Свет в темноте

Вей Усянь как раз встал когда наступило следующее утро. После ванных процедур он сразу отправился в столовую, готовый покушать и набраться сил. И почти сразу же отправился на тренировочное поле, пробыв там и пропустив обед, приближался почти ужин. -Ох что-то я совсем про время забыл, пойду прогуляюсь и может каких-нибудь тварей найду. Вот с такими словами он и отправился к ближайшей деревеньке на рынок. Спустя некоторое время он передвигался от одной торговой лавки к другой. Покупая разные вкусности на палочках, к нему несколько раз подходили старушки спрашивая, « Есть ли у такого хорошего господина суженая?». Ответ всегда был один: «Когда-нибудь найдется». И Вей Усянь продолжил ходить по рынку и даже немного вышел к полям. Почти в этот же момент мимо проехала телега со странной энергией, не обращая на нее внимания, он прошел немного дальше в поле и сел на ветви большого дерева. Когда почти наступила ночь он достал флейту и начал играть. Сначала песня звучала красиво, позже стала более властной. И через почти мгновение все темные твари что были поблизости прибыли на зов. Безразлично посмотрев на них он сразу же рассеял их. И впитал всю темную энергия в себя. Со стороны раздался шелест травы, но он не обращая внимания и прикрыв глаза продолжил играть теперь песни, которые давали ощущения покоя. Здравствуйте добрый путник,- послышалось сквозь музыку. И флейта впервые остановилась. Ближе к дереву подошли юноша в белом и юноша в красном. ….За некоторое время до этого момента... Проезжая небольшой рынок Се Лянь и Сань Лан увидели юношу который особенно выделялся здесь. Не скрывая своей энергии он отправился в поле к дереву. -Гэгэ он тебе не показался странным?- произнес Сань Лан. -Ты прав Сань Лан, надо будет чуть позже узнать не желает ли он причинить вреда окружающим.- Произнес Его Высочество.- Мы почти приехали. Разбудив старика. И позволив юноше остаться, Се Лянь прошел к хижине и поселив циновку сказал,- «Придется немного потесниться циновка только одна». И тут со стороны поля раздалась тихая музыка немного заинтересовавшая их и они вышли и решили пройти к тому дереву на поле. На одной из ветвей сидел юноша в черно-красном ханьфу. А вокруг дерева понемногу собралось несколько тварей. Когда юноша взглянул на них левым глазом все твари рассеялись от взмаха руки. И он продолжил играть на флейте теперь спокойную песню. Даже не обратив внимания на шорох который мы случайно издали. Здравствуйте добрый путник.- Произнес Се Лянь и подошел немного к дереву. Сань Лан тоже подошел, но продолжал молчать. Флейта прекратила играть и юноша спрыгнул с ветви дерева и произнес только, «Здравствуйте». Они смогли рассмотреть профиль юноши. Длинные немного лохматые волосы, черно-красные одежды и глаз один скрыт повязкой, другой был виден и по цвету напоминал серебро. Юноша прокрутил немного флейту в руке и произнес.- До свидания. И хотел было развернувшись уйти, как его остановили и предложили небольшой ночлег. Он согласился и сказал благодарю добрых путников. …... Ночью в храме водяных каштанов не спал только юноша в красном. Сидя рядом с небольшим столиком и рисуя портрет бога которому поклоняются в этом храме. И когда он закончил повесил портрет и вышел на улицу. Чуть позже ранним утром встал и его высочество. И увидел портрет бога которого помнить и не должны были. Только немного ближе к полудню встал и Вей Усянь. Не заметив никого в храме он потянувшись и зевая пошел к реке. Уже там он снял повязку с глаза и немного умыл лицо. И попил немного воды. Услышав хруст за спиной он резко повернулся и посмотрел на тех кто нарушил его покой. Там замершие от небольшого удивления стояли юноша в белом и красном. Они рассматривали лицо, точнее правый глаз который теперь не был скрыт повязкой. Вей Усянь быстро отвернулся и надев повязку быстрым шагом прошел мимо них. …. Вернемся за мгновение до этой ситуации... Се Лянь и Сань Лан молча подходили к реке с ведрами в руках. И увидели юношу которого вчера пригласили остаться. Се Лянь сделал шаг вперед и хотел было что-то сказать, но