Романтические новеллы

      Утро. Будильник не звонит. Мне кажется это странным. «А нет. Выходной же!» — проносится в голове.       Чувствую тяжесть на груди. Лёшка, как всегда, спит на мне, как мишка-коала. Ещё и ногу закинул, и в бедро уперся своим твёрдым достоинством. Собственник мой. От нежности и умиления моё жестковатое сердце доктора-ортопеда тает. Слишком милая картина разворачивается передо мной. Его невозможно не любить. Моего смешного спортсмена-футболиста.       Помню, как он пришёл ко мне с болью в стопе по направлению от травматолога. Растяжение оказалось хроническим и могло перерасти в проблему. Стопа все время испытывала дискомфорт, а виноваты оказались стельки в его обуви. Тренер часто гонял их до изнеможения. Боли в мышцах стали привычкой, и он не обратился за помощью сразу. Пришлось идти на больничный и лечить. Как же он тогда матерился и расстраивался из-за пропусков тренировок. Обижен был на весь белый свет. Я тогда пытался успокоить взрослого парня, у которого за плечами был уже спортинтернат и Академия спорта. Ему прочили карьеру в большом футболе и безбедное будущее, но никто не обратил внимание на его лёгкую форму плоскостопия и искривление мизинцев ног. Всем на это плевать. Здоровый лоб, чего там, можно хоть куда. А по факту, запущенные ещё с детства проблемы со ступнями. И как на это глаза закрывали столько времени? Всё вокруг куплено.       За несколько месяцев нашего общения мы поняли, что между нами что-то большее, чем отношения врача и пациента. После выписки, чтобы не нарушать правил частной клиники, мы начали общаться уже более близко. Нас тянуло друг к другу и после ещё пары месяцев раздумий больше с моей стороны, чем с его, приняли решение жить вместе.       Быт с ним не был лёгким: он собственник, не выносит порядок в личных вещах и абсолютно безалаберный в вопросах покупок «нужных вещей». Его спонтанные странные закупки ящика шампуня или туалетной бумаги и вовсе меня пугали. Как будто завтра наступит зомби-апокалипсис, и мы будем спасаться, обернувшись, как мумии, в бумажные полоски.       Возможно, на него повлияла ситуация с эпидемией и изоляцией. Но я с этим борюсь. Через год возвратов этого счастья в магазин он успокрился.       Я тоже не подарок. На кухне люблю стерильность, а не жир на потолке от очередной яичницы с беконом. Не выношу хлама в гостинной, не люблю громкую музыку.       Ищем компромисс. Готовлю я, музыку слушаем на половине громкости, тарелки моем по очереди. Не всегда выходит, но мы стараемся. Я стараюсь закрывать глаза, потому что вижу, сколько тепла и любви исходит от него. Как ему нравится быть желанным и любимым в ответ.       Оказалось, что мы оба не любим ванну. Сменили её на шикарную душевую кабинку. Так, чтобы вместе, чтобы уютно, мокро и жарко. У меня сносит крышу каждый раз. Он пару раз поцарапал меня от переизбытка эмоций.       У нас у обоих есть любовь к клубнике и варенью из неё. Варю его специально, чтоб порадовать.       У него так много тренировок, мелких травм от них и усталости, что у меня язык не поворачивается отругать его лишний раз.       Любят не за это и не за то, а просто так. Мы разные, но когда есть время, то полностью отдаем его друг другу.       Лёшка бывает на обязательных мероприятиях с командой. Иногда его не бывает дома по месяцу, и тогда я тоскую так, что хочется лезть на стену. Даже брал отпуск за свой счёт на четыре дня, чтобы поддержать его во время матча.       Всех денег не заработать, а упустить что-то важное, что-то, чему нет цены — это просто. Я уже терял до него, уже не находил время, торчал на своей «важной работе» и просрал хорошего человека. Он с обидой уехал и растворился где-то в чужой стране. Сделал выбор за нас двоих.       