Побег от забытого настоящего

      Натаниэль не мог больше находиться в той квартире. Фотографии, развешанные повсюду, паршиво склеенные коллажи с заметками, написанными его корявым почерком, целая папка с вырезками о каких-то событиях, которых он не помнил, и о людях, которых он не знал. Он там улыбался, несмотря на все свои уродливые шрамы и ожоги, происхождения которых он теперь не знал. Тогда в больнице он проснулся будто в чужом теле, с чужими отметинами и в чужой жизни. Первые дни кроме страха перед неизвестностью он без остановки думал о том, что занимает чьё-то место.             Странного вида альфа утверждал, что он его муж. Муж? Смешно. Рико был единственным, кто имел на него право, и он не гнушался вытворять с ним всякие мерзости, даже когда их ничего не связало. А потом он что, отпустил его? И этот новый альфа был таким хорошим, что Натаниэль сразу же повесился ему на шею? Все это было похоже на несмешную комедию. Огромный темнокожий парень, от которого внутри у Натаниэля все стыло, его лучший друг? Да ещё и работающий в полиции, конечно. И, естественно, он едва ли не олимпийский чемпион экси, гребущий деньги лопатой. Все это было тщательно спланировано, и омега не мог отделаться от чувства, что ещё пару дней и занавес падет, что он снова откажется в ошейнике, заточенный в темном подвале и будет отсчитывать секунды между пытками.             Ночью он просыпался от кошмаров, но не смел выйти из комнаты, не зная, позволено ли ему это в такой странной новой жизни без правил и запретов.             Альфы же было слишком много. Своей массой он внушал ужас, поступками доказывал безвредность, словами утешал, а мыслями обвинял пустыми обзывательствами. Натаниэль на интуитивном уровне слышал, как тот мысленно обзывает его, и то, что зверя внутри это устраивало, вызывало раздражение. Омега совершенно странным образом реагировал на альфу. Когда их взгляды сталкивались его бросало в дрожь, а когда его громкий и сильный голос внезапно раскатистым бархатом проходился через все тело Натаниэля, он ощущал мурашки и невольно вздрагивал. Миньярд смотрел так пристально, будто видел омегу насквозь и не стеснялся этого. Подходя ближе, он заполонял собой все пространство, а от его запаха кружилась голова. Утробное урчание, внутренняя вибрация, о которой омега когда-то только слышал, стремилась вырваться наружу, стоило Миньярду выпустить больше феромона или напрячь эти огромные руки. Никогда в жизни Натаниэль не урчал для альфы, а Рико годами пытался заставить его сделать это. Это происходило автоматически и сбивало с толку, особенно спросонья, когда светлый образ в голове расплывался и как ни старайся, парень ничего не мог вспомнить.             Натаниэль ни разу не почувствовал к Миньярду отторжения изнутри, как это бывало с другими альфами. Он сторонился его специально, осознанно, ведь так и следовало себя вести, если он в правду был свободен теперь. Сбежать казалось таким разумным, но выходя в коридор о его ноги терлись кошки и Натаниэль злился, потому что не хотел избавляться от этого. Спрятаться за дверью и принять решение было необходимо. Он не мог сторониться Миньярда, будто его не существовало, не мог голодать, потому что желудок сводило болью, а от него кругом шла голова. Не мог он и на веру принять тот факт, что всего за три года он изменился настолько, что позволял какому-то альфе так свободно обхватывать его за талию, поднимать на руки, целовать открыто и страстно, как на всех этих фото. Натаниэль хотел бы узнать какого это, но воспоминания о мерзких прикосновениях и похотливых пальцах в паху посылали тревожную дрожь по телу.             