Два шага до черты

Двадцать девятое марта две тысячи четырнадцатый год, Припять        Прикидывать в уме числа и новые комбинации цифр казалось делом бесполезным. Поначалу это завлекало, отвлекало и помогало справиться с нахлынувшими чувствами, однако спустя три часа изрядно опостылело. В небе уже угадывались первые мазки беззвездной, бесцветно-серой ночи, ветки деревьев приходили в движение — хрустели, ломались, кое-где осыпались трухлявыми древесными опилками; поднимался нешуточный ветер. Антонова, что сидела на бревне, никак не хотела реагировать на признаки непогоды, усердно продолжая извлекать из памяти треклятые цифры: отнимая, прибавляя, ещё реже — приумножая. С математикой ей было легко всегда. С детства девочка питала неестественно дикий интерес к точным наукам и, как итог, на сегодняшний день, несмотря на юный возраст, она считалась довольно-таки хорошим биологом. Вспоминать заслуги перед Советской Родиной и уж тем более думать о родных, увидеть которых не представлялось возможным, Анне также надоело. Блондинка со скучающим взглядом оценила обстановку вокруг бункера, пригляделась в сторону соломенных тюков, окружавших убежище, и посмотрела на запястье. Таймер, введенный неясным образом под кожу, показывал два с половиной дня. «Не всё так плохо! — подумалось девушке, — достаточно, чтобы рассмотреть все варианты и попытаться вернуться домой. Мама наверняка подняла шум». Встреча, что произошла прошлым вечером, оставила неизгладимое впечатление на её душе. Аня до сих пор не могла поверить в то, с кем или, вернее, с чем ей довелось столкнуться лицом к лицу. — «Зона» — какое мерзкое и пугающее слово, — пробубнила Антонова, смотря куда-то вдаль. Холод пробирал до костей. То, что с трудом ей посчастливилось отыскать в закромах бункера на одной из полок, сейчас болталось на плечах блондинки: пожелтевший и растянутый свитер, шерстяные носки и грубые ботинки с острыми концами. Впрочем, не слишком хорошее одеяние для согрева, однако выбора не было. Возвращаться назад в бункер Аня решительно отказывалась. Страшно. Лена, сраженная наповал и испуганная до полусмерти чем-то неведомым, часов шесть назад угомонилась, по-хозяйски распластавшись на одной из кроватей, словно провела в этом бункере всю сознательную жизнь. Как успела заметить Антонова-старшая до этой минуты девочка не просыпалась. Должно быть, слишком устала. Ещё одно не менее занимательное обстоятельство мешало Ане спокойно вернуться в этот освещенный закуток — гостья. Анна наивно полагала, что прибывшая в эти края девушка никто иная, как сама эта Зона, поэтому в целях безопасности, хорошенько приложилась этой барышне по голове. Оставлять Лену наедине с незнакомкой Аня отчаянно не собиралась, но после того, как удостоверилась, что сестра и в ус не дует, а девушка не подает признаков жизни, блондинка опасливо покинула стены помещения. Возвратилась однажды. Девушка с поразительно светлыми прядями и белой кожей все ещё находилась без сознания. Антонова сочувственно посмотрела на ровные черты лица гостьи, проверила наличие пульса и, кое-как дотащив до кровати, уложила в заранее подготовленную постель. Перспектива спасать так называемого врага, ей не претила, но справедливо рассудив, что они и так с Леной в ловушке Зоны, умозаключила, что худшего на данный момент ждать не приходится. Из чисто медицинского интереса девушка проверила, не было ли у незнакомки кровоточащей раны на голове. «Фух, порядок» — вырвалось из Аниной груди, и блондинка поспешила укрыть одеялом это удивительно прелестное создание, а сама опрометчиво кинулась на воздух, где и коротала часы этим вечером. Продефилировав по мрачным коридорам бункера образцовой бесшумной походкой, Аня на мгновение застыла: в комнате, где стояли кровати не было ни намека на чьё-либо присутствие, зато из кухни доносился вполне оживленный разговор. «Голос принадлежит точно Лене» — успокоила себя Анна и бросилась бежать в сторону временных обитателей убежища. —…а ещё мама говорит, что я неплохо рисую! — похвасталась Лена, чем вызвала недоумение на лице старшей сестры. — А ещё мама говорит тебе не разговаривать с незнакомыми людьми, Елена! — Грозно парировала блондинка и привлекла внимание к своей скромной персоне. — Аня, где ты была? Почему