Ближе к сердцу

Чонгук понятия не имел, в какую сторону они направляются. Ему сказали, что он пойдет с ними в стаю, но у него не было уверенности, что волки просто не отведут его в другое место с иными целями. Было, откровенно говоря, страшновато. Полная неизвестность, новая территория, незнакомые волки и незнание, что с тобой приключится через некоторое время. У Чонгука сильно стучало сердце на каждом шагу их пути. Ему казалось, что дорога бесконечная и время тянется так медленно, будто прошло несколько часов с того момента, как они тронулись с того места охоты. И если кто-то и видел, что Чон чувствует себя некомфортно, то молчали и не обращали внимания. Чонгук опешил, когда стала виднеться жилая местность. Они преступили территорию поселения. Когда ряд елей закончился перед мальчиком открылся вид деревни. Люди стояли вокруг них, ожидая, по всей видимости, возвращения команды с охоты. Чон в шоке уставился на всех стоящих, ему хотелось спрятаться, но было особо не за кем. Однако люди, видимо, и не шибко, чтобы заметили его. Они с ликованием приблизились к добыче, осматривая её и общаясь с перевоплощенными в людей волками. Пока никто и не заметил ещё одного волка поменьше рядом с ними. Внезапно его подтолкнули сзади, Чонгук повернулся и увидел Главного Охотника, который толкал его идти вперед. Сконфуженно, но он пошёл, со временем оказавшись позади взрослого волка, так как тот обогнал его, чтобы показывать дорогу. Они шли по тропам между домов, эта деревня казалась парню достаточно большой. В его стае не было такого количества домов и вообще по размерам, скорее всего, была поменьше. По крайней мере, таковы первые ощущения после прибытия. Они шли некоторое время и оказались перед большой деревянной дверью, от которой странно пахло. Когда они вошли, два стоящих у стола человека повернулись к ним. Один был уже преклонных лет и, судя по запаху, альфа, он держал в руках пучок трав, а второй молодой человек, вероятнее всего, подросток, потому что он был явно старше Чона, но не намного, внимательно изучал содержимое банки в своих руках. Глава Охотников забрался внутрь, перевоплотившись и взяв из шкафа одежду. — Заходи, Чонгук. — он оперативно натянул на себя нижний и верхний слои одежды, которая странным образом оказалась ему впору и пригласил паренька. — Что происходит, Пёнсо? — мужчина постарше вопросительно посмотрел на охотника, недоумевая от происходящего. Подросток рядом с ним просто заинтересовано смотрел на входящего Чонгука. — Это Чон Чонгук, переоденьте и осмотрите, пока я улажу оставшиеся вопросы с Главой. — мужчина хотел ещё что-то спросить, но тот уже был за дверью, закрыв её. — Меняй облик, я осмотрю тебя. — мужчина подошёл ближе к нему, садясь на рядом стоящую кровать. — Джин, приготовь, пожалуйста, пока для него какую-то одежду. Осмотреть? Его голого? У Чонгука стынет кровь в жилах. Если он сейчас предстанет в человеческом обличии перед ними и покажет своё тело, то они увидят все его раны и синяки. Они поймут, что это не просто какие-то случайные ранения. А если они догадаются, что все эти шрамы и побои из-за его непослушания? Они не смогут хотя бы на время оставить его здесь и он снова окажется в том же состоянии в лесу? Ему нельзя было этого допустить. Поэтому он всеми силами тряс головой и рыча, отходя к стене. При виде непонимающего лица лекаря Чонгук начал волноваться сильнее. Что если он и так всё поймет? Что если подобное поведения вызовет ещё больше подозрений? — Послушай, парень, мне всё равно нужно будет тебя осмотреть, это стандартная процедура, и как бы тебе не хотелось, это придется сделать. — однако Чон всё равно мотал головой и сильнее забивался к стене, стучал зубами и рычал. Спустя минуту ворчания, лекарь просто согласился осмотреть его в облике волка. Он немного давил на разные участки тела, сгибал и разгибал конечности, мял живот. Иногда Чонгуку было больновато, но всё не так критично в форме волка, как было бы в человеческом. Спустя некоторое время, лекарь закончил, сказав, что с ним всё в порядке, и отошёл в начало дома, снова начиная что-то делать с травами, в то время как молодой парень подошёл к нему с одеждой в руках. — Я не знаю, какой у тебя размер, но, судя по твоему волку, сделал вывод, что ты не из хлипких, поэтому взял с запасом. — когда тот отвернулся, Чонгук стащил одежду с кровати на пол, повернувшись спиной к стене, чтобы уж наверняка и быстро сменил форму, одевшись во всё, что принес ему парень. — Джин, отведи юношу поесть в столовую и дождись, пока Пёнсо не решит, что с ним делать дальше. — от этого мужчина прям-таки веет радушием… Хотя Чонгук всё понимал, он просто чужак, которого не планировали задерживать в стае. — Ты голоден? — Джин вывел его из хижины, пройдя немного вперед, чтобы вести в нужном направлении. — Я думаю, что на кухне осталось ещё немного мяса с прошлой охоты и, может быть, бульона. С сегодняшней добычу разделают на вечернем костре, тогда и её попробуешь. — Чонгук молча шёл за парнем, по пути рассматривая всё вокруг. Как он заметил ранее, местность реально огромна. Большое количество домов и переулков, несмотря на раннее утро, многие уже проснулись и так же начинали заниматься какими-то своими делами. Многие люди не особенно как-то и обращали на него внимания, просто проходя мимо него, но у некоторых, видимо, хорошо работала визуальная память и они волей-неволей задавались вопросом при виде незнакомого лица. — Кстати, ты уже, наверное, слышал, как меня зовут, но ещё раз представлюсь. Я Сокджин, но многие называют меня просто Джин, а ты, как я понял, Чонгук? — Да, меня зовут Чон Чонгук. — Что ж, будем знакомы, Чон Чонгук, надеюсь, мы с тобой поладим. Вообще, я много с кем лажу, так что не переживай, тебя обижать не буду. — у Чона в голове была только одна мысль, всегда ли этот парень такой болтливый с незнакомцами. У него нет никаких подозрений по поводу Чонгука? А если тот навредил ему? Хотя это, скорее, были просто фантазии мальчика, потому что Джин был выше и немного сильнее его, так как он старше. К тому же вокруг полно людей, а Чонгук чувствует себя сконфуженно в данной обстановке и не то, чтобы напасть на кого-то, ему бы хватило сил только на защиту в случае чего, потому что у него совершенно нет энергии. Он уже и не помнит, когда последний раз нормально ел, сколько времени на самом деле прошло с момента его изгнания и когда его тело перестанет болеть. Спустя некоторое время они дошли до какой-то большой хижины, где стояли столы, скамейки и рядом была пристройка. Джин вошёл в большое здание, усадив Чонгука ближе к двери, и сам пошёл в пристройку, через несколько секунд выйдя оттуда и поставив перед Чоном тарелку с мясом. — Немного осталось с прошлой охоты, но этот олень тоже вкусный, пока ешь это. — Чонгук опустил глаза, чтобы рассмотреть еду перед собой. Мясо пахло вкусно, оно было сочным. Чонгук осторожно взял кусок, сначала осмотрев его на всякий случай, а потом понюхав. Пахло всё-таки замечательно. — Ешь давай уже, никто не пытается тебя отравить. — Джин со смешком упёрся подбородком в кулак, смотря на парня перед собой. Чонгук закатил глаза, но всё же послушал и откусил первый кусок. Мясо было немного жестковатое, но действительно вкусное. Тот, кто приготовил его, заслуживал всех похвал. Сначала он жевал медленно, чтобы распробовать вкус и консистенцию, но со времени принялся поглощать еду с приличной скоростью. Его укусы стали более большими, а жевать Чон стал менее тщательно. В итоге, прошло буквально несколько минут прежде, чем он умял достаточно большой кусок мяса. — Я думаю, что мы должны подождать здесь, пока Главный Охотник и Глава не решат вопрос, насколько ты у нас останешься. — Джин посмотрел на вход, будто оттуда должны были вот-вот появится те, о ком он говорил, а затем снова вернулся в исходное положение. — Потом проведу тебе небольшую экскурсию, чтобы ты всё равно знал, где и что у нас находится. — Как думаешь, я долго смогу здесь пробыть? — Смотря, когда за тобой придут твои родители, я думаю… — тот задумчиво приподнял брови, потирая подбородок. — В принципе, насколько я знаю, от нас до стаи Чон не очень далеко, если знать, как идти, поэтому, может быть, через несколько дней уже будешь дома, не переживай. Чонгук как раз и переживает о том, чтобы не оказаться дома. Он думает о том, что нужно расспросить подробнее о местности, куда идти и где можно найти какое-то убежище, когда со временем они поймут, что за ним никто не придет, и им придется выгнать его ещё и отсюда. Чонгуку пора становится по-настоящему взрослым и заботиться о себе самостоятельно. Никто не будет его прикрывать и думать о его благополучии, кроме него. Джин ещё некоторое время пытается его ещё о чем-то расспрашивать, об увлечениях, семье и о всём подобном, а Чонгук нехотя что-то придумывал у себя в голове, выдавал выдумку за правду, сильно не приукрашивая, но и не говоря правду, скомкано и запутанно, чтобы никому не стало понятно, что на самом деле он никому не нужен и у него никогда не было ничего нормального в жизни. Спустя время двери открылись и на пороге показалась большая фигура. — Поел? — Глава Охотников встал рядом с Джином, чтобы отвести его в другой угол, по всей видимости, для разговора, и ввиду своего высокого роста выглядел достаточно внушительно и даже немного пугающе. В хорошем освещении дня его лицо было ещё более суровым, брови нахмуренными. Глядя на него, создавалось впечатление, будто этот мужчина вообще не улыбается и спектр его эмоций достаточно ограничен. Чонгук так же нахмурено смотрел на него, но не из-за злости, а из-за подсознательной защиты. Внутри него было столько всего, ему не хотелось показывать, что он слабее, чем уже есть, ему не хотелось, чтобы кто-то испытывал к нему жалость из-за положения, в котором он оказался, но и быть изгнанным вновь его пугало. Нельзя сказать, что он как-то наделся на то, что его оставят, но ему нужно немного времени, чтобы всё продумать, чтобы хоть как-то осознать своё положение и придумать план, как из него выбраться. — Пока твои родители не придут за тобой, ты останешься у нас. Не переживай, мы думаем, что при благоприятных обстоятельствах ты будешь дома через несколько дней. Мы не в ладах последние несколько лет со стаей Чон, но тебя никто не собирается обижать, и мы подпустим твоих родителей к территории стаи, выведя тебя к ним. Сокджин проведёт по стае и покажет всё здесь, расскажет о правилах и покажет, где ты будешь временно жить. Чонгук был благодарен внутренне за эту возможность, у него будет немного времени, чтобы разузнать всю необходимую информацию. — Пошли, Чонгук! — Джин схватил его за запястье и потащил в сторону выхода. — Будь аккуратен, парень, я приглядываю за тобой. Богиня, это что угроза? У Чонгука прошли электрические заряды по телу и встали волосы на затылке. Он обернулся, чтобы ещё раз лицезреть хмурое спокойное лицо Главного Охотника, а затем оперативно последовал за Джином. Неприятное ощущение всё ещё прилипало к его коже. Экскурсия по стае заняла приличное количество времени. Видимо, столь ответственная задача достаточно сильно вдохновила бету и он со всей серьезностью подошёл к этому делу. Они пошли в обход всего, Чонгук узнал, что у них есть и где находится. В теории это не сильно отличалось от его стаи. У них тоже было что-то наподобие цеха как здесь, где шилась одежда и всё необходимое, столовая, школа и так далее. Но здесь ощущения были другими. Люди были другими. Здесь ходили свободно, разговаривая громко и заливисто смеясь. Играли дети и шумели вволю. Вокруг царила какая-то благодать. Несмотря на холод, Чонгук не ощущал чего-то подобного. Он чувствовал, что здесь всё по-другому, просто пройдясь по улицам и несколько часов наблюдая за жителями. — А здесь ты пока поживёшь, — Джин указал на относительно небольшой домик, стоящий чуть поодаль от центра деревни, но на небольшом расстоянии от школы и других домов, — у тебя будет сосед, надеюсь ты не против компании, точнее… это ты будешь соседом, потому что парень живет здесь дольше тебя. — Джин постучался и когда дверь открылась, то Чон увидел такого же парня подростка, возможно, даже его возраста. Он хмуро смотрел на них с неким вопросом и даже небольшим упреком, будто его побеспокоили. — Юнги! Смотри, кто будет твоим соседом на несколько дней? Надеюсь, ты не против? У нас нет домов в деревни больше свободных, а тебя как раз есть вторая кровать. — Если этот бугай не будет мешать мне, то пусть остается. Кто? Бугай? Чонгук, конечно, был выше этого парня и шире в плечах, но бугай? Где вообще его манеры? Чонгук нахмурил брови и возмущенно посмотрел на так называемого Юнги. — Юнги, будь повежливее с нашим гостем. — Джин пригрозил пальцем, будто перед ним какой-то ребенок и прошёл в дом. Чонгук последовал за ним, но впечатление от этого парня, конечно, были уже подпорчены. — Чонгук, здесь будешь спать, я принесу для тебя ещё шкуру, и вечером Юнги приведет тебя на костер. Можешь пока отдохнуть или ещё прогуляться, если не устал. Чон огляделся и обратил внимание на интерьер. В стене был камин, рядом у перпендикулярной стены стояла одна кровать, по ней было видно, что хозяин только-только покинул её. А у стены прямо напротив камина стояла другая кровать, она была застеленной и нетронутой. Чонгук понял, что на ней он будет некоторое время спать. В виде матраца какая-то шкура, что-то мягкое вроде подушки или чего-то подобного. Рядом стояли стол и табуретка. Чонгук осторожно присел на положенную ему кровать и огляделся ещё раз по сторонам. В доме было чуть теплее, чем на улице, по всей видимости, из-за слабо горящего камина. — Ну всё, осваивайся, я мигом за ещё одной шкурой для тебя и обратно. Чонгук кивнул и посмотрел на Юнги, который уже лежал на своей кровати полусидя-полулежа, уперевшись головой в стену, его руки были сложены на груди, а глаза закрыты. Чон некоторое время просто смотрел на него, будто изучая. — Не смотри на меня и не разговаривай со мной. Я сплю. У Чонгука чуть было глаза на лоб не полезли, он и звука не