Останешься ненадолго? (Won’t You Stay Awhile?)

      Нат проснулась от настойчивого стука в дверь. Ей следовало догадаться, что Лотти заставит её подрываться в какую-то несусветную рань ради утренних обнимашек с деревьями или чем там еще культы начинают свой день.       Она со стоном села на кровати. Который час — без понятия: Лотти потребовала сдать телефон прежде, чем выдала ключи. Нат немного побрыкалась для проформы, хотя, честно говоря, больше из вредности, телефоном она всё равно почти не пользовалась.       — Да встала я, черт возьми! — крикнула она в дверь. — Дай мне одеться, если не хочешь, чтобы я тут в трусах разгуливала.       Стук, наконец, прекратился. Нат принципиально не стала торопиться.       Когда она всё же открыла дверь, её ждало разочарование: на пороге стояла не Лотти. Это была та самая девчонка, которую она вчера огрела палкой.       — Что? — буркнула Нат. Если та пришла за извинениями, то ждать ей придется долго.       — Доброе утро, Натали. Я Лиза. Шарлотта попросила меня показать тебе здесь всё утром и помочь освоиться, — судя по виду, младшая была совсем не в восторге от этого поручения.       — Просто Нат. Где она?       — Шарлотта занята. Оказывается, в заборе нашли огромную дыру, и ей приходится организовывать ремонт, — ответила Лиза, многозначительно глядя на неё.       Нат тихо усмехнулась.       — И куда ты должна меня отвести?       — В столовую на завтрак. А после Шарлотта ждет тебя на утреннем групповом тренинге.       Нат поморщилась при мысли о «тренинге», но побрела за Лизой в столовую, от бесплатной еды она никогда не отказывалась. По пути Лиза пыталась провести краткую экскурсию, указывая на разные постройки и описывая прелести лагеря. Нат слушала в пол-уха, внимательно осматривая территорию.       Главные ворота были открыты, и община уже вовсю копошилась. Вдалеке виднелась группа, практикующая что-то похожее на тай-чи. Что сразу бросалось в глаза — все снова были в фиолетовом. И все как один считали своим долгом улыбаться и желать доброго утра. Слишком бодрые для такого часа. Лотти нигде не было видно.       В столовой её тоже не оказалось. Нат решила, что они, скорее всего, пропустили основной утренний наплыв.       Одно Нат готова была признать: еда в культе была потрясающей. Конечно, обычно её рацион состоял из дешевого фастфуда, когда она вообще вспоминала о еде, но к такому меню она бы легко привыкла.       — Мы сами выращиваем здесь все ингредиенты, — сообщила Лиза. — Не знаю, говорили ли тебе, но у нас здесь сугубо вегетарианская диета. Некоторым это дается тяжело.       — Мне нормально, — ответила Нат.       Не то чтобы она совсем отказалась от мяса, но иногда его запах и вкус вызывали у неё внезапную тошноту. Однажды бургер в дешевой забегаловке показался ей настолько знакомым на вкус, что её вывернуло, и остаток ночи она пыталась заглушить это послевкусие виски. К барбекю она теперь и близко не подходила.       Они продолжали есть, и Нат видела по косым взглядам Лизы, что та хочет о чем-то спросить.       — И как долго ты знаешь Шарлотту? — наконец выдавила та, стараясь звучать непринужденно.       — Мы вместе учились, — отрезала Нат. — А ты?       — О, я здесь пару месяцев. Сначала это может показаться нелепым, но если позволишь себе открыться, это действительно помогает.       — Ну да, конечно, — с сомнением хмыкнула Нат.       Лиза снова замолчала, но Нат чувствовала: у девчонки к ней куча вопросов о Лотти. Интересно, сколько та им рассказала? Знают ли они, что она — одна из тех самых «Шершней», выживших в авиакатастрофе? Она присмотрелась к Лизе.       — Ты же понимаешь, что она сумасшедшая? В буквальном смысле, клиническая шизофреничка, которую пришлось запереть.       — Мы не используем здесь слово «сумасшедшая». У неё ментальное расстройство, и в этом нет ничего постыдного, — обиженно ответила Лиза. — Она рассказала мне об этом в мой первый же день.       — То есть эта женщина говорит тебе, что она шизофреничка, и ты такая: «О, отлично, пожалуй, я поживу в её закрытой общине в лесу и сдам телефон, чтобы не иметь связи с внешним миром»? — Нат была искренне ошарашена.       — Она дала мне возможность сделать осознанный выбор и сказала, что принимает лекарства. Ты ведь в курсе, что шизофреники — это нормальные люди, которые могут жить нормальной жизнью? И у нас есть общественный телефон, — защищалась Лиза.       — Управлять сектой в лесу — это не «нормально».       — Почему же ты тогда здесь, если считаешь её такой опасной?       Нат не ответила. Остаток завтрака прошел в тишине.       Как только она закончила есть, чья-то рука легла ей на плечо, заставив Нат напрячься. Она почувствовала чужое дыхание у самого уха. Инстинкты сразу подсказали, кто это.       — Полагаю, тот «Порше», припаркованный на обочине, принадлежит тебе, — прошептала Лотти.       — Полагаю, ты нашла мой самодельный вход, — ухмыльнулась Нат, поворачивая голову к ней.       Лотти согласно хмыкнула и выпрямилась, но руку с плеча Нат не убрала.       — У нас в лагере есть парковка. Держать такую машину там гораздо безопаснее, — сообщила она.       — Мне нужно будет заскочить в мотель за вещами, пока их не выкинули. Припаркуюсь внутри, когда вернусь. Если мне, конечно, позволено уезжать и возвращаться.       — Ты вольна приходить и уходить, когда захочешь, Натали. Ты здесь не пленница.       — У всех здесь есть такая роскошь? — съязвила Нат.       Лотти вздохнула.       — Да, у всех.       Нат взглянула на Лизу, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию на это заявление, но та лишь странно на них пялилась.       — И если я захочу, чтобы Лиза мне помогла, ты её просто так отпустишь со мной? — бросила вызов Нат.       — Если она сама захочет помочь, конечно. Это её выбор.       — Я могу помочь, — подала голос Лиза, всё еще переводя озадаченный взгляд с одной на другую. — Но только после обеда.       — Спасибо, Лиза, — улыбнулась Лотти. — Увидимся на тренинге.       Она убрала руку с плеча Нат, и та сразу почувствовала, как стало холоднее. Нат проводила её взглядом. Когда она обернулась, Лиза всё еще пялилась на неё.       — Что?       Лиза лишь качнула голвой и принялась собирать тарелки.

***

      Тренинг начался с длинной речи Лотти. Нат отключилась почти сразу, как только та завела шарманку про «внутреннее я». Вместо этого она отметила, что сегодня на Лотти синий кафтан, кажется, шелковый.       Больше всего её поразило то, как она говорила с людьми: страстно, со смыслом, активно жестикулируя. Она казалась почти монументальной. Совсем не так, как в лесу, где она вещала с тихой, застывшей уверенностью. Даже когда она отчаянно пыталась в чем-то убедить Нат, она словно втягивала голову в плечи, стараясь казаться меньше, чем есть на самом деле.       — А теперь, думаю, пришло время для сессии открытости. Мы поделимся своим состоянием через простое упражнение с вопросами.       Все начали разбиваться на пары. Краем глаза Нат увидела, как Лиза глубоко вздохнула и повернулась к ней. Нат не собиралась откровенничать с ней, она сомневалась, что кто-то в этом зале готов услышать её правду.       — Для этого вам нужно положить руки друг другу на область сердца и смотреть в глаза. Цель — открыться друг другу и самим себе.       