Альфа был в ярости и даже так, Натаниэль не хотел отстраняться от него. Веснински тянуло к незнакомцу со страшной силой, действительно страшной. Порой Натаниэль ловил себя на желании стать ближе в физическом смысле, и приближающаяся течка стала вполне логичным объяснением его поведения. Натаниэль не мог желать этого сам. Все чего он хотел так это свободы. Не принадлежать никому, не зависеть ни от кого. Каким бы счастливым он не был на фотографиях, какие бы пошлости он в наркотическом припадке не писал этому альфе, умоляя сотворить с собой невообразимые вещи, все было не по-настоящему. Не могло быть таким. А если и было, Натаниэль не желал вспоминать насколько он был жалким, чтобы подчиниться тому, что так долго ненавидел.             Он нарочно провоцировал, выводил из себя этого мутного типа и на все в ответ получал одобрение, смирение и согласие. Это бесило. Заметив его впервые, Натаниэль подумал, что должен бежать даже если у него отнимут ноги. Он боялся быть пойманным в ловушку. И когда они оказались только друг с другом, Натаниэль понял, что уже давно был в ней, он был привязан к Миньярду добровольно и все это казалось абсурдом.             Непрекращающаяся паника, сомнения и страх разбивались вдребезги перед доказательствами счастливой когда-то жизни. Жизни, которой он не помнил и в которой ему не было места.             Лежа на диване ночью, Натаниэль был уверен, что после истерики альфа наконец применит насилие и он перестанет содрогаться при мысли о том, чтобы покинуть это отчего-то уютное место. Он хотел убедиться в своей правоте, перестать ворочаться, изнывая от нехватки плотного хвойного запаха. Этого не произошло, и встречая рассвет с ноющими судорогами в ноге, Натаниэль твёрдо решил закончить все самостоятельно. Он уйдет и порвет с этим притягательным странным альфой, пока воспоминания не связали их новыми узами. Не важно, как обманывал его собственный мозг. Натаниэль был умнее, он не станет больше сидеть и ждать, когда все наладиться. Рико тоже казался адекватным, это не помешало ему пробить Натаниэлю череп и насильно взять в луже его же крови.             Этот Миньярд отдал ему телефон и ключи, открыл дорогу и отошел в сторону. И если он настолько глуп, то Натаниэль воспользуется им по полной. Последствия не были важны, так он уверял себя, глядя на фото альфы, который смотрел куда-то за объектив и едва заметно ухмылялся. Натаниэль пытался вспомнить хоть что-то, но голова была пуста, а в сердце поднималась буря. Он не может любить того, кого не знает. Он вообще не может любить. Натаниэль был сломан с самого детства, и наличие какого-то постороннего человека не могло это изменить.             Разобраться в огромном количестве контактов было очень сложно, пока концентрация не вернулась к парню в полной мере. Ему было достаточно просто задать любой вопрос и получить на него полный ответ, возможно даже правдивый. Но Натаниэль не станет мириться с положением дел. Не станет унижаться и умолять. Он все узнает сам. Он уже проверил почту, чтобы составить примерный план последних лет своей жизни, пролистал огромного размера галерею фото и видео, не останавливаясь на них. Он следовал расчетливому плану и не собирался подключать сюда чувства. Если он чему-то и научился, так это тому, что в первую очередь надо позаботиться о себе. Его мать попала в западню под названием фиктивный брак, и Натаниэль стал последствием её жуткой ошибки. Больше никто не пострадает от его глупости. Если прошлый он, называвший себя Нилом, был идиотом и решил, что от одной попытки хуже не станет, то Натаниэль спасёт их обоих и вытянет до того, как мухоловка закроется с ним внутри.             