издал. Кем себя возомнил этот парень… Чонгук просто лег, скрутившись калачиком и отвернулся к стене лицом. Прошло буквально несколько минут, прежде чем его сознание погрузилось в сон. Он так долго нормально не отдыхал. Его тело просто измоталось и мозг отрубился раньше, чем он смог это понять. Вошедший спустя несколько минут Джин просто накрыл его принесенной шубой, наказав Юнги дать парню поспать, но разбудить к вечеру у костра. И по возможности самому не проспать. Чонгук старался не подавать виду, что он не ждет, когда за ним кто-то придёт. По логике, его поведение должно быть немного тревожным, по его глазам должно быть видно, как сильно он ждет родителей и скучает по дому, но ничего этого, конечно, не прослеживалось. Он не спрашивал о своих родителях, не подходили ли они к границам и ничего ли не было слышно от его стаи. Нет. Чонгук спрашивал у Сокджина о географии, о том, какие ещё есть ближайшие деревни и что между ними находится. А также он часто упоминал о выживании в лесу и знает ли что-то об этом Джин. Конечно, Сокджина это немного насторожило, но Чонгук сказал, что он просто интересуется, чтобы он знал, что делать, если такое снова произойдет. Он просто молился, чтобы никто и ни о чем не догадался. Он должен узнать как можно больше. Он должен быть готов к тому, что произойдет, когда его попросят уйти и вскроют настоящую ситуацию. Прошло уже пару дней, и вряд ли Глава Охотников, который иногда ловил его взгляд и Главный Альфа спокойно относятся к тому, что Чонгука никто не ищет. Стая Ким первая и самая близкая к Чонам, поэтому логично, что первым делом его родители должны прийти сюда, но пару дней никаких вестей нет. Они ждут. Чонгук тем делом составил в своей голове целый план по тому, как ему выжить и, первое, чему ему нужно научиться, — обращаться с деревом, чтобы как минимум разжечь костер, а далее соорудить себе что-то вроде убежища. Конечно, нет никакой гарантии, что у него получится что-то лучше будки, но он обязан попытаться. Он попросил Сокджина провести его ещё раз по всем сферам работы, чтобы посмотреть на деятельность мастеров. Он смотрел, как альфы и беты рубят дрова, какие движения совершают для точного удара. Даже сам вызвался попробовать. Несмотря на скептичность, благодаря огромным просьбам Джина мужчины разрешили ему попробовать. Это оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. И ещё для этого ему пригодятся инструменты, которые, конечно же, он самостоятельно изобрести не сможет. Ничего страшного же не случится, если у них будет на один топор меньше? Ему очень-очень нужно. Получилось, естественно, неидеально, первые разы он промахивался по полной, пару раз чуть не попал в себя. Но у него чуть-чуть получилось разделить это дурацкое полено на две части. Затем он посмотрел, как от туши отделяют шкуру, счищают и обрабатывают. Чонгук не стал как-то наглеть и прерывать процесс, поэтому просто наблюдал, это выглядело не так сложно, как рубка дров, но усилий тоже стоило немалых. Люди использовали какой-то небольшой острый инструмент, наклоняя его под определенным углом и соскребая всё ненужное. Чону показалось это сначала не очень лицеприятным, но он понимал, что от этого процесс не становится менее необходимым или легким. В общем, перед уходом ему нужно как-то раздобыть топор и вот эту штуку. И, конечно, немало важный и даже самый основной момент — охота. У него, честно говоря, прям сердце болит, а за одно и раны на спине от одной мысли и упоминания этого занятия, но ему нужна какая-то информация. Им толком не объясняли, что нужно делать, а Чонгуку не хотелось умереть от голода. Ему нужно быть готовым к испытаниям и предугадать ситуации, через которые придется проходить. И учиться охотиться — это неотъемлемая часть выживания в одиночку. Не говоря уже про то, что в лесу шастают взрослые изгои, которым Чонгук вообще не конкурент. Прошло ещё несколько дней, прежде чем взгляд Главы Охотников стал ещё пристальнее. У Чонгука по больной спине проходились мурашки от ощущения, что его скоро раскроют. Он не сделал ничего плохого, но чувствовал себя обманщиком и ему не хотелось быть наказанным за что-то подобное. В один из вечеров он решил, что ему пора действовать. Парень проследил, куда кладут все инструменты, кое-какие запасы из еды на первое время, пока он не освоит ловлю хотя бы зайцев. В ночь он вышел из дома, пока Юнги крепко спал, взял с собой что-то наподобие мешка, который тоже благополучно украл из цеха, и пошел в сторону мастерской. Сказать, что у него выпрыгивало сердце из груди — очень сильно преуменьшить то, как сильно адреналин бил ему в голову и насколько ему было страшно. Вот теперь у него точно было впечатление, что он воришка, которому при поимке отрубят руки. Но мысли о том, что благодаря всему украденному он сможет выжить, немного приободряли и всё-таки заставляли его не останавливаться. Он осторожно приоткрыл дверь рабочей хижины, пройдя внутрь. Благо, что сегодня ярко светила луна и сквозь свет в окне можно было что-то разглядеть. Чонгук нашел нужный ему ящик и вытащил от туда топор, молоток, что-то похожее на скребок для шкур и ещё другое по мелочи. Собрав всё, на что ему хватило совести, Чонгук так же медленно вышел из-за двери, прикрыв её и хотел было уже направится к кухне, чтобы стащить несколько кусочков мяса, как наткнулся на крепкое тело. А точнее врезался в него прямо носом. От произошедшего последние капли смелости покинули тело Чонгука. Он в страхе и каком-то отчаянии поднял глаза, в мыслях пытаясь придумать отговорки и какие-то причины, чтобы договориться. Однако как только увидел, кто стоит перед ним, он понял, что всё это будет бессмысленным, в лучшем случае он просто останется жив и буквально голым покинет стаю, в том, в чем пришел. Перед ним стоял Глава Охотников со скрещенными на груди руками. Его взгляд был ещё более грозным, чем обычно. Ледяное выражения лица, как будто эмоций нет, но всем своим кожным покровом Чон ощущает, что они есть и не самые хорошие. Чонгук хотел что-то сказать, но у него просто застрял ком в горле. И слова не выходили. А нужны ли были они вообще? — Собираешься что-то сказать? — Чонгук поджал губы, ему было абсолютно нечего сказать. С этим мужчиной не нужно было слов, он и так поймёт всё как есть, а придумывать и оправдываться — позориться еще больше и глубже копать себе могилу. Поэтому он просто помотал головой в разные стороны. — Заноси инструменты обратно и иди за мной. Чонгук удивленно посмотрел на Главного Охотника и послушно последовал за ним. Вероятно, его сейчас поведут к границе, верно? Чтобы он ушел и не возвращался. Чон вроде был осторожен, как его вычислили? Но об этом уже поздно думать, так как ничего сделать нельзя. Ему осталось только продумывать в голове, что делать. Из-за темноты не было почти ничего видно, факелы погашены и только луна освещала тропинки, по которым они шли. Чонгук должен привыкать, совсем скоро ему только этот свет в ночи и грезит видеть. Альфе показалось, что они прошли относительно небольшой отрезок расстояния, прежде чем Глава Охотников остановился. Разве граница находится не намного дальше? Но он выглянул из-за широкой спины и увидел, что они пришли к дому, в котором он ночевал всё это время. Парень непонимающе уставился на мужчину, который повернулся лицом к нему. Разве его не должны были выгнать? — Чтобы ни звука, ни шевеления до утра. Я приду за тобой, так что у тебя есть несколько часов, чтобы придумать какое-то оправдание произошедшей ситуации в своей голове. Чонгук, вжав голову в шею, вошёл в дом, где так же крепко продолжал спать Юнги и разместился на своей кровати. Он посмотрел в окно, которое как раз выходило на место крыльца и двери, и увидел, что тень постепенно удаляется. Стоит ему оставить всё как есть или попробовать сбежать? А если с ним что-то с утра сделают? Что-то похуже, чем делал его отец? А что если… Мысли в голове продолжали сгущать краски, он совершенно потерялся в домыслах. В какой-то момент его фантазия занесла его настолько далеко, что он почти принял решения бежать. Однако когда его тело снова сместилось с лежачего положения в сидящее, спустив ноги на деревянные половицы, которые еле слышно скрипнули, он услышал голос. — Настоятельно не рекомендую делать то, что тебе взбрело в твою тупую голову. Ради богини, закрой уже свои глаза и усни, хуже, чем есть сейчас не будет. — Чонгук думал, что этот тип спит… Ранним утром его привели в незнакомую большую хижину почти что в центре стаи. На входе стояли пара альф, которые пристально смотрели на него. Чонгук хмуро выглядывал из-за спины Главного Охотника, не потому что прятался, а потому что ему сказали следовать строго за ним, из-за чего, честно говоря, было немного некомфортно, так как Чонгук совершенно не видел, что перед ними и куда они идут. Войдя в дом, он понял, что здесь нет жилого пространства. Несколько дверей, ведущие в разные помещения и также одно центральное. Когда они вошли, перед Чоном открылся вид: огромные стол, в начале которого у стены на большом стуле сидел ещё один мужчина средних лет. В воздухе витал насыщенный и густой аромат кедра, от которого у молодого парня зачесался нос. — Здравствуй, Чон Чонгук. Меня зовут Ким Джихо, я Главный Альфа стаи Ким, мы немного поговорим. — Чонгук низко поклонился перед мужчиной, как его учили. Тем временем тот, кто его привел, отошёл в сторону и сел возле Главы. — Я думаю, тебе есть, что нам рассказать, — Пёнсо сидел на стуле, облокотившись на спинку, сложив руки на груди и продолжая смотреть на него взглядом холоднее самого льда, — например, по какой же интересной причине тебе понадобились инструменты посреди ночи. Врать Чонгуку нет смысла, ведь так? Всё уже вскрылось и намеренная ложь на этом этапе заведет его ещё глубже в яму. Он постарался сделать всё, что мог и что от него зависело, теперь осталось выкарабкиваться из последствий своих действий. — Я хотел сбежать, а инструменты мне нужны были для выживания. — Почему ты хотел сбежать посреди ночи? — Глава посмотрел на него с неким интересом и немного сожалением. Будто его зацепило, что из его стаи кто-то захотел уйти по своей воле. И не просто уйти, а по-настоящему сбежать. Скрывать уже правду нечего, его судьба прямо сейчас в руках этих двух мужчин и каждое слово может стать решающим. — Я не хотел, чтобы вскрылся мой обман и меня наказали, поэтому решил сам уйти первым. — И в чём же заключается обман, юноша? — Глава Охотников, уперся руками о стол, не сводя глаз с паренька. Чонгуку было неловко, вот так признаваться во всем стоило ему гордости. — Я не потерялся и не играл ни с кем. На самом деле, мы выгнали из стаи. — глаза двух сидящих напротив него альф слегка расширились, а брови нахмурились. Они почти сразу спустя пару дней раскусили, что парень что-то недоговаривает, но чтобы в такой степени…никто и предполагать не мог. — Мы сразу поняли, что ты не просто потерялся. Ты не был похож на паренька, который боялся не вернуться домой и с нетерпением ждал своих родителей. Мы переживали по разным причинам. Как ты мог услышать от кого-то, мы со стаей Чон с некоторых времен не в самых лучших отношениях и нахождение на нашей территории их щенка подвергало нас некой опасности, но я всё равно взял на себя ответственность оставить тебя в стае. — Глава говорил размеренно, спокойно, но твердый голос как будто отрезвлял голову. Чонгук постепенно будто начал доходить до мысли, что на самом деле происходило. — Тебе всего сколько лет? На вид не больше пятнадцати. — Мне двенадцать. — Двенадцать лет? Вымахал ты знатно, парень. Что ты мог натворить в таком возрасте, что тебя изгнали из собственной стаи? Твои родители предприняли что-то? Странно, что никто всё-таки и не появился на нашей территории. В теории, мы могли бы тебя вернуть, но не слишком близко подходя. — Меня выгнал мой отец. — Что случилось? — он не хотел рассказывать, позориться ещё сильнее, чем уже есть. — Я не справился кое с чем, что он мне доверил. — И за это ты теперь изгнанник? — они непонимающе смотрели на него. По их выражению лиц было видно, что они всё равно понимают, что Чонгук что-то недоговаривает. Но они понимали, что он ещё просто ребенок. Вряд ли парень несёт какую-то патологическую опасность. — Мы надеемся, что ты нам не врешь и на самом деле не был послан в нашу стаю по другим причинам, например, разведать какую-то внутреннюю информацию или подвергнуть кого-то опасности. Чонгук испугался, его глаза расширились от услышанного: «У меня и в мыслях подобного не было, честное слово, мне правда больше нельзя приближаться к территории стаи, я изгнан навсегда, я рассказал вам правду.» Последняя гордость Чонгука таяла у него на глазах. Ему было настолько стыдно признаваться в этом всём, что казалось, будто всё его тело горит от стыда. — Чонгук, я должен знать, что ты больше не будет красть у нас припасы и пытаться сбежать, не обговорив ничего со старшими, если мы примем решение о твоем постоянном проживании у нас в стае. — по правде говоря, эти двое глав уже всё решили. Им просто требовалось подтверждение и некоторые ответы от парня. — Что? — парень поднял голову, посмотрев своими покрасневшими от напряжения глазами. — Вы не выгоните меня и не накажите? — Хах, еще как накажем. После разговора у Чонгука тряслись руки. Прям по-настоящему. Он не мог до конца поверить, что произошло и как ему удалось выкрутиться из ситуации. Единственное, что его жутко смущало — наказание, которое пообещал ему Глава Охотников. Сейчас они куда-то шли и Чон в скором времени понял, что они выходят за пределы поселения. Парень начал волноваться. Это напоминало ему, как отец выводил его в лес, чтобы наказать. Его раны на спине начали болеть сильнее. Он психосоматически будто чувствовал удары на своей спине, руках, ногах. Дыхание начало учащаться. Он просто следовал по следам, почти не смотрел по сторонам. Он понимал, что лес сгущается, и они идут уже достаточно долго. Ему становится тревожно. Очень тревожно. Его всё-таки накажут, будет также больно? Страшно. Нужно было