наступил на ветку. Юноше быстро развернулся к ним и они смогли рассмотреть его лицо. Правый глаз был кроваво-красным левый серебристый. По лицу стекали капли воды и свободно рассыпавшиеся волосы завершали это неземное зрелище. Но юноша почти сразу же отвернулся и надев повязку на глаз прошел мимо них. Они некоторое мгновение стояли молча почти не дыша и его высочество наконец вдохнув. Немного тихо произнес: «Никогда не видел такой красоты, так почему же он скрывает такой красивый глаз». Сань Лан же был тих и произнес: «И правда красиво». Вей Усянь же почти бегом добрался до храма. И почти сразу же кинулся на циновку закрывая глаз рукавом ханьфу. В голове всплывали события с детства, после того как он остался один в деревушке у горы Илин. …... Маленький Вей Усянь не совсем понимал что происходило. Родители только некоторое время назад ушли, а теперь хозяйка гостиной забирала все что только можно и выгоняла его. На улицах была уже ранняя осень и все равно было немного холодно. Но посмотрев в его глаза она отшатнулась и с испугом смотрела на него указывая пальцем и все повторяя «Монстр». Через примерно неделю жизни на улице он понял что люди не бывают добры просто так. И даже дети не являются светлыми и добрыми ангелочками. Всё время что он был на улице, ни дети ни взрослые не проявили к нему ни капли доброты. И все беды в деревне сваливали на него. Ребенок заболел, это он несчастье на него наслал. Кому-то плохо в деревне тоже был виноват он. Еду приходилось находить в мусорках, и даже от них его чаще прогоняли, или просто подбрасывали отравленную еду, чтоб сгинул и не наводил бед в эту и так несчастную деревню. Все время натравливали собак, иногда даже загоняли в угол и уходили только после того, как убедились что не смогу сбежать от собак. Всё тело в ранах и синяках, но независимо какая травма у него была, даже из полумертвого состояния он смог выбраться. Дети часто кидались грязью, мусором и даже камнями. Узнав у взрослых причины такого отношения, дети только сильнее избегали или даже почти пытались вытравить из деревни. И так и прожил он на улицах пять лет, пока дядя Цзян не нашел его. И с того момента даже в ордене он скрывал свой глаз. Ведь не хватало чтоб и орден из-за него постигла беда. Не щадящие тренировки и вечные слова Госпожи Юй, о том что он рано или поздно принесет беду, не сделали ситуацию с ним получше. Неважно как сильно он старался ведь все беды на орден перешли из-за него. Отношения с Цзян Ченом всегда были на грани с пропастью, шицзе хоть и смягчала ситуации и пыталась нас помирить иногда. Но чем же я отплатил ордену? Дал ордену Цишань Вень уничтожить всё что нам было дорого. А дядя Цзян? Я ведь обещал ему что защищу шицзе и Цзян Чена. Так как же всё так вышло. Во всем виноват я. Это все моя вина. Моя! …... Так и продолжал он лежать на циновке пока со двора не послышался небольшой шум. Вей Усянь смог немного прийти в себя и наконец присел полностью придя в себя и откинув воспоминания о прошлом, сосредоточившись на настоящем. Се Лянь и Сань Лан вместе вошли в хижину и собрались приготовить обед. Но Вей Ин сидел и просто смотрел на них, а потом сразу же рассматривал полностью помещение. Через некоторое время в воздухе витал аромат приготовленной еды. И его позвали за небольшой стол. Он молча сел и посмотрев на содержимое тарелки подумал: «Наверняка на вкус не так уж и плохо». И начал есть блюда и был прав на вкус намного лучше помоев или даже отравленной еды. Сань Лан и Се Лянь о чем то беседовали, но их прервали шум со входа. Кто-то затарабанил в дверь с криком: «Святой! Ох, беда, Святой, на помощь!»       Се Лянь, открыв дверь, увидел толпу народа, которая стояла, образовав круг. Староста деревни, заметив принца, обрадовано заголосил: «Святой! Этот человек, кажется, при смерти! Скорее же, спаси его!»       