Плата за спасение

В руках у Мина два букета, ко всему где-то затесался довольно увесистый пакет с алкоголем. Чимин пропускает старшего в дом и прикрывает дверь, забирает протянутый подарочный пакет и передаёт его отцу. Чутка волнуется и ощущает феремон альфы, открытый. Готов поклясться, что если вдохнет слишком глубоко точно завоет. Сандал обволакивает его, заключает в объятия так нежно. – Добрый вечер – губ касается лёгкая улыбка, Мин вручает белоснежный букет разносортных цветов Чимину, где в концепции преобладают пышные пионы, Джину вручает похожий букет с цветами сиреневатого оттенка, где фигурируют орхидеи. – Спасибо – простой знак внимания снимает все напряжение. Омега любил цветы и очень любил их получать, чтобы те украшали кухонный стол или подоконник, смотря на них поднималось настроение. Папа приглашает Юнги к столу, а Намджун молча заканчивает колонну проходящую на светлую кухню. Он знает, что должен поговорить наедине с другом, чтобы успокоить себя окончательно и извиниться за прошлую из встречу. Папа набирает в вазы воду и ставит оба букета на подоконник, он искренне выказывает свое дружелюбие к Юнги, накладывает в его тарелку горячее, когда тот просит не суетиться и присесть. – Спасибо за презент, но думаю сегодня мы его вскроем – Намджун решает первым разбавить обстановку садясь рядом с мужем, в то время как Чимин сел рядом с Юнги, что выглядит более правильнее. – Какой разговор, хен, хоть сейчас – усмехается и обращает внимание на застенчивого омегу, а того так стесняет феромон Мина, что вздохнуть страшно. – Нет, сначала пульгоки, потом все остальное – встревает Джин косясь на мужчин, они ведь не зря с сыном пол дня на кухне простояли – Вредно пить на голодный желудок, не к столу сказано, но уборная у нас только одна. Юнги смеётся, но спорить не решается, к тому же он сегодня только завтракал, а блюда на столе выглядят сумашедше аппетитно. Непринуждённый разговор затягивается сам. Они сидели довольно тесно друг к другу, локти почти соприкасались, Юнги посреди разговора незаметно подкладывал Чимину мясо в тарелку и очищал креветки, делая это непринужденно, будто он уже десятки раз так делал. Но Паку приятно, очень. Забота в мелочах, то о чем он грезит, эти мелочи пробираются в самую душу прямо под кожу и теплом отдаются где-то в груди. Младший начал понимать каким гипнозом выступает его запах для альфы, потому что сейчас ощущает это сам. Кажется феромон заполнил все лёгкие и кроме него вдохнуть больше нечем. Не знает существует ли истинность, но по ситуации расценивать может и он готов поспорить, что это именно она. Его омега тоже признает своего альфу. – Чимин, выпьешь за компанию? – отрывается от рассматривания стола и улыбнувшись кивает, зачарованно наблюдая как Юнги разливает красное вино в бокал, чужие стекляшки тоже наполнены, у альф стоит еще по стопке – Все хорошо? Видимо тормознутый интеллект Пака заставил старшего чуть взволноваться, по этому он улыбается открыто, тепло смотря в чужие глаза и кивает. Бокал передается ему в руки и он сжимает его покрепче боясь выронить. – Желаю успехов в карьере, на новой должности и в семейной жизни – мужчина не поднимается с места, но поднимает стопку вытянув руку – Хочу сказать спасибо, что столько времени пусть и не рядом ты был со мной – душевное поздравление перетекает в ещё более трогательное – И спасибо, что доверили мне своего сына. Переливчатый звон хрустальных бокалов тихо разносится по комнате, где золотистый свет ламп мягко ложится на белоснежные столешницы. Намджун негромко, с лёгкой хрипотцой благодарит за тёплые пожелания — и чуть запрокидывает голову, обнажая линию подбородка и напряжённый кадык. Короткие пухловатые пальцы, плотно обхватывают ножку бокала и губы едва касаются края, лишь пробуя терпкий напиток на вкус, аккуратно возвращает бокал обратно на стол – с таким бесшумным движением, точно это часть какого-то сдержанного, немного усталого ритуала. – Я хотел поговорить об этом наедине, но раз мы уже сидим – Намджун ударяет стопкой стол и берет в руки палочки, закидывая в рот кусок жаренного мяса – Моя первая реакция могла показаться тебе грубой, перед тобой извиняюсь и полагаюсь на серьёзность и благоразумие, мы давно знакомы и мое доверие к тебе чрезмерно большое, Юнги – Чимин застывает слушая отца, в нем слишком много чувств – Говоришь, твой