Глава 9.
«И раз уж речь зашла о настоящих друзьях, то стоит обязательно упомянуть растения! Потому что они — идеальные друзья. Они не требуют многого, но в обмен на качественный уход дарят радость, ощущение гармонии и благополучия. Это работает для огромного количества видов в конгломерате Ай-Здорцарь: растения есть вообще везде! Даже на пустынных мирах находятся какие-то особенно стойкие колючки.
Глядя на растения, понимаешь, как устроена жизнь: энтропия Вселенной пытается распылить всё вокруг, равномерно распределить материю и энергию, а жизнь этому сопротивляется, и в растениях это заметно лучше всего. Вот стоит перед тобой какой-нибудь Бамхинанц и прямо сейчас, у тебя на глазах, вытягивает из окружающего пространства углерод для собственной жизнедеятельности и роста. Он не знает о том, что существует энтропия, и тем более — понятия не имеет, что Вселенная в конце концов победит. Он просто хочет расти, поэтому последовательно и упорно этим занимается. Создаёт себя сам. Он не кичится своим ростом, не хвастается тем, как это у него так ловко получается, и не указывает на то, что мы с тобой так не умеем.
Поэтому Бамхинанц — хороший друг, об этом известно не только мне одному. Есть целые планеты-сады, специально созданные для выращивания самых разных растений для сотен систем. Особым шиком считается создать такую планету-сад, на которой климатические и ландшафтные условия позволяют вырастить экземпляры с разных миров, не изолируя их друг от друга.
Из всех подобных мест мне больше всего по душе JAM35К — созданный самой большой любительницей растений среди Плапилов по имени Аеййт Хизаз. Как и многие другие Плапилы, она экспериментировала с собственной ДНК, стараясь перенять умения и возможности других видов, и теперь её кожа умеет фотосинтезировать, а через ноги она способна впитывать питательные вещества из почвы или жидкости. В её коллекции миллионы видов, за которыми она ухаживает самостоятельно. Именно она купила семена у Ай-Борафа после оцифровки всех возможных видов семян. Так что теперь на JAM35К есть несколько Земных зон, куда Аеййт Хизаз подселяет виды-гибриды.
После знакомства с ней я полюбил растения совершенно иной любовью и договорился с Аеййт Хизаз о том, что она время от времени будет навещать Землю и собирать в свою коллекцию удивительные растения. Она согласилась и даже привезла мне странный и замысловатый земной цветок, название которого Под… Солнух! В честь звезды, под которой он растёт. Сложное название, но растение очень красивое! И глядя на то, как успешно он сражается с энтропией каждый день, я знаю, что у меня тоже непременно получится. Лишь бы было достаточно света».
***
Тьма душила комнату, пряча её очертания в плотном коконе теней. Лишь слабый свет настольной лампы выхватывал из мрака тяжёлый дубовый стол, заваленный беспорядочными бумажными листами, и чёрные, как ночь, глаза человека, что сидел во главе. — С того момента, как эти малолетние твари стали слушать радио, оно превратилось в детский лепет! — голос гремел, как раскаты грозы. Раздался оглушительный удар — тяжёлый кулак с силой обрушился на столешницу, заставляя стакан с недопитым виски дрожать, словно испуганный зверёк. На другом конце стола, в полумраке, приглушённо усмехнулись. — Вы же сами хотели, чтобы эта… хм… космическая тварь была ближе к Земле, — голос звучал гнусаво, слишком молодо, слишком нагло. — Он нужен мне здесь! Прямо на планете! — злобный рык срывался на хрип. Человек в тени подался вперёд, свет выхватил из темноты его лицо, осунувшееся, иссечённое морщинами. — Ты хоть понимаешь, о каких суммах идёт речь?! Я должен добраться до этого корабля, пока никто не успел сунуть туда свой нос! — Она ваша студентка. Если вы уверены, что она влияет на это радио… — молодой голос чуть понизился, стал осторожным. — Повлияйте на неё. Мгновение в комнате стояла мёртвая тишина. Только тиканье старых настенных часов разрывало её, как капли крови, падающие в бездну. А потом раздался шлепок. Громкий, яростный, звонкий, как выстрел. — Ты сообразительный парень, Ди… но НЕ СМЕЙ СОМНЕВАТЬСЯ ВО МНЕ! — голос превратился в раскалённый металл, от которого хотелось отпрянуть. Темнота сгущалась, как будто сама ночь склонялась ближе, слушая их разговор.***