так долго?! Я переживала. — Прежде искаженное болью лицо девочки просияло, и она мигом очутилась в объятиях обескураженной Анны. Удивляться любознательности младшей сестренки не приходилось, но то, с какой завидной живостью делилась Лена впечатлениями с особой, которую знает лишь миг, приводило обычно безмятежную Антонову в ужас. До жути не хотелось повышать на неё голос — довести до слез дело последнее, поэтому, собравшись с духом, блондинка велела Елене покинуть комнату сладким голоском. Прежде чем сесть напротив незнакомки, чье лицо вытянулось от непонимания, Аня обратила внимание на очищенные орехи, аккуратно сложенные в алюминиевую миску, кувшин с молоком подле и пару конфет с горой бумажных фантиков посередине стола. Нужно было на чём-то завязать разговор, но, на удивление, слова Антоновой не давались, и она забеспокоилась. Незнакомка явно не робела, а держалась весьма естественно, периодически поглядывая на блондинку. — Лера, — представилась она, когда игра в молчанку перестала забавлять, — и у меня есть масса вопросов. Валерия отличалась особой проницательностью. Это не единожды подмечали в школе, подчеркивали родители, чувствовала сама девушка. Природа щедро наградила её интуитивным даром и Вершинина гордилась, но, как правило, предпочитала скрывать своё превосходство над другими. В зоне отчуждения интуиция блондинки достигла апогея — если ранее она ощущала какие-то загвоздки, то ныне имела возможность распознать едва ли не все слабости собеседника. У Антоновой, пожалуй, Лера выделила усталость и нервозность. Переключившись на скудные лакомства, девушка безцеремонно схватила горстку орехов и стала медленно пережевывать один за другим. Аня с ответом явно не торопилась. «Кожа матового оттенка, глаза тускло-зеленого цвета, волосы собраны в небрежную косу, должно быть, трясущимися руками. Хм, забавно — проанализировала светловолосая и усмехнулась — ещё и меня грохнуть старалась. Лихо». — Мы пересекались? — после размышлений подала голос Анна. — Нет. — То есть ты ни меня, ни Лену раньше не видела? — Нет. — А что тебе здесь нужно? — не унималась Антонова, лихорадочно соображая. — Встречный вопрос. — В спокойной манере спросила Валерия. — Тем более с ребёнком здесь. Ты свихнулась что ли? — А…какой сейчас год? — перебила эмоциональную речь девушки Аня и уставилась во все глаза на её удивленное лицо. ***       Поверить в подлинность слов Антоновой едва представлялось возможным. После горячей дискуссии, порой на повышенных тонах, девушки снискали какое-никакое согласие. Ошарашенная поставленным вопросом, Валерия громко и заливисто рассмеялась, принимая всё это в шутку. Однако её веселость быстро сменилась ничего не пониманием и Вершинина опустилась в долгие толкования, так, что постепенно у нее начал заплетаться язык. Аня поведала о том, как сестры очутились в этом мире, упомянула, что здесь ей всё чуждо, а законы Зоны чересчур жестоки и варварски. Блондинка, слушавшая до этого с недоверием, буквально оживилась и пожала обреченно плечами, мол, и такое бывает. Они знали истории друг друга, казалось, наизусть, и каждая — была диковиннее предыдущей. По окончанию разговора, когда время перевалило давно за полночь, девушки решили перейти в импровизированную гостиную, где шепотом продолжили беседу. — По-моему, это бред. — Высказалась Вершинина, изучая умиротворенное лицо спящей Лены. — Для меня «Совок» — это одно сплошное «Нет!». — Почему? У нас в городе знаешь, как красиво? Ух! И люди хорошие. Вечерами только и слышны перешептывания парочек. А в общаге вообще весело. — Не представляю…— с толикой мечтательности вздохнула Лера и укрылась. — Я бы тебе не поверила, но вот не знать, как работать с компом в наш век — это уже, прости, перебор. — Блондинка улыбнулась. — Нам с Леной надо попасть домой! — Угрюмо произнесла Антонова. — В Зоне нам долго не прожить. На утро Валерии показалось, что знакомство с чудоковатой Аней и беззаботной Леной ей приснилось. Она повернула голову влево, где стояли ещё две кровати, и, поняв что впервые за несколько дней ошиблась, медленно поднялась с постели. Решительно Вершинина не придумала ещё, как относиться к этим двоим, не избрала должную тактику, а подпускать их близко к себе опасалась. Антоновы дремали, убаюканные