Услышав, что кто-то при смерти, Се Лянь торопливо подошел разузнать, в чем дело. Оказалось, что толпа окружила монаха, нечесаного, неумытого, да еще с ног до головы покрытого желтым песком. Одежды его были изодраны, а подошвы башмаков стерты до дыр, словно он много дней провел в бегах, а сейчас, не выдержав усталости, свалился без сознания, тут жители деревни его и подобрали. Се Лянь произнес: «Не о чем беспокоиться, он еще жив». Наклонившись к бедняге, принц нажал на несколько точек на его теле, попутно замечая при нем немало предметов, таких как восьмиугольный гадательный диск и стальной меч, которые являлись действующими артефактами. Видимо, незнакомец — не просто странствующий путник, от этой мысли сердце Се Ляня наполнилось тяжестью. Совсем скоро монах, наконец, постепенно пришел в себя и хрипло проговорил: «Что это за место?..»       Местные ответили ему: «Это деревня Водных Каштанов!»       Монах забормотал: «Выбрался… Я выбрался… Наконец, удалось сбежать…»       Оглядевшись по сторонам, он вдруг распахнул глаза и в страхе заголосил: «Спаси… спасите, помогите!»       Подобную реакцию Се Лянь предвидел сразу. Он обратился к монаху: «Уважаемый друг, что же все-таки с вами произошло, кого нужно спасти, в чем дело? Не переживайте так, спокойно все расскажите».       Жители деревни поддержали: «Ага, бояться не надо, наш местный Святой уж точно поможет тебе уладить любое дело!»       Се Лянь: «???»       Односельчанам ни разу не приходилось видеть, применял ли он какие-либо чудесные силы, но, тем не менее, они действительно считали его живым божеством, так что Се Лянь даже не знал, что на это ответить, про себя подумав: «Я бы ни в коем случае не стал обещать уладить любое дело». Затем принц задал монаху вопрос: «Откуда ты держишь свой путь?»       Монах проговорил: «Я… Я пришел из Крепости Баньюэ!» Он помог монаху подняться и повел его в монастырь, через плечо обратившись к жителям деревни: «Прошу всех возвращаться по домам, не нужно здесь толпиться».       Но люди никак не унимались: «Святой, но что же с ним случилось?», «Да, что с ним такое?», «Если помощь нужна, так мы всей деревней поможем!»       Однако, чем сильнее они распалялись, тем меньше помощи от них можно было ожидать. Се Ляню ничего другого не оставалось, как понизить голос и опасливо проговорить: «Он… возможно, одержим». Его слова повергли жителей в ужас. Еще одержимого в их деревне не хватало! Лучше уж на него не глядеть, а поскорее разойтись по домам. Се Лянь, не зная, плакать или смеяться, вошел в монастырь и закрыл за собой дверь. Вэй Ин же немного подняв голову и сразу с интересом стал рассматривать монаха. Усадив монаха, принц встал перед ним и продолжил разговор: «Уважаемый друг, я — хозяин местного монастыря, можно считать, тоже заклинатель, как и ты. Не стоит волноваться, можешь рассказать все, что тебя беспокоит. Возможно, если я в чем-то могу тебе помочь, то сделаю все, что в моих силах. Так что же случилось в Крепости Баньюэ?»       　Монах несколько раз тяжело вздохнул, словно, оказавшись в месте, где людей поменьше, да еще услышав слова утешения, наконец, смог успокоиться. Он спросил принца: «Ты разве никогда не слышал о ней?»       Се Лянь ответил: «Почему же, слышал. Крепость Баньюэ построена посреди оазиса в пустыне. Ночью виды там исключительно прекрасные, из-за одного такого ночного пейзажа это место и получило свое название».       Монах запричитал: «Оазис? Прекрасные пейзажи? Да ведь это все дела двухсотлетней давности, а теперь для Крепости сойдет название Баньмин — отнимающая половину жизней!»       Се Лянь на миг застыл в растерянности. «В каком смысле?»       Лицо монаха сделалось бледным, бледным до ужаса, он заговорил: «Все потому, что кто бы ни проводил через нее свои караваны, половина путников исчезает без следа, это ли не истинная «Крепость, отнимающая половину жизней»?»       Об этом Се Лянь и впрямь не слышал. Поэтому спросил: «Кто это сказал?»       Монах завопил: «Да никто этого не говорил, я видел своими глазами!» Приподнявшись, он добавил: «Один торговый караван намеревался пройти через Крепость, однако, памятуя о недоброй славе того места, купцы попросили всех учеников нашего монастыря заклинателей сопроводить их в качестве охраны, в итоге…» В голосе его послышались горечь и негодование, «В итоге из того похода вернулся лишь я один!»       