Findr

Примечание переводчика: У этой работы набралось целых 10 Ждунов! Я так счастлива, что решила, выложить новую часть поскорее) Несмотря на это, следующая глава выйдет по расписанию в понедельник! В шее с одной стороны закололо. Благодаря многолетним приемам супрессантов она ни разу не ощущала болезненной пульсации жара, которую не удавалось подавить. И теперь, когда она стремительно приближалась, Гермиона с тревогой думала о том, как пережить эту неделю. Ее кожа уже горела. Даже надевать сарафан, который она выбрала для этого холодного осеннего утра, было мучительно. Она чувствовала, как каждое волокно трется о кожу, словно это была не мягкая хлопковая ткань, а жесткая мочалка. Она поднесла руку к шее, указательным и средним пальцами слегка надавливая на ноющую железу, расположенную на шее под ухом, в тщетной попытке унять боль. Она нетерпеливо постукивала пальцами по столу в ожидании Римуса и его мужа. Весь день они с Римусом почти не общались. Утром он спросил, как у нее дела, и предложил отправить ей обед с доставкой, когда узнал, что она плохо себя чувствует. Это было мило, но не обязательно, ведь в ее дальнем шкафу уже лежали пачки рамена, которым было несколько месяцев. А ближе к вечеру он напомнил о встрече. Она заходила в его профиль на Findr чаще, чем могла бы признаться, небрежно просматривала его фотографии и перечитывала все, что Римус указал на странице. Ей было интересно, распространяются ли ответы, которые он дал на вопросы о своих любимых, на него и Сириуса, или же, раз уж он запустил приложение, ответы касаются только его. Возможно, она даже пыталась — безуспешно — найти кого-то из них в Facebook, Twitter или Tumblr. Дело было не в том, что серии фотографий на Findr не хватало для воплощения ее фантазий, а в том, что ей хотелось узнать об этой паре больше. Что это были за люди? Не шла ли она в ловушку, где ее похитят и будут делать с ней всякие мерзости, пока она не взмолится о пощаде? Будут ли они ее пытать? Может быть, если ей повезет, ее просто вкусно накормят, прежде чем запрут в фургоне для сексуальных извращенцев — ведь у всех сексуальных извращенцев должен быть фургон. Это прописано в их дурацком кодексе поведения или типа того. Ерзая на слишком жестком сиденье, Гермиона то скрещивала, то разводила ноги, не сводя глаз с входной двери, когда раздался звонок, возвещающий об открытии, — слишком громкий, на ее вкус. У нее перехватило дыхание, тревога пронзила ее до глубины души, но когда дверь распахнулась и на пороге появилась миниатюрная блондинка, ее накрыла волна разочарования. Она почувствовала, как что-то влажное стекает между ног, и, тихо выругавшись, снова поерзала на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее. Она уже дважды сменила трусики с тех пор, как оделась для этого свидания — или деловой встречи, ведь формально она ни с кем из них не встречалась. Как бы это ни называлось официально, Гермиона знала только одно: ее тело с ненужным энтузиазмом готовится к стремительно приближающейся течке. Ее железы болели, а из половых органов буквально сочилась похоть. Она читала об этих непроизвольных реакциях только в учебниках и когда-то думала, что все не так уж плохо. Но теперь, когда ей явно требовалась третья за день смена нижнего белья, она была готова отказаться от своих прежних слов и молить богов Альфа-Омеги — кем бы они ни были — сжалиться над ней. Схватив со стола телефон, Гермиона нажала большим пальцем на кнопку разблокировки и быстро открыла приложение «Твиттер». Она бесцельно листала ленту, стараясь не обращать внимания на пульсирующий бугорок на шее и жар, который разливался между ног при одной мысли о двух мужчинах, с которыми ей предстояло встретиться. Погрузившись в твиты и комментарии, заполонившие ее экран, Гермиона не услышала ни звонка в дверь, ни шагов приближающихся мужчин, пока не стало слишком поздно. Сначала она почувствовала запах. Это было что-то первобытное. Пьянящее. Густое, почти осязаемое, и ее внутренняя омега чуть не взвыла от одного только этого запаха. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и закрыла глаза, медленно и глубоко вдохнув. Она ощутила этот запах на языке. Полированная кожа, дым от костра и табак. Так пахнет дом, если бы дом был в объятиях Альфы, с которым чувствуешь себя цельной. — Гермиона? Гермиона захлопнула рот и сжала губы, прежде чем открыть глаза. О, Мария, Матерь Божья. В трусиках тут же натекла лужа, окончательно испортив ее шансы выйти из этого бистро в сухой одежде. Она молча молилась, чтобы не оставить на сиденье эту чертову лужу. Они были красивы — по-настоящему красивы, как модели. Гораздо, черт возьми, красивее, чем на зернистых фотографиях, под которые она мастурбировала раньше. — Привет, — пискнула Гермиона, ее голос сорвался на октаву, чего она сама не ожидала, и она нервно откашлялась, прежде чем встать из-за столика. Она быстро оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что сиденье не испачкано, и разгладила платье на бедрах. — Римус, полагаю? На лице Римуса расплылась улыбка, обнажив идеальные жемчужно-белые зубы. — Ты выглядишь потрясающе. Не то чтобы твоя фотография не подчеркивала твою красоту, но вау, — сказал Римус, не пытаясь скрыть, что оценивает ее, и медленно обвел ее взглядом, прежде чем подойти ближе. Он обхватил ее за талию, притянул к себе и быстро обнял, коснувшись губами ее щеки. Она почувствовала щекотку его бороды на своей коже, и это лишь усилило жар, охвативший ее тело со вчерашнего вечера. Сердце Гермионы колотилось так бешено, что она была уверена: еще секунда — и оно взорвется. Ее тело непроизвольно подалось к нему, и она уткнулась носом в его плечо. От него исходил тот самый запах — запах дома. Из-за него она едва различала Римуса, настолько он был пьянящим. Казалось, он был весь пропитан этим восхитительным, чарующим ароматом. — Разве она не прелесть, Сириус? — Римус отстранился от Гермионы гораздо быстрее, чем она ожидала, и, отпуская ее, провел пальцами по ее бедрам. Он отступил на шаг, не убирая руку, и вытянул шею, чтобы посмотреть на мужа. — Да. Очень милая. Альфа Альфа Альфа Его голос был подобен маслу, он мгновенно проник в ее сознание, и у нее подкосились ноги. Это был Альфа — ее Альфа. Инстинкт подсказывал ей, что нужно броситься в его объятия и прижаться к нему. Ей хотелось почувствовать его запах, заявить на него свои права и потребовать, чтобы он позаботился о ней. Инстинкт подсказывал ей, что нужно прекратить этот дружеский разговор и немедленно отправиться с ним домой. Но логика взяла верх. По крайней мере, пока. — Спасибо, — Гермиона протянула руку Сириусу, ее губы дрогнули в застенчивой улыбке, и она сделала полшага навстречу. — Я... э-э... кажется, мы с вами официально не знакомы. Глаза Сириуса были почти черными, лишь едва заметная серая кайма окружала его расширенные зрачки. Он откашлялся. Как будто пытался взять себя в руки, прежде чем взять ее за руку. — Нет, не знакомы. Но я читал твои переписки с Римусом, так что мне кажется, что я тебя уже знаю. Его рука задержалась на ее руке дольше, чем следовало, и она почувствовала, как его большой палец провел по ее костяшкам. Этот, казалось бы, невинный жест вызвал в ней волну желания. Альфа доволен. Ты ему нравишься. Ему нравится, что ты хорошо относишься к его паре. Будь хорошей для Альфы. Будь хорошей для его Беты. — Может, присядем? — предложил Римус после того, как Гермиона, казалось, целую вечность смотрела в черные глаза Сириуса, словно завороженная его властным взглядом. Высвободив руку из руки Сириуса, Гермиона быстро кивнула и вернулась на свое место за столиком, разглаживая юбку платья, чтобы та не задралась. К ее большому удивлению, Римус решил сесть рядом с ней. Он положил руку на спинку скамейки, кончики его пальцев коснулись ее плеча, и он ободряюще улыбнулся ей, прежде чем повернуться и посмотреть, как его муж занимает место напротив. Гермиона сложила руки на коленях, перебирая пальцами, и переводила взгляд с одного мужчины на другого, не зная, что сказать и как поступить, чтобы не выставить себя полной дурой и не поддаться этому странному желанию, которое так ярко разгоралось в ней. — Я... я не очень понимаю, как это делается, — призналась она, когда Сириус взял в руки ламинированное меню. Она почувствовала разочарование от того, что он потерял к ней интерес. — Честно говоря, мы тоже, — признался Римус от их общего имени, и с его губ сорвался смешок. Она увидела, как его щеки порозовели под светло-рыжей бородой. — Но сегодня на работе я кое-что посмотрел в интернете. — В университете? — Сириус оторвался от меню, поднял на мужа серые глаза и слегка приподнял уголки губ. — И IT-отдел не среагировал? — Я привязал свой телефон к ноутбуку, дорогой, — сказал Римус, взмахнув рукой. — Может, я и стар, но не беспомощен. — Меня бы это не удивило, — лукаво ответил Сириус, прежде чем его взгляд снова упал на Гермиону. Он быстро подмигнул ей и вернулся к изучению меню. Их непринужденное общение успокаивало, и Гермиона знала, что ее временное присутствие в их жизни не нарушит их любви друг к другу. Из-за этого ее сомнения по поводу всей этой ситуации казались в лучшем случае пустяковыми. — В любом случае… — сказал Римус, преувеличенно закатив глаза, и повернулся к Гермионе. — Я