всё-таки сбежать. Нужно было той ночью взять себя в руки и всё-таки сбежать. Он бы что-то придумал, что-то сделал. — Вот и твоё наказание. Чонгук поднял голову и широко раскрыл глаза. Перед ним открылась картина: старый обветшалый дом. Что с ним будут делать в этом доме? Какое наказание ему придется выдержать на этот раз? — Что вы будете делать? — Я? — Пёнсо удивленно посмотрел на него, ровно на миг разбивая свое хмурое выражение лица. — Я не буду делать совершенно ничего, всю работу будешь делать ты, юноша. — О какой работе речь? Вы разве не сказали, что меня накажут? — Работа и есть твое наказание, Чонгук. — мужчина странно, слегка сомневаясь в мыслях, которые пришли ему в голову, посмотрел на него и слегка хлопнул по спине, не специально задевая старые раны, подбивая идти вперед. — Этот дом я поручаю тебе отделать и достроить. Через пару лет он должен быть полностью готов. Ты будешь ходить в школу, учиться ремеслу и всем навыкам, которые помогут тебе в этом деле. Неважно, сколько тебе лет, ты можешь достичь всего благодаря упорству и уму. То, что ты решил полагаться на свои силы, хотя у тебя был выбор просто попросить о помощи, многое говорит, поэтому я даю тебе шанс, юноша. Пока будешь жить с Юнги и адаптироваться в нашей стае под присмотром его и Джина, они помогут если что. Прошло всего несколько дней, прежде чем Чонгук снова вернулся к тому дому. У него не было нужных инструментов, он просто хотел осмотреть его. Чонгук никогда ничем подобным не занимался и не знал, что, для чего и с чего вообще начинают такое дело. Он уже начал посещать школу, но ему там так и не рассказали, как строить дома. В основном очень много рассказывали ему одному после общего посещения правила стаи, что можно делать или нельзя. Наказали строго чтить установленные законы и традиции, не нарушать устои и соблюдать иерархию. Чонгук слушал с такой внимательностью, что учительский голос раздавался у него в голове ещё некоторое время после, по кругу проигрывая, как пластину, всю лекцию. Также ему рассказали, что все в стае занимаются работой и можно выбрать что-либо одно или помогать, если есть желание другим подразделениям. Альфы и беты в основном занимаются плотничеством, подготовкой материалов для строительства и устройства стаи, рубкой деревьев, сбором материалов и прочего, физической помощью, охотой. Чонгук думает, что можно было бы попробовать стать плотником и как раз построить дом. Он не думал как-то особенно далеко, ему нужно было просто научится строить дом. Однако несмотря на то, что многие уже знали, чем бы хотели заняться во взрослом возрасте, они всё равно помогали во многих сферах. Например, в цеху или на кухне потрошить живность, а также собирать еду и тренироваться с охотничьим отрядом, чтобы многие могли понять, подходят ли они вообще для столь сложной и ответственной работы. Чонгук подошёл к дому, внимательно его ещё раз осмотрев. Пройдя внутрь, он увидел, что здесь царит полная разруха. Видимо, в доме жил кто-то очень давно и со временем дерево потрепалось. Работы предстояло много. Он не собирался ничего делать, просто хотел ещё раз посмотреть. Может, что-то посетит его голову во время осмотра. Сразу на входе видно большое пространство, напоминающее гостиную. Обветшалый еле стоящий длинный стол, стулья, а также наполовину разваленный камин, с выветренной золой, оставившей после себя только черную гарь. Далее лестница, ведущая на второй этаж. Чонгук осторожно, даже с опаской поднялся по ней. Перед ним открылись две комнаты. Одна была больше другой. В ней не было ничего, кроме каркаса кровати. А в другой стояла пара тумбочек и более ничего. Чонгуку показалось это немного странным, но он не стал заострять на этом внимание. Единственное, что его пугало — ощущение, будто вся эта конструкция неожиданно упадет ему на голову. Когда половицы в очередной раз скрипнули, мурашки прошлись по его спине, решение уйти как нельзя скоро пришло ему в голову. Как только он ступил на лестницу и прошел несколько ступеней, она с крахом и скрипом обвалилась. Чон вскрикнул от неожиданности, его руки пытались ухватиться хоть за что-нибудь, но ладони натыкались только на такие же сломанные деревяшки, которые заносили ему занозы в кожу. Он летел будто несколько минут, хотя прошли всего лишь секунды. Он почувствовал, как не один раз ударился головой, прочесал себе спину и вскрыл старые раны. Хотелось просто завыть от боли. Он уже и не думал, что это настолько больно. Ощутить это снова. Его завалило досками и несколько мелких щепок попало в рот, нос и даже глаза. Когда он оказался обездвиженным, ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что произошло и какой спектр боли он сейчас ощущает на самом деле. Тряхнуло, конечно, не хило. Чонгук лежал некоторое время после того, как пришел в себя. Его так сильно придавило, поломки были настолько тяжелыми, что стало тяжело сдвинуться. Когда парень предпринял попытку выбраться, протянул руку, чтобы отодвинуть от себя тяжеленую балку, то почувствовал лютую боль в плече. Неужели вывихнул? Голова начала очень сильно болеть. Надо как-то вправить плечо, но он понятия не имел, как это сделать правильно. Что делать? Для начала выбраться, а далее разберется. Чонгук очень медленно, но с усилием старался выбраться на свободу. Как оказалось, его стопа тоже была подвернутой. Превозмогая боль, ему кое-как удалось встать на ноги. Болело всё тело. К горлу поступала тошнота от боли. Как же было невыносимо больно. Однако ему надо дойти до своей хижины. Он просто верил, что за ночь, ему станет лучше и всё каким-то образом встанет на место. Ему просто нужно было отдохнуть, полежать и вечером заснуть. Организм сам сделает свое дело. Дорога заняла понятное дело больше времени, некоторые люди по пути странно смотрели на него, не понимая, что произошло и почему он направляется в противоположную от лекаря сторону. Когда он вошел в хижину, Юнги также лежал на своем месте. Он повернул голову в сторону вошедшего и ему потребовалось несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. — Что, подрался с кем-то, бугай? — Юнги ухмыльнулся, но без какой-то злобы. Чонгука это задело, даже взбесило. Он никогда не вел себя как человек, которые лезет в драки. — Не лезь не в своё дело. — Это становится моим делом, когда ты приходишь в нашу хижину весь будто побитый. — Я не побитый, понятно? Я ни с кем не подрался, прекрати меня доставать вопросами! — Чонгук старался вести себя как ни в чем ни бывало, будто ему не больно идти, будто не больно шевелить каждым участком своего тела. — Чё орёшь-то сразу, а? — Юнги встал с кровати и подошёл к Чонгуку. — Иди к лекарю и Джину, не геройствуй. — Отвали, — Чон исподлобья грозно посмотрел на него, раздражаясь. То этому Юнги нет дела до него, то сейчас прикопался по полной, — я сам разберусь, что мне делать. — Вот придурок… — Что ты…! — Чонгук хотел резко встать и замахнуться рукой, но тут же резко вздохнул и упал на кровать обратно от боли. Всё было написано на его лице, тут гадать и нечего было. — Иди, иначе я сделаю по-своему. — Отвали. Делай, что хочешь. В тот же момент Юнги развернулся и пошёл в сторону выхода, захлопывая дверь. И чё выпендривался со своей заботой, если всё равно ушел. Бесит. Чонгук выдохнул воздух через нос и ещё раз вдохнул, чтобы немного успокоиться. Казалось, что от накала эмоций раны начинали болеть сильнее. Он аккуратно лег на спину, ненадолго прикрыл глаза, будто мысленно пытаясь подавить боль, которая стремительно расползалась по его телу. Богиня, все ощущения будто снова относили его в те дни в его старой хижине, когда он не мог сделать вдоха от боли, когда он ронял слезы в подушку, не имея возможности издать малейшего звука. Даже сейчас, находясь в полном одиночестве, он просто закусывал губу и через раз дышал. Чтобы просто пережить эти минуты. Спустя некоторое время, хотя Чонгук даже не мог понять, сколько именно прошло. Дверь открылась и на пороге появился кто-то. Чон ощутил это кожей, здесь некто, кроме Юнги, и он очень внушительный и влиятельный. Парень открыл глаза, но его тело приспособилось к положению и лишние движения будто приносили двойную боль. — Вот, Глава Охотников, он отказывается идти к лекарю, но он сильно ранен. — Юнги встал за мужчиной. На его лице не было ни тени насмешки или гордости за свой поступок, а наоборот — он говорил со всей серьезностью и в его голосе были еле слышные нотки желания помочь. Прошло несколько секунд, прежде чем Чонгук до конца осознал положение дел. Пёнсо уже стоял возле, возвышаясь грозной горой над ним. — Вставай. Чонгук закрыл глаза в ненависти на всё происходящее. Если его отведут к лекарю, все увидят его физическое состояние, он будет уязвлен, это покажется его слабость. Но он всё равно встает. Ему больно. Ощущение, будто всё, что болит, снова ломается, растягивается и начинает болеть ещё сильнее. Чонгук встает напротив Главного Охотника, который, будто ястреб, оглядывает каждую часть и наблюдает за малейшим движением. Его тело подрагивает, больная нога ослабла еще больше, а рука с поврежденным плечом будто снова испытала повторный вывих. Это пиздецки больно. Всё тело горит, парня одновременно бросает и в жар, и в холод, заодно начиная подташнивать. — На выход. Чонгук идет вслед за Главным Охотником. От слов мужчины его пробрало ни на шутку. Даже когда отец сердито обращался к нему, испытывая страх, Чонгук не испытывал ничего подобного. Это странно напрягало его, но сопротивляться желания не возникало. Было видно, что мужчина шел медленнее, чем обычно, чтобы Чон успевал за ним. Из-за этого дорога до лечебницы казалась настолько длинной, что в какой-то момент Чонгуку захотелось просто остаться на месте, пока он не отключится от боли. Когда они пришли, сразу за дверью на него уставились два человека: сам лекарь и Джин. Видя, с каким взглядом смотрел на него младший, Чон понял, что допроса, вероятнее всего, не избежать. — Вылечите этого парня, будьте добры, пока он не помер от своего упрямства. — Богиня, Чонгук… — Джин тут же подскочил со своего места и подошел к молодому альфе, придерживая его за пояс и под руку, ведя внутрь хижины. Он аккуратно посадил его кровать. Несмотря на то, что Чонгуку хотелось просто лечь и закрыть глаза, он держался. Вряд ли ему дадут просто так заснуть сейчас. — Что случилось? — старший лекарь непонимающе посмотрел на Пёнсо, поглядывая краем глаза на Чона. — Без понятия, Сонгук, этот парень вообще лечится не хотел. Благо у Юнги мозгов хватило привести меня, иначе он бы так и остался в таком состоянии, пока не окочурился от боли. — Что с этим парнем… — Я постою здесь и послежу, чтобы он тут делов не натворил со своим характером и дал себе помочь. — Да пожалуйста. — после чего лекарь подошёл к Чонгуку, встав напротив кровати и начав визуальный осмотр. — И где же ты так? — Я упал, — Чонгуку почему-то стало немного стыдно, как будто он виноват в том, что из-за такой глупости кто-то будет тратить свое время, чтобы его вылечить, хотя ему это не нужно. Он не слабак, он сможет перетерпеть эту боль. — Упал? — Джин вопросительно посмотрел на него. В его взгляде так и читалось: где можно было так упасть? — На меня обвалилась лестница, ничего серьёзного. — Ну я бы не сказал, что ничего серьёзного. У тебя вывих плеча, ушиб ноги, и судя по тому, как ты дышишь, может быть что-то с ребрами или диафрагмой. И это не считая остальных повреждений. — Сонгук глубоко вздохнул, закатив рукава на рубахе. — Раздевайся. — А можно без этого? — у Чонгука резко слетела вся пелена перед глазами. — Ты издеваешься? — Чонгук. — Пёнсо грозно посмотрел на него, по хижине разнесся запах его раздражительных феромонов, он ни разу не слышал его аромата, а сейчас казалось, будто его пригвоздила сама земля. Пахло лесом, мокрой землей, влажной корой. — Но мне не нужна помощь, я могу вытерпеть боль сам, я не слабак! — вырвавшиеся эмоции от накала поразили всех стоящих. Чонгук не хотел как-то кого задеть, но по лицу Джина он понял, что шокировал его. — Что за бред, парень? — лекарь устало покачал головой, будто успокаивать разбушевавшегося подростка не входит его зону ответственности. — Причем здесь слабость? У меня нет времени на твои выкрутасы, раздевайся и дай себя вылечить, иначе реально душу богине отдашь и всё. Чонгук не хотел, у него было желание снова возразить, но удушающий феромон Главного Охотника просто встал у него в горле. И больше ни слова не вырвалось у него из рта. Паника от того, что Джин приближался к нему, усиливалась, но ему было настолько больно шевелиться, что как-то сопротивляться не получалось. Он просто сдался. Он действительно слаб. Когда с него сняли всю одежду, поначалу никакой реакции не последовало. Лекарь осматривал его спереди, просил Джина подать ему какие-то настойки и мази. Обрабатывал раны и вытаскивал занозы, но когда он обошёл его и перешёл к спине, Чонгук почувствовал, как тот замер. — Пёнсо. — Чонгук напрягся. — Что? — Подойди сюда. — нет-нет-нет-нет-нет Глава Охотников оттолкнулся от стены и быстрым шагом подошёл к месту, где стоял лекарь. Это был самый лучший обзор на израненную спину Чонгука. Как ни странно, от того, что его отец регулярно бил в одни и те же места до того, как его тело успевало восстанавливаться, регенерация постепенно замедлялась. Его кожа и всё остальное заживало медленнее. Поэтому даже спустя неделю после порки, на его спине остались раны. Они были не такими открытыми, из них не сочилась кровь, но они были по-прежнему очень сильно глубоки и видны. Некоторые синяки были всё еще синими. Всё выглядело так, будто это случилось три дня назад. Сильнее позора как будто бы и не было, не считая, как он завалил охоту. Пёнсо и Сонгук ничего не говорили, но Чон чувствовал неловкость. Он опустил голову, не желая ни на кого смотреть или отвечать на какие-либо вопросы, если спросят. — Лечи его. Вот так просто. И не было никакого допроса с пристрастием. Чонгук не знал, как реагировать, но он точно был благодарен, что расспрашивать его не стали. — Джин, принеси мне всё, что