Прошло не больше часа, и Лили закончила вычитывать и учить новый материал. Девушка слегка неловко поёрзала на стуле, выгибая спину вперёд, облегчённый вздох вылетел из её уст. — Ты хочешь что-то посмотреть? Может, фильм какой-нибудь? — Лили взглянула на синеволосую девушку на кровати. Та лениво поднялась, кидая на подругу слегка сонный взгляд. — Фильм… не знаю. Не обидишься, если я просто буду лежать? Лили усмехнулась и мягко посмотрела на неё. — Конечно, не обижусь. Но если ты вдруг захочешь что-то — скажи, — ненадолго девушка замолкла, но почти сразу же сказала: — Ты не голодна? Билли безмятежно сунула руку в карман худи, нащупала что-то и с важным видом извлекла оттуда два батончика. — У меня есть «Милкивей». Будешь? Лили с преувеличенной серьёзностью покачала головой: — Я по «Сникерсам», — она неожиданно рассмеялась, и Айлиш, подозрительно прищурившись, приподнялась на локте. — Чего смешного? — Да просто… Ты всегда носишь с собой шоколадки? Она закатила глаза: — Пошла ты! Не раздумывая, она схватила ближайшую подушку и метнула её прямо в Лили. Та вскрикнула, но увернуться не успела — мягкий удар пришёлся точно в лицо. Она замерла, затем медленно опустила подушку и сощурилась: — О, так ты нарываешься? Билли безмятежно вытянулась и с невозмутимым видом достала телефон из кармана: — Ты не из тех, кто дерётся подушками… — Айлиш, ты сама напросилась! — Лили хищно ухмыльнулась. Подушки взметнулись в воздух, словно в замедленной сцене боевика. Девушка бросилась вперёд, смеясь, но Билли была чертовски меткой — она бросала с точностью снайпера. Смех заполнил комнату, заглушая даже очередной звук удара, а забытые шоколадки так и остались лежать на краю кровати — свидетели их маленькой войны.***
Комната всё ещё пахла смехом. Воздух был насыщен тёплым весельем, будто даже стены улыбались. Подушки валялись на полу, кровать была смята, а Лили тяжело дышала, растрёпанная и победоносная. Билли лежала поперёк кровати, глядя в потолок, её волосы спутались ещё сильнее, а худи задралось чуть выше талии. Она шевельнула пальцами, словно пробовала, осталась ли в ней хоть капля энергии, а потом лениво повернула голову к Лили. — Окей… — Она протянула руку и легко шлёпнула девушку по коленке. — Я сдаюсь. Но… у меня есть проблема. Та всё ещё улыбалась, стараясь отдышаться. — Какая? Певица приподнялась на локте, обвела себя рукой и глубокомысленно изрекла: — Мне нужна одежда. Для сна. — А куда делось твоё типичное «я даже не прикоснусь к твоей одежде»? — Лили довольно подняла брови домиком. — Как хочешь, я могу спать в твоей кровати в уличных вещах, — в глазах синеволосой не было ни капли раскаяния. Блондинка усмехнулась, затем встала, подошла к комоду и принялась рыться в вещах. — Так… шорты подойдут? — А футболка? — тут же уточнила Билли. Лили, не глядя, кинула ей что-то мягкое. — Лови. Она поймала и развернула вещь в руках. — Я ненавижу Адидас. — Тогда можешь спать без футболки. Билли фыркнула и страдальчески приняла футболку без других возражений. Когда она переоделась, девушка уже сидела на кровати, откинувшись на подушки. — Итак… — Айлиш потянулась, стряхивая сонливость. — Где мы спим? Лили медленно подняла бровь и хлопнула ладонью по кровати: — Здесь. Билли посмотрела на неё, затем на кровать. Затем снова на неё. — А ты уверена? — Ну, у тебя есть вариант лечь на полу. — Обычно гостям уступают лучшие места. Лили пожала плечами, сдерживая улыбку: — Я всегда сплю на диване, когда прихожу к вам. — Ты приходишь к Финнеасу. Это его проблемы, что ему жалко уступить тебе кровать. — Ура, типичная