альфа избрал моего сына, пусть будет так, чем черт не шутит, но знай, если он вернётся в родной дом в слезах, я как отец не смогу стоять в стороне – Юнги кивает и вторит, что не позволит себе подобного поведения, что он трижды серьёзен и просит после, всё-таки поговорить наедине после ужина. – Как твои родители отреагировали? – вдруг интересуется старший альфа. – Сначала папа начал причитать, что я надавил и вообще должен был поступить более адекватно – кивает вспоминая все нравоучения и то как опустился до неотёсанного альфы – Но сейчас он очень ждёт встречи с Чимином, с вами и так думаю он уже скоро пригласит вас на ужин – усмехается, старший омега лез с расспросами о том, как лучше устроить вечер для знакомства с родителями будущего жениха и самим Паком – Он сильно взволнован, а отец.. в своем репертуаре – Намджун предполагает как мог отреагировать Мин старший и усмехается. Мужчина строг и непоколебим, но в его характере не было жестокости. Жестокость — это порыв, эмоция, вспышка. А у него не было даже этого. Была непреклонность, доведённая до абсолютного совершенства. – Кстати, Юнги, ты говорил, что свадьба состоится после суда, ты уже что-то подготовил? – Джин кладет руку на плечо супруга опираясь и чуть похлопывает. – Нет, я хотел это позже обсудить с Чимином – Он поворачивается к Паку, что за весь вечер если и сказал пару слов, то слава богу – Хочу, чтобы он сам решил, что где и как хочет. – А предложения есть? Мне было бы легче выбрать – Подает голос и альфа опирается рукой на стол наблюдая как старший разливает коньяк по стопкам. – Это может быть аутентичная свадьба в Исадоне или свадебный зал где-нибудь в Сеуле, Чеджу, Ко-самет – задумывается и предлагает все больше вариантов перебирая пальцами. – Чежду – выпаливает омега блестящими глазами – Природа, открыто и просторно, к тому же время года подходящее – Джин согласно кивает любуясь тем самым блеском в глазах сына. – Значит Чеджу, Чимини – Юнги подтверждает улыбаясь и обращает свое внимание на Намджуна, который тянет стопку, чтобы удариться ими – И все, что пожелаешь. –Там очень красиво, недавно племянник показывал снимки со свадьбы, тоже в Чеджу сыграли – Чимин вспоминает своего старшего двоюродного брата и его счастливую улыбку на каждом снимке. Получится ли у них так же? Звонок в дверь заставляет обернуться. – Я открою – Пак бросает взгляд на сидящих за столом и поднимается со стула, выходит в коридор включив свет, отмыкает дверь и видит за ней Чонгука. – Привет.. Глупость на двух ножках, ну чего ты тут забыл, спрашивается. Чимин в осадке, то что этот бесстыдный альфа смеет вот так приходить когда ему вздумается, лишь доказывает о его непричастности к любым чувствам омеги. – Чего тебе, Гук? – с кухни слышатся голоса и чтоб тот не грел уши приходится обуть тапочки и выйти на высокое крыльцо притянув за собой дверь. – Я звонил тебе ты не брал трубку, вот я и пришел – он видимо волнуется, потому что у омеги нет объяснений из-за чего Чон такой дерганный – Я поругался с отцом.. – А от меня ты что хочешь? – в данном случае - старший, складывает руки на груди и смотрит на гостя скептически. Тучи давно сгустились, во дворе стояла та неестественная, ватная тишина, которая бывает только перед самым сильным ливнем – даже птицы замолкли, словно природа затаила дыхание. – Я сказал, что отказываюсь от его дела и собираюсь жениться на тебе – он потирает руки и после не знает куда их деть. Лицо Пака описывает недоумение и шок с неистовым разочарованием. – Чего? Ты с ума сошел? А жить ты на что собрался? – иногда легкомыслие людей поражает, а пожизненное легкомыслие вызывает раздражение, которое в данном случае преобладает над Паком – Иди домой, Чонгук. – Устроимся работу, снимем квартиру и будем жить вместе – оленьи глаза добавляют картине абсурда. Что может знать альфа о нелегкой жизни, о том каким трудом зарабатываются деньги, если всю свою жизнь прожил припеваючи не зная забот. – Устроимся? Если ты забыл, то я практически судимый, а ты белоручка – глупость и только, с ума сойти – Прошу иди дом... – Дверь за спиной резко распахивается. – Что ты тут забыл? – Юнги. Его голос с хрипотцой пускает волну мурашек по спине и заставляет его как маленького сжаться. Чужая рука ложится на поясницу, рубашка словно прилипает к спине вместе с чужими пальцами. – Чимин? Это кто? Юнги молчит. А