Ловушка для родителей

Сэм зевает и щелкает выключателем на стене ванной комнаты. Свет загорается с третьей попытки. Пора бы уже привыкнуть к полевым условиям, но он каждый раз ведется на диново “проверенное место”, которое чаще всего представляет собой потрепанный мотель с комнатой на четверых с тараканами.  Кран, покряхтев, выплевывает в ладони неровную струйку холодной воды. Сэм ополаскивает лицо и встречается в зеркале со своим мертвецки усталым отражением: мешки под глазами, осунувшаяся кожа и чуть проступающая щетина. Сколько еще вот таких бессонных ночей их ждет? Словно в ответ на невысказанный вопрос из комнаты раздается надрывный детский плач, а затем отчаянное:  – Сэм, на помощь!  Сэм закручивает вентиль и, сделав глубокий вдох, выходит из ванной. 

***

 Где-то между Мичиганом и Минесотой они натыкаются на плёвое дело.  – Плевое дело, – весело отзывается Дин и отключает прослушивающее устройство. Последние сорок минут он чутко вслушивался в разговоры полицейских, пока не сложилась картина происшествия. Несколько семей сообщали о странных явлениях после того, как они приносили домой купленную на гаражной распродаже куклу-младенца.  – Сто процентов какая-нибудь бабка прокляла эту дрянь, – Дину плохо удается скрыть неприязненную дрожь. У него с детства пунктик на проклятых кукол, о котором он, конечно же, умалчивает;  – Какой план? – Сэм стоит оперевшись боком о машину. Прохладный февральский ветер треплет волосы и ужасно хочется спать.  – Едем туда, хватаем куклу и ждем, пока появится нежить. Ну, а дальше по ситуации. Призрак, демон – да кто угодно, разберемся, – Дин закидывает радио в багажник и в несколько шагов оказывается в машине. – Запрыгивай, Сэмми, нехрен задницу морозить! 