на второй полке и побольше противовоспалительной мази, пару тряпок и мягких перебинтовок. Когда Джин подошёл к своему наставнику, то тоже посмотрел на спину Чонгука. С его губ сорвался испуганный вздох, от чего на душе Чона снова стало тяжело. Его долго обрабатывали, затем вставили на место плечо и ступню. Чонгук пролежал в лазарете около недели. Покой и лекарства сильно помогли ему. Он чувствовал, как плечо до конца ровно встало на место и рука больше не болит так сильно, и нога теперь полностью здорова. Джин сидел с ним каждый день, просто молча наблюдая за его состоянием. Истощенный от постоянно стресса, побега и мыслей в голове, организм просто выдохся и не просыпался первые пару дней. Однако после Чон чувствовал себя лучше. Оказалось, принять помощь и не мучится от боли было не так уж и сложно. Да, в его голове всё ещё проигрывалась пластина, наговоренная его отцом, о его слабости. О том, что по-настоящему сильные люди не обращаются за помощью, а преодолевают всё сами. Да, он чувствовал себя немного униженным, будто теперь к нему будут относится по-другому, но тем не менее, это было не хуже того, чтобы бесконечно терпеть боль. — Я буду готов выслушать тебя, когда ты будешь готов. — Чонгук ел принесенную Джином еду, поглощая всё с большой скоростью. Он был очень и очень голоден, а некоторое буквально несколько дней назад у него не было аппетита из-за боли. Но сейчас, когда он почти здоров и вот-вот выйдет из лечебницы, ему хотелось есть и даже немного двигаться. Что-то больно он уж залежался. — Нечего выслушивать. — Чонгуку действительно было нечего сказать, не потому что он хотел как-то задеть Джина, а просто выкладывать столь очевидные вещи — глупо. — У тебя на спине не было живого места, я уверен, что есть что. Я не заставляю тебя вывернуть свою душу наизнанку, но если у тебя будет желание облегчить свою ношу, то я выслушаю тебя. Губы Чонгука сжались. Это и вправду была его ноша. Ноша и доказательство его слабости. Он не понимал, почему этот парень готов взять на себя часть его боли, выслушивая рассказ о его несчастной и тяжелой судьбе. Почему этот парень так добр к незнакомцу, он не должен доверять Чонгуку. — У меня был жестокий отец. Меня били за то, что я не слушался и не хотел следовать глупым правилам. За провинность, плохое поведение, недовольство мной или моими результатами. Вот и всё. Отводили в лес и били хлестом или веткой. Больше рассказывать нечего. — Какой ужас, почему тебе не оказали должную помощь? Всех шрамов, рубцом и ранений не было бы, если бы тебе помогли своевременно. У вас не было лекарей? — Были, — Чонгук опустил взгляд на свою тарелку, — но мой отец не разрешал мне обращаться за помощью. Он твердил, что только слабаки справляются с болью и проблемами с помощью лекарств, а настоящим альфам хватает собственной силы и регенерации. А я обязан был быть сильным. Мой отец — Главный Охотник стаи Чон. И я как сын и будущий Глава Охоты должен был быть сильнее всех. Поэтому я никогда не обращался на помощью и просто терпел. У Джина шли мурашки по коже от ужаса. Всё, что говорил ему Чонгук, бесчеловечно и должно быть наказуемо. Никто не имеет права обращаться так с жизнью человека, тем более просто ребенка. — Теперь ты с нами, Чонгук. С тобой такого больше не случится. — Чонгуку просто на минуту захотелось поверить его словам. — И как только ума хватило одному запереться в тот дом? — стоило только Чонгуку выйти за порог дома, как он услышал слева от себя басистый голос. Он повернул голову и увидел Главного Охотника. Что он тут делает? Может быть, пришёл по какому-то вопросу к лекарю? — Я… — а ему и сказать было нечего. Он просто пошёл осмотреться, Чон тоже не думал, что свалится и покалечится. — Я подумал, что тебе в голову придет попросить помощи у плотников или у кого-то из взрослых со временем, но это не в твоем стиле, так? — Чонгук сжал губы. Ему не нравилось, что его отчитывали за то, что он старался выполнить задание, которое он же ему и дал. — Я не подумал, что там всё может обвалиться. — Чонгук, я скажу тебе это единожды. Я попросил принять тебя в стаю, потому что увидел, что ты славный малый. Даже несмотря на то, что хотел обокрасть нас и свалить. Несмотря на свою беспомощность, ты продолжал надеется на себя и прилагать усилия. Я уважаю твой подход и он имеет место быть, но стая это не люди поодиночке живущие в группе. Стая — это союз, и все здесь связаны друг с другом. Будь то общий ужин или помощь другу другу, мы все здесь заодно и наша общая цель — функционирование стаи. Здесь не поощряется самопожертвование и гордыня. Ты можешь надеется на тех, кто рядом с тобой, не забывая про ответственность на твоих плечах. Это сложный баланс, но я думаю, что ты сможешь его достичь со временем. — Вы совсем меня не знаете, — приободряющая речь мужчины сбила его с толку, на секунду он действительно поверил, что что-то подобное может быть в его жизни. — Я знаю достаточно, чтобы сделать пару выводов. Ты больше, чем ты думаешь. Со следующего дня Чонгук так же исправно продолжил посещать школу. С Юнги отношения ни капли не изменились, разве что они оба сделали вид, будто ничего не произошло, но их взгляды друг на друга стали чуть мягче. Также он заметил, что Юнги ни с кем особо не ладит. Он продолжает держаться стороной и других ребят, а те, уже, видимо, привыкшие к подобному поведению и не стараются идти с ним на контакт. Он просто выполняет порученные ему задания, особо не проявляет инициативу и без надобности не начинает диалог первым. Чонгук, несмотря на свою закрытость, относился ко всему немного по-другому. Отвечал на просьбы, помогал, если приходилось, как наказал ему Главный Охотник, но старался ни с кем не сближаться без необходимости. Их водили на внеурочные занятия. И это было интересно. Чонгук, увидевший иной мир, был удивлен тому, насколько слаженно здесь всё работает и как комфортно себя чувствуют люди. Их обычно разделяли на группы из омег и мелких бет, альф и крупных телосложением бет. Первые в основном занимались работой, не требующей высокой физической нагрузки: хлопотали в детском саду, в хижине с едой, собирали ягоды. В то время как вторая группа шла в разнос и состояла в основном из альф. Все, кроме Чонгука и Юнги, были очень бурными, эмоциональными и в них было развито сильное чувство соперничества. Несмотря на дружбу между друг другом, они были не прочь померяться достоинством. Их обучали плотничеству. И Чонгуку очень нравилось это занятие. Оно было спокойным и размеренным. Работа, предполагающая сильную физическую нагрузку, как раз выбивающую все мысли из головы. Но с ним остальные альфы были не особо солидарны. Они все говорили об охоте. Как они хотят стать охотниками. Чонгук провел здесь еще пару недель и успел наслушаться, что охота в этой стае — очень почитаемое дело. Охотников действительно уважают, потому что они обеспечивают всю стаю едой и жертвуют своей жизнью ради того, чтобы на столах было мясо. Но, по рассказам, здешних молодых альф многие мечтали вступить в охотничьи ряды дабы скормить это как трофей своей гордости. Но Чонгук и думать об этом не хотел. Путь в охоту закрыт для него навсегда, из него не выйдет никакой охотник. Но справедливости ради ему было интересно посмотреть, как проходят тренировки в этой стае. На следующей неделе их обещали взять на первую в их жизни тренировку. От этого феромоны молодых альф выбивались из колеи. От эмоций пахло так сильно, что у Чонгука сморщивался нос. Но его это не касалось. Во время практики, он смог договориться с одним из плотников, старым альфой, чтобы тот осмотрел дом, который он должен был отстроить, и подсказал ему, что и как сделать. Маленькие шаги давали ему небольшую надежду и ощущение, будто хоть что-то не улетучивается у него из-под пальцев. Когда настал день тренировки с охотничьим отрядом, Чонгук ненароком начал нервничать. Он старался скрыть свою нервозность, но, наверное, у него это плохо получалось. Его поведение больно отличалось от заряженных на успех молодых бойцов, которые только и грезили, чтобы посоревноваться и доказать Главному Охотнику, что достойны пройти будущий отбор и вступить в ряды через несколько лет. А у Чонгук нервничал до седьмого пота. — Тебя аж трясет. — Юнги подошёл к нему и слегка толкнул в плечо. За всё это время они не стали закадычными друзьями, но пропасть между ними стала чуть меньше. Всё же как никак они жили под одной крышей. — Так не хочешь тренироваться вместе с охотниками? — Не то, чтобы… А сам-то? Неужто, как все, хочешь оказаться там? — У меня нет какого-то определенного желания где-то быть… — Мин задумчиво посмотрел себе под ноги, а затем снова поднял взгляд на дорогу перед собой. — Просто хочу делать то, что у меня будет хорошо получаться. — Как красноречиво, а главное целеустремленно… — Завались, придурок… — Чонгук впервые увидел, как угрюмое лицо Юнги тронула еле заметная улыбка. — Итак, молодежь, сегодня ваша первая тренировка с нашим отрядом и день, когда вы примете решение, хотите ли в будущем проходить отбор и стремиться к тому, чтобы попасть в отряд. Предупреждаю, что будет тяжело. Вероятнее всего, всё ваше тело будет болеть ещё несколько дней, но зато вы сможете определиться, подходит ли вам такая ответственность, жертва собой и сможете ли вы пересилить страхи и боль ради своей стаи. Чонгук внимательно слушал, внутри себя уже решив, что он не хочет этим заниматься. Однако смотря на остальных у него сложилось ощущение, будто в их ушах пробки, и они совершенно не понимают, о чем речь. Будто охота строится только на тренировках и поимке добычи, а остальные важные моменты не имеют значения. Это безответственно. — Для начала проведем небольшую перекличку, стройтесь в шеренгу, представьтесь всем еще раз и расскажите, хотите ли вы в будущем пройти отбор в отряд и почему. — Главный Охотник встал напротив каждого из них, выслушивая всё, что те скажут. — Меня зовут Сону, я хочу стать охотником, потому что считаю, что охотников почитают и уважают. Хочу ходить с гордо поднятой головой и гордится тем, что я приношу в стаю еду. — Чонгук видел, как что-то мелькнуло на лице Главного Охотника, но сделал вид, будто ничего и не было. Однако он мог сказать, что ответ этого парня не сильно его обрадовал. — Моё имя Лину, и я тоже хочу заниматься тем, что по-настоящему полезно для других. Будучи охотником, я буду кормить других. — другой парень тоже не слишком далеко отошел от другого. — А другие специальности в нашей стае менее полезные? — суровый голос слезка отрезвил всех подростков. — Ну… они тоже полезные, но охотники более значимые, благодаря им у стаи есть еда. — Сонгик, я мечтаю принести огромного лося в стаю, чтобы все мною гордились и поняли, на что я могу быть способен. Другие говорили плюс минут одни и те же вещи, и после пятого участника Чонгук перестал слушать. Всё превратилось в одно сплошное хвастовство и непонятные цели. — Юнги, и я хочу заниматься тем, что у меня будет хорошо получатся. — Чон повернул голову и не мог поверить, что Мин сказал Главе Охоты то же самое, что сказал и ему. Что у него будет хорошо получатся, серьезно? Но Пёнсо просто кивнул и перешел к последнему кандидату — к нему. Чонгук был последним. — Меня зовут Чонгук, и я не хочу быть охотником. — все в строю странно уставились на него. Казалось, будто все альфы хотели вступить в ряды, но заявление Чона будто оскорбило их. Возникла небольшая пауза, и Чонгук не понимал, почему Пёнсо не отходит от него, он же не хочет быть охотником. На фоне он услышал, что его заявление — хорошая новость, так как будет меньше конкуренции. — Почему ты не хочешь быть охотником? — а разве это имеет значение? Из него не выйдет хорошего охотника, он провалил свою первую охоту и это показательный пример, что эта ноша не для него. — Это слишком большая ответственность, она не для меня. — он поднял голову и посмотрел на Пёнсо, который задумчиво смотрел на него, заглядывая в глаза будто смотрел в самую душу. После чего его уголок губ еле заметно поднялся вверх и он отошёл снова в центр поля. Этот парень понимал больше, чем мог себе представить. — Отлично, приветствие закончилось, однако и всего, что я услышал, могу сказать, что на данный момент только несколько человек из всех вас имеют шансы стать охотниками. богиня, и как тут получилось из всех этих выбрать только нескольких? Чонгук ничего не знал про стандарты отбора, но ему показалось, что многие слишком поверхностно воспринимают охоту и обязанности охотника. — Начнём! Для начала будет небольшая разминка, затем несколько упражнений. — А когда мы пойдем на охоту? — один из парней, гордо выставив грудь, решил проявить свой напор, чем заставил Пёнсо усмехнуться. — Ни о какой настоящей охоте не может быть и речи, пока вы на первых ученических тренировках. Каждый из вас должен доказать, что он психологически и физически может справится с учебными занятиями, потом пройти отбор в отряд и только потом, по итогу полноценного обучения, войти в команду как полноценный охотник и выйти в лес на охоту. Многим это показалось каким-то слишком длинными путем, и блеск в глазах знатно угас. У Чонгука выбился еле слышный смешок. Тренировка оказалась гораздо жестче, чем многие представляли. Началось всё вроде безобидно — они пробежали несколько кругов по поляне, но затем начался интенсив в виде отжиманий, прыжков вперемешку с приседаниями и выпадами. Чонгук вспомнил, как сильно болели его мышцы раньше, после подобных испытаний, и он знал, как сильно они снова будут болеть. В его голове много мыслей. Чон старается выкинуть их из своей головы и больше концентрироваться на счёте. Краем глаза он видит, как спустя время некоторые парни начинаются сдуваться. Их руки начинают дрожать, а со лба, несмотря на холод в округе, капать пот. Они сбиваются со счёта, мотают головой и Чон не понимает их. Они так громко говорили о том, кем хотят быть, а сейчас что? Чонгук не позволит себе быть таким же. В его мыслях проносятся слова его отца о том, насколько он слаб по сравнению с остальными ребятами, насколько