Вернуть твою ненависть

Ночью Нил так и не уснул. Сон казался ему опасной ловушкой, в которой стены подвала снова могли сомкнуться над его головой. Вместо этого он решил пойти на пробежку. Тело требовало движения, словно пытаясь вытрясти из себя остатки липкого ужаса прошлой жизни. Ваймак ещё вечером отдал ему ключи от квартиры и стадиона. Держа в руке холодный металл связки, Нил чувствовал, что это не просто ключи — это его пропуск в мир живых. Выйдя из квартиры, он сразу же набрал скорость. Холодный ночной воздух обжигал легкие, но это была приятная боль. Он бежал мимо спящих домов, мимо пустых улиц, и его сердце колотило в ушах тяжелым молотом. Каждый шаг по асфальту отзывался в голове мыслью: Я здесь. Я жив. Я всё исправлю. Ноги сами привели его к Лисьей Норе. Нил открыл стадион, и тишина огромного здания приняла его в свои объятия. Похоже, Кевин уже закончил свою полуночную одержимость и ушёл. Что ж, это было к лучшему. Нил прошёл к полю и замер. В полумраке стадион казался огромным спящим зверем. В прошлой жизни это место стало его домом, его крепостью и его полем боя. Сейчас оно было чистым листом. В раздевалке он скинул толстовку. Зеркало отразило его фигуру — слишком худую, почти истощенную. Шрамы на его коже в неверном свете казались уродливыми тенями. Нил провел пальцами по следу от утюга на плече. В будущем Эндрю будет целовать эти шрамы, шепча, что они ничего не значат. От этой мысли в груди стало так тесно, что захотелось закричать. Он вышел на поле в одной выцветшей футболке. Свет включать не стал — луны, пробивающейся сквозь панели крыши, было достаточно. Нил начал разминаться. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах, привыкших к жестким поверхностям и побоям, а не к мягкому дивану Ваймака. Но эта боль была его союзником. Она напоминала, что он всё ещё в своем теле. Встав на беговую дорожку, он рванул с места. Мысли исчезли, остался только бег. Он бежал, пока перед глазами не поплыли черные пятна. Ему было плевать, что он весит от силы сорок килограммов, плевать, что он не спал третьи сутки и почти ничего не ел. Он выжимал из себя все соки, словно пытался физически выжечь из памяти образ умирающего Натана и крики Лолы. Только когда предрассветные сумерки начали окрашивать стадион в серый цвет, он остановился. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Быстро сполоснувшись в душе, он натянул толстовку прямо на мокрое тело. Он чувствовал себя выпотрошенным, но это было то самое опустошение, которое позволяло ему дышать. Дойдя до квартиры Ваймака к пяти утра, он застал тренера на кухне. Ваймак сидел с кружкой кофе, и вид у него был такой, будто он постарел на десять лет за одну ночь. — Доброе утро, тренер. Выглядите так, словно привидение увидели, — небрежно бросил Нил, проходя к дивану. — Не спал. Тебя не было. Где ты был? — голос Ваймака был хриплым. — Не мог уснуть, пошёл пробежаться, — Нил пожал плечами и заглянул в свою сумку. Вещи лежали не совсем так, как он их оставил. Ярлыки. Эндрю. Нил почти физически ощутил след его присутствия. Эндрю искал правду, искал зацепки, а нашел лишь дешевую одежду и пустоту. Нил невольно улыбнулся — эта игра в кошки-мышки была единственным, что связывало его с прежним Эндрю сейчас. ~ В это же время в общежитии Аарон Миньярд боролся с собственным разумом. Этой ночью ему снились глаза. Тёмно-голубые, как грозовое небо, они смотрели на него с такой нежностью и пониманием, которых он никогда не встречал в реальности. Во сне Нил касался его лица, и это прикосновение не несло угрозы — только странное, невыносимое тепло. Аарон проснулся в холодном поту. Его тело предательски отозвалось на этот сон, и осознание этого ударило сильнее любого кулака. Он лежал в темноте, задыхаясь от стыда. Это было неправильно. Это было отвратительно. Он не знал этого парня, он должен был его ненавидеть или игнорировать, но его подсознание решило иначе. Я не гей, — твердил он себе, как мантру, пока умывался холодной водой. Но перед глазами всё равно стоял образ Нила — того, как он смотрел на них во дворе. В этом взгляде была какая-то древняя ласка, которую Аарон не мог объяснить, но которая тянула его к этому рыжему придурку, как магнит. Он вышел на кухню, надеясь на тишину, но там уже был Эндрю. Брат сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Его пальцы мелко дрожали — редкое зрелище для Эндрю, даже под таблетками. Аарон сел напротив. Между ними повисло тяжелое, липкое молчание. Они всегда чувствовали друг друга слишком хорошо. И сейчас Аарон видел: Эндрю тоже зацепило. Нил стал для них общей инфекцией, вирусом, который взломал их систему безопасности. — Аарон, прекрати. Я слышу, как твои мысли скребутся о череп, — подал голос Эндрю. Его улыбка была широкой и пустой. — Эндрю... я... этот парень... — Аарон не договорил. Он не знал, как признаться в том, что новичок снится ему в таких красках. — Этот парень — проблема, — отрезал Эндрю, и его голос на секунду стал пугающе трезвым. — Он смотрит на нас так, будто знает, кто мы на самом деле. Он не боится ножа. Он не боится меня. Аарон вздрогнул. Он вспомнил их обещание — защищать друг друга от всего. Но как защититься от того, кто вызывает желание не ударить, а подойти ближе? — Колумбия, — коротко сказал Эндрю, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Нам нужно вытрясти из него правду, пока он не вытряс из нас душу. Аарон лишь кивнул. Он чувствовал, что эта поездка либо даст ему ответы, либо окончательно уничтожит то немногое, что он называл своей нормальностью. Внутри него росло предчувствие катастрофы, и имя этой катастрофы было Нил. Когда они вышли на парковку к Никки и Кевину, Аарон старался не смотреть на стадион. Но он знал, что скоро увидит его. Снова. И его сердце предательски ускорило бег. Вторая жизнь Нила только началась, а он уже успел стать призраком, который преследует братьев Миньярд наяву.