прочитал несколько статей, в которых предлагалось установить основные правила... по сути, свод рекомендаций, которым мы должны следовать во время твоего течки. Рекомендации. Правила. Гермионе нравились правила — ей всегда нравилось знать свои границы. Конечно, иногда она любила нарушать правила, но чаще всего следовала им. И если бы ее Альфа установил для нее правила, она бы обязательно их соблюдала. Потому что, если он был ею доволен, возможно, он дал бы ей то, что ей было нужно. То, чего она желала. Сделай Альфу счастливым. Соблюдай правила. — Звучит разумно. — Гермиона подняла руку и снова провела пальцами по запаховой железе, пытаясь унять пульсирующую боль, которая начала мучить ее, как только в комнату вошли Сириус и Римус. — Какие правила ты предлагаешь? — Ну... есть ли что-то, что тебя смущает? — спросил Римус, вежливо взглянув на нее из-под густых ресниц, прежде чем опустить глаза в меню, которое взял со стола. Он изо всех сил старался вести себя непринужденно, но даже сквозь пелену приближающегося течки Гермиона уловила в его голосе нетерпение. — Э-э... Не думаю. Я перепробовала почти все, и я не против многого из того, что пробовала, — ответила Гермиона, задумчиво глядя в потолок, словно пытаясь вызвать в памяти воспоминания, если хорошенько постарается. — Значит, тебе все подходит? — спросил Римус, на этот раз сделав акцент на конце вопроса и приподняв бровь. — Думаю, да. Есть ли у тебя что-то на ум... — Он имеет в виду анальный секс, Гермиона, — откровенность Сириуса пробилась сквозь туман в ее голове, заставив ее вздрогнуть. — Я имею в виду, что ты была бы не против, если бы мы оба были с тобой одновременно. Альфа хочет поделиться. Ничего страшного. Альфа будет доволен. Альфе нравится делиться с Бетой. Гермиона почувствовала, как тяжелеют ее веки, когда непристойная мысль о том, чтобы позволить им обоим овладеть ею одновременно, затмила все ее фантазии. Она представила, как зажата между ними, как их тела так плотно прижимаются к ней, что она едва может дышать, а медленные движения их членов приближают ее к разрядке. — О — единственное, что она смогла выдавить из себя в ответ. — Если тебе некомфортно, мы поймем! — быстро выпалил Римус, и его глаза расширились ровно настолько, чтобы показать, что он боится ее отпугнуть. — Я не хотел... — Да, — перебила она, нервно сжимая пальцы в маленькие кулачки и глядя на Римуса. Она изо всех сил старалась не поддаваться мысли о том, что они могут разделить ее, потому что в таком случае она была бы готова позволить им взять ее прямо на этом проклятом столе, если бы они попросили. — Да, я бы... была не против попробовать. Римус застыл с открытым ртом, словно его мысли прервались на полуслове, и удивленно моргнул, прежде чем до него дошли слова. Он повернулся к Сириусу, и на его губах медленно расплылась улыбка, после чего он откашлялся. — Хорошо... приятно это слышать. Краем глаза она заметила, что Сириус крепко сжимает меню, сминая ламинированную бумагу. Это хороший знак, верно? Ее Альфа доволен ее ответом? Гермиона кивнула в знак согласия и снова поерзала на скамье, стараясь унять боль в суставах. Разговоры о том, что она готова или не готова попробовать с ними, были заманчивыми, но на самом деле она была бы не против попробовать очень многое, и даже в таком состоянии она вряд ли не задумалась бы об этом. Из-за этого, а также из-за охватившей ее лихорадки, превратившей ее в комок нервов и желания, она почти не могла сосредоточиться на текущей задаче. Им нужно было установить правила. Заключить соглашение. Ей нужно было сосредоточиться и не отвлекаться на то, как от запаха Сириуса у нее текут слюнки, или на то, что Римус сидит так близко, что его колено касается ее колена. — Где... это произойдет? — вопрос Гермионы прервал многозначительный взгляд Римуса и Сириуса. Она нервно облизала губы. — Я... э-э... у меня есть квартира, но я живу там не одна, так что вряд ли мы сможем пойти туда. Я могу оплатить отель на неделю. — Ни в коем случае, — первым заговорил Сириус. Его голос звучал почти властно, практически принуждая ее подчиниться. — Ты поедешь к нам домой. — Я согласен, — добавил Римус, снова привлекая к себе ее внимание. — У нас много комнат, и, по крайней мере, там нам не придется заказывать еду в номер. — Ну, может, я дам вам немного денег, чтобы ты хотя бы могли купить еды? — Гермиона никогда не сталкивалась с течкой, и все, что она знала о ней, почерпнула из учебников. Да, там был секс. Много секса, но в конце концов им нужно было поесть, чтобы набраться сил. Хотя еда должна была быть легкой, они понимали, что на неделю у них появится еще один