он беспомощен. Сейчас всё иначе. Он более не позволит считать себя слабаком. Он голову расшибет, но выстоит до конца. Пусть парень больше не в числе охотников и не собирается им становится, Чонгук всё равно не хочет, чтобы его считали беспомощным щенком. — Я не могу больше… — один из парней во время отжиманий утыкается лицом в снег, полностью опускаясь на землю. Его руки и ноги дрожат, а голову полностью опущена в сугроб. — Можешь. — Я не могу… — Никому не прекращать. — Глава Охотников громко говорит для всех, подходят к этому парню. — Вставай, щенок, ты можешь. — тот машет головой в разные стороны, никак не желая продолжать. — Ты же говорил мне, каким великим охотником хочешь стать, что сейчас случилось с твоей решимостью? — Мне тяжело… — А кому легко? — он начал идти по рядам и смотреть на всех остальных, а кто-то за его спиной, один из других охотников, продолжал давать счёт. Многие сбивались, некоторые так же сдавались и просто утыкались лицом в снег, морщась от боли в мышцах. Чонгук краем глаза увидел отжимающегося рядом с собой Юнги и, сказать честно, был немного удивлен. Ему казалось, что этот парень не отличается особой выносливостью, обычный хилый пацан, который и топор поднять не в состоянии. Однако сейчас он продолжал следовать счету и даже если сбивался, то снова возвращался и делал всё на отлично. Он был хорош. Несмотря на не такое крепкое телосложение как у альф, этот бета достаточно легко и отважно справлялся со столь нелегкой физической нагрузкой. Чонгук продолжал следовать за счетом, он не сбился ни разу. Его мышцы горели до такой степени, что его казалось, будто в его тело вливают что-то раскаленное до предела. Но он продолжал делать упражнение. Из его глаз начала течь какая-то жидкость, и он не понял, были это слезы или пот, которые стекал по его лицу. За ним уже долгое время наблюдал Главный Охотник. Уже минуты две-три он стоял над ними с Юнги и смотрел на них. Чону не очень нравилось подобное внимание. — Не устали, мальцы? — Нет. — они с Юнги почти хором сказали это, не сбившись с ритма, продолжая ровно дышать. Глава ещё немного понаблюдал за ними, а затем отошёл к другим парням. — Планка на пять минут. Встали. — после его слов начался новый отсчет на минуты. Многие уже были просто не в состоянии стоять. Некоторые свалились, другие стояли криво-косо, но продолжали стоять. Чонгуку было тяжело, его мышцы сводило по десятому кругу, но он не ослабевал напора. Тренировка продолжалась ещё некоторое время, и под конец всего этого мероприятия хотелось упасть и не вставать до завтрашнего дня. Чонгук стоял в стороне, выпрямив спину и глубоко дыша, он наблюдал за происходящим и слушал, что говорил Пёнсо. — У нас впереди с вами в рамках обучения ещё четыре тренировки. На следующей тоже немного физически разомнёмся и я покажу вам основы рукопашного боя. У всех из вас за эти тренировки должно сформироваться окончательное решение, хотите вы идти в охоту или нет. Он ещё сказал что-то, но Чонгук это еле услышал, так как у него заложило резко уши. Однако потом весь охотничий состав начал расходится. На сегодня в их школе это было последнее мероприятие, так что после этого они могли расходится. Многие из подростков просто валялись на снегу, не в силах пока пошевелить какими-либо частями тела. Чонгук так же пытался отдышаться, ходил на месте, пока его уши снова не начали нормально слышать, а легкие и бока не перестали болеть. По Юнги было тоже видно, что несмотря на его каменное выражение лица и безразличие, ему было нелегко. — Ну что, ребята, чем займетесь сейчас? Юнги, может, сходим полюбоваться озером вместе? — к ним подошёл парень. Чонгук его видел раньше в школе, они не особо общались, точнее это был их первых раз, когда он заговорил с ним. — Я клянусь, Тэхён, если ещё раз подойдешь ко мне с каким-то подобным предложением, я сломаю тебе челюсть. — Юнги отошёл от них, а Чонгук смотрел на того самого Тэхёна с недоумением, пока тот влюбленными глазами наблюдал уход Мина. — Я клянусь, что он станет моей парой. — Тэхён упирается руками в бока, странно смотря на Чонгука. Чон поднимает одну бровь вверх. — Я скорее помогу тебе выкопать могилу, в которой тебя погребут заживо. И вообще не рановато ли ещё задумываться о таком? — Да перестань, в душе он лапушка, я думаю, что мне нужно ещё несколько лет. Возраст не имеет значения, когда тебе кто-то нравится. И не сейчас же я с ним собираюсь семью строить. — Тэхён задумчиво смотрит вверх, потом себе под ноги. — Справедливости ради, пару лет назад он был ещё более жестким, теперь он не угрожает меня убить всякий раз как видит. — А, то есть это уже более мягкая версия, я понял. Только не думаю, что стоит при нем упоминать, что он лапушка. — Чонгук искренне странно посмеивается. Этот Тэхён реально чокнутый. — Мне даже произносить это страшно. — Я знаю, что ты у нас недавно и вроде как осваиваешься, но всё равно спрошу, без обид, но ты не претендуешь на Юнги? Сам понимаешь, вы живете вместе, вот и спрашиваю. Я уже сказал, что хочу стать его парой. — Я надеюсь, что ты не думаешь так всерьез… Я не хочу встречаться с Юнги и как-то претендовать на ваши отношения. — Хорошо, что ты сказал об этом, а то, знаешь, всякое может быть в одном жилом пространстве… — Этого быть не может, Тэхён, мы почти не выносим друг друга, и поверь, ситуация, гораздо хуже, чем у вас, ребята. Когда Чонгук шёл к ужину после того, как несколько часов после тренировки отстраивал заново хижину, он вспомнил разговор с Тэхёном. Ему на самом деле, было страшно подумать о том, что Юнги сможет состоять с кем-то в паре, с его-то характером. Ему казалось, что они с Кимом такие разные, буквально противоположности, тем более Мин очень резкий и странный, ничего не хочет делать и ему на всё плевать. За время, пока он был ещё в своей стае, его не посещали мысли о том, какой будет его пара, какую бы себе вторую половину хотел иметь. И хотел ли вообще. В его голове сложилась картинка ужаса, который испытывала его мать, каким ужасным альфой можно быть в отношениях. Что если и он будет таким, как его отец. Вряд ли у него было желания глубоко травмировать кого-то настолько. Получится ли у него что-то с каким-то местными омегами или бетами, которые смотрят на него пока как на дикаря и не особо хотят разговаривать или знакомиться. Может, это потому что он никого к себе не подпускает? Когда он зашёл в столовую, то сел на своё обычное место, которое выбрал в самом начале. Это был неприметный стол в углу, не большой, как остальные, но для него одного огромный. Он сел у самой стены, чтобы сохранялся вид на весь зал. Спустя несколько секунд из раздумий его выдернул присевший к нему человек. Он поднял голову и увидел никого иного как Юнги. Обычно, он сидел где-то в самом начале, близко к двери, чтобы можно было сразу свалить, как только закончит есть, но почему-то сейчас он был с ним. — Аж смотреть тошно на то, как ты тут в одиночестве со скуки умираешь. — похоже Юнги прочитал вопрос в глазах Чонгука, но его ответ выбил Чона из колеи. — Как будто от твоего присутствия станет веселее… — Чонгук закатил глаза и перевёл взгляд на людей, вошедших в здание. — Умолкни, Чон, я сделал тебе одолжение. — Чё как, ребята? — стоило только Чону повернуться обратно, чтобы высказать Юнги пару ласковых, как ещё один человек успел нарушить покой сегодняшнего вечера. — Юнги, ты сияешь ярче всех в этой хижине. — он присел рядом с Мином, слишком уже смело нарушая его личное пространство. — Тэхён, клянусь богиней, мой кулак уже зудит, чтобы ударить тебя, отъебись. — Так ударь меня, вмажь со всей дури, пусть хоть какая-то часть тебя коснется меня. Он просто сумасшедший… — подумал Чонгук. Ему в голову не могло прийти осознание, что этот чувак подписывает себе смертный приговор абсолютно добровольно. — Привет всем! — перепалка на секунду прекращается и все обращают внимание на Сокджина, который присаживается к ним за стол. И чего это все сегодня решили собраться в один ком… Ему просто хотелось спокойно и тихо поесть, как он это делает всегда. Но за спиной Джина, Чонгук замечает ещё одну фигуру, которая садится рядом со старшим. Это тоже паренек, не слишком старше его самого. Он его раньше здесь не видел, тоже новенький? — Чонгук, познакомься, это Намджун, он следующий Глава этой стаи. — понятно. не новенький. — Привет, Чонгук, я уже успел услышать по тебя, хах, — парень улыбается, на его лице ямочки, а у Чонгука нет желания уйти. Это хороший знак, что-то странное, но хорошее есть в этом парне. — Это странный вопрос, не сочти за грубость, но почему ты сел сюда? Разве ты не должен быть где-то рядом со своими родителями? — это отличное наблюдение, иерархия должна быть соблюдена. — Я предпочитаю больше времени проводить с друзьями, пока могу, я ещё успею насидеться на месте отца. Извини, что не принял тебя, как подобает будущему Главному Альфе, я был на обмене опытом в стае Чхве. Стандартная ежегодная процедура. Да Чонгуку как-то и дела до этого нет, как его и кто принял. Он, конечно, не стал этого говорить, но особо энтузиазма не обрел. Чон не знает, что с ним будет завтра, поэтому особых надежд или чего-либо ещё по отношению к людям вокруг не питал, ему было достаточно того, что к нему нормально относятся, он в ответ будет относится к другим так же. Единственное, что его беспокоило на данный момент — он сам. — Тэхён, я тебе в последний раз говорю, отлипни от меня! Чонгук пытается отдышаться. Его легкие очень и очень сильно болят, у него трясутся ноги и, по правде говоря, голова еле функционирует. Он почти не понимает, что произошло. Сегодня уже третья их тренировка. На прошлой их снова погоняли по физическим показателям и было почти так же тяжело, учитывая, что мышцы не отошли от прошлой. Они забились и он даже слышал от Сокджина, что его запасы восстанавливающей мази были исчерпаны под ноль, и они с целителем экстренно восстанавливали базовое количество. На прошлой тренировке Пёнсо показал им базовые приемы рукопашного боя. Никто не спрашивал зачем и почему, все просто делали. Хорошо, что их поставили в пары с ровесниками, потому что судя по тому, как дерутся ребята постарше, время их боя было бы исчерпано буквально одной минутой. У Чонгука получалось получше, чем у остальных, так как какой-никакой опыт всё же был. Пусть и кривой, не идеальный, но был. Но ему было куда расти, всё же у только-только становившихся альф и бет было много сил и много агрессии, а ещё показушности, когда один раз мимо их площадки прошли молодые омеги. Они были старше них, но малолеткам не помешало это выпустить свои агрессивные феромоны и начать действовать на авось, разбивая друг другу лбы и носы. В один из таких моментов, а именно только что, на третьем дне обучения, когда еле слышный запах какой-то омеги пронесся мимо поляны тренировок. Человек, с котором он боролся, слетел с катушек. Он напал на него, когда Чонгук поднимался после прошлого подхода, случайно подвернув ногу. Тот начал лупить его по голове, по лицу, по шеи, где были запаховые железы и одно из самых чувствительный и уязвимых мест для альф. Тот повалил его на землю, придавил весом своего тела и не дав сообразить, что к чему происходит, продолжил лупасить. Это даже не было похоже на бой, а просто на избиение, причем не очень честное. Чонгук только спустя десяток секунд, лёжа на спине, начинает понимать, что происходит на самом деле и что он должен делать. Он намеренно и очень рискованно открывает своё лицо, протягивая руку и хватая ею руку оппонента, отводит её максимально в сторону, чтобы освободить пространство и бьет своей свободной рукой разбушевавшегося альфу в лицо, пока тот не успел осознать, что Чонгук что-то начал делать. Пока парень в шоке терпит удар в нос, Чонгук бьет ещё раз, больше концентрируя сил в кулаке. Затем сильнее тянет за руку в сторону и дергает бедрами вверх, подбрасывая на себе парня. Тот теряет равновесие и утянутый в сторону Чоном склоняется вбок. Чонгук пользуется этим моментом, чтобы повернутся набок и перехватить инициативу. Он быстро перебирается на колени, прижимая теперь того к земле. В нём мгновенно просыпается злость. Он больше не тот слабак, которым был раньше, как посмел этот хрен так накинутся на него. Он больше не позволит унижать себя, насмехаться над ним, нет. Он не позволит смотреть на него свысока, он больше не ничтожество. Его агрессия также возрастает, а тяжелые феромоны ладанника и смолы душат всех вокруг. Он прижимает одной рукой молодого альфу, а второй бьет его по лицу. Очень сильно. Чонгук не старается как-то делать это правильно, он просто бьет, со всей дури, проклиная мысли в его голове, проклиная этого альфу за то, что тот поступил как настоящий упырь и теперь Чонгук вынужден ответь ему, иначе бес внутри него не успокоится. Тот уже в отключке, по всей видимости, не ожидавший какого-тот ответа от Чонгука. Его лицо в крови, глаза закатаны. Глаза Чонгука продолжают гореть красным. Его альфа, с ним что-то произошло. Он давно не чувствовал эту вибрацию у себя в груди. — Прекрати, Чонгук, он всё понял. — он слышит сзади себя басистый голос, сквозь какую-то пелену в ушах и шум. Даже не может с первого раза распознать, что именно говорит это человек. — Чонгук, хватит! Дальше он чувствует, как его буквально за шкирку поднимают с пацана и откидывают назад. Чонгук пытается отдышаться. Его легкие очень и очень сильно болят, у него трясутся ноги и, по правде говоря, голова еле функционирует. Он почти не понимает, что произошло. В один момент он сидит верхом на другом парне и бьет его в лицо, в другой — жопой на снегу в кругу пялящихся на него людей. — На секунду стоило отвернуться называется. Я хочу, чтобы для всех здесь присутствующих эта ситуация послужила уроком и примером, как не надо себя вести на тренировках! — Главный Охотник, оборачивается на всех присутствующих. Он подходит первым делом к Чону, поднимая его буквально одной рукой за шкирку, чтобы тот встал на ноги и то же самое проделывает с другим валяющимся в полусознании парне. — Я не потерплю