Косички для двоих

      Иногда Дань Хэн ловит себя на мысли, что всё то время, когда он провёл с Келусом, кажется ему очень долгим, хотя по факту знакомы всего ничего. Будто каждая минута вместе, где бы они не были, замедляется и отпечатывается в памяти кусочком мозаики или мазком краски, идеально складываясь в пройденный вместе путь. Будто в его голове тысячи и миллионы бумажных звёздочек, — которые так любит складывать Март в баночки и дарить приятным людям как сувенир, — но в его случае хранить как самое драгоценное, что есть во всех вселенных. Жадный видьяхара внутри довольно урчит, перебирая это осознание своими когтистыми лапами и прижимая ближе       — О чём задумался?       Хитрый голос выдёргивает снизу его из размышлений, Келус привлекает к себе внимания от звёздного пейзажа за окном его ванной комнаты. Принимать ванну вместе как ритуал они начали относительно недавно, начиная конечно с интимными намерениями со стороны его партнёра, а заканчивая просто уютным лежанием под ароматные соли и пену.       — О тебе.       Довольный смешок и притирание его мокрой серебристой верхушки к его шее уже привычное, но каждый раз всё равно вызывает долю восторга. Келус на любое проявление любви и внимания всегда отвечает отзывчиво, не уставая принимать даже самые крохи. А Дань Хэн никогда не устаёт почаще об этом говорить или показывать, хоть взглядом, хоть словом.       А сейчас просто целует в макушку, под водой лишь сцепляя пальцы на чужом-родном торсе сильнее. Его действия не несут какой-то потайной смысл, лишь проявление нежности в необычном месте. Келус под его касаниями пробирается, притирается спиной к его груди ещё ближе, будто под кожу залезть хочет и уютно там расположиться. Такие нежные мгновения помогают им раствориться в чувствах друг друга и будто поддерживать баланс близости и доверия.       — Слушай, Дань Хэн, — он переворачивается на живот, руками окольцовывая шею своего вадьяхара. — А выпусти дракончика, хочу тебе косичку заплести.       Дань Хэн на секунду опешил, а затем взглядом сначала коснулся рук под его волосами, а потом обратно к лицу с немым вопросом: «Ты умеешь плести?».       — Не смотри так, будто я только махать битой и умею, эй! — чуть надулся, под водой слезая с чужих ног и устраиваясь рядом. — Просто… волосы у тебя красивые, поухаживать за ними хочу. Вот.       — Но это не обязательно…       — Хочу. Или нельзя?       Что ж, в этом весь Келус: что в голову взбредет, так сразу и выполняет. Даже в такой навязчивости есть своё очарование, которое растапливает сердце и пойти как-то против не представляется возможным.       — Хорошо, я не против.       И Келус сияет так, будто получил самое желанное на свете. Через несколько секунд волосы удлиняются, а рога и полупрозрачный хвост отражают водные блики и создают звёздных зайчиков по стенам. Партнёр всё же не удерживается и целует местечко возле основания и ростом тёмных волос, заставляя ненароком на несколько секунд лицу Дань Хэна прижаться к его груди и услышать трепетное сердцебиение.       — Келус, не увлекайся, помни первоначальное желание. Всегда успеем.

***

      Выбраться из ванны они смогли только через полчаса, когда поцелуи всё же перешли в более интимные, от которых вся его шея была атакована заигрывающими покусываниями и парочкой засосов. От чего, собственно, созрели аргументы у обоих остаться чуть дольше под водой.       Сейчас их выдают только чуть покрасневшая кожа лица и довольный Келус, сушащий феном длинные волосы на его большой кровати. Дань Хэн мог просто своим владением водой убрать лишнюю влагу, но партнёр не дал ему и слова вставить. Что ж, будет по твоему, забота о любимом в мелочах, как говорится.       — Понятно, почему ты всегда человеком ходишь, волосы же тяжёлые блин! — чуть ругается Келус, расчёсывая и залипая, как локоны между пальцев скользят подобно дорогой ткани. — Знай, ради тебя я такие не смогу отрастить.       — Я люблю тебя с любой внешностью, ведь ты всегда остаёшься собой, — с лёгкой усмешкой говорит, прикрывая глаза.       Мычание за спиной говорит о лёгкой победе, когда удаётся временами его смутить. Потом слышится шорох и хлопок тумбочки, а затем уже уверенное касание с намерением заплести. Видимо, резинки он заранее приобрёл или стащил у Март.       — Только не смейся, если получится криво.       — Не посмею. Дерзай.       Прошло некоторое время, лишь шорохи плетения и шепотки-мысли-вслух Келуса разбавляли тишь в комнате. Дань Хэн даже книгу не читал, стараясь запомнить этот момент как ещё одну оригами-звёздочку в свою баночку воспоминаний. Учитывая, что он почти равнодушен к волосам, то забота о них от любимого человека даёт максимально положительные впечатления. Пожалуй, он даже не против повторить, если появится подобное желание в будущем.       С радостным возгласом «Закончил!» Келус завершает своё творение, бегает за телефоном и фотографирует получившийся шедевр. Коса и правда вышла неплохая, прядки сплетены ровными краями, даже есть аккуратная пышность.       — Очень красиво. Химеко помогла?       — Не-а! Кроты!       — Кроты?       — Ну же, Белобог, детишки. Хук, Джулиан, — услышав понятное «а, понял», присаживается рядом. — Они научили меня плести браслеты из ниток, фенечки звать. А уже потом интернет помог с косой.       Да, Келус как всегда учится у лучших. Дань Хэн в очаровании гладит его макушку головы, задержав пальцы на особой длинной пряди. Его голову тоже озарила мысль и желание поучаствовать в подобной авантюре.       — Посиди немного, не шевелясь, хорошо?       — М?       Беря маленькую резинку из коробочки, Дань Хэн удобно усаживается и быстрыми движениями плетёт маленькую косичку на левой стороне головы, где еще ниже на бедре обычно висят часы. С короткими волосами она смотрится чуть комично, но это лишь подчёркивает забавную натуру его возлюбленного. Архивист расслабленно улыбается, когда Келус что-то щебечет про парные причёски и ловкость рук, целует его в щёку и роняет за собой в кровать, обнимая.       Свет в комнате постепенно гасится, не замечая никаких движений, а голос в его объятиях тоже замолкает и заканчивается сопением в шею вадьяхара. Полупрозрачный хвост подхватывает одеяло, укрывает обоих и вся комната замирает в тишине спящей пары.       Маленькие мелочи с большой заботой всегда превращают обыденные вещи в нечто особенное и важное. Даже если на утро у Дань Хэна будут прыгающие кудряшки, которые он специально не уберет.       Ведь если счастлив Келус, то счастлив и он сам.