***

Все идет четко по плану: кукла находится быстро, Дин, переодетый в школьного уборщика, вытаскивает ее из детского рюкзака, ураганом влетает в салон Импалы и давит на педаль газа с такой силой, словно у них сам дьявол на хвосте.  – Шикарный костюмчик, оставь на случай ролевых игр, – произносит Сэм, стоит им переступить порог отеля.  – Радуйся, что у них твоего размера не было, – парирует Дин и кидает сумку с куклой на пол. Секунда – и маленькое пластмассовое тело заливается истошным плачем. Сэм хватается за флягу со святой водой, пока Дин аккуратно крадется к лежащему на журнальном столике дневнику отца – прочитать древнюю тарабарщину, чтобы закончить обряд.  Но, вопреки ожиданиям, ничего не происходит. Ни дыма от одержимого, ни леденящего душу холода от призрака. Только пронзительный, режущий барабанные перепонки младенческий плач.  – Сэм, заткни его! – Дин зажимает уши и кивает в сторону игрушки. Ну уж нет.  – Сам заткни, – вопреки своим словам, Сэм подходит ближе, все еще готовый отразить атаку. Он слегка подпинывает сумку носком ботинка, надеясь тем самым раззадорить прячущуюся внутри нечисть, но бесполезно. Младенец продолжает истошно вопить.  – Почему он орет? Куклы максимум могут просто жутко выглядеть, но с каких пор они кричат до потери легких? У него же вообще нет легких, блин! - Дин подходит ближе и поднимает игрушку за ногу. И тут Сэм вспоминает, что ему так напоминает этот плач: непрерывный, механический, словно льющийся из динамика… – Это не игрушка, Дин. Это школьный проект.  – Что? – Дин так и застывает с подвешенным за ногу орущим младенцем в руках. – Помнишь, как в школе тебе выдали такую же штуку на выходные? Сэм никогда не забудет, потому что Дин попытался расчленить несчастную игрушку в попытке найти сенсор. В итоге он провалил задание, вернув преподавателю мешок с пластиковыми частями. А им вместе пришлось наведаться к школьному психологу. – То есть у нас в руках не просто одержимый младенец, но еще и постоянно орущий? – Дин, наконец, берет куклу как положено, но на всякий случай держит ее на вытянутых рук.  – Не постоянно. Он орет потому, что ему нужно менять пеленки или кормить. Ну или укачать. Короче, вся вот эта младенческая фигня, – Сэм хотел бы сфотографировать выражение полнейшего ужаса напополам с осознанием, расплывающееся на лице брата.  – То есть у нас на руках одержимый младенец, которого нельзя выкинуть или просто сжечь? – Именно. Придется дождаться, пока призрак, ну или демон не появится сам, иначе мы никогда не узнаем, как от него избавиться, – Сэм пытается перекричать младенца. Ему удается не сразу, у этих штуковин очень мощный динамик для такого маленького размера.  Дин все так же стоит как вкопанный, и Сэм забирает у него куклу и начинает ее раскачивать. Если он правильно помнит, то так можно утихомирить встроенный сенсор.   Спустя пару минут, крик затихает и они погружаются в полную тишину. В этом есть что-то странное – в отличие от младенца, кукла не вздыхает, не сопит, просто перестает кричать.  – Это будет долгая ночка, – Дин потирает затылок и переводит взгляд на Сэма. – А тебе идет. Молодой папаша.  Кто-то точно должен написать докторскую работу по способности Дина переключаться между насмешками и серьезной миной.   – Нужно как-то его назвать тогда, – брат приближает лицо к пластиковой голове, словно изучает, на кого похож этот их-не-их ребенок.  – Как насчет Джона? – Сэм едва сдерживает смех. Он еще какие-то имена знает, кроме отцовского? – Дин, это девочка, – Сэм кивает на розовую одежду, в которую запеленута кукла.  – Тогда Саманта! У нее явно твой нос! Хочется дать Дину подзатыльник, но руки заняты маленькой кричащей бомбой – одно неправильное движение и они снова погрязнут в истошном механическом вопле.  – Езжай в магазин за соской, придурок. Или сходи на ресепшн, там, наверняка, есть коробка с потерянными вещами. Младенцы вечно все теряют, вдруг, там есть бутылочка или что-то похожее. Эта штука скоро проголодается и начнет вопить.  Дин кивает и выходит за дверь, оставив Сэма наедине с потенциально одержимой куклой. Это какой-то кармический бумеранг. Как иначе объяснить, почему их снова настиг этот школьный проект из прошлого?

***

Демон не появляется ни в первую ночь, ни во вторую. Они оба бесконечно уставшие, раздражённые и, честно – зачем люди вообще заводят детей?  Сэм выходит из ванной и смотрит, как Дин пытается укачать …Саманту. Вопреки его протестам, Дин продолжил называть их одержимого псевдомладенца этим именем, и пришлось просто сдаться.  – Ты пробовал покормить? – Дин закатывает глаза, не прекращая покачивать кричащую куклу.  – Конечно, пробовал. И раз десять сменил ей пелёнки, – он похлопывает рукой по обернутой вокруг детского тела футболки. Они думали купить настоящие подгузники, но ограничились импровизацией. В конце концов, им просто нужно было обмануть встроенные в Саманту сенсоры.  – Давай сюда, всё равно моя очередь, – он забирает младенца из рук брата и поддерживает аккуратно пластиковую голову. – Тш-ш-ш, – он начинает шагать по комнате, отчаянно молясь, чтобы это сработало.  Честное слово, если этот проект создан как предупреждение о контрацепции, можно считать его успешным.  Саманта затихает и Сэм еле сдерживает облегчённый выдох. Неужели, они смогут хоть чуть-чуть поспать? Внезапно мобильный на прикроватной тумбочке громкой трелью разрезает только что установившуюся тишину.  Крик возвращается с новой силой. Сэм хочет запулить чем-нибудь в брата, пока тот, чертыхаясь, кидается к телефону. Разговор необычно короткий, Дин раздраженно отбрасывает трубку и бросает короткое: – Собирайся, Сэмми, я спер не ту куклу. Господи блядский боже, Дин!