Чимину теперь хоть под землю провались, все равно достанут. Чон видит как посторонний альфа непозволительно близко стоит с его омегой, замечает и прикосновения. А Чимин желает раствориться, ему не хочется разборок, не хочется нарушать свой покой и смирение. – Мой будущий муж, по этому тебе пора домой, Чонгук – феромон молодого альфы сгущается во влажном воздухе и смотрит он теперь со злостью сжимая кулаки до побеления костяшек. – Недели не прошло, а ты хахаля нашел – усмехается и отталкивает Пака в сторону, на что Юнги и бровью не ведёт, лишь придерживает омегу за талию и делает шаг вперёд спрятав его за своей спиной. Он возможно бы понял молодого альфу, не будь он придурком, гормоны которого блещат через край дозволенного, но никакое скверное обращение к своему омеге не потерпит, никакому альфе этого не позволено – Че ты встал, выходи поговорим как мужчина с мужчиной. – Чонгук иди домой! – приходится говорить громче, по всей видимости омегу не слышно. Он не знает, на что Чон надеялся, но его феромон скоропостижно подавляют, Юнги буквально душит и выворачивает тело наизнанку. Он спокойно надевает рядом стоящие тапки и взявшись за чужое предплечье спускает с крыльца незванного гостя. О чем они говорят Чимину не слышно, до него добираются только отголоски резких фраз, альфа с нажимом выпроваживает второго к воротам и толчком одной руки отправляет за пределы двора. Сильная концентрация феромона мутит разум от чего становится не по себе и когда Мин подходит ближе, ему ничего не остаётся кроме того как взятся за чужую руку и воткнутая лбом в твердую грудь. – А меня ты за компанию решил удушить? – старший старательно подавляет феромон до состояния спокойствия и теперь затрачивает его на то, чтобы привести омегу в чувство, малех перестарался, но резко меняет ситуацию. – Прости, пойдем в дом – крепко держит миниатюрную ладонь в своей, заводит омегу в дом. Небольшая волна стресса запоздало накатывает Чимина уже за столом, от чего он тянется к бокалу с вином и наконец его опустошает. – Что случилось? Чимин, все в порядке? – Джин смотрит на сына, что осел на стул рядом с Юнги. Альфа собирался ответить, но нежная пятерня накрыла его руку лежащую на колене, понимая, что следует промолчать о нежеланным визите. – Сосед приходил, спрашивал не отключали ли у нас свет, ты же его знаешь – Мин перехватывает ладонь второй рукой и поглаживает костяшки, обводя пальцами обручальное кольцо на фаланге – Его можно вечно слушать если он начал говорить. – Старик, скучно ему одному, дети разъехались вот и болтает – согласно кивает Намджун. Дядушка Сонх живущий через пару домов оставшийся совсем один часто приходит когда Джун чинит машину или чем то занят в гараже, присядет на уши так до вечера и просидят за бутылочкой соджу. В остальном времени вечер протекал донельзя спокойно, в более семейной обстановке. Папа прибрал со стола пустые тарелки не без помощи Чимина, а после когда разговоры стали не такими оживлёнными, ушел в комнату отдохнуть, попросив Намджуна расстелить гостю на диване, потому что крайне категорично относится к поездкам за рулём в нетрезвом состоянии. Пока отец с женихом болтают про работу Мина, Чимин укладывает голову на его плечо прикрывая глаза, три выпитых бокала дают о себе знать и вся усталость уходит в ноги. Феремон жасмина щекочет нос и Мин за долгое время ощущает себя дома. – Я пойду спать, посуду оставьте я утром все уберу – Чимин одаривает Мина своей улыбкой, что кажется станет ритуалом без которого старший не сможет заснуть, эта улыбка его разбивает и в тоже время зарождает что-то живое – Доброй ночи, Юнги, отец. – Спи крепко, Чимини – целует тыльную сторону руки согревая. Альфы провожают его взглядом и когда дверь на кухне закрывается Чимин продолжает слышать тихие переговоры мужчин, что неплохо так приложились к алкоголю. Смывает макияж и уже сонный переодевается в пижаму. За окном стемнело, в соседнских окнах давно погас свет, а дождь проливает улицы нещадно. Он щелкает по выключателю и погружает комнату во тьму решая не закрывать окно шторами из-за чего в спальню падали тени от горящего на улице фонаря. Он проверяет свой телефон и кладет гаджет под подушку. Сон накрывает незаметно, оберегающей пеленой укрывает оседающий феромон Юнги, растворяет даже самые сильные страхи и дарит безмятежность. С ужина проходит три