Дядя Стюарт был тем ещё двуличным дельцом, но и от него можно получить выгоду. Как только он добьется развода, то сможет попробовать восстановить связи с другой криминальной ветвью своей семьи, чтобы иметь дополнительную защиту от загребущих лап Морияма. Экси был инструментом и будет приносить неплохой доход. Но свобода непозволительна для кого-то вроде Натаниэля. Он угодит дяде, может даже поработает для него, чтобы доказать свою состоятельность и важность, в крайнем случае оставит за собой часть его наследства и не будет обременён участью снова принадлежать кому-то. Спокойная жизнь звучала неправдоподобно, Миньярд скрывал что-то от него, но не стремился удержать насильно и Натаниэля это сбивало с толку. В гармошке событий не хватало так много всего, что омега терялся, как только пытался проследить за тем, как он докатился до того места, где по итогу оказался.  Миньярд, знающий наверняка с лихвой и снующий под ногами, выводил из себя как запретный плод.             Пусть он будет послушным и заботливым, Натаниэль не купится на сказку, итогом которой станет золотая клетка. Он больше не попадётся на крючок, из-за того, что животное внутри него хочет ласки и любви. Он проиграл в лотерее жизни и всё что ему осталось, сопротивляться так сильно, как он может.             По итогу разведки оказалось, что все имущество имело двух хозяев, даже в паспортах кошек они с альфой были записаны оба. В департаменте и банке к нему раз или два обратились по чужой фамилии, и если имя Нил ему нравилось, то носить фамилию альфы парень не собирался, пусть это и отдавалось успокаивающем дерьмом внутри.             За неделю он смог записаться на подачу заявления и получить талон в очереди к секретарю, отказаться от части чужого имущества, не жалея о том, что всё оставил альфе. Он продержится тут не больше пары лет и тяготить себя лишними налогами было ни к чему. Медицинское предписание обещало ему не меньше двух месяцев на восстановление при хорошем уходе за ногой, чем Натаниэль активно занимался, привыкая к новому имени.             Он стал старше, шрамов на теле появилось больше, но вместе с тем омега не чувствовал себя угнетенно или забито, силы в нём было столько, что порой он сам удивлялся как ему хватало смелости соваться во все конторы и требовать соблюдения своих прав. То, что за его успехом могла стоять громогласная фамилия мужа, выводило из себя. Как и его редкие сообщения, так и сочащиеся попыткой выведать что-нибудь и взять под контроль. Только частые звонки от тренера и встреча с менеджером отвлекала Натаниэля от того, чтобы наконец огласить дату подачи заявления.             Тренер, от которого Натаниэль ожидал допроса о врачебных рекомендациях и угроз выгона из команды за серьёзную травму, без конца спрашивал о здоровье омеги, ни разу не перейдя на личности или оскорбления, мужчина даже не упомянул его слабый вторичный пол, зато пожелал ему здоровья и трижды умолял не предпринимать попыток тренироваться, пока полностью не придёт в себя. Мужчина, записанный в контактах как «мамаша Ваймак», потратил достаточно времени увещевая нападающего, что у него есть замена и стремление вернуться на поле должно быть не более чем мотивацией к восстановлению. До этого Натаниэль будто бы и не рвался особо взять в руки клюшку, зато стал ловить себя на том, что шнурует кроссовки сильнее, словно готовиться к бегу, или разминается по утрам, уделяя особое внимание плечевым суставам.             Другим надоедливым контактом стала «Королева драмы», без приветствий требующая его больничные справки и отчёта о питании. На вопрос «кто ты?» он отвечал простое «я» и бесился, когда Натаниэль возвращался к первому вопросу. Они провели так почти сутки, пока не оказалось, что загадочным надоедливым индюком с большим самомнением оказался самый настоящий Кевин Дэй, считающий Натаниэля своим нерадивым подопечным и по этому праву раздающий команды. Первой из них Кевин требовал, чтобы парень взял наконец трубку и перестал его игнорировать, на что Натаниэль ответил запретом данному контакту на звонки. Дразнить мировую звезду экси было забавно до того момента, пока он не стал угрожать повлиять на него через Эндрю. Тогда Натаниэль запретил ему и отправлять сообщения. Дэй, не смирившийся с таким оскорблением, стал доставать его через соц сети, заставляя разблокировать его, Натаниэль посмеялся бы ему в лицо, мол всё бросил и побежал, Кевин в истерике требовал, чтобы тот не вздумал бегать со своей ногой и оставался на месте, пока он лично не нашёл его и не приковал к коляске до полного выздоровления.             