негромким рычанием компьютера. Лера не стала их тревожить. Вновь её мысли вернулись к матери, на поиски которой она отправилась в этот жуткий Чернобыль, к Гоше, Паше, Насте и даже Леше. «По крайней мере, не одна» — подвела итог блондинка, посмотрев на Анну. От малышки многого ждать не приходилось — единственной возможной компанией выступала Аня, но вот что делать дальше, Валерия не имела ни малейшего понятия. — Доброе утро. — Лера вздрогнула и перевела взгляд серых глаз на девочку, робко сминающуюся около неё. — Голодная? — Да-а-а! — Радостно заверещал ребёнок и, прикрыв рот ладошкой, посмотрела в сторону сестры.       Вопреки ожиданиям девочки в комнате сохранилась тишина. Она дружелюбно кивнула новоиспеченной знакомой и, под ее скромные замечания, улизнула в дверной проем — просто-напросто пробитую когда-то и кем-то щель в стене. — Что на завтрак? — Антонова в нетерпении искала что-то съестное, пока Валерия беспомощно крутилась около установленных шкафов. — Знать бы! Но, я думаю, — на мгновение светловолосая оторопела, вспомнив о своем маленьком секрете, — пару шоколадных батончиков и гречневая каша слегка утолят твой голод.       Елена восторженно слушала предложение девушки, так, будто ей разрешили прокатиться на колесе обозрения, которое в городе не запускалось еще ни разу — а так хотелось, затем безмолвно согласилась. Лера увильнула от ответа, когда девочка решила задать вопрос, где ей удалось отыскать банку шпрот, гречу и те самые долгожданные батончики, при виде которых ребенок просиял и подскочил с места. — Да так, было дело. — Отмахнулась Вершинина, наблюдая, как девчонка поглощает приготовленный ею завтрак. Сама она есть отказалась, благоразумно решив поделиться едой с Аней. — А ты давно здесь? — Куда уж больше, чем представляешь. — Мрачно ответила блондинка и напряженно улыбнулась. — Ого, расскажешь? — Лена, а тебе говорили, что много будешь знать — скоро состаришься? — Не-а. Мама говорила: «Любопытной Варваре — на базаре нос оторвали»! — Ну-у, — рассмеялась Валерия — можно и так. Как-нибудь потом расскажу, а что? — Аня меня убьёт. — Тихо заявила Елена, искоса посматривая на Вершинину. — Обещай, что это будет наша тайна.       Девушке ничего не оставалось, кроме как шуточно принять данное условие и, мгновенно поменявшись в лице, продолжить беседу, отныне изредка вставляя свои комментарии. За тот промежуток времени, а прошло по ощущениям не менее тридцати минут, Лере предстояло немало удивляться, изображать беспокойство и в конце чуть не обезуметь от ужаса. На сей раз — по-настоящему. Лена поведала в мельчайших подробностях тот чудный вечер в кругу семьи, когда Матвеев решился сделать Ане предложение, расписала подготовку к ужину, приезд сестры, их неожиданное приключение и многое другое. Завершая, девочка заметно погрустнела, когда речь зашла о происшествии в ванной комнате: блестящих, налитых кровью глазах ворона, его острый, словно подточенный клюв, и падении Антоновой с высоты на пол. — А ты не знаешь, он здесь есть? — поспешила задать вопрос девчонка, во все глаза ожидая ответа от Леры. — Конечно же нет, — начала успокаивать Вершинина, мечтая, чтоб ее голос предательски не дрогнул, — глупости какие. Птица, может, сидела спокойно на ветке, а ты ее напугала, вот она напугала тебя в ответ. — Да? — Конечно, Лена. — Обещай, что никому не скажешь? Особенно Ане. — Никому.       Аня проснулась от едва уловимых перешептываний, как раз в тот момент, когда сестра, изможденная и одновременно возбужденная длинным повествованием, умолкла. На удивление Антонова чувствовала себя превосходно, напрочь позабыв и о том, где находится и что произошло за несколько суток. Ей удалось быстро собраться, привести себя в нормальный вид и присоединиться к компании. — Доброе...утро? — День. — Корректно исправила ее Валерия и помахала рукой. Лена нетерпеливо бросилась в объятия сестры. — Извините, что заставила ждать. — Мелочи.       Елена, несмотря на свое беспокойство, кротко послушалась Анну, когда та приказала ей немедленно удалиться в другую комнату. Девушки, как и днем ранее, сидели друг напротив друга. В воздухе повисло гробовое молчание. — Надо думать, что делать дальше. — Одними губами заключила Вершинина и посмотрела на блондинку .