An eater... I need her...

Обри обожала спать в одной кровати с Мари. Правда! Ей это напоминало о детских ночёвках с Мари и её младшим братом, ведь с ними можно было болтать всю ночь напролёт. Но она не до конца осознавала, что одна из причин этой любви крылась в том, что такие совместные ночи случались только когда Мари негде было переночевать, и тогда они делили кровать Обри – мягкую, тёплую и едва вмещавшую их обеих. А сейчас она не работала из-за ужасной протечки потолка в её далеко не идеальном доме. — Фу, — простонала Обри, гораздо агрессивнее, чем намеревалась. — Не могу дождаться, когда мама купит новую крова-а-ать. Ненавижу спать на твоей. — Ага, хорошо… Обязательно напомню тебе об этом, когда ты будешь прижиматься ко мне во сне сегодня ночью, — Мари улыбнулась в ответ. — Я делаю это только, чтобы не свалиться посреди ночи. — Тебе не обязательно оставаться здесь! — голос Мари зазвучал с едва уловимой ухмылкой, которую Обри почувствовала, даже не глядя на неё. — Можешь вернуться в свой дом, написать матери или… моему брату. Обри толкнула Мари локтем, не сильно, но, как ей показалось, в рёбра. — Я не собираюсь звонить тому, с кем переспала, чтобы он ночевал у нас на диване. Я справлюсь. — Я просто говорю… — Мари пожала плечами. — У тебя есть варианты. — Заткнись, — проворчала Обри. Та тихо рассмеялась, уголки губ её едва заметно приподнялись. — К тому же, тебе не обязательно ночевать на диване, можешь же согреться в кровати. — Ну, я уже здесь на ночь, — сказала Обри. — Может, завтра пересмотрю своё решение. Однако она говорила то же самое и накануне. И ещё позавчера. Ни одна из них не ожидала, что она пересмотрит своё решение, как бы ей и казалось. Мари кивнула, без особого энтузиазма обняв подругу. — Почему ты тогда просто не переночевала на своём диване? — Потому что мама продала диван бабушке Бэзила, — ответила Обри. — И купила эти милые кресла, которые гораздо функциональнее… обычно. — Эти кресла милые… — промычала Мари, облакачиваясь о спинку кровати. — Они безопасны в твоем протекающем доме? — Должны быть. Если только весь дом не затопит! — Обри поморщилась от этой мысли. Кареглазая вздохнула, притворяясь раздражённой: — Мы можем заехать за твоими вещами завтра. Моя гостиная справится. — В смысле, они так долго оставались одни, — пробормотала Обри. — Они выдержат ещё одну-две ночи. — Я же сказала завтра! — усмехнулась Мари. — Ни за что не пойду, мне и так комфортно. — Ну, это уже одна из нас, — рассмеялась голубоглазая. — Мне нужно переехать? — снова спросила Мари, немного приподнявшись. — Нет, всё в порядке, — ответила Обри. — Я просто ворчу, потому что скучаю по своему дому. — Той, которая разваливается? — Это… та самая, — кивнула Обри. — Но я вернусь туда через несколько дней. Она попыталась игнорировать, как сжалось у неё сердце. Её почти пугало возвращение в свой дом одной. Всегда ли это было такое одинокое место? — О, я думала, сантехники и прочее ещё долго не будут получать запчасти, они что-нибудь нашли? — спросила Мари, снова ложась рядом с подругой. — Хорошо, я знаю, ты скучаешь по своим вещам. — Да, — кивнула голубоглазая. — Я же тебе говорила? Они добились большего прогресса, чем ожидали. А это значит, что в следующем месяце всё, вероятно, снова сломается в другом месте. — Ну, я буду здесь с открытой дверью и работающей техникой… — зевнула кареглазая. — Когда там заканчивается договор аренды твоей семьи? — Ещё не раньше, чем через 6 месяцев. — И ты уверена, что не можете подать в суд на своего арендодателя? — Это возможно? — удивилась Обри. — В смысле, наверное? — кивнула Мари, снова обнимая ту. — Дом непригодна для жизни половину каждого месяца. — Это не непригодно для жизни… — начала голубоглазая, прежде чем нахмуриться. — Это… всего лишь неделя каждый месяц. Это… ты преувеличиваешь. — Я всё ещё думаю, что у тебя есть основания для иска? — Я… подумаю… — сказала Обри, немного помолчав. — Просто не хочу снова искать новый дом. Трудно найти, когда не с кем разделить арендную плату или пойти на компромисс. — Ты и так проводишь здесь всё своё время, я могу заложить свой диван, чтобы купить футон, и ты могла бы остаться здесь? — предложила Мари. — Звучит… ужасно для тебя, — честно ответила голубоглазая. — Я бы с удовольствием жила с тобой в одной комнате, но не здесь. — Почему ты так ненавидишь мою кровать? — Мари засмеялась. — Или ты просто ненавидишь оставаться со мной в одной спальне? — Твоя кровать крошечная, Мари! — пожаловалась Обри. — Я чувствую себя как в своей детской спальне в доме родителей каждый раз, когда ложусь в неё! Мари тепло усмехнулась, не отрывая взгляд от подруги. — Хочешь, чтобы я поспала на диване? Могу. — Нет, всё в порядке, — вздохнула голубоглазая. — Я лучше буду спать с тобой… — В крошечной кровати? — Да. Приятно спать с тобой. Даже если она крошечная и не самая удобная, понимаешь? — Обри не понимала почему, но не могла удержаться от разговора. — Я как-то забыла, как одиноко жить одной. Приятно возвращаться домой и знать, что мы будем спать в одной кровати? — Домашний уют успокаивает, — кивнула Мари. — Я понимаю. — Да… — согласилась голубоглазая. — Спокойной ночи, Бри-бри, я люблю тебя! — зевнула Мари, закрывая глаза. — Я… тоже тебя люблю… — прошептала Обри. Вскоре кареглазая начала тихонько похрапывать, почти незаметно из-за шума вентилятора, но Обри никак не могла уснуть, уставившись в потолок. Мари сказала, что любит её. После того, как они поговорили о том, как прекрасна домашняя жизнь, она предложила Обри переехать к ней. И Обри обдумала это! Она подумывала отказаться от свободы выходить из дома, когда захочет, и вместо этого приводить домой кого угодно, чтобы жить с Обри, после того как поклялась никогда больше не жить с соседкой по комнате. Честно говоря, она всё ещё обдумывала это, хотя никогда бы не сказала об этом вслух.