колючая Билли отогрелась и снова с нами! — Просто ты себе много позволяешь и получаешь заслуженный ответ! — светлые глаза синеволосой девушки отблеснули злобой. — Я никогда не обижала тебя, но всегда получала ответ. В чём причина? — Поговорим об этом в другой раз. Я хочу просто отдохнуть и забыть этот день. — Не хочешь недолго полистать ленту? Я бы посмотрела что-то. Обе девушки легли в относительно небольшую кровать. На удивление — каждой из них хватало места, чтобы удобно разместиться. Айлиш разблокировала телефон и нажала на одну из иконок. Непродолжительные видео сменялись одно за другим. Блондинка подвинулась чуть ближе к ней, что на удивление не вызвало никакой реакции. Они провели за листанием ленты чуть больше получаса, пока на экране не появилось особенное видео: тонкие пальцы перебирали по клавишам пианино, наигрывая приятные аккорды. Билли замерла и, вслушиваясь, начала напевать приятный мотив. — Чтоб мне стало легче, чтобы унять боль, Прошу, дай мне куртку, Возьми за ладонь. Семь дней — без ответа, — она пела невероятно мелодично и ритмично, за пару секунд в её голове родился текст. На последней строчке она слегка запнулась, задумываясь над тем, что бы она могла зарифмовать. — Толкни меня хоть где-то, — стыдливо дополнила Лили, вполне сносно попадая в ноты. Билли удовлетворённо кивнула и продолжила: — Ничего между, Нечего ждать, Ничего, но проблемы между нами опять, — дождалась следующей ноты, оставляя красивый шлейф последнего слова между нот. — В твоих руках комета семь дней — без ответа, семь дней… Лили восторженно смотрела на подругу. Она крайне редко слышала, чтобы Билли пела вживую при ней, и просто наслаждалась тем, как легко для синеволосой услышать правильный ритм и придумать что-то настолько глубокое. — Что? — Айлиш посмотрела на блондинку так, будто та сделала что-то мерзкое. — Ты невероятно талантливая. — Что?.. А… Спасибо! — она смущённо посмотрела в потолок. — Ты классно придумала строчку, так что в тебе есть… ну… может быть — талант. Ночь была тихой, только приглушённый свет уличных фонарей пробивался сквозь занавески, рисуя на потолке расплывчатые тени. Сон медленно завладел ими двумя.***
Лили шла по коридору университета одна, скользя взглядом по потоку студентов, которые спешили на лекции или сбивались в шумные группы у стен. Голоса сливались в однообразный гул, кто-то смеялся, кто-то оживлённо обсуждал конспекты. Запах кофе и лёгкого парфюма смешивался с затхлой прохладой помещения. Обычно в таких переходах она шла с Финнеасом. Но сегодня его рядом не было. Они поссорились, и это лишало коридоры привычной теплоты. Её шаги были лёгкими, но внутри висела тяжесть. Глухое, неприятное ощущение в груди. — Лили! — неожиданно раздался голос рядом. Она замедлила шаг. Джо — пухленький, невысокий, с непослушными каштановыми волосами и неизменными очками, догнал её и теперь шагал рядом. Он чуть запыхался, но улыбался приветливо. — Как дела? — спросил он, глядя на неё с интересом. Лили чуть пожала плечами, не сбавляя темпа. — Нормально. — А ты где была пару дней назад? Мы тебя не видели, а у нас же была та лекция по физике, помнишь? Она повернула голову, посмотрела на него. Интерес в его глазах был неподдельным, но не навязчивым. Ей не хотелось углубляться в объяснения, но и отмахиваться от него было глупо. — Пропустила. Были дела, — коротко ответила она. Джо кивнул, но явно не собирался уходить. Он чуть прикусил губу, будто раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос, но всё же решился. — Всё нормально? — спросил он, понизив голос. Лили на секунду задумалась. Вопрос был таким простым, но внутри него прятался целый ворох эмоций, которые она не собиралась ни с кем обсуждать. Тем более с Джо, который, конечно, был милым, но не тем человеком, с кем она привыкла делиться. Она сделала вдох и, сохраняя нейтральный тон, ответила: — Да, всё в порядке. Джо ничего не