они увидели в первую очередь Джонхана. Который заметил растерянный вид Джошуа и слишком уж спокойное лицо Сокмина, прищурился с лукавой усмешкой и прошептал Джису на ухо: — Ну что? Он круто целуется? — спросил он, намеренно подогревая неловкость. Джошуа лишь икнул, запнулся и неловко кивнул. — Да... — прошептал он, чувствуя, как краснеет. Джонхан хмыкнул, удовлетворенный. Музыка гремела, смех срывался, но для них двоих мир уже сместился. Их редкие, ускользающие взгляды теперь говорили сами за себя, в них читалась та самая неловкая, но внезапно вспыхнувшая страсть, после которой уже невозможно было делать вид, будто ничего не произошло...