дня. За это время Чимин успевает встретиться с друзьями, поведать краткую историю о произошедшем и опечалить всех ситуацией. Делает вид, что не слышал их шепотков, но по всей видимости они не верят, что в происшествии виноват он, потому что Пак не любил садиться за руль и не поверят, что именно в тот вечер он решился погонять. Получается есть вероятность, что и родители не поверили во весь этот бред, просто молчат. Казалось бы, выглядит все максимально правдоподобно, но он забывает, что есть люди которые найдут больше зацепок чем он сам. Но как не крути, изменить ничего уже не получится, по этому все смиряются, как и он сам. Что о кошмарах. Они не мучали его буквально в ту ночь, когда Юнги остался у них, а после все по новой. Каждый сон как мясорубка, становится все хуже страшнее и отвратительнее. Пробуждение вызывает тошноту и приходится лежать до последнего, чтобы отпустило. Юнги за это время не звонил и даже не писал, возможно занят работой. Все таки его труд отнимает достаточно сил и вероятно он пытается разгрузить себя по полной, чтобы после было чуть больше времени на омегу, суд и свадьбу. По крайней мере он хочет в это верить, ибо взаправду начинает тосковать по запаху сандала. Он невероятно растерян от скорости с которой свыкается к альфе, то как в глубинке души скука по нему наступает, с Чонгуком ему потребовалось больше месяца общения, чтобы понять, что он симпатичен и вроде ничего такой для отношений. И это пугает, неужели прогрессия чувств способна даже на такое. Юнги на самом деле не занят и вот уже третий день сидит дома, а вместе с ним его предатель по жизни – гон. Не описать словами какими клешнями в голове держится феромон младшего, все внутри сходит по нему с ума, держаться попросту нет сил и будь он аморальным ублюдком пригласил бы Сону, но позволить себе не может. Он признает своего омегу и наконец омега делает первые шаги чтобы довериться ему, невозможно рушить земли на которые возлагается фундамент надёжности. Он перетерпит, достаточно силы и воли, только невыносимое желание рождает в голове картинки с Паком и он не может их четко разглядеть, да и представления выходят туго, тяжело опорочить мысли о том, кто днями ранее смотрел на тебя самым невинным взглядом. На четвертый день Чимин не выдерживает молчания. Ну неужели альфа настолько занят, чтобы просто позвонить, да хотя бы написать. Из трубки телефона уже доносятся гудки. Четыре..пять.. – Да, Чимини – на часах двенадцать, а голос Мина оповещает о недавнем пробуждении – Что-то случилось? Наплыв эмоций от нежного обращения с привычной хрипотцой сбивает с толку и он уже не знает что сказать дальше. В трубке доносится шевеление напоминающее о себе. – Юнги.. – голос прозрачный и очень тихий – Ты пропал и я.. – волновался? – Решил позвонить, спросить все ли у тебя в порядке? Оо, ещё как в порядке. Голос Чимина вводит в транс Юнги у которого кажется остаточный гон вот вот проснется. Он мычит и решает, что говорить нужно прямо, все таки совсем скоро ни один из них не сможет сбежать от природы. – У меня начался гон – дышит пылко, Пак слышит, что по всей видимости тому сейчас не легко – Извини, я должен был предупредить. – А.. – сколько неловкости в этом разговоре черт возьми – Ты один..? Ему стыдно задавать подобные вопросы взрослому мужчине, но он чувствует необходимость убедиться. Его не спросит сейчас, будет много думать. Думать самые неправильные мысли, самые дурацкие и навязчивые. – Милый – сердце на секунду замирает и вновь начинает биться – Ты самый прекрасный омега в моих глазах и я не смогу быть с кем-то другим, пока на земле существуешь ты. Откровенно, но искренне. Омега краснеет и улыбается в трубку слушая чужой низкий голос. На душе разливается тепло, что плещется о все стенки сосуда в котором она находится. Неужели он может столько значить для альфы. – Если ты хочешь лично убедиться, ты можешь приехать – возможно звучит неуместно, но Мину не хочется, чтобы у младшего оставались сомнения на счёт него. – Я поверю тебе на слово, Юнги – чуть смеётся и наконец его отпускает – Поскорее поправляйся. Мин что-то бубнит в звонок, но Пак уже сбросил оставшись с красными щеками ещё на добрых пол часа. То как альфа бесстыдно говорит о подобных вещах заставляет и его чувствовать себя более раскрепощенно. Чимина до сих пор будоражат мысли от таких откровенностей.