рот, который нужно кормить, и Гермиона не рассчитывала на чью-то помощь. Они и так помогли ей, согласившись на это, — это было самое меньшее, что она могла сделать. — Я правда не думаю, что это необходимо, Гермиона, но с твоей стороны очень любезно предложить. — сказал Римус с лёгкой улыбкой. — Нет, я настаиваю. — Гермиона потянулась к лежащей рядом сумочке, быстро нащупала кошелёк, дрожащими пальцами открыла его, достала несколько купюр и протянула Римусу. — Омега. Гермиона застыла, услышав это слово, которое пронеслось по комнате и тут же заглушило шум в бистро. Она почувствовала, как участился ее пульс, как зашумела кровь в ушах, когда она перевела взгляд с Римуса на противоположный конец стола. Сириус уперся ладонями в стол, стиснул зубы, и мышцы на его шее напряглись, пока он наблюдал за ней. Взгляд его был диким и безрассудным, словно он бросал ей вызов, провоцируя на неповиновение. — Я говорю это один раз и только один раз. Это моя работа — заботиться о твоих потребностях. Моя работа — обеспечивать тебя во время течки. Вы отложите эти деньги и больше не заикайтесь о том, чтобы платить за что-либо. Понятно? Гермиона медленно кивнула, сглотнув, чтобы избавиться от комка в горле. — Д-да. — Она не стала убирать деньги обратно в кошелёк, а просто сунула купюры в сумочку, чтобы они лежали вместе с остальными вещами, и положила сумочку на сиденье рядом с собой. Альфа позаботится о тебе. Альфа обеспечит тебя. Будь хорошей девочкой для Альфы. Она не сводила глаз с Сириуса, словно ожидая приказа. Краем глаза она заметила, как Римус потянулся через стол, чтобы положить руку на запястье мужа и нежно погладить его в области пульса. Эта нежная ласка немного ослабила напряжение, плечи Сириуса слегка расслабились, и в ее душе вспыхнула зависть. Она хотела, чтобы ее утешил Альфа. Она хотела, чтобы Римус вот так к ней прикасался. Она хотела быть между этими двумя мужчинами, даря и получая такое внимание. Она хотела быть центром их чертовой вселенной — рожать им щенков, утешать их и удовлетворять их самые необузданные желания. Это была ее работа — делать их счастливыми. Так и должны были поступать омеги. И там, где она находилась сейчас, она терпела неудачу за неудачей. Инстинкт, который порождал эти чувства, затуманивал ее разум. Из-за него она почти не могла отличить то, что имело смысл — например, тот факт, что она едва знала этих мужчин и что это было буквально всего лишь временное сожительство, призванное помочь ей пережить течку, — от абсурдных порывов, вызванных лихорадкой. — Сколько тебе еще осталось, милая? — вопрос Римуса отвлек ее от размышлений и вернул в реальность. Ее течка. Точно. — О... э-э... в конце этой недели. Значит... думаю, через четыре дня. — Гермиона снова поднесла руку к шее и прижала пальцы к щитовидной железе, закусив щеку, чтобы сдержать всхлип, который вот-вот готов был сорваться с губ. — Ладно, это дает мне… — Ты ошибаешься, — перебил Сириус, по-прежнему низким и серьезным голосом. Он протянул через стол руку, которую не ласкала его супруга, и повернул ее ладонью к ней, выжидающе глядя на ее руку на шее. Гермиона колебалась, нахмурив брови, пока он не протянул ей руку. Ее тело подчинилось его безмолвной просьбе раньше, чем она успела осознать происходящее, и она вложила свою руку в его. Его шершавая ладонь, скользнувшая по кончикам ее пальцев, была подобна божественному прикосновению, и она могла бы поклясться, что почувствовала физическое облегчение от пульсирующей боли, которая так мучительно отдавалась между ее бедер. Он нежно обхватил ее запястье, прижав указательный и большой пальцы к пульсирующей точке, и медленно перевернул ее руку ладонью вверх. Легонько потянув за руку, он притянул ее к себе, перегнувшись через стол, и Гермиона громко ахнула, когда его нос коснулся нежной кожи на ее ладони и запястье. Ее губы приоткрылись, она тяжело дышала, наблюдая, как он вдыхает ее запах, а затем его язык нежно коснулся ее запястья. — Альфа, — едва слышно простонала Гермиона. Она словно попала в его поле притяжения, и если бы не стол, служивший физическим барьером между ними, она бы точно бросилась ему на колени. Мир вокруг нее словно померк, она могла думать только о Сириусе, который облизывал и покусывал ее ладонь и пальцы. — Твоя течка начнется через два дня, маленькая Омега, — сказал Сириус, закрыв глаза и уткнувшись носом в ее руку. — К-как... откуда ты знаешь? — запинаясь, спросила Гермиона. Взгляд Сириуса затуманился, и он медленно отпустил ее руку, нежно положив ее на стол и легонько похлопав по ней. Уголки его губ поползли вверх в зловещей ухмылке. — Потому что я отсюда чувствую