Нат едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться — настолько нелепо это звучало.       — Вы будете по очереди задавать вопросы и отвечать правдиво. Вопросы могут быть общими или о том, что вас беспокоит. Но помните: здесь никто никого не осуждает.       — А ты что, не участвуешь? — громко спросила Нат, ухмыляясь, когда их взгляды встретились.       — Я буду помогать остальным.       — Как-то несправедливо. Заставляешь всех выкладывать свои грязные секреты, а сама стоишь в сторонке, — поддела Нат.       Лотти удалось сохранить на лице маску безмятежного гуру, хотя Нат чувствовала, как внимание всей комнаты переключилось на них.       — Если у кого-то есть вопросы ко мне, они могут задать их после сессии. Я всегда отвечаю честно.       — О, это что-то новенькое. Удобно, что ты даешь ответы тет-а-тет, а не перед всей толпой, — Нат встала. — Почему бы тебе не встать в пару со мной?       Она заметила, как маска Лотти чуть дрогнула: глаза расширились, она слегка качнулась назад.       — Как я уже сказала, мне нужно ассистировать другим.       Нат обвела взглядом людей, которые в тревоге уставились на неё, и заметила одного из вчерашних типов.       — Уверена, мистер Детектор Негативной Энергии справится сам, — она кивнула в его сторону.       — Меня зовут Тодд, — донеслось оттуда, но Нат смотрела только на Лотти.       — Что случилось с твоим желанием «помочь мне»? Или есть что-то, чего ты не хочешь сообщать при свидетелях?       — Мне нечего скрывать от тебя, Натали.       — Ты мне это уже говорила. Только забыла упомянуть, что в то время перестала пить таблетки от голосов в твоей голове.       Лотти отпрянула, на её лице на миг промелькнула тень стыда, а по комнате пронесся чей-то вздох.       — Это было очень давно, Натали. Ошибка напуганного подростка.       Нат подошла ближе, схватила руку Лотти и прижала к своему сердцу.       — Ну, тогда назовем это «сеансом исцеления».       Она положила свою ладонь на грудь Лотти. Несмотря на внешнее спокойствие, сердце той колотилось как сумасшедшее. Лотти замерла. В комнате воцарилась гробовая тишина. Все понимали, что правильнее было бы отвернуться и продолжить свои упражнения, но Шарлотта была для них загадкой, которую хотелось разгадать.       — Хорошо, — согласилась Лотти. — Как ты себя чувствуешь?       — Как я себя чувствую? — фыркнула Нат. — Паршиво, Лот. Последние пару недель были дерьмовыми в моей и без того довольно дерьмовой жизни.       — Что ж, мы можем…       — Моя очередь, — перебила она, не желая слушать ту чушь из пособий по самопомощи, которую Лотти собиралась выдать. — Когда ты вышла из дурки?       — Из психиатрической клиники, — поправила Лотти. — Около десяти лет назад.       — Десять лет! — воскликнула Нат. Она понимала по масштабам общины, что Лотти на свободе уже прилично, но эта цифра всё равно её задела. — И ты не подумала мне сообщить?       — Я не думала, что ты захочешь об этом знать, — призналась Лотти уже тише.       Нат сильнее сжала её руку. После всего, через что они прошли вместе…       — Кто-нибудь еще из наших знает?       — Нет. Нат попыталась проигнорировать облегчение, которое захлестнуло её в этот момент.       — И тебе даже в голову не пришло выйти на связь? Хоть весточку черкануть, предупредить? — продолжала она давить.       — Я думала об этом. Но я не имела права вторгаться в ту жизнь, которую вы себе построили.       Нат горько рассмеялась.       — Это ты так себя успокаиваешь?       — Что ты хочешь, чтобы я сказала, Натали? Что я могу сделать? — Лотти выглядела измотанной. — Если хочешь, чтобы я связалась с остальными, я сделаю это.       — Не хочу я, чтобы ты с ними связывалась.       — Тогда что?       Нат сделала шаг вперед, тесня Лотти.       — Да я не знаю! Но ты всё это начала. Всё до единого, — прорычала она. — Ты не можешь просто вернуться, прикидываться «исцеленной» и делать вид, будто мы не стоим твоего времени.       Лотти уже прижалась спиной к стене.       — Я так не думаю. И я не исцелена.       — Мне пришлось разгребать всё то, что ты на меня навесила, в одиночку.       — У тебя был Трэвис. — Лотти сразу пожалела, что произнесла его имя.       Нат застыла.       — Он тут ни при чем. Ему пришлось хлебнуть больше, чем всем нам вместе взятым.       Нат отпустила её и, наконец, осознала, что вся комната в полной тишине пялится на них.       — К черту всё.       Она развернулась и вышла.       Лиза, как и все остальные, молчала, пока Нат уходила. Шарлотта так и осталась стоять у стены, глядя на дверь. Было не по себе видеть её такой — обычно она всегда была воплощением самообладания.       — Так, все, давайте сделаем глубокий вдох и начнем упражнение, — скомандовал Тодд, поднимаясь с места.       Этого хватило, чтобы привести Шарлотту в чувство. Безмятежная маска вернулась.       — Да, пожалуйста, приступайте.       Люди нерешительно начали шептаться, хотя атмосфера осталась тяжелой. Все время от времени с любопытством поглядывали на Шарлотту. Лиза подошла к ней.       — Хочешь, я пойду проверю, как она?       Шарлотта улыбнулась ей, но Лиза видела, что улыбка была не такой искренней, как обычно.       — Нет, Натали просто нужно время. Если захочет, она вернется, когда остынет.       Остаток тренинга прошел без происшествий, но было ясно, что все слишком отвлечены, чтобы заниматься всерьез. Позже Шарлотта сказала Тодду, что ей нужно заняться бумагами в офисе. И Лиза, и Тодд знали, что это неправда, но Тодд просто кивнул и согласился провести одну из следующих сессий за неё.       К обеду Нат так и не появилась, а Шарлотта не выходила из кабинета.       — Что ты знаешь про эту новую? — Лиза вздрогнула от неожиданного голоса Нэнси, которая подсела к ней со своим подносом. Тут же подтянулись еще несколько человек. Лиза поняла, что сейчас начнутся сплетни. — Про ту, что была на тренинге. Ты же её утром водила, да?       — Всё, что я знаю — они с Шарлоттой старые подруги, — ответила она. Лиза никогда не любила сплетничать, сама слишком часто была их жертвой. К тому же всё, что происходило между Шарлоттой и Нат, казалось слишком личным.       — Финли сказал, она вломилась сюда и напала на Шарлотту с палкой, — вставил Джерри.       — Думаете, они бывшие? — снова Нэнси.       — Да не, она же выскочила из зала, потому что Шарлотта назвала какое-то мужское имя. Спорим, там был любовный треугольник, и они из-за него подрались, — авторитетно заявил Джерри. Остальные за столом не согласились.       — Я отказываюсь верить, что Шарлотту интересуют мужики.       — Ты просто сама мечтаешь о шансе, Нэнси. К тому же Шарлотта такая элегантная, а эта новенькая — ну совсем нет. Не верю.       — На сессии всё было так напряженно. Удивительно, что они вообще вот так разговаривают теперь, — Лиза уже не понимала, кто это сказал, пытаясь просто уткнуться в тарелку и всех игнорировать.       — Заметили, что она называет Шарлотту «Лотти»?       — Майки уверен, что они обе — те самые «Шершни».       — А кто такие «Шершни»?       — Ты серьезно?       Лиза почувствовала, что аппетит пропал. Похоже, следующие пару дней это будет единственной темой для разговоров.