Се Лянь поднял руку, давая знак монаху, чтобы тот сел обратно и не волновался, и спросил: «Сколько человек участвовало в походе?»       Монах ответствовал: «Весь наш монастырь, да еще торговцы, примерно… более шестидесяти человек!»       Се Лянь продолжал: «С какой поры Крепость Баньюэ превратилась в… «отнимающую половину жизней»?»       Монах ответил: «Где-то… сто пятьдесят лет назад, с тех пор, как то место превратилось во владения чародея».       Се Лянь еще хотел бы расспросить его подробнее о том, с какой напастью он и остальные путники столкнулись в том походе, и о каком «чародее» говорит незнакомец, вот только с самого начала разговора в его душу закралось смутное ощущение, что здесь что-то не так. И сейчас принц уже не мог скрывать охватившее его странное чувство, поэтому придержал язык и слегка нахмурился.       Неожиданно раздался голос Сань Лана.       Он спросил: «Так ты всю дорогу бежал сюда из Крепости Баньюэ?»       Монах воскликнул: «Да, эх! Чудом в живых остался».       Сань Лан на это лишь хмыкнул и больше ничего не спросил. Однако хватило и одного его вопроса, чтобы Се Лянь понял, что здесь не так.       Он развернулся к монаху и мягко спросил: «Раз ты бежал всю дорогу, тебя наверняка мучает жажда».       Вей Усянь же немного усмехнулся и проговорит не громко, но достаточно чтоб все услышали: «А ты неплохо играешь человека! Это же кто смог сделать такой хороший сосуд? Ты же специально сюда пришел».       Монах сразу обратил на него внимание и с испугом начал смотреть на него. Вей Ин же продолжал его рассматривать и все доев встал из-за стола немного приблизился к нему. Немного протянув руку к монаху и он сразу отполз на некоторое расстоыяние продплжая со страхом смотреть на него. И почти сразу расстворился полностью оставив после себя только одежды. Вей Ин вздохнул и встав отошел от одежд лежащих на земле и подошел обратно к столу и присел. Спросив: « А добавку можно?». Ему дали добавки и он молча продолжил есть. Се Лянь же с Сань Ланом немного смотрели на него, а потом начали обсуждать ситуацию. Обратившись в Духовную сеть и спросив о ситуации в Крепости Баньюэ, Се Лянь и Сань Лан тоже продолжили молча есть. Тишина длилась недолго, пока Спнь Лан рассказывал все то что знал о Крепости в дверь неожиданно постучались. К тому времени уже свечерело, да и местные жители, напуганные «одержимым», попрятались по своим домам, не осмеливаясь выходить. Кто же мог стучать в дверь? Се Лянь встал перед дверью и несколько секунд прислушивался, однако так и не ощутил никакой реакции от талисмана на входе. Вместо этого вновь послышался стук. И на этот раз Се Ляню показалось, что стучали сразу двое.       Движимый сомнениями, он открыл дверь, и, как ожидал, увидел на пороге двоих юношей в черных одеждах. Один отличался красотой и открытым взглядом, другой — утонченным изяществом и спокойствием. То были Нань Фэн и Фу Яо. Се Лянь лишь проговорил:       — Вы двое…       Фу Яо первым делом закатил глаза. А Нань Фэн с порога перешел к делу:       — Ты собрался отправиться в Крепость Баньюэ?       Се Лянь спросил:       — Откуда вы узнали?       Нань Фэн ответил:       — Подслушали разговор проходящих мимо небожителей о том, как ты сегодня спрашивал о Крепости Баньюэ в духовной сети.       Се Лянь все понял. Спрятав руки в рукава, он произнес:       — Ясно. «Я вызвался добровольно», так?       Лица духов войны исказились, словно от зубовной боли, но все же оба ответили:       — Верно… Се Лянь не смог сдержать улыбку.       — Понятно, понятно. Только давайте договоримся сразу. Если в пути повстречаете что-то, с чем не сможете справиться, своевременное бегство поощряется.       Меж тем Се Лянь повернулся боком, приглашая их пройти внутрь и обговорить детали. Он и представить не мог, что когда эти двое увидят двух юнош, в небрежной позе сидящих на стуле за его спиной, без того мрачные лица духов войны сделаются и вовсе цвета темно-зеленой бронзы.       Нань Фэн молнией бросился вперед и закрыл собой Се Ляня, воскликнув:       — Назад!