подобного поведения ни на своих тренировках, ни в стае вообще! Касается каждого! Насилия между вами быть не должно, за это следует наказание. — Чанджун, ты отстранен от сегодняшней тренировки. Вон. А ты, Чонгук, — он поворачивается лицом к парню, — остаешься сейчас здесь только потому, что не был зачинщиком. — Почему Чанджун отстраняется? Ничего же не произошло, а из-за этого он потеряет один день, хотя хочет как можно больше тренироваться, а вместо него остается этот проходимец, который вообще не хочет заниматься охотой? — Послушай сюда, сопляк, у тебя ещё не выросло между ног, чтобы перечить мне и подвергать сомнению мои решения. — Глава Охотников подошёл близко к нему, стоя напротив и возвышаясь. Если не ставить молодых, разбушевавшихся из-за гормонов альф на место, они перестают понимать, кто главный и начинают позволять себе всякую хрень в будущем. — Или ты хочешь пойти вслед за своим дружком? Потерять шанс быть в отряде? По лицу того парня было видно, что он не хотел этого. Что никто не хотел. Как ни странно, но каждый из этих альф и бет хотел остаться, поэтому они стояли молча, закрыв свои рты и не двигаясь с места. — На моих тренировках и в стае в принципе существуют правила, которые нельзя нарушать, и одно из них — это отсутствие прямого намеренного насилия между друг другом. Одно дело, когда вы боретесь друг с другом на тренировке, это контролируется, вы отрабатываете движения и учитесь защищаться, чтобы применять эту силу и знания на охоте, но другое — то, что сейчас произошло. Это недопустимо, и за этим следует наказание. Правила и законы нужны, чтобы защитить стаю не только снаружи, но и изнури, и я хочу, чтобы вы навсегда это уяснили. Остаток тренировки прошёл тихо. Никто больше не пытался выяснить что-то, сказать наперекор и даже взглянуть исподлобья. Чонгук молча выполнял все задания, которые им давали. Последующие бои он выигрывал. Он чувствовал внутри что-то странное, его будто надломили в той ситуации, вскрыв все плохие воспоминания. В его движениях чувствовалась резкость, злоба и агрессия. Но он не пересекал черту. Он действовал в допустимых пределах, но не был мягок или снисходителен. Учитывая, что он боролся в основном с другими альфами. Когда после тренировки он снова пошёл к дому, который ремонтировал, он приступил к нему не сразу. Чонгук устроил себе ещё один прогон тренировок. Он тренировался каждый день, когда приходил сюда, даже если тренировок не было, но сегодня у него было другое настроение. Ему хотелось отточить то, что им сегодня показали. Он не преследовал цели быть лучшим, он преследовал цель перестать быть слабым, тем, кого можно запросто победить и повалить на спину. Когда он оказался в таком положении, он на миг застыл. И сейчас Чон ненавидел себя за это, ему претила мысль снова оказаться в таком положении, его тошнило от своей слабости. Его мышцы болели, но он продолжал делать упражнения, он продолжал держать стойку. На его лице пот, но в глазах что-то такое, что напоминает борьбу. На следующих тренировках в их перечень упражнений подключились волки. Он тренировались в форме своих волков. Скорость, сила, упорство, чутье и интуиция. Чонгук был больше своих сверстников и он видел по их глазам удивление и опаску. Пусть так и будет. Они бегали больше в такой форме по периметру, вокруг стаи. Бегали наперегонки, в гору и с неё. Они тренировались коллективно, учась чувствовать друг друга в клине. Каждый должен был пробовать себя в разных ролях: загонщика, флангового волка, нападающего и Главного Охотника. Их посвятили в теорию охоты, какие роли и за что отвечают, как они важны и насколько священно соблюдение законов охоты. Им объясняли схему клина, порядок подачи сигналов и многое другое. Чонгук чувствовал, как его подташнивало, когда его поставили в начало клина. Они передвигались сначала медленно, пока Пёнсо объяснил каждому, как ему нужно двигаться, согласно новой позиции. В качестве жертвы был один из действующих охотников, который знал, как ведет себя та или иная добыча, и мог сымитировать его действия. — Чонгук, тебе нужно действовать на опережение, ты должен бежать впереди всех, но быть в стороне, двигаться по направлению пути жертвы, считать нужно время для последнего нападения и удара. Самое важное и ответственное в этой ситуации — подобрать нужный момент, если мы сделаешь это слишком рано или поздно — охота не удастся. Вы все поняли? Чон кивает, но на груди у него тяжело. Ему кажется, что все считывают этот момент и видят, насколько ему хреново. У него хоть никакая часть тела не дрожит? А то он половину будто и не чувствует вовсе. — Сейчас вам не стоит бояться, но стоит понимать всю ответственность того, что вы делаете и какие последствия могут быть из-за удачи или неудачи. На ваши плечи ляжет обеспечение стаи едой, и каждая охота — риск оставить стаю без еды, риск получить травму или расстаться с жизнью. Вы должны быть в форме, максимально сосредоточены, целеустремлены. Нормально ощущать тяжесть в груди, — по какой-то причине Главный Охотник посмотрел на Чонгука. Парень в тот момент окончательно понял, что спалился. Ему действительно не стоит этим заниматься, — главное, чтобы она не мешала вам бежать и не придавала вес вашего телу. Со временем вы привыкните. Первая тренировочная пробежка. Вокруг было тихо, он мог слышать только звуки шагов сзади себя. У него в голове куча мыслей, их столько, что ему стоило громоздких усилий собрать всю кашу в голове воедино и, наконец, нормально ощутить себя в этом чертовом пространстве. Чонгук промаргивается и собирается. В его голове становится так же тихо. Несмотря на тяжесть лап, он продолжая идти в нужном темпе, пока они не наткнуться на жертву. Когда они увидели нужного волка, погоня началась. Пёнсо тоже перевоплотился ранее в волка и теперь у него была возможность только кивками подсказывать, куда нужно идти и что делать. Все перераспределились. Одни волки начали гнать добычу, иногда получалось неровно, держать строй пока было сложно. Фланговые бежали рядом с волком, стараясь удерживать его в рамках их клина. Замыкающие волки тоже были где-то рядом, они обычно чуть дальше предыдущих. Чонгук убежал вперед, следуя направлению жертвы. Ему было не по себе, но он старался держаться. Он слышал и чувствовал других товарищей по отряду, в его голове было много сомнений, но и хороших предположений тоже. Прошлая неудача сильно давила на него, он боялся снова оплошать. Несмотря на то, что он похоронил для себя охоту и не собирался ею заниматься, наверное, ему хотелось доказать себе, что сейчас у него есть шанс сделать что-то нормально и исправить прошлую ошибку. Прошло не так много времени с того раз, как хотелось бы, но сейчас у него были другие условия. Главный Охотник этой стаи обучал их, он рассказывал, что и как, не оскорблял, а наставлял. И сегодня их первый пробный пробег, он ничего не ожидает от них, они просто пробуют себя в роли, которую будут оттачивать, если примут решение быть частью отряда. Всё шло более, чем хорошо, пока один из парней не врезался в дерево, их так называемая жертва посчитала это хорошим поводом для побега. Она вырвалась из строя, начиная бежать в сторону. Замыкающие волки растерялись и не понимали, что нужно делать, поэтому один из них просто застыл, когда добыча начала бежать на него, по пути тоже поймав несколько веток елей себе в лицо и потеряв концентрацию. Чонгук не думал в этот момент, он видел как их подопытный бежит в сторону, но не слишком далеко от него, он не придумал ничего лучше, кроме как рвануть за ним. Его ебучая гордость просто не дала ему упустить этот момент. Это было опасно, обычно волки не бегут в одного на жертву, особенно, когда клин не в форме, а коллективно нагоняют её, всегда оставаясь на подстраховке. Но Чонгук просто побежал, он рванул со всех ног с места, его сильные лапы несли его настолько быстро, что ему казалось, будто он никогда так быстро не перемещался. Он нагонял его, вероятнее всего, этот волк дал ему поблажку, но в конечном итоге ему удалось преодолеть расстояние и бросился на него со спины. Тот злобно рыкнул на напавшего, но Чонгук просто вцепился в него когтями, не кусая, а просто желая удержать на место. В конечном счете, взрослый волк благополучно повалил его снова на спину, оскалив зубы и рыча. Чонгук в шоке и страхе раскрыл глаза, но в этот раз быстро сориентировался и громко зарычал, пытаясь вывернуться из-под тяжелого придавившего его тела. Однако в следующий момент он чувствует, как тяжесть снимается с него, когда слышит громкий и авторитетный рык Главного Охотника. Он грозно смотрит и на стоящего над ним волка, и на него самого. В этот момент Чонгук понимает, что оплошал ещё сильнее, чем можно представить и это его окончательный провал. С одной стороны, это хорошо, ему больше не нужно будет проходить через это, он будет спокойно физически упражняться около постройки и не будет испытывать всё это дерьмо из чувств и эмоций. Не будет чувствовать, что подводит кого-то. Когда они пришли, Пёнсо каждому рассказал об его ошибках и недочетах, над чем стоит поработать. Честно говоря, Чону хотелось, чтобы последняя тренировка прошла скорее. Она будет уже завтра и после этого он сможет посвятить себя полностью другим вещам. В ночь Чон беспокойно спал. Внутри он ощущал легкую свободу и какой-то груз. Было тяжело и он не понимал причины. Когда пришло время последней тренировки их учебного плана, Чонгук чувствовал что-то странное внутри. Он действительно ощущал непонятные эмоции, с одной стороны, ему хотелось, чтобы поскорее это закончилось, и он мог полностью погрузиться в дело, которым хотел заниматься, — плотничество. Однако с другой стороны, его одолевала как будто бы грусть, какой-то камень был на его душе. Это было странно, Чонгуку пора бы навести порядок в своей голове, раз он и сам уже не понимает, что чувствует. Тренировка проходила как обычно, они несколько раз менялись позициями, было много ошибок и непоняток, молодые волки не могли никак собраться. Чонгук каждый раз закатывал глаза после того, как бег в очередной раз останавливался, после того как очередной выпендрежник лоханулся, думая, что он здесь самый умный и может делать, что ему вздумается. Как Главный Охотник не выпер ещё их всех с этого поля. Единственных нормальных волков, которых мог отметить Чон, это Тэхён, Юнги и Сонгён. Тоже тихий, но быстрый и обучаемый. У них хорошо получалось многое, чему обучал Альфа Пёнсо. Остальные были просто потерянными тетерями, которые пришли сюда, думая, что власть и уважение, которая дает охота, не отнимает ничего в ответ. Думая, что здесь будет легко и просто. Идиоты. В последний прогон Чонгук поставили в качестве ведущего. На тот пост, который обычно занимается Главный Охотник. В этот раз он чувствовал себя немного получше. У него хотя бы не тряслись лапы и не так сильно вибрировало внутри. Он не возвышал себя над другими учениками, но видя, как те не могут соблюдать базовые правила строя, постоянно портачат и корчат из себя хрен пойми кого, Чонгуку было уже не так страшно налажать, тем более это его последняя попытка поймать в себе частицу уверенности и очередной шанс заткнуть гнусавый голос своего отца. Поэтому Чонгук просто отпускает ситуацию и понимает, что ничего хуже, чем уже случалось в его жизни, быть не может. Поэтому он просто идет, навострив уши и отключив всё лишнее в своей голове. Он следит за предполагаемой жертвой, подает нужный сигналы и начинает охоту. Весь клин трогается, без учета, что некоторые волки на пару секунд отстали от сигнала. Но в принципе всё идет не плохо. Тэхён гонит за ним в качестве фланга, а Юнги бежит в роли загонщика. И чёрт возьми, у них хорошо получается. Чон думает, что таким и не стыдно вовсе доверить охоту. Он бежит вперед контролируя направление, подает сигналы, куда лучше будет свернуть. Он даже и не всегда понимает, когда в его мозгу появляется эти мысли. Они просто как будто есть и всё. В его голову приходят странные догадки о том, что его волк понемногу просыпается. Он что-то чувствует в груди. Вовремя же он. Они бегут достаточно долго, в этот раз ситуация более выматывающая, когда будто бы инициируется случай охоты на более крупную дичь, выносливую и медленно устающую. Герой погони пытается выбиться из клина, но Тэхён не дает ему это сделать из своих сил, удерживая конструкцию, другой волк также оперативно подключается, когда понимает, до чего доходит дело. Вторая линия наготове в случае чего, однако всё обходится и они продолжают бежать. Они загоняют его, видно, что темп начинает стихать, однако волки продолжают держать ритм, чтобы ноги у жертвы начали заплетаться и дыхание сбиваться ещё больше. Чонгук внимательно наблюдает за происходящим, за добычей и волками в строю. В один из моментов, его грудь начинает вибрировать, он оценивает ситуацию и чувствует, как его волк подает ему сигнал. Ему требуется ещё несколько секунд, чтобы убедиться, что именно сейчас нужный момент, после чего он меняется направление и бежит на жертву. Чон прыгает на волка, валя его на землю. Тот пытается бороться, как и добыча, однако Чонгук удерживает его как может весом тела и лапами, потому что кусать ненастоящую жертву нельзя. Следом слышится рык, они поворачивают головы и видят Главного Охотника, он кивает головой и все отступают. Охота завершена, пора возвращаться. На сегодня их последняя тренировка закончена. Чонгук всё же странно себя чувствует, он даже не может понять, его это чувства или волка. Разве не одно и то же? Чонгук просто пойдёт к тому дому, приволочет новые доски и будет заниматься ремонтом. Может быть, еще немного потренируется, чтобы голова не было забита до отказа хрен пойми чем. — Это была наша последняя с вами тренировка в рамках программы по обучению. Я надеюсь, что за это время все для себя определились, чего они хотят от этого дела и готовы ли посвятить себя этому. Я дам вам время подумать ещё, в течение двух последующих дней найдите меня и скажите о своем решении. Далее разберемся, как вас включать в дело. Естественно, я