твой запах… — прошептал Сириус, даже не потрудившись оглядеться по сторонам, чтобы убедиться, что никто его не слышит. Он придвинулся к краю стула, упираясь локтями в столешницу. — Ты уже истекаешь для меня, Омега. Мне не нужно смотреть на дурацкий календарь, чтобы понять, что твое тело созрело... для меня... для нас. О боже, неужели можно кончить только от одних слов? Гермиона никогда не считала себя любительницей поговорить во время секса, но слова, которые слетали с губ Альфы, были лучше любого наркотика, который она когда-либо принимала, слаще любого вина, которое она пробовала. Он был буквально ходячей секс-иконой, и Гермиона внезапно почувствовала огромную благодарность за то, что они встретились в общественном месте, потому что в любом другом месте она бы с радостью показала ему, насколько влажными могут быть ее трусики. — От тебя потрясающе пахнет, маленькая Омега... Готов поспорить, даже Римус чувствует запах твоей течки, — мурлыкнул Сириус, глядя на Римуса и приподняв бровь. Римус, который явно был самым сдержанным из этой троицы, похоже, не выдержал. Его глаза потемнели от желания, зрачки расширились, пока он переводил взгляд с мужа на Гермиону и обратно. Он поднял руку, провел пальцами по густой щетине, которую Гермиона так и тянулась потрогать, тихо кашлянул, взял со стола стакан с водой, который стоял нетронутым, и сделал быстрый глоток. — Я свяжусь с университетом и уточню свое расписание на следующую неделю, — сказал он, медленно опуская бокал. Ты будешь принадлежать им. Ты будешь принадлежать Альфе и его Бете. Ты им нужна. Они хотят заботиться о тебе. — Тебе удобно будет прийти завтра? — Римус оторвал взгляд от стола и посмотрел на Гермиону. Он водил пальцем по краю стакана с водой, явно пытаясь взять себя в руки. — Так мы успеем все подготовить до начала. — Мне просто нужно сказать об этом своему соседу по комнате, но в остальном все в порядке, — согласилась Гермиона дрожащим голосом. — Отлично. — Римус переглянулся с Сириусом через стол, и они обменялись понимающими взглядами, после чего он снова повернулся к Гермионе, которая все еще молча пыталась осознать произошедшее. — Как бы мне ни хотелось остаться здесь и накормить тебя, думаю, мне лучше забрать это домой... — он оторвал пальцы от стакана с водой и указал на Сириуса. — И, похоже, мне нужно сбегать в магазин. — Верно... Мне, наверное, тоже пора домой, — неохотно согласилась Гермиона, прикусив нижнюю губу. Он был прав. Ей нужно было покормить Живоглота и разослать пару писем клиентам, предупредив их, что она будет недоступна в течение следующей недели. Она думала, что у нее будет больше времени, но, очевидно, ее тело не стало ждать положенный срок, чтобы начать течку. — Может, мы проводим тебя? — спросил Сириус, выходя из кабинки, доставая из кармана бумажник и бросая на стол несколько мелких купюр, хотя не заказывал ни еды, ни напитков. Очевидно, он сочувствовал официантам, а это неплохое качество. Ее альфа был добр. Это всегда хорошо, может, он сжалится над ней и даст ей то, что нужно, без всяких просьб. — Конечно. — Гермиона подождала, пока Римус выйдет из кабинки, и последовала за ним. Она перекинула сумку через плечо, так что ремень оказался на груди. Римус шел впереди по маленькому бистро, а Сириус замыкал шествие. Вечерний воздух приятно обволакивал ее кожу, охлаждая разгоряченное тело, которое грозило вот-вот подвести ее. — Итак... я пришлю тебе наш адрес, — сказал Римус, доставая ключи из кармана и оглядываясь через плечо. — Звучит неплохо... не возражаешь, если я отдам его своему соседу по квартире — на всякий случай — . Гермиона не знала, на какой именно случай — на случай, если все закончится плохо, или на случай, если она передумает уезжать и ей понадобятся вещи, — но это казалось правильным решением. — Вовсе нет, — ответил Римус. — Умница. Безопасность превыше всего. — Хех ... верно. Безопасность. — Ирония в этом не ускользнула от нее. Она только что согласилась остаться — на гребаную неделю — в доме совершенно незнакомых людей, пока терялась в дымке своей первой течки. Это было не совсем безопасно. — Где ты припарковалась? — спросил Сириус, положив руку ей на поясницу. — Я поехала на метро. — На метро? — повторил Сириус, и в его глазах снова появился этот альфа-взгляд. Он слегка коснулся ее поясницы, почти собственнически, а затем посмотрел на Римуса. — Мы отвезем ее домой. Она не может ехать на общественном транспорте... в таком состоянии. — О, это не проблема. Я постоянно езжу на метро... — Ты хоть представляешь, как от тебя сейчас пахнет? — спросил Сириус, глядя на нее своими серыми глазами. — Не связанная омега, у