Читая очередную угрозу и придумывая остроумный ответ, Натаниэль не заметил, как напротив него за стол уселась Элисон Рейнольдс. Её фамилия значилась в скобочках рядом с «Любимый менеджер» и несколькими несвязными розовыми смайликами. Первый возглас высокой и статной беты напугал парня. - Ну ты и даёшь, зая. Перепугал же ты нас. Врезался в этого громилу на всей скорости, я чуть экран на себя не перевернула. Так ещё и мячиком по башке прилетело. Мэтью сходил с ума от того, что ты тыкал в него пистолетом. А теперь ещё и молчишь как партизан. – Вот кто этот загадочный «лучший друг». - Ещё и хватает дерзости не отвечать на мои звонки, - Натаниэль мог бы почувствовать свою вину, если бы менеджер отчитывала его всерьёз или хотя бы смотрела ему в глаза, а не в меню с напитками. – И что это за «здравствуйте, менеджер Рейнольдс»? Мы уже успели поссориться или что? Назначаешь мне встречу в деловом кафе, обращаешься официально, что дальше? Будем обсуждать наши рабочие отношения? – она зачем-то поиграла бровями и Натаниэль ничуть не смущённый ответил. - Да. Я хотел обсудить как лучше осветить предстоящий развод на публике. - Развод? – Вскрикнула она, и Натаниэль зажмурился от громкого возгласа. - Я понятия не имею зачем изначально надо было это так освещать, - сладкий капучино вызывал тошноту и пульсацию в голове, но омега заказал его на зло альфе, оставшемуся в квартире и считавшему, что может диктовать свои правила. Натаниэль теперь отождествлял свой статус омеги с личностью, захватившей его на эти три года и подбросившей ему множество хлопот внезапной импульсивной влюблённостью. Вот надо было ему во всеуслышание трубить о своём ненаглядном муже, так ещё и на каждом интервью отстаивать их отношения с таким остервенением, словно Миньярд был его личным правом на кислород. Злость подогревала Натаниэля изнутри, а от чувства копошения в груди при виде белобрысой макушки на коротких видео в историях, он начинал закипать. – Разве не ваша основная задача следить за подопечными и не ввязывать их личную жизнь в карьеру?             Рейнольдс смотрела на него с чересчур приподнятой бровью, будто ждала команды «шутка», чтобы засмеяться. Кога её не последовало, девушка всё же расхохоталась, размахивая руками на Натаниэля. Пренебрежение отозвалось скрипом на зубах. - Издеваешься? Не ты ли на любое моё замечание грозился выйти на поле голышом, чтобы отвлечь публику от одной сенсации другой? Нил, ты что, решил выйти пробежаться, - она указала на его костыль, - и тебе голову напекло? - Да что вы все заладили. При чём тут бег? - При том, что у тебя вечно что-то в заднице, и на спокойствие аллергия. Почему ты вообще не на постельном режиме, куда только Миньярд смотрит? - Да куда угодно, он мне не начальник, - перебил её тираду Натаниэль, вспыхнув за секунду словно спичка при его упоминании.             Милой приторной улыбкой девушка одарила официантку и крупными глотками расправилась с половиной своего молочного коктейля, снова заскучав. - В этом всё дело? Серьёзно, вы не ссорились с того самого дня как друг друга увидели, какая из кошек пробежала между вами и вильнула хвостом? Когда я говорила тебе подумать на его счёт, ты грозился откусить мне лицо, а стоило Аарону усомниться в твоей кандидатуре, так ты публично засосал Миньярда перед главным телеканалом страны, показывая оператору фак на обеих руках, закинутых гремлину на шею. Да ты же души в нём не чаешь, все эти ухмылочки в его сторону, развратные жесты, мурчание громче чем гудок паровоза. И что теперь, развод? Он выкинул твой заношенный джемпер? Забыл добавить брокколи в рагу?             