сказал, только кивнул и пошёл рядом, слегка косясь на неё, будто бы пытаясь понять: врёт она или нет. Но он не стал лезть дальше. Просто шёл рядом, соблюдая её темп. И почему-то это оказалось приятнее, чем Лили ожидала. Пары прошли как обычно: Лили внимательно слушала, делала аккуратные записи в тетрадях и получала удовольствие от учебного процесса. Она всегда жаждала новых знаний, и этот день не стал исключением. Но когда пришло время обеда — её радость быстро улетучилась. На её с Финнеасом место идти не хотелось, она выбрала столик у окна, заказала кофе и что-то на скорую руку, но еда не приносила удовольствия. Чувство одиночества не отпускало, и она вдруг поняла, что хочет услышать родной голос. Достав телефон, она пролистала контакты и нажала на имя дедушки. Тот всегда знал, как поддержать её, даже если она не говорила, что именно беспокоит. — Лили, милая, какая приятная неожиданность, — раздался тёплый голос в трубке. — Привет, дедушка, — девушка слабо улыбнулась, почувствовав, как от одного его голоса на сердце стало чуть легче. — Я просто… решила позвонить. Как ты? — О, да всё по-старому. Я с котом сегодня отдыхаем. Он не пошёл гулять, а я просто засмотрелся на телевизор, — дедушка негромко засмеялся. — Как у тебя дела? Лили вздохнула, глядя на кружку кофе. — Честно? Немного тоскливо. Сегодня обедаю одна, и вообще, чувствую себя… немного одинокой. Дедушка помолчал, потом мягко сказал: — Знаешь, одиночество — это не так страшно, как кажется. Это возможность услышать себя, понять, чего мы действительно хотим. — Меня очень расстраивает тишина вокруг, не хватает разговоров. — Хм… Когда-то, помнишь, мы с тобой и бабушкой готовили ирисовый торт? Только мы трое, на маленькой кухне, в полной тишине, но нам было хорошо. Лили невольно улыбнулась. Она помнила: запах горячей карамели, бабушкины руки, как они все втроём смеялись, когда тесто оказалось слишком липким. — Да… было здорово. — Так вот! Тишина — она будет всегда, главное, в хорошей компании. Я всегда рядом, пусть и через телефон. И даже если вокруг никого нет, у тебя есть ты сама. А это уже немало. Она кивнула, сжимая телефон крепче. — Спасибо, дедушка. Ты прав. — Всегда рад помочь, Лили. Теперь пообещай мне, что не будешь грустить слишком долго. Найди себе компанию! — Обещаю, — тихо сказала она, и впервые за пару дней ей действительно стало чуть легче.***
«В погоне за экономией энергии земляне научились жить наполовину. Многие действия они выполняют автоматически, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. И хотя некоторые из них знают, что находиться в моменте гораздо интереснее — их всё равно меньшинство.
Но вот что я вам скажу: недостаточно просто смотреть вокруг: нужно затаиться. Притвориться, что вас нет! Исчезнуть на минутку, чтобы окружающий мир перестал вас замечать. И тогда… Вы можете заметить, как поблизости кто-то танцует. Танцует так, словно его никто не видит! И, может, так случится, что этот кто-то танцует под ту же музыку, что играет у вас в голове!
И это не фигура речи и не романтическое размышление! Это история про танцующие деревья на планете Большо-о-о-й Веер! Да, прямо так и называется. У местных аборигенов есть легенда, согласно которой души умерших при желании селятся в деревьях Дрэго. Это название значит «сердце Большого Веера». Дрэго — высоченные кустарники с разноцветной листвой и ярко-красной корой.
Итак, по легенде, души умерших переезжают прямиком в дерево и живут там, пока жизнь его тоже не покинет. Если личность жила хорошую жизнь и не нарушала Вселенских законов, то его Дрэго может танцевать тогда, когда считает, что его никто не видит. Поэтому понаблюдать за танцем Дрэго сможет лишь тот, кто сумеет бесшумно и незаметно пробираться по джунглям, а после оседать: раствориться в окружающем пространстве, притворяясь, что его не существует. Только тогда можно увидеть, как внутри Дрэго танцует чья-то душа.