которой практически течка. Это открытое приглашение для кого-нибудь заявить на тебя права... а я этого не допущу. Никто не получит тебя, кроме нас. Колени Гермионы задрожали, она сжала в кулаке ремешок сумочки и издала тихий звук, нечто среднее между всхлипом и писком. — Да, Альфа, — ответила она, и это обращение, глубоко укоренившееся в ее сознании, прозвучало как нечто само собой разумеющееся. — Хорошая девочка. — Сириус практически мурлыкал, поглаживая большим пальцем впадинку на ее пояснице под тонкой тканью платья. — Ты такая внимательная. Правда, Римус? — Да, это так. — Римус согласился с тихим смешком, который, казалось, наполнил ее душу радостью. Да. Внимательная. Видишь, им нравится, когда ты слушаешь. Когда ты хорошая девочка. Тихий щелчок замка зажигания подсказал ей, что пара приехала на «Ауди», которая стояла в дальнем углу парковки. Когда они подошли к машине, Сириус открыл для нее дверь на заднее сиденье и убедился, что она пристегнулась, прежде чем обойти машину и сесть на водительское место. К ее большому удивлению, Сириус не сел на водительское сиденье, а открыл заднюю дверь и устроился рядом с ней. Когда он сел и взял ее за руку, ее накрыла волна неподдельного блаженства. Римус, похоже, не возражал и лишь понимающе улыбнулся, прежде чем ввести ее адрес в навигатор. В машине было тихо — к счастью, потому что Гермиона не была уверена, что смогла бы что-то сказать, пока Сириус поглаживал ее костяшки пальцев. Если в ресторане запах Сириуса казался ей слишком сильным, то теперь, когда они оказались в салоне седана, Гермиона уже не была уверена, что вообще дышит. Это были просто феромоны и какой-то восхитительный одеколон, которым пользовался каждый из мужчин. С каждым вдохом она ощущала вкус Сириуса на своем языке, и теплые объятия желания грозили сломить ее решимость. В сочетании с теплом его руки в ее руке — она не была уверена, что доберется до своей квартиры, не сгорев заживо на заднем сиденье их «Ауди». Они молча ехали, и Гермиона смотрела на знакомый городской пейзаж, слушая лишь тихое бормотание какой-то разговорной радиостанции и редкие гудки машин. Она чувствовала, как нарастает жар — то ли от запаха Сириуса, то ли из-за приближающегося течки, — и не знала, в чем причина. Неоновые огни города сверкали, как волшебные огоньки, создавая маленькие ореолы. Гермиона прижалась лбом к прохладному стеклу и на мгновение закрыла глаза. Два дня. Он сказал, что у нее есть два дня. Если так, то почему казалось, что с каждой секундой становится все тяжелее? Способность ясно мыслить стремительно уходила. Боль, от которой ломило все тело, усилилась. Железа на шее практически распухла, не говоря уже о пульсирующем желании внизу живота. Она была на грани. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил Сириус, в его шепоте слышалась тревога и едва уловимый намек на альфа-тон. Гермиона оторвала взгляд от окна и кивнула, выдавив из себя слабую улыбку. — Отлично. — Может, пригласим тебя к нам? — его вопрос не был ни сексуальным подтекстом, ни скрытой командой, и Гермионе пришлось буквально физически сдерживать свою внутреннюю омегу, которая умоляла ее так и поступить. — Нет. Со мной все будет в порядке. Честно. — Она нежно сжала его руку, прежде чем выглянуть в лобовое стекло. Они были близко, всего в квартале от ее квартиры. Она осторожно отпустила руку Сириуса, и почти сразу же потеря его хватки вызвала физическую реакцию. Ее железа чувствовала себя так, словно по ней ударили молотком, болезненная пульсация распространилась по плечам и рукам. Она подавила стон от боли и вместо этого наклонилась вперед, чтобы нежно положить руку на плечо Римуса. — Подъезжай ко второму подъезду. Он ближе к моей квартире. Щелчок поворотника отдавался в ушах, как бой барабана, и, когда Римус наконец подъехал к ее дому, Гермиона выскользнула из машины, тихо поблагодарив его. — Я провожу тебя до двери, — сказал Сириус, прежде чем она успела полностью закрыть дверь. Он отстегнул ремень безопасности, перелез через спинку сиденья и вышел с той же стороны машины. Гермиона уже знала, что лучше с ним не спорить — в конце концов, она чуть не падала в обморок каждый раз, когда он начинал говорить с ней этим властным тоном, и сильно сомневалась, что сейчас что-то изменится. Вместо этого она ждала на тротуаре, крепко сжимая в руках сумочку, и смотрела, как Римус опускает стекло, чтобы быстро поцеловать своего мужа. Она с благоговением наблюдала, как Сириус обхватил щеку Римуса, его пальцы скользнули в густую бороду, обхватили подбородок, и он притянул мужчину к себе. Римус подался навстречу, словно пластилин в руках