В тридцать один год я думал, что больше не полюблю никогда и никого. Но жизнь сама расставила всё на свои места. Моё сероглазое чудо с непослушной копной каштановых волос на подушке сопит сейчас у меня под боком. Даже двигаться лень. Я — счастливый человек, потому что нашёл своё счастье, и мне полностью отвечают, любят так, что аж синяки на рёбрах остаются и засосы прячу под водолазками от пациентов и коллег.       С ним я становлюсь моложе на шесть лет, как будто и мне двадцать пять, и нет груза прошлого за плечами.       — Паша, сколько время? — он сонно трет глаза, пытается проморгаться. Садится на кровати и рассматривает обои на стене. Первые пять минут Лёшка всегда никакой.       — Сегодня суббота, тебе на тренировку только к часу. Спи, чудо.       — Нет, Паш, это ты чудо, — чмокает меня в колючую с утра щеку, — я в душ.       — Ага. Спинку не потереть?       — Знаю, как ты можешь потереть. А мне ещё на тренировку сегодня.       — Хм… Я и ртом могу.       — Давай лучше вечером. Сегодня буду рано. Тренер с отчётом придет к хозяину клуба. Там всё так серьёзно. Вроде нас хотят купить.       — О, так ты скоро сменишь форму?       — Пока рано говорить. Всё, я ушёл.       Я нехотя отпускаю его в душ, а сам решаюсь встать и пойти на кухню. Завтрак сам себя не сделает.       На скорую руку пеку яблочный штрудель и делаю тосты с клубничным вареньем, и варю кофе.       Когда Лёша выходит свежий и намытый к столу, у меня уже всё готово. Быстро иду в ванную и через десять минут присоединяюсь к моему. Он, кстати, даже не успел толком свою порцию съесть. Флегматично ковырялся в тарелке.       — Ты чего? Это ж твоё любимое всё. Сластенка, — глажу его по влажным после душа волосам,       — Да так! Подумал, что ты слишком много отдаешь мне, а я отношусь как так и надо. Мне… Не знаю, как сказать. Хочу тоже отдать больше.       — Лёш, не надо. Я хочу просто, чтобы ты жил со мной, и у нас были уютные вечера.       — Угу. Я их очень люблю. Мне кажется, что мама ещё жива, и мне есть к кому вернуться, когда я вижу в наших окнах свет, — грустнеет. Его мама умерла восемь лет назад. И Лёшка жил в спортинтернате до совершеннолетия, а потом его заметили серьёзные дядьки из ассоциации и помогли получить образование, устроили в жизни в обмен на его ноги, колени и сообразительную голову.       Вот только одиночество они не смогли вытравить, боль от потери не заткнуть деньгами. Не в случае Лёшки.       После завтрака я предложил ему поехать на птичий рынок. Мы давно уже хотели взять себе какую-нибудь животинку домой. Выбор пал на аквариум с рыбками. У Лёши он был в детстве, а у меня никогда и никого не было. Котов и собак заводить не решились ввиду отсутствия подолгу дома.       Аквариум купили заранее, теперь поедем выбирать ему жильцов. Хочу ярких рыбок, а Лёша ратовал за сомов в домике. Что ж, я готов завести хоть пираний, только бы ему в радость. Сошлись на огненных меченосцах, стайке барбусов и двух сомах. На столитровый аквариум вполне нормально.       Мне хочется, чтобы у нас было хорошо, уютно, так, как хочется, а не как надо. Часто вижу страх в его глазах. Как будто Лёша боится, что я уйду, исчезну, растворюсь. Мне приходится доказывать ему обратное. Постоянно напоминать ему, что я рядом, что поддержу и не стану обижать. Вот так и живём. Просто и без затей. Каждый занят своим, встречаемся дома. Ждём друг друга, заботимся и любим. Так и должно быть, иначе будет больно и одиноко.