Крона танцующего дерева движется сама по себе: листья поворачиваются, а ветви наклоняются и извиваются, словно ими кто-то управляет. Переливаясь всеми оттенками всех реальных цветов… По крайней мере, всех цветов, которые способна распознавать моя сетчатка… В момент переливания дерево словно пульсирует, откуда и название. Самое главное для наблюдателя — не выдать себя, потому, что если Дрэго вас заметит — оно погибнет! Сбросит листья и полностью высохнет за считанные секунды… «Сердце» остановится, и ещё одна душа растворится во Вселенной. А вы? Вы же наверняка танцуете, когда думаете, что вас никто не видит? И танцуете так, как танцевало бы Дрэго — так, как чистая душа глубоко в джунглях, которую никто не сможет спугнуть. Но не забывайте… Я вижу вас в Каскаде и смотрю на ваши танцы с нескрываемым восторгом и неописуемой нежностью! А если вы всё-таки стесняетесь танцевать, даже на едине с собой, помните: танцевать можно даже у себя в голове! Главное, чтобы там было достаточно свободного места!»
Финнеас смотрел в окно кабинета математики, скользя взглядом по оживлённому фудкорту. Люди приходили и уходили, смеялись, переговаривались. Лили сидела одна у окна, задумчиво мешая ложечкой кофе. Его сердце сжалось. Они поссорились, но это ничего не меняло. Он знал, что любит её. А ещё он знал, что что-то не так. Уже второй день он замечал: кто-то следит за девушкой. Чуть затемнённое стекло аудитории, что находилась прямо напротив панорамного окна фудкорта, позволяло видеть больше, чем могло показаться. В дальнем углу, чуть в тени, сидела фигура. Кто-то, кого он раньше не замечал. Человек, который не ел, не говорил — только смотрел. Финнеас почувствовал, как по спине пробежал неприятный холод. Это могло быть совпадением… А могло и не быть! Он не собирался гадать. Лили спешно допила напиток и, надев наушники, направилась к выходу. Рыжеволосый не хотел упустить возможность предупредить её о возможной опасности и сразу же поднялся, торопясь за ней: — Эй, Лили! — Он догнал её на лестнице. — Как провели вечер с Билли? Мама чуть не сошла с ума. — Привет, — сдержанно сказала она, слегка прикусывая губу. — Тебе что-то нужно? — Нет… С чего ты взяла? — Финн, ты меня обидел, при этом очень серьёзно, а теперь подходишь как ни в чём не бывало… — Лили слегка наклонила голову, оставляя негативный настрой. — Я думаю, что тебе либо что-то нужно, либо ты пытаешься замять конфликт. Рыжий парень виновато повернулся в сторону, но всё-таки сказал то, что планировал: — Слушай, мне кажется, что за тобой следят. Я стараюсь наблюдать со стороны, но я бы хотел в этом разобраться. Если мне кажется — мы хотя бы повеселимся, — он старался увести разговор в дружественное русло, делая мягкие неловкие шаги рядом. — А почему за мной должны следить? — девушка остановилась и недоумённо посмотрела на друга. — Я не знаю, я хочу выяснить, ошибаюсь ли я. — Финнеас, — девушка томно вздохнула. — Займись чем-то полезным, зачем ты уделяешь время своей «головной боли»? — Лили намеренно сделала особенный акцент на последних словах. Она не стала дожидаться ещё каких-либо аргументов. Просто отрицательно покачала головой и ушла, стараясь не накалять атмосферу. Финнеас проводил её взглядом. Что-то было не так, и если Лили не хочет это замечать — ему придётся увидеть всё за неё.***
Лили Вирта «Билли» Прошло несколько секунд. Экран оставался пустым. Лили вздохнула и закусила губу. Она знала, что Билли не любит, когда её имя вот так просто пишут без контекста, но ей нравилось слегка её дразнить.Билли Айлиш
«Это моё имя»
Лили Вирта «Ты не хочешь поехать в Нью-Йорк? Я хочу в парк»Билли Айлиш
«Ты не забыла, что я наказана, а вчера сбежала из дома?»
Лили Вирта «Да, точно! Ты не хочешь сбежать сегодня и поехать в Нью-Йорк?»Билли Айлиш
«Звучит как лучшая из твоих идей. Тебя встретить после лекций?»