тоже буду принимать решение, брать вас в отряд или нет. Вы все показали, на что способны на тренировках, и это был ваш единственный шанс. По его тону было понятно, что он ни с кем не сюсюкается. Альфа строго смотрел на каждого, а Чонгук просто пытался понять, откуда у него тяжесть в груди. После слов Главного Охотника все разошлись, на сегодня это было последним их мероприятием. Чонгук чувствовал, что понемногу начинает привыкать в укладу в этой стае. Люди здесь к нему относились более менее хорошо, он вызывался помогать, когда видел, что кто-то в этом нуждается, однако всё же был закрытым и не очень разговорчивым, особенно, когда дело касалось его сверстников. Единственным исключением была компания, в которую он понемногу вливался, состоящую из Джина, Юнги, Намджуна и Тэхёна. За эти два дня ему несколько раз удавалось лицезреть недовольные рожи некоторых ребят, которые, по всей видимости, получили отказ от Пёнсо на вступление в отряд. И по делом им, Чонгук прекрасно понимал, почему так получалось, они — просто какая-то катастрофа и недоразумение, думающее только о себе, и том, какими бы крутыми эти парни были в глазах омег, когда приходили с охоты. Чонгук слегка ухмылялся, когда никто не видел этого, посмеиваясь с их наивности и глупости. Неожиданностью стало то, что Юнги получил одобрение, после того как изъявил желание состоять в отряде. Чонгук не ожидал, что тому реально захочется заниматься чем-то подобным, но видя то, как Мин вёл себя на симуляции охоты, Чонгук понимал, что это действительно может тому подойти. Собственно говоря, как и Тэхёну, который тоже получил место. И в общем-то, они двое и ещё пара парней и всё? К концу этих дней только четверо получили шанс быть в отряде? Чонгук задумчиво нёс на своих плечах новые доски и инструменты для ремонта. Действительно лишь четверо? Наверное, это было правильным решением, пусть лучше несколько, но отличных будущих охотников, чем много, но тех, кто завалит весь процесс. Однако Чона это больше не касалось, несмотря на то, что это было интересно. Он теперь может полностью погрузиться в плотничество, может быть, попросить кого-то из нынешних мастеров взять его под крыло и обучать. С их помощью, ему уже удалось правильно уложить пол на первом этаже и починить стены. Также он отремонтировал большой стол, заделал большие щели и зарубки. Наверное, такой и будет его жизнь. Он никогда не думал о будущем, о том, каким бы хотел быть и как жить. Каждый день ему просто хотелось прекратить страдания и ничего более. Наверное, здесь нужно будет брать ответственность за себя и жить дальше. К тому времени, как он подходил, на горизонте начала вырисовывать большая фигура. Чонгук не сразу смог разглядеть этого человека, но списал это на Сонджина, который помогал ему ремонтировать дом, хотя сегодня Чонгук не просил его о помощи… Когда расстояние сократилось ещё немного, парень увидел Главного Охотника. Его вид был слегка напряженным и иногда Чонгуку казалось, что он просто всегда такой вне зависимости от обстоятельств, в силу своей роли. Брови Чонгука нахмурились, неужели тот пришёл проверить, как идет реконструкция дома. Но изменения были пока не особо видны. — Привет, Чонгук, — Глава Охоты заметил его и первым заговорил. Они не общались тесно, но иногда тот спрашивал, как Чонгук обживается в их стае на каких-то общих ужинах или просто при встрече в каком-то проулке, — я вижу, прогресс идет. — Немного, Альфа Ким, впереди ещё достаточно работы. — Я надеюсь, что ты сделаешь его хорошо и сможешь потом в нём жить. — Чонгук положил доски около входа, открывая дверь, но остановился на минуту, услышав эти слова. — Что? — Я дал тебе задание отремонтировать этот дом, чтобы потом ты смог жить в нём. Когда закончишь, сможешь переехать сюда от Юнги. — Я был бы рад этому, спасибо. — Чонгук не до конца понимал, что только что услышал, его дом? Для него одного? И он сможет делать то, что ему будет удобно? — Чонгук, я пришёл не только, чтобы сказать тебе это. — они прошли в сам дом, Чон разложил инструменты по своим местам. Ему было даже интересно, что ещё ему хотел сказать Главный Охотник. — Я не увидел тебя среди тех, кто подходит ко мне по поводу вступления в отряд. — Чонгук замер. Он молчал несколько секунд. — Я не хочу заниматься охотой, кажется, я говорил это ещё на первом дне обучения. — Чон, в тебе есть потенциал и огромные способности для этого дела, я бы хотел, чтобы ты пересмотрел своё решение или хотя сказал, почему так категорично настроен против этого. — Это слишком большая ответственность и у меня не получится стать хорошим охотником. Бояться, что по моей вине кто-то может остаться без еды, а в худшем случае умереть во время охоты… Нет, я не гожусь для этого. — Ты думаешь, что кто-то этого не боится? Что у всех безупречно всё получается или получалось в начале? Я сразу стал таким, какой я сейчас, или кто-либо из других охотников? — Я уже плошал раньше! — его голос стал на тон выше из-за столь эмоционального момента в его жизни, но никто не придал этому особого значения. — Меня поэтому и изгнали из стаи, — он начал копаться в инструментах, делать что-то руками, лишь не смотреть на Главного Охотника и не придавать намеренно эту разговору важность, будто он может что-то изменить, — я был на позиции ведущего, мы вышли на настоящую охоту, у меня был один шанс доказать, что я смогу, но я его упустил, как и ту проклятую добычу. Мой отец — Главный Охотник стаи Чон, он не то, чтобы не простил, он прилюдно изгнал меня из стаи за мой промах, и, вероятнее всего, это справедливо, так как у меня ни черта не получилось. — Чонгук, одна ошибка не определяет тебя, ты только учился и я даже не буду говорить, насколько бесчеловечен метод твоего отца, но здесь, в этой стае всё по-другому. — Я недостаточно силен для этого, — Чону было физически сложно говорить это. Почему он вообще открывает рот и говорит всё это как на духу? — Однако, чтобы выжить в лесу, сил у тебя хватило. Чонгук, я не хочу тебя уговаривать поступать против твоей воли, ломать твоё решение, но рекомендую прислушаться к моим словами. Уж сколько я волков повидал за свои годы, у тебя есть силы и способности. Ходи просто на тренировки, я не поведу тебя на охоту, если твое мнение не изменится. После этих слов Главный Охотник покинул стены дома, прикрыв за собой болтающуюся на петлях дверь. И что теперь Чонгуку делать? Камень в его груди стал только тяжелее после этого разговора. Разве он не хотел завязать с этим? Почему тогда что-то болит? Никто не удивился, когда Чонгук пришёл на следующую тренировку. Тэхён только похлопал его по плечу, Юнги закатил глаза, в мыслях произнося: я же говорил. Главный Охотник, заприметив его, кивнул с приподнятым уголком губ, после чего начал их разминку. Чонгук убеждал себя, что просто будет тренироваться, просто поддерживать физическую форму. Однако с каждой тренировкой его затягивало всё сильнее и сильнее. Чувство конкуренции просыпалось глубоко внутри него и оживало. Он уже не мог не ощущать боль в мышцах, очередной удар в пресс или ноги. Он продолжал тренироваться возле своего будущего дома на поляне, несмотря на усталость или нежелание. Чонгук заставлял себя оттачивать всё, что он знал до идеала. Каждую тренировку он показывал идеальные результаты, с каждый боем у него было всё меньше проигрышей и больше побед. Однако самым неожиданный стало для него окончательное пробуждение его волка. В один момент он услышал его и полностью почувствовал в своей груди. Это чувство было ошеломляющим, будто в первый раз. Сначала его альфа был слегка закрытым и молчаливым, однако потом Чонгук чувствовал его чётче и чётче в своей груди, и ощущал, что стал сильнее вместе с ним. — Почему ты решил остаться в отряде охоты? — Юнги лежал на кровати, уткнувшись в потолок. — Почему ты меня спрашиваешь только сейчас? Уже много времени прошло. — Чонгук не придал этому особого значения, мало ли что этому Юнги могло прийти в голову, Чонгук при всех своих усилиях не мог залезть туда к нему и прочитать хотя бы процент. — Потому что сегодня ты в пятый раз подряд сложит меня на лопатки и обошёл в состязании на скорость и расстояние, хотя я меньше, легче и проворнее тебя, сукин ты сын. — Чонгук чувствовал напряжение и раздражение в словах приятеля, но в них не было злобы или чего-то подобного, он не мог не ухмыльнуться. — Я не хотел, но Главный Охотник сказал мне посещать тренировки. — Ага, и ты как послушный пёс притопал и выполнил поручение своего хозяина? — Следи за языком, карлик, усердней тренируйся и, может, к старости сможешь побороться со мной на равных. — Слышь, упырь, ты не сильно-то и выше меня! — Чонгук был на голову выше Юнги, и это было главным аргументом. — Продолжай убеждать себя в этом, гном. — А ну-ка повтори! Когда Чонгуку исполнилось 15 лет и три года тренировок были позади, ему нужно было сделать выбор. Обычно с этого возраста их начинают выводить на охоту на небольшую дичь вместе с остальной командой, юные волки охотятся рядом с опытными и более взрослыми волками. Чонгук почти не сомневался, когда интуитивно и быстрее, чем он успел это обдумать, сказал Главному Альфе, что хочет участвовать в охоте. Его волк тянулся к этому делу, и он не мог до конца понять почему. Что он получает или получит от этого, что он пытается доказать. — Ты сделал правильный выбор, Чонгук. — Главный Альфа похлопал его по плечу, когда все начали расходиться после тренировки. Чонгуку хотелось в это верить. Он очень много тренировался, был почти что лучшим в группе среди своих сверстников и даже некоторых ребят, которые были на пару лет старше его, однако какое-то волнение в груди всё равно присутствовало. Он более менее спал ночью, но вскочил ни свет ни заря в день его охоты. Чонгук размялся около уже своего дома, в который перебрался, как только закончил его. В нём не было ничего особенно. Чон восстановил первый и второй этажи, полы в комнатах, одна из которых полностью пустовала, а вторую он занял. Парень отремонтировал себе кровать, постелил меха. Укрепил несчастную лестницу, чтобы больше она не рухнула под его ногами. С помощью других мастеров стаи ему удалось привести в порядок камин и крышу, также Чонгук поставил новый стол, стулья, которыми почти не пользовался, но они были до него, пусть так и остаются. Его дом выглядел пустым и почти не обжитым, однако ему более ничего и не было нужно. Он пробежкой добрался до поляны, где они все собирались для подготовки к охоте. Когда он был на месте, пришли пока всего пара-тройка человек и Юнги. Воздух достаточно сильно холодил сегодня, поэтому Мин стоял, сжавшись и сильнее укутавшись в свой мех. — Как вчерашний день прошёл? — Чон подошёл к Юнги, сразу встретив его что-то подозревающий и непонимающий взгляд. — Отлично, с чего это ты интересуешься? — Чем занимался? — Чонгук косится взглядом на лицо Юнги, которое начинает слегка розоветь, будто он вспомнил что-то. — Тебя это не касается. — Ты пахнешь не как обычно. — Чонгук просто не мог упустить возможности. Это было не совсем его дело, но просто промолчать означало навсегда проебать шанс подшутить над Юнги. — Нахрена ты меня нюхаешь? Крыша поехала? — Мин скорчил недовольно лицо, на шаг отходя от него. — Я не нюхаю, от тебя за три версты несет сосной, хотя в твой феромон она явно не входит… — Чонгук ухмыльнулся, он понимал, почему именно так пахнет Юнги, и у него просто чесался язык позлорадствовать. Этот запах принадлежал другому болтливому человеку. — Закрой рот, Чонгук, если ещё хоть слово скажешь, я тебе клянусь… — Привет, ребята! — Тэхён подбежал к ним, хлопнув обоих по плечам, однако следом он быстро ретировался, встав прямо между ними и странно, с подозрением посмотрев на Чонгука. — Уймись, Тэхён, я тебя умоляю, от него несет тобой за версту, никто ни на что не претендует. — Чон закатил глаза, поворачивая голову в сторону, откуда шел Пёнсо. — Сука, я говорил тебе! — Юнги со всей дури ударяет кулаком Тэхёна в грудь, отходя от него. Ким бросался какими-то возмущениями и извинениями, но Чон уже плохо слышал. Главный Альфа начал говорить. — Итак, небольшое вводное слово для тех, у кого сегодня первая настоящая охота. Всё, что вы должны делать, это следовать за опытными охотниками, не проявлять инициативу, не пытаться доказать, что вы лучше другого, потому что это не так, не пытаться взвалить на себя того, чего ещё не умеете в силу своей неопытности. — он грозно смотрел на всех новеньких в отряде, не выделяя никого. Чонгук твердым взглядом отвечал ему. Каждое слово отпечатывалось в его голове. — Вы должны следовать правилам, которым я вас учил. Учтите, что при их нарушении, вы или ваш товарищ можете умереть. Во время охоты Чонгук чувствовал вибрацию по всему телу, его волк почти что не унимался внутри от адреналина, который с каждой минутой больше и больше впрыскивался в его кровь. Он был на позиции загонщика, вместе с Юнги и другими двумя волками. Они чётко следовали плану, шли за клином. Чонгук максимально концентрировался и пытался контролировать своё тело. Когда они начали гнаться до добычей, Чонгук ощутил, как сильно его тело настроено на охоту, как его мышцы напрягаются, а инстинкты выкручены на максимум, как адреналин в его крови бурлит и гонит её по венам. Его волк чувствует вдохновение. Это было так странно, очень странно. Когда ветер развевал его шерсть, а лапы чувствовали каждый сучок на земле, сердце бешено колотилось от волнения, Чон осознал, что ему нравится. Когда они вернулись обратно в стаю, таща на себе тяжелого средних размеров кабана, Чонгук ощущал какую-то гордость внутри. Когда Чон видел, как стая ест добычу на вечернем костре, он не мог отделаться от какого-то чувства, до селе ему незнакомого. Какое-то благоговение, что всё не зря, что он внёс большой вклад. Что он был на что-то способен. Пусть он и не напрямую поймал этого кабана, но всё же поспособствовал этому, он участвовал в охоте, многое еще было впереди. Чонгук стал еще упорнее тренироваться, каждое утро и вечер. На тренировках он выкладывался по