партнера, и у Гермионы задрожали колени, когда она потерла бедра, чтобы унять боль. Поцелуй был простым — даже нежным, но в нем таилось обещание чего-то большего. Будет ли она наблюдать за ними во время течки? Да, они будут делить ее, но ведь они и сами захотят друг друга, не так ли? Сириус так же быстро, как и начал, прервал их поцелуй и что-то прошептал Римусу. Она не расслышала, но увидела, как погасли красные стоп-сигналы, когда Римус поставил машину на стоянку. Он явно собирался немного подождать, и от этой маленькой детали ее бедра увлажнились. Сириус подошел к ней с дерзкой ухмылкой, от которой у нее замерло сердце, и обнял ее за плечи. От легкого прикосновения его пальцев она вздрогнула, и они пошли по дорожке к ее дому. Гермиона дрожащими руками достала ключи из сумочки и принялась возиться с замком, когда они подошли к входной двери. — Полагаю, увидимся завтра, — сказала она, ступив на коврик у двери и повернувшись к нему. Но Сириуса не интересовали ни любезности, ни милые прощания. Как только она повернулась к нему, он тут же оказался рядом: одной рукой обхватил ее за талию и прижал спиной к холодному металлу входной двери, а другой скользнул в ее волосы. Он приподнял ее лицо, заглянул в темные глаза, а затем наклонился и коснулся ее губ. Гермиона выронила сумочку и ключи и прижала руки к его груди. Она смутно различила звук, с которым Сириус оттолкнул их обоих, придвинувшись ближе, пока его бедра не прижались к ее бедрам. Когда их губы встретились, она почувствовала его щетину на своих щеках, и жесткие волоски самым восхитительным образом щекотали ее кожу. Ее пальцы вцепились в его рубашку, когда он раздвинул ее губы и его язык проник в ее рот, приглашая ее язык присоединиться к игре. Сириус целовал ее как одержимый. Будто ему нужен был весь воздух из ее легких, и он не собирался останавливаться, пока не насытится, а Гермиона была более чем рада подчиниться. Она бы с легкостью отказалась от кислорода, если бы это означало, что она почувствует вкус его поцелуя и тяжесть его тела на своем. — Я ждал... чтобы сделать это... весь вечер, — прорычал Сириус ей в губы, и она смутно ощутила, как ночной воздух обдувает ее кожу, пока он задирал подол ее платья. Альфа Альфа Альфа. Грубые подушечки его пальцев скользнули по ее дрожащим бедрам с внутренней стороны, собирая влагу, которая уже покрывала ее кожу, и он тихо выругался ей в рот, прежде чем прикусить ее нижнюю губу. — Такая чертовски мокрая для меня. — Он прервал поцелуй и, не сводя темных глаз с ее лица, провел двумя пальцами по ее промежности, прикрытой трусиками. — Такая хорошая маленькая Омега… такая готовая… такая жаждущая. Гермиона мурлыкала — блядь, мурлыкала, пока он ласкал ее через трусики. Ее губы были приоткрыты, она тихо постанывала, покачивая бедрами в такт его движениям. Им не следовало заниматься этим здесь. Их могли увидеть. Бедная старая мисс Спраут могла в любой момент открыть дверь и стать свидетельницей. И хотя у нее промелькнула мысль о том, чтобы сказать ему, что пора остановиться, она тут же исчезла, когда он сдвинул ее трусики в сторону и погрузил палец в ее ноющее лоно. — Альфа. Ее ногти слегка царапали его грудь, пока она чувствовала, как ее лоно сжимается вокруг него, отчаянно желая большего, но не желая расставаться с тем, что у нее есть. — Такая чертовски тугая, — прорычал Сириус, нежно вводя в нее палец, поглаживая и массируя ее стенки, чтобы немного снять напряжение, вызванное приближающимся течкой. — Ты так хорошо для меня растянешься, правда, Омега? Твоя киска будет так полна моего члена... моего узла завтра. — Да, — согласилась Гермиона, подстраиваясь под его размеренный темп. — Ты ведь и Римуса возьмешь, да? После того как ты наешься моей спермы, ты позволишь ему трахнуть себя. — Сириус наклонился к ней, прижался грудью к ее груди и прошептал прямо в ухо: — Ты будешь умолять о большем, не так ли, Омега? Она смогла лишь всхлипнуть, прислонившись затылком к двери. Ее ноги дрожали, грозя подогнуться, пока он доводил ее до оргазма пальцами и своими порочными словами. Она чувствовала, как из нее вытекает влага, покрывая его ладонь и ее бедро с каждым движением пальцев, и вскоре стало слышно чмокающие звуки. Ей должно быть стыдно. Ей должно быть стыдно за то, как отреагировало ее тело, но, похоже, это только еще больше распаляло ее Альфу. — Чертовски хороша для меня, — похвалил Сириус, вводя второй палец в ее тугое лоно и растягивая ее вокруг своих пальцев. — Ты чертовски хороша, маленькая Омега. Он прижал ладонь к ее клитору, и Гермиона кончила от одного движения его пальцев. Она подалась вперед, обхватила его шею руками