Изгнанник

      Пять лет тянулись долго, но неотвратимо.       Их переписка порой текла плавно и бурно, как широкая река, огибающая опостылевший Рокэ город, а порой прерывалась на долгие месяцы. Они умудрялись ссориться даже на расстоянии, не видя друг друга годами. Однажды Ричард после колкого замечания Рокэ о неумелом обращении с деньгами Надора замолчал почти на полгода. В тот момент Рокэ было и смешно, и до мучительного больно: его Ричард, спустя годы взросления и становления полноправным герцогом, оставался всё таким же обидчивым и чувствительным.       Рокэ пожалел о своих словах где-то через месяц. Через два он уже готов был извиниться первым, однако этого не сделал. В конце концов, Дикон не единственный, кто не изменил некоторых своих привычек — Рокэ был горд и извиняться за истину не привык. И всё же… он извинился. Спустя долгие полгода молчания он не выдержал. Ещё через день он получил письмо от Дикона — явно отправленное до того, как тот успел прочитать извинения Рокэ. В нём не было ни грамма злости и обиды, только спокойный рассказ, как у них текла жизнь. Рокэ рассмеялся и продолжил считать дни до окончания изгнания Ричарда.       И тем не менее, связь — непрочная и какая-то излишне родная — вновь протянулась между ними. За все эти годы Дикон ни разу не пригласил его в Надор. Рокэ не навязывал своё присутствие. Ещё через год Рокэ, сгорая от необъяснимого и не имеющего права на существование чувства, читал в письме Ричарда о том, что тот надумал жениться и обзавестись наследниками. Рокэ написал правильные слова — те, которые от него ждал Ричард, и постепенно начал отвечать всё короче и с большими перерывами. Письма повелителя Скал, напротив, становились длиннее и нервнее. Слог стал путанным, почерк неровным, объяснения сбивчивыми — он словно вновь превратился из взрослого мужчины в потерянного юношу, каким Рокэ знал его когда-то давно. Рокэ знал, что ранит его своей отстранённостью, но ничего не мог поделать с собой. Слишком долго он лелеял хрупкую и бессмысленную надежду под сердцем, что всё ещё может сложиться иначе.       Чего он не ожидал, так это того, что Ричард не сдастся.       Ещё какое-то время Рокэ позволял себе думать, что затянувшееся молчание означало принятие его равнодушия Диконом, капитуляцию. Эта иллюзия быстро рассыпалась.       Всё оборвалось в обычный, невыносимо душный вечер в особняке на улице Мимоз. Рокэ задумчиво перебирал струны гитары, откинувшись в кресле, когда под окном кабинета что-то с характерным звуком зашевелилось. В голове пронеслась отстранённая мысль, что сегодня был не самый подходящий день, чтобы умереть от руки наёмного убийцы. В конце концов, обрывки мелодий только начали складываться в полноценную песню. Было бы обидно не успеть записать её из-за меткого выстрела или удара кинжалом в спину.       Не переставая играть, Рокэ подкрался к окну и скрылся за тяжёлыми шторами. Он играл тихо, прислушиваясь к звукам за окном, но больше нападающий не выдал себя ни шорохом одежд, ни тяжёлым вздохом. Когда Рокэ подумал, что ему всё же показалось, в приоткрытом окне появилась голова в чёрном капюшоне, и Рокэ, больше не медля, столкнул на пол достаточно крупного человека. Тот неловко упал, коротко вскрикнув, и распластался на дорогом ковре лицом вниз. Рокэ без особых усилий скрутил ему руки за спиной. Вышло до скучного легко. Неужели он теперь настолько стар, что завистники больше не утруждали себя в выборе достойного кандидата?..       — Хуан, — спокойным голосом позвал Рокэ, а затем устало обратился к человеку, чьи минуты жизни начали истекать на глазах. — Прекратите дёргаться, ваше нелепое убийство уже закончилось. Лучше подумайте, что сказать на суде.       — Эр Рокэ, пустите! — вдруг задушевно просипел несостоявшийся убийца.       От обращения закололо сердце. Руки дрогнули, и кулаки, удерживающие запястья юноши за спиной, сами разжались.       Пару мгновений Рокэ просто смотрел, как Ричард — совсем повзрослевший и такой похожий и одновременно непохожий на себя прежнего — неловко перевернулся на спину и потёр передавленные Алвой запястья. Дикон морщился, густые брови сошлись на переносице, но, поймав взгляд Рокэ, он замер. Его ресницы дрогнули, Ричард с силой закусил губу и посмотрел на него так, что у Рокэ чуть земля из-под ног не ушла.       — Вы звали меня, соберано, — эхом отразился от стен напряжённый голос Хуана, но Рокэ лишь неопределённо взмахнул запястьем, безмолвно приказывая уйти. Оторвать взгляд от Ричарда было сейчас выше его сил.       От звука захлопнувшейся двери Рокэ постепенно пришёл в себя. Он поднялся на ноги и наконец обрёл голос.       — За какими кошками, вы, Ричард, решили залезть в моё окно? — Рокэ сложил руки на груди. — Войти через дверь теперь слишком просто для надорца?       — Хотел эффектно появиться, — буркнул себе под нос Ричард, смотря на него с пола своими невозможными глазами. Мимолётная обида сделала его совсем юным, а затем он всё же объяснил: — Это была необходимость. Ваши кэнналийцы скорее убили бы меня, но не дали вас увидеть. А у меня важный разговор был!       Рокэ не смог подавить вздох. Что ж, в словах Ричарда было больше правды, чем он готов признать.       Ричард как-то странно огляделся, словно ожидая, что на него нападут, и тоже поднялся на ноги. Стоило ему выпрямиться, как стало ясно, что теперь он был несколько выше своего бывшего монсеньора.       Рокэ покачал головой: смотреть на Ричарда снизу вверх было непривычно.       — Ну и что за разговор у вас был ко мне, юноша, раз вы решили залезть ко мне в окно в ночи, как к какой-нибудь хорошенькой эрэа? — насмешливо спросил он и уселся в кресло, приглашая жестом сесть и Ричарда.       Дикон дёрнулся и поджал губы, словно решая: то ли обидеться, то ли возразить, но в итоге… промолчал. Он вздохнул, потоптался на месте и медленно опустился на другое кресло.       Какое-то время Рокэ молча рассматривал его, замечая малейшие изменения во внешности и лице. Дикон вырос, возмужал. Он раздался в плечах, окреп, и всё же до своего отца ему было далеко.       — Ты сердишься, — вдруг серьёзно сказал Ричард и испытующе посмотрел на него в ответ.       Рокэ выдержал его взгляд.       Глаза Ричарда в полумраке комнаты казались тёмными, как скалистые склоны, но Рокэ знал, что это иллюзия: глаза Дикона были прозрачные и светлые, словно согретые на солнце горные ручьи.       Порой Ричард весьма бесчестно использовал его неосторожное разрешение обращаться к нему неофициально. В такие моменты Рокэ обычно терял свой насмешливый настрой, переставал сыпать остротами и колкостями. Однако сейчас этого было недостаточно, чтобы сбить его с толку.       — Интересное предположение, — заметил Рокэ и откинулся на спинку кресла. — И на что же, Ричард, я по-вашему сержусь?       — Ты сердишься, — упрямо повторил Дикон, игнорируя нежелание Рокэ переходить на «ты». Он каким-то детским жестом зарылся пятернёй в и без того взъерошенные вихры. Его волосы были темнее, чем помнил Рокэ. После Варасты волосы Дикона сильно выгорели. Видимо, вечно хмурый и холодный Надор не радовал хозяев земель солнцем. — Я не знаю, на что, но злишься. Меня… меня это расстраивает. Я не хочу с тобой ругаться, Рокэ.       — Вы решили, что вломиться в мой дом ночью и нарушить приказ регента об изгнании — лучший способ наладить отношения? — склонив голову к плечу, спросил Рокэ и выжидающе приподнял брови.       Ричард вдруг окаменел, его взгляд тревожно замер на нём. Рокэ не знал, что тот разглядел на его лице, но это заставило Ричарда опустить взгляд и на мгновение с силой зажмуриться.       — Я… — он неловко поднялся и сжал пальцами застёжку плаща, а затем как-то излишне официально поклонился. — Простите меня, господин регент, я нарушил ваш приказ и готов понести наказание. Если разрешите, я напишу несколько писем для управляющего и девочек перед заключением.       Это было до того нелепо и странно, что Рокэ молча встал и взял его за вцепившуюся в плащ ладонь. Кожу обожгло от прикосновения к тёплым, грубым от работы пальцам. Ричард вздрогнул и вскинулся. Рокэ медленно потянул его за руку, принуждая сесть обратно.       — Ты ведёшь себя глупо, — тихо уронил Рокэ, разрывая прикосновение.       