Ни одно её слово не было правдой. Натаниэль знал это также, как и то, что фото существовало во всех новостных каналах и было едва ли не первым, когда Натаниэль искал подтверждение их с Миньярдом отношений. На нём Нил крепко держался за торс альфы ногами, впивался зубами в его шею, а руки, скрещенные на плечах Миньярда, были выставлены вперёд с непристойным жестом, тогда как его взгляд, направленный точно в камеру, сверкал чёрным мрамором, угрожающим разбиться о чью-нибудь голову.             Натаниэль не знал кто такой Аарон, не мог понять, что его связывало с этим менеджером, но то, что все говорят о нём так, будто знают его лучше, начинало порядком бесить. Вот теперь тяга к бегу была высока, но сильнее чем подняться и двинуться вперёд, Натаниэлю захотелось кого-нибудь ударить. - Если я захочу разобраться в своём браке, мисс Рейнольдс, - Натаниэль выпрямился и постарался сдержать свой гнев, - я найму адвоката. А мы с вами не друзья, и даже не коллеги, между нами сугубо рабочие отношения. Так что занимайтесь своей работой, за которую вам платят, а сверхурочные за сплетни оставьте для других.             Девушка смотрела на него с прищуром, а её челюсть ходила из стороны в сторону, пока не упёрлась ей в руку. Острые ногти бегали по столу с характерным цоканьем и Натаниэль напрягся. - Как скажите, мистер Джостен, - на её губах расцвела хищная ухмылка и девушка открыла свой рабочий блокнот. – Когда вы собираетесь объявить о расторжении брака?

***

            В довершение к пренеприятнейшей беседе, в которой Рейнольдс не гнушалась самыми острыми вопросами, утверждая, что Натаниэль должен подготовиться к тому, что фанаты не будут с ним также милы, омега обнаружил сообщение от собственницы, которая вот так легко и просто, спустя почти две недели его проживания, решила выгнать его из квартиры без объяснения причин.             Натаниэль догадывался, кто был инициатором такого решения. Он не был слеп и заметил изредка маячившую на горизонте Мазерати. Конечно же этот ублюдок не мог просто его отпустить. Вот загвоздка, которая не давала разложить всё по полочкам. Он не возникал только потому, что уже составил план. Он наверняка надеялся, что выпустит Натаниэля в мир и наставит ему палок в колёса, чтобы тот поскорее вернулся обратно, под прикрытием того, что сам принял такое решение. Теперь-то всё сходилось, и его спокойствие, и та лёгкость, с которой он выпустил парня из дома. Добрый самаритянин, он просто издевается над Натаниэлем как над зверушкой, посылая из угла в угол. К тому же если все эти люди, которые пытаются окружить парня и внушить ему, что знают лучше, как ему поступать и что делать, знакомы с Миньярдом, тот наверняка всё им рассказал и подговорил. Дэй тоже был альфой, тренеру от него нужна была только продуктивность, а Рейнольдс просто была стервой, глумящейся над ним несколько часов с выражением лица исполненного собственного достоинства.             Натаниэль смел сомневаться, искать подтекста в странных оборванных снах, в силуэтах, преследовавших его в тенях. Он смотрел на фото незнакомого себя с чужими людьми и пытался вспомнить несуществующую хорошую жизнь. Вот что означал этот светлый образ, каштан, не дающий покоя даже днём, голос, преследующий на подсознании. Он был марионеткой, и с радостью едва ли снова не купился на мастерски расставленные ловушки.             Откинув костыль в сторону, Натаниэль сбросил с дивана сумку, в которой после переезда ещё лежали некоторые неразобранные вещи. Не удовлетворившись этим, он взял стакан со стола и швырнул в стену. Они подпишут заявление и Натаниэль со всеми своими монатками улетит в Британию. К чёрту этот город! К черту этот экси! К чёрту этого Миньярда!