и уткнулась лицом в его плечо, чтобы заглушить крик. За закрытыми веками она видела, как оживают созвездия, как вспыхивают и взрываются сверхновые, которые могут уловить только самые мощные телескопы во Вселенной. Ее соки стекали по бедрам, почти доходя до колен, пока она доводила себя до оргазма его пальцами, сжимая их в своей киске и мечтая, чтобы это был его член, а не рука. И когда она наконец пришла в себя после оргазма, то почувствовала его губы на своем виске и услышала, как он нежно шепчет ей на ухо слова похвалы, прижимая ее к себе. — Ты такая хорошая девочка, Омега. Такая хорошая для меня... для нас с Римусом. Я так горжусь тобой... тем как ты кончаешь мне на пальцы. Какая же ты хорошая девочка. Ее внутренняя омега одобрительно заурчала, и Гермиона обмякла в его объятиях. Она не была уверена, что сможет встать, не говоря уже о том, чтобы дойти до своей спальни, и пыталась отдышаться. Она почувствовала, как Сириус поправляет на ней трусики, нежно поглаживая прикрытую тканью промежность, а затем опускает юбку. — Иди в свою квартиру и сразу ложись в постель, — скомандовал Сириус, не отрывая губ от ее виска. — Тебе нужно хорошенько отдохнуть, омега, потому что завтра, прежде чем я позволю тебе принять мой узел, я хочу посмотреть, как ты трахаешь моего мужа. О, боже милостивый. Несмотря на то, что ее сердце бешено колотилось, а дышать было так трудно, что мозг едва справлялся, его слова пробудили в ней вновь возникшее желание. Все, что хочет Альфа. Все, что нужно Альфе. Гермиона подняла голову с его груди и посмотрела на него. Она видела, как он поднес к губам блестящую от пота руку и медленно облизал пальцы, которые только что были глубоко внутри нее, не сводя с нее глаз. Она смотрела, как его язык кружит вокруг пальцев, проскальзывая между ними, чтобы собрать как можно больше ее смазки, прежде чем он вынет их изо рта с тихим хлопком! — У тебя такой приятный вкус. — простонал Сириус, отняв руку от губ. Казалось, ему физически больно от того, что он не может попробовать еще. — Может быть, завтра, до того как у тебя начнется течка, я вылижу твою киску дочиста. Как тебе такое? Хочешь, чтобы я был у тебя между ног, пока Римус трахает твой прелестный ротик? Он собирался убить ее. Смерть от слов. На ее надгробии будет написано: «Здесь покоится Гермиона. Она была хорошей ученицей, посредственной подругой и ужасной омегой. Не пережила свою первую течку». Сириус усмехнулся, когда в ответ услышал лишь прерывистое всхлипывание, и снова наклонился к ней, но на этот раз его губы коснулись ее лба. — Иди спать, маленькая Омега... будь хорошей девочкой, и я дам тебе все, что ты хочешь, — прошептал он ей на ухо, прежде чем медленно отстраниться. Он попятился от крыльца, вероятно, чтобы убедиться, что она не рухнет, когда он перестанет ее поддерживать, и Гермиона всерьез подумывала о том, чтобы догнать его и потребовать, чтобы он отвез ее к себе домой. Там она могла бы быть хорошей девочкой, не так ли? Может быть, если она будет хорошей девочкой, он сделает все, что обещал. Он поможет унять медленно возвращающуюся боль между ее ног. Может, он лизнет ее железу. Она где-то читала, что если альфа лижет железу омеги, то это помогает, и она была готова поспорить, что его губы на ее шее решат все ее проблемы. Но вместо этого она наклонилась и подобрала с коврика у двери упавшую сумочку и ключи, потому что он дал ей задание. Иди в дом. Ложись в постель. Веди себя хорошо. Ей нужно было это сделать. Она хотела это сделать по какой-то глупой причине и будь она проклята, если разочарует своего Альфу перед их первой совместной ночью. Примечание автора: Что ж, раз уж я, судя по всему, могу только писать фанфики, ВОТ ОНО. Надеюсь, вам понравится это небольшое вступление к мерзости, которая наверняка последует дальше. Если вы еще не вступили в мою группу Ladykenz347 & Ravenlight, найдите The Restricted Section: Multi & Triad на Facebook! В октябре мы опубликуем много интересных историй. До новых встреч. xx Примечание переводчика: Пожалуйста, переходите по ссылке на оригинальную историю и оставляйте свои отзывы! https://t.me/LoveLinkTranslation - мой переводческий телеграм-канал, там я публикую анонсы, забавные моменты из моих будней переводчика и читателя фанфиков и, что самое главное, собственно причина, то для чего я вас туда заманиваю - там я провожу опросы, чтобы выбрать какой фанфик переводить следующим и главы каких уже выходящих работ вам бы хотелось прочитать быстрее)) Мне сложно самой решать такие вопросы, работ в очереди на перевод у меня много, в процессе перевода тоже немало и я не знаю за что хвататься, помогите!