Лили резко уселась за стол в лекционной, прикусив губу. Всё-таки Билли иногда была до смешного непредсказуема. Она задумалась, стоит ли сказать то, что действительно хочет. Через пару секунд нерешительности она всё же напечатала ответ. Лили Вирта «Ага. Оттуда и поедем, но попробуй всё-таки спросить у родителей, а не сбегать»Билли Айлиш
«Не учи меня общаться с моими родителями»
«У каждой звезды свой характер, и именно он определяет, какой будет жизнь на планетах, находящихся по близости. При этом важно понимать, что характер зависит от слишком большого количества факторов, чтобы можно было с точностью указать, какой темперамент будет у той или иной звезды, поэтому и все цивилизации такие разные.
У спокойных и тёплых звёзд появляются виды, способные гармонично развиваться и дружить со вселенной. У нестабильных чаще всего вы найдёте воинственные цивилизации, но самые любимые для меня живут рядом с тусклыми и, по космическим меркам, холодными звёздами. Такие цивилизации выше всего ценят тепло, в прямом и переносном смысле. Они готовы согревать всех и каждого, они не боятся холодов, и они удивительно выносливы. Например, цивилизация Прет!
Цивилизация — неправильное слово, потому что Претов всего семеро. Каждый из них — сгусток света, живущий на отдельной планете, занесённой снегом и закованной в лёд. Преты мудры, милосердны и самоотверженны. Они живут в огромных пещерах, которые создают собственноручно своим теплом в мантии своей планеты. Добраться до такой планеты сможет не каждый. Они, разумеется, находятся в самых удаленных уголках галактики, но и оказаться на планете не достаточно: после того, как вы ступите на ледяную поверхность — вам придётся отправиться в опасное путешествие и преодолеть невероятное расстояние и самые фантастические препятствия, чтобы найти вход в пещеру, где живёт Прет.
Но награда за такие усилия достойна любых стараний… Найдя своего Прета, каждый становится сильнее, выносливее и в процессе узнаёт очень много нового про себя и своё место во вселенной. А всё дело в том, что как только паломник касается замёрзшей поверхности планеты — Прет начинает говорить с ним изнутри. Он направляет паломника, открывает ему сокрытые части его личности, подсказывает нужные вопросы и показывает, где искать ответы. Короче, к моменту, когда паломник находит вход в пещеру Прета, сам Прет ему уже не нужен. Ему нужен обратный билет, с которым он сможет вернуться туда, откуда пришёл, обновленным и понимающим.
Но слишком многие остаются у входа в пещеру Прета, навсегда. Потому что они понимают, что отныне и до конца нуждаются только в самих себе. Поэтому я пока что туда не полечу. Не выношу холод.
Да и как я без наших с вами разговоров? Надеюсь, Прет дождётся меня».
***
Осень в Нью-Йорке — это время, когда город, привыкший к своим беспокойным ритмам и огням, на мгновение замедляется, как будто исподтишка вздыхая в ожидании чего-то великого. Холодный воздух наполняет лёгкие особым острым привкусом, а золотистые и красные листья, тихо падающие с деревьев, как будто сами просят пройти и погрузиться в их тронутую временем тишину. — Ты когда-нибудь задумывалась, — меланхолично проговорила Билли, не глядя на неё, — сколько в мире музыки? — В смысле? — Лили нахмурилась. — Просто… столько песен. Миллионы. Возможно, миллиарды. И каждый день появляются новые. Все пишут о грусти, о любви, о потерях. Особенно… поп-музыка. Она вся про чувства, про слёзы в подушку, про «никто меня не понимает». Девушка кивнула, чувствуя, куда ведёт этот разговор. — Твоя музыка — не просто грусть. Она особенная. — Ага. Потому что там больше реверба? — Билли хмыкнула и пнула камешек с дорожки. Лили закатила глаза. — Нет, потому что ты настоящая. — Думаешь, я правда особенная? — певица остановилась и, прищурившись, посмотрела на подругу. — Я это знаю. — Блондинка сделала шаг ближе. — Ocean Eyes… Твоя самая первая песня! Эта песня — это не просто музыка. Это дыхание, это разрывающее сердце молчание между