***

      Шарлотте пришлось пустить в ход все навыки, приобретенные за годы терапии, чтобы довести тренинг до конца, сохраняя внешнее спокойствие. Но было очевидно, что все в зале витали в облаках.       Теперь она сидела в офисе, пытаясь медитировать, но руки не переставали дрожать. Ей следовало знать, что тренинг — плохая идея. Нужно было отправить Нат на обычное ознакомление, и уж точно Нат не стоило присутствовать на сессиях, которые Шарлотта вела лично. Их прошлое было слишком перегружено болью, чтобы Нат могла ей доверять.       Но ей так хотелось показать Нат то доброе дело, которым она занята. Честно говоря, ей хотелось произвести на неё впечатление так же, как в четырнадцать лет, когда они только попали в команду, и Лотти выпендривалась перед Нат, выделывая финты с мячом. Тогда это тоже вышло боком: Нат только закатила глаза и высмеяла её за показуху.       Она хотела разрядить обстановку, но когда Нат положила руку ей на грудь… Шарлотта почувствовала такое тепло, которого не знала уже целую вечность. Когда Нат прижала её ладонь к своему сердцу, Лотти поняла, что не может ей отказать. Двадцать пять лет разлуки ничего не притупили.       Наступил полдень, и она знала, что должна выйти и снова стать для общины спокойным, уверенным лидером. Люди здесь полагались на неё, и любая слабость с её стороны могла навредить их восстановлению.       Выйдя из офиса, она увидела Тодда. Было ясно, что он хочет обсудить случившееся, но при этом боится переступить установленные границы.       — Всё в порядке? — спросил он.       — Да, всё хорошо. Как прошел день?       — Нормально, нормально, — замялся он. — Натали только что вернулась. С сумкой, но наотрез отказалась отдавать её на проверку. Если честно, по-моему, её тут все побаиваются.       Шарлотта улыбнулась.       — Я поговорю с ней о правилах.       Он кивнул, и она пошла проверять, как дела у остальных. Она знала: сейчас лучше всего позволить Нат самой подойти к ней.       Она увидела Нат только у пасеки, где Лиза и еще пара человек наклеивали этикетки на банки с медом перед завтрашней ярмаркой. Шарлотта как раз обсуждала с ними, на какой именно рынок они поедут.       Лиза первой заметила Нат и замерла, переводя взгляд с неё на Шарлотту. Лотти обернулась. Нат шла к ним, дымя сигаретой, хотя ей уже говорили, что курение на территории запрещено. Все замолчали.       — Ты мне скажешь, где прячешь курево, или мне каждый раз тащиться в город в магазин? — спросила Нат. К счастью, утреннее напряжение, казалось, испарилось.       — У нас здесь не курят. Тебе придется её потушить, — вмешался Рикки, который обычно возился с животными. Нат в ответ просто выдохнула дым ему в лицо. Шарлотта неодобрительно посмотрела на неё.       — У нас нет сигарет. Они токсичны для тела, а значит, токсичны и для разума, — сказала она.       — Я бы спросила, отключаешь ли ты когда-нибудь этот бред про осознанность, но я и так знаю ответ.       Шарлотта не смогла сдержать нежной улыбки. В голосе Нат не было ни злости, ни обиды.       — Я просто говорю: в здоровом теле — здоровый дух, — не удержалась она.       — Боже, ты всё так же занудствуешь по любому поводу, — отозвалась Нат. Опять же, без злобы. Это напомнило Лотти их перепалки после матчей.       Окружающие дружно затаили дыхание. Но улыбка Шарлотты только превратилась в ухмылку, она позволила себе ненадолго вернуться в те времена.       — Ну, мы здесь большие сторонники верности самому себе.       Уже произнеся это, она осознала, что кругом её последователи, которые смотрят на неё с крайним удивлением, она почти никогда не шутила при них. Но она видела, как Нат пытается сдержать ответную улыбку, бросая окурок и растирая его ногой. Возможно, всё не так уж плохо между ними, как она успела себе надумать.       — Хочешь посмотреть на пчел? — спросила она.       — Что? На пчел? — Нат опешила от такой резкой смены темы.       — Ты ведь приехала сюда из-за меда.       Нат закрыла глаза и громко выдохнула.       — А, почему бы и нет. Пошли смотреть на твоих гребаных пчел.       Шарлотта поняла, что всё еще улыбается, когда повела её за собой. Но на этот раз Нат не шла сзади, как раньше, а пристроилась плечом к плечу — так близко, что Лотти удивилась, как они еще не сталкиваются.       — Так что за прикол с фиолетовым?       — Это не фиолетовый. Это гелиотроп.       У столов с медом Лиза провожала их взглядом, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. После того, что случилось в зале утром, она ожидала чего угодно, только не этого.       — Ну, ближайшие несколько дней будут интересными, — пробормотал Тодд, прежде чем потащить готовые банки к фургону.