Дикон на удивление молчаливо перенёс оскорбление — он замер, будто боясь пошевелиться или сказать ещё одно неуместное слово, и лишь сверлил растерянным взглядом свою раскрытую ладонь, которой касался Рокэ.       — Я правда нарушил приказ, — тихо произнёс он и неуверенно сжал свою ладонь, словно пытаясь сохранить тепло. — Прости меня. Я просто… я хотел тебя увидеть. Я больше не мог терпеть, особенно теперь, когда ты почти перестал мне отвечать.       — Ты придаёшь какое-то слишком большое значение моей фигуре, Дикон, — вздохнул Рокэ. — У тебя скоро появятся наследники. Тебе надо о другом думать.       — Я не хочу жениться, — пожал плечами Ричард и вдруг на пробу протянул руку и сам осторожно коснулся его пальцев. Рокэ невольно задержал дыхание. — Я знаю, что должен, но не хочу.       — Уверен в Надоре достаточно девиц, способных растопить ваше сердце, — ровным тоном сказал Рокэ.       Ядовитые слова о хрупких белокурых барышнях уже готовы были сорваться с его губ, но он сдержался. Не стоило ворошить прошлое.       — Ты перешёл на «вы», — заметил Ричард и неуверенно, будто боясь спугнуть, провёл большим пальцем по его ладони. Рокэ пробрала дрожь от этого тихого, нежного жеста. — Ты всегда так делаешь, когда недоволен мной.       — Как хорошо вы меня знаете, юноша, — фыркнул Рокэ, а затем, сам себе удивляясь, тихо рассмеялся, поняв, что только что подтвердил слова Дикона.       — Вы остались таким же красивым, — задумчиво уронил Ричард, кидая на него быстрые, неловкие взгляды из-под длинных светлых ресниц, будто боясь посмотреть прямо. — Даже красивее, чем я помню.       — Наглеете, Окделл, — приподняв брови, сказал Рокэ. Ричард виновато покачал головой и опустил глаза.       — Я по вам очень скучал, — тихо признался Дикон, его пальцы дрогнули в руках Рокэ. — Я не знаю, чем заслужил ваше снисхождение к моей жизни, но я благодарен. Всегда буду благодарен.       Рокэ напрягся. Его порой до закатных кошек перед глазами бесила эта покорность. Ричард словно сам вынес себе приговор от его имени и сам же нёс своё невидимое наказание.       — Я по-вашему похож на эсператиста, юноша? Или, может быть, на святого? — съязвил Рокэ. — Дело не в снисхождении, как вы выразились. Я бы не стал что-то делать, если бы это не было моим собственным желанием.       — Как регентство, например? — грустно спросил Ричард и виновато посмотрел на него. Рокэ поджал губы на мгновение, но тут же расслабился.       — Ходите с козырей, Ричард, — выдохнул Рокэ и дёрнул головой, откидывая волосы назад. — Вы сами знаете ответ.       Ричард вдруг осторожно взял его руку в обе свои широкие ладони и быстро, будто боясь передумать, поднёс её к своему лицу. От мягкого, еле ощутимого на коже прикосновения губ тело прошило дрожью, Рокэ дёрнулся, но ладонь не забрал.       — Я бы очень хотел, чтобы вы как-нибудь приехали ко мне в Надор, — смущённо сказал Ричард. — Но знаю, что вы не согласитесь. Знаю, что это неправильно.       От признания его окатило странной волной нежности и запоздалого раздражения.       — Ваше знание моей души поражает, — сострил Рокэ. Сердце в груди билось быстро и рвано, но он держал себя в руках. — Будьте добры, позвольте мне самому решать — что правильно, а что нет.       — Хотите сказать, что приехали бы, если бы я вас пригласил? — грустно хмыкнул Дикон, словно уже зная ответ на свой вопрос. Ричард отпустил его руку и рванул завязки на шее, расслабляя ворот.       — Возможно, быстрее, чем вы успели бы приготовить комнаты к моему приезду, — насмешливо ответил Рокэ.       Это была неправда — он бы выждал время, закончил дела, но это не значит, что он не хотел бы поступить так, как сказал.       — Вы смеётесь надо мной, — протянул Ричард, в голосе проскользнула грусть, но в глазах было лишь смирение.       — Вы как-нибудь попробуйте и узнаете, — предложил Рокэ, отходя от Ричарда на безопасное расстояние, и сел обратно в кресло. — А сейчас отправляйтесь спать. Что-то мне подсказывает, что последние пару ночей в пути вы и глаз не сомкнули. Ваши покои вас ждут.       Ричард пару мгновений ещё пытался сдержать серьёзное выражение лица, но в итоге разулыбался: искренне и неверяще. Рокэ понял, что улыбается ему в ответ.