нотами. Она не про любовь, не про банальную боль. Она про пустоту. Про тишину, которая громче крика. Билли отвела взгляд. — Я просто хотела, чтобы люди услышали, как и что я чувствую. — И они услышали. Потому что ты говоришь с ними на языке, который они понимают. Айлиш прикусила губу, ненадолго задержав дыхание. — А если я перестану быть особенной? — её голос был едва слышен. — Что ты имеешь в виду? — Лили посмотрела на неё внимательно. Она чуть вскинула голову, глядя куда-то в сторону большого пруда: — Иногда я чувствую, что я… лишняя. Что всё это не по-настоящему. Что я не заслуживаю ни популярности, ни жизни, ни… — Стой. — Лили резко схватила её за руку. Билли удивлённо посмотрела на неё, но та не отпустила. — Ты говоришь так, будто тебе нечего дать этому миру. Но ты уже дала ему себя. Ты особенная не потому, что знаменита. И не потому, что твоя музыка грустная. Ты особенная, потому что в тебе есть что-то, чего нет ни у кого другого. Ты харизматичная, ты талантливая, ты невероятная. Билли не отвечала. Она просто смотрела на девушку, а затем тяжело выдохнула и провела рукой, увешанной кольцами, по волосам. — Ты правда так думаешь? — Я в этом уверена. — Лили сжала её ладонь чуть крепче. На какое-то время между ними повисло молчание, впервые Айлиш дала себе отчёт, что ощущает, что Вирта близка ей, что они просто два человека, понимающие друг друга без слов. Она наконец усмехнулась и тихо сказала: — Чёрт, я терпеть не могу, когда ты так говоришь. — Почему? — Лили улыбнулась. — Потому что мне хочется тебе поверить. Блондинка наклонила голову, глядя в её глаза. — Так поверь. Оранжевые и золотые листья покрывали землю мягким ковром, отражая свет фонарей, как разлитый мёд. Ветки деревьев тянулись к небу, их багряные силуэты сливались с закатным светом, создавая ощущение тёплой, почти сказочной тишины. И среди всей этой осенней картины — Билли. Вся в чёрном, как тень, — она резко выделялась на фоне яркого пейзажа. Её синие волосы отливали холодом, словно кусочек зимы, заблудившийся среди осеннего золота. Она шла чуть впереди, её шаги бесшумно утопали в ворохе листьев, а капюшон куртки слегка покачивался в такт движению. Контраст был разительным, почти символичным. Осень горела всеми оттенками жизни, а Билли, несмотря на всю свою яркость, будто растворялась в сумерках, будто боролась с тем, чтобы не стать частью этой теплой картины. Она шла молча, опустив голову, крутя в пальцах массивное серебряное кольцо. Оно холодило кожу, и этот холод был приятным — реальным. Она резко остановилась и посмотрела на Лили. — Знаешь… — Айлиш задумчиво крутанула кольцо на пальце. — Иногда мне кажется, что я вся — это просто… вещи. Кольца, цепи — только они придают мне уверенность. Лили внимательно посмотрела на неё. — Ты — это не твои кольца, не твои цепи и даже не твои синие волосы. Билли нервно усмехнулась. — А кто я тогда? Человек, который даже не уверен, что любит себя? Лили сжала губы, не зная, что сказать сразу. Потом медленно кивнула. — Мне жаль. — Жаль? — она удивлённо подняла брови. — Жаль, что ты так себя чувствуешь. Жаль, что тебе приходится прятаться. Лили сделала шаг ближе. — Хочешь? — блондинка развела руки, приглашая в объятия. Билли посмотрела на неё надменно, приподнимая бровь. За гримасой брезгливости читалось желание, но синеволосая всё же смогла максимально равнодушно повернуть голову, всматриваясь вдаль, скрещивая руки на груди. — Ну почему всё должно быть так сложно, — Лили выпалила на выдохе и, не дожидаясь ответа, крепко обняла Билли, прижимая её к себе. — Даже если ты не уверена в любви к себе, это не значит, что тебя не любят другие. Девушка напряглась, но медленно расслабилась в её руках, опуская ладони, позволяя объятиям продлиться дольше. — Ты иногда слишком много себе позволяешь, — пробормотала она, уткнувшись лбом в плечо Лили. — А ты иногда слишком упрямая. — Ага. Вот это правда. Билли глубоко вздохнула, будто пробуя на вкус воздух, пропитанный осенью. Листья вокруг продолжали свой тихий, неизбежный танец, падая на землю, становясь частью чего-то большего — цикла, который не спрашивал их согласия. — А если я никогда не смогу себя любить? — вдруг прошептала она, не отрываясь от объятий. Лили провела рукой по её спине, чувствуя, как под тканью бьётся сердце — упрямое, живое. — Тогда, может, любовь — это не про нас самих? — ответила она так же тихо. — Может, мы любим не себя, а то, как нас видят другие.***
Лили лежала в постели, медленно водя пальцем по гладкой поверхности Кускоса, который она сжимала в ладони. Просто крохотная вещь, что-то простое, лёгкое — но почему-то имеющее в себе столько загадочности и смыслов. Она желала поскорее разгадать его. Сон подкрадывался осторожно. Веки становились тяжёлыми. Её мысли, спутанные и уставшие, наконец уступили бесплотному миру сновидений. Но сон не был мягким. Внезапно резкий всплеск света ослепил её, будто кто-то с силой дёрнул её сознание в другую реальность. Мир вокруг разорвался на клочки — всё застыло в странной, сломанной тишине. Она оказалась на улице. Подозрительно шумной и полной. Это не было похоже ни на один земной город. Сказочное нечто промчалось мимо. Перед ней стоял вполне себе человек: от среднестатистического землянина его отличал только огромный рог во лбу. Его силуэт дрожал, будто пламя свечи, а лицо было угловатым и худым, глаза заполнены чернотой. — Убери ШТУКУ из РУК! ДЕВЧОНКА, ты не ВЕДАЕШЬ, что творишь! — крик резанул воздух, словно осколок стекла. Лили попыталась пошевелиться, но не смогла. — НЕ СМЕЙ держать ШТУКУ в руках, когда чувствуешь ПЛОХИЕ ВИБРАЦИИ! — Воздух задрожал, стены сна заходили ходуном, превращаясь в зыбкую пустоту. — ОНИ НАЙДУТ ТЕБЯ, ОТПУСТИ… ШТУКУ, — голос незнакомца разрывался в ушах, оставляя ощущение ватной головы. — Кто «они»?! — вырвалось у неё, но голос утонул в тишине, словно её слов никогда не существовало. Личность сделала шаг вперёд. Мир сотрясся. — Берегись квакзабров, они легко заберут что-то светлое вроде тебя. Вокруг Лили открылись бездонные провалы — тёмные, голодные, растущие. Она почувствовала, как земля под её ногами теряет опору, как что-то невидимое тянет её вниз, в глубину сна, туда, откуда не выбраться. Неожиданно она проснулась, моментально вскакивая с кровати. На её ладони были отпечатки граней Кускоса: судя по всему, она крепко сжимала его во сне. Небольшой предмет, который ей вручил Оникс, лежал по соседству с подушкой. Не долго думая, девушка схватила его и спрятала в выдвижной ящик стола, выдыхая с облегчением. Спать после произошедшего не хотелось, но было просто необходимо. Завтрашний день обещал быть тяжёлым.***
— Слушай… — Финнеас сидел прямо напротив Лили и аккуратно перебирал пальцами. — Я был не прав. Она молчала, но скрестила руки на груди, позволив ему продолжить. — То, что я сказал… про головную боль, про то, что ты и Билли никогда не сможете быть друзьями. Это было… чертовски грубо. Она чуть приподняла бровь, но не перебила. — Я просто вспылил, — он посмотрел на неё прямо, без привычной уклончивости. — Ты действительно вытягиваешь её из этой… — он махнул рукой в воздухе, подбирая слово, — изоляции, в которую она сама себя загнала. Ты заставляешь её выходить из дома, заставляешь говорить, жить. Я вижу это. И я… благодарен. Лили медленно кивнула, размышляя над его словами. Потом тихо сказала: — Ты всегда будешь её самым близким другом, но я ценю её так, будто она моя собственная сестра, несмотря на то, что я ей не интересна, — голубоглазая засомневалась и отвела взгляд. — Была… не интересна. Ты единственный человек, которому я доверяю абсолютно всё. Для меня ты — семья, и я хочу, чтобы ты не позволял себе подобного. Финнеас чуть нахмурился, не ожидая такой откровенности. — Всё? — Почти. — Лили слегка подтянулась ближе к нему, её голос звучал тише, почти заговорщически. — И я хочу тебе кое-что рассказать. Парень взглянул на неё пристально, словно впервые видел по-настоящему. — Я слушаю.
Пока нет отзывов.