полной, включая как и простые упражнения и бои, так и пробеги клином и инсценированные охоты. Его тело начало по-настоящему формироваться как у Альфы, он стал ещё выше, мышцы начали виднеться сильнее, образовывая рельеф на спине, руках, прессе, ногах. Его запах становился чуть более выраженным и глубоким. Он бегал на охоте с другими волками и в то время, как остальные выбрали для себя какие-то роли и оставались на них, Чонгук не унимался, ему хотелось побыть на всех позициях. Поэтому он менялся время от времени в них, пробуя то, что по-настоящему подходило ему. Везде он справлялся превосходно, но что-то в его груди не унималось. Через год ему не было равных в его отряде среди сверстников и парней на пару-тройку лет старше его. За последний год он не проиграл ни одного боя, никто не смог обставить его в скорости или силе. Другие начали странно смотреть на него. Чонгук иногда сам не понимал, зачем делал всё это, однако ощущать превосходство в силе, скорости было ошеломляющим. Он не зазнавался, не считал другим слабаками, но его эго не позволяло ему быть слабее кого-то. Не тогда, когда за его плечами сотни часы дополнительных тренировок. Чонгук в очередной раз отрабатывал удары и занимался возле своего дома, когда к нему подошёл Главный Охотник. Он странно смотрел на него, и Чонгук, заприметив того, остановился и вытер пот со лица и шеи. — Альфа Ким, — Чонгук слегка поклонился, продолжая восстанавливать дыхание. — Привет, Чонгук, — тот подошёл ближе, — смотрю, ты всё ещё тренируешься. — Да, думаю мне не хватает скорости в этом движении, — он показал то, что у него не получается. — Давай покажу, — Главный Охотник снимает свой мех, бросая его на крыльцо дома, оставаясь в накидке. Он встает напротив Чона. Его тело расслаблено, в отличие от Чонгука, он ожидает, когда тот нападёт. Чонгук срывается с места, сначала он заносит руку для удара, использует это как обманку, а затем разворачивается, делает выпад и бьет другой ногой вверх. Однако вместе удара, он ощущает, как что-то сдерживает его ногу. Он поворачивает голову сильнее и видит, как Пёнсо остановил его удар. Одной рукой. У Чонгука расширяются глаза. — Неплохо… — альфа отбрасывает его ногу, затем отходит на шаг назад, позволяя Чонгуку снова встать на своих дне ноги. Чонгук совершенно ничего не подозревает, когда начинает понимать, что тело Главного Охотника двигается. В один момент рука проносится у его лица, а во второй Чонгук чувствует, как тяжёлая нога останавливается в нескольких сантиметрах у его лица. Он чувствует, как поток ветра от этого движения сдувает пряди волос с его лица. — Тебе нужно докручивать корпус и двинуть таз еще немного вперед, со скоростью у тебя всё нормально. Чонгук не мог подобрать слов. Он всего лишь один раз показал, и Альфа Ким увидел это в движении. Тогда Чон понял, что тому действительно нет равных. Он один из сильнейший альф во всей стае, теперь Чону понятно, почему иногда от одного его присутствия и хмурого взгляда раньше бросало в дрожь. Он чувствует, как волк внутри него признает авторитет старшего. — С завтрашнего дня на тренировках и на охоте, ты будешь бежать рядом со мной. — это был не вопрос или просьба, это было железобетонное утверждение. Чонгук просто кивнул и смотрел, как мужчина постепенно удаляется. С одной стороны, Чон был рад попробовать себя снова на настоящей охоте в другой роли. На пробных тренировках он показывал отличные результаты. На следующей же тренировке после того вечера, Чонгук сразу вырубил одного из своих соперников в самом начале боя тем самым движением, которое до темени отрабатывал самостоятельно, учитывая все замечания. У него стало получаться гораздо лучше. Он сам гордился своими результатами после того, как каждый день кровью и потом выбивал себе их. В итоге, он начал бегать вместе с Главным Охотником, параллельно ловя на себе странные и подозрительные взгляды. Он не сказать, чтобы подружился со всеми в отряде, однако они поддерживали достаточно открытие отношения, иногда переговаривались об охоте, хлопали друг друга по плечу и не держали друг на друга зла за какие-то поражения между ними, однако эта ситуация посеяла вопросы в голове каждого. — Я не буду задавать тебе этот вопрос, но возможно у других хватит глупости на это. — Тэхён стоял возле него перед тем, как настанет их очередь на забег на большое расстояние. — Тогда не будем развивать эту тему. — Чонгук не смотрел на него, но прекрасно понимал, о чём тот говорил. Сам Чон не задавал вопросы, он просто отчасти доверял тому, что делает Главный Охотник, пока его самого это устраивало. Эта позиция стала для него постоянной. Пёнсо сказал, что в дальнейшем он будет охотиться только на ней. И, несмотря на какие-то, может быть, глубинные опасения его мозга, быть в этой роли оказалось более затягивающим. Так как он поднабрался опыта в охоте, теперь вся картина клина стала ему более понятной, он побывал на всех позициях и чётко понимал, что и какой волк должен делать корректно и в какой момент. Главный Охотник мог регулировать погоню. Это вспрыскивало в кровь Чона ещё больший адреналин. Здесь было больше ответственности, но охота в его глазах теперь выглядела по-другому. С течением времени он осознавал насколько всё может быть непросто, и что даже при отличных показателях и соблюдением всех правил, охота может быть неудачной. Он помнил, какой груз тогда чувствовал на своей шее. Все это чувствовали, в особенности Пёнсо. Они охотились до тех пор, пока добыча не была поймана и когда в стаю было что притащить. Всё явно не так однозначно. Он много учился в этой роли, когда бежишь за тем, кто является головой всей охоты, волей не волей перенимаешь со временем некоторые вещи. Он внимательно следил за тем, как Альфа Ким настраивает клин, как он регулирует путь, выслеживает и определяет момент, что именно сейчас нужно броситься и укусить. Чонгук воспринимал это обучение как огромный личностный шаг в росте. Ничего более. Он не хотел выделять себя как-то или что-то в этом роде. Он даже не подозревал, пока в один вечер его не поймали некоторые охотники из отряда после ужина. — Ты же ни на что не надеешься, Чонгук? — парни остановили его по пути к его дому, слегка отведя в проулок между домами, чтобы не мешать людям, так же идущим домой, и не привлекать лишнего внимания. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Донгю. — О том, что ты уже как несколько месяцев охотишься рядом с Главным Охотником. Ты же не надеешься ни на что, верно? — К примеру, что ты станешь следующим Главным Охотником? — тему подхватили ребята как раз на пару-тройку лет старше его. По всей видимости, они хотели оказаться на его месте. — Я вообще ни на что не претендую, у меня появилась возможность поучиться на этой позиции и я воспользовался ею. — Чонгук упер одну из рук в бок, а другой провел по волосам. Сегодня был очень насыщенный день, он устал до жути и ему хотелось спать. — Если ты захочешь чего-то, кроме обучения, например, пойти выше, то тебе нужно немного себя сдержать, потому что по правилам стаи стать ранговыми волками могут только рожденные в этой стае. Ты хороший парень, но и тоже пойми, каждый из нас с детства мечтал об этом. — Парни, тогда вам нужно открыть свои рты и сказать об этом, наверное. — Чонгука злило, что всю баламуть решили высказать ему, какого хрена они не пошли к Пёнсо и не высказали ему всё это. Чонгук бы подвинулся. — Не всё так просто, как ты думаешь. — один из них ближе подошёл к нему, сравнявшись с ним в росте и смотря прямо в глаза. — Главный Охотник сам выбирает своего приемника и кандидатов на отбор в целом, нельзя просто подойти и сказать ему о том, что хочешь стать наследником этой роли, вот в чём загвоздка. И то, что ты сейчас охотишься на этой позиции, так сказать, немного навевает сомнения. — Я не думаю, что Альфа Ким станет нарушать правила этой стаи, так что расслабь слегка свой узел и прекрати истерить. Чонгук толкнул того слегка грудью и вышел на главную дорогу. Чёрт бы их побрал реально. На следующий день он поговорил с Пёнсо, рассказав ему, что другие в команде что-то подозревают и ведут себя соответствующе, однако Главный Охотник сказал ему не переживать, он будет проводить отбор на свой пост в будущем. Чонгук искренне хотел верить, что это действительно было просто обучением и в дальнейшем он сможет избежать бесполезных конфликтов. Однако что-то в его груди говорило иначе. Спустя некоторое время Главный Охотник начал обучать и других членов отряда. Было ещё три альфы, включая Тэхёна, и один бета в претендентах. Они с Тэ хорошо поладили за эти годы, Ким подкалывал Чона, что тому тоже выпал шанс стать главным, а не только Чонгуку. — Я не на что не претендую, Тэхён, я не хочу этого и, даже при каких-то иных обстоятельствах, чужаков не допускают к главным должностям. — Но ты и не чужак, Чонгук. — Тэхён похлопал его по плечу, как будто Чонгуку нужна была поддержка, но это не так. Он согласился на охоту, но идти куда-то выше, где гораздо больше ответственности, ему не хотелось. Когда ему исполнилось восемнадцать, его было не узнать. Широкие плечи, очерченный торс, большие руки, крепкие спина и ноги. Ещё более суровый и закаленный взгляд. Он тренировался упорнее, до седьмого пота, ложился позже и вставал раньше, пропускал посиделки и больше уделял время своего прогрессу, ему не было равных ни на охоте, ни на тренировках. Он превосходил всех в скорости, силе и выносливости. Его волк так же был крепче и больше всех. Его альфа был не особо сговорчивым и проявлял себя только в каких-то крайних ситуациях. Однако он действительно за эти несколько лет отлично освоился в стае и во многом считался своим. На него могли рассчитывать, когда действительно нужна была какая-то помощь или услуга. Он молчаливо соглашался и выполнял поручения без лишних вопросов и уговоров, в то время как многие задирали носы, выполняя работу, не входящие в их прямые обязанности. Многие угощали его, хлопали по спине и дарили искренние благодарности и улыбки. Вскоре началось испытание на пост Главного Альфы. В него входило проведение тренировок, проявление лидерских качеств, полностью самостоятельная охота без нынешнего Главного Охотника с ведением клина, обучение новеньких подростков и многое другое. Чонгук сам не понял, как попал в этот круговорот, когда назвали его имя. Единственное, что он мог ощутить, как волк бьется в его груди и как на него смотрят его соратники. Взгляд, который означал лютую конкуренцию, как будто ранее хорошего отношения и дружбы не существовало. — У кого-то есть возражения? — все промолчали. Этот период был для него один из самых сложных, он чувствовал странное давление от окружающих, от Пёнсо и даже от себя самого. Ему хотелось отказаться, но снять с себя кандидатуру было нельзя, можно было только проиграть и позволить другим занять этот пост. И в этом, собственно говоря, и состоял план, пока Главный Охотник не сказал, что дать слабину и слинять не получится. Он внимательно следил за прогрессом обучения каждого претендента на протяжении этих нескольких лет, поэтому с лёгкостью сможет распознать блеф. И почти всю эту речь он говорил смотря на Чона. — Не подводи меня. — Я не хотел этого. — Чонгук, я выбрал тебя не просто так. Ты весьма способный и в тебе есть все задатки, тебе нужно попробовать пройти испытания. Вот и всё. И что теперь? Его чувство ответственности, гордости и вины взыграло вдвойне и он намерен выложиться на полную? Ему только оставалось надеяться, что остальные справятся лучше него, они были обязаны. Однако с каждым боем, с каждым состязанием на скорость, упорство, силу воли и выносливость лучше не становилось. Как бы другие не старались, они уступали ему. Годы закалки, железных тренировок сыграли свою роль. Спустя время они сидели у костра небольшой командой, включая всех претендентов. Выпивали, веселились и обсуждали насущные проблемы. Впереди их ждал финал. Охота. Каждому из них предстояло самостоятельно повести всю команду в роли главного охотника. Честно говоря, у Чона сводило желудок. Он даже не помнил, когда так последний раз нервничал. На первом их прогоне несколько лет назад или ещё в детстве прямо перед изгнанием? Однако смотря на других, ему казалось, что они не разделяют его беспокойства. — Если я стану Главным Охотником, то введу разрешение посещать омежкам и сладким бетам наши тренировки, — один из альф — Бомджун — хлопал других по плечам, играя бровями и строя неоднозначные гримасы, — это поднимет наш командный дух и будет больше мотивировать к упорным тренировкам. — все смеялись и одобрительно кивали. Чонгук только закатил глаза, не веря, что они действительно это обсуждают. Он надеялся, что это несерьёзно. Подобная ситуация будет сильно мешать всему процессу и отвлекать команду. Многие что-то обсуждали, но Чон слушал их в пол-уха, поражаясь тому, как вообще какие-то идеи могли прийти им в голову. — Ты странно выглядишь, Чонгук, — он увидел, как к нему подсел Юнги. Он смотрел на костер, его взгляд был так же холоден и непроницаем. Между ними мало, что изменилось, особенно, когда он сменил место жительства, но это не мешало им общаться за ужином, подбадривающе кивать и просто находиться рядом, чувствовалось чуть больше тепла однозначно. — Например? — Ты и так не блещешь улыбчивостью, но в последние дни сильно хмурый и от тебя отвратительно воняет. — Обязательно расскажу Тэхёну, что ты меня обнюхал с ног до головы. — Юнги наступил ему на ногу, что вызвало в Чонгуке лёгкую улыбку. Они некоторое время молчали, пока он не заговорил. — Я не понимаю, почему меня назначили, для какой-то показухи? По правилам, я не могу быть на этой роли, и тем более мне бы этого не хотелось. — Почему? — Слишком много ответственности: охота, безопасность стаи, обучение. Я думаю, что кроме этого есть и что-то ещё, потому что Главный Охотник кажется постоянно занятым и решающим какие-то вопросы. Мне кажется, это слишком тяжело и не для меня. — Я думаю, что у Альфы Кима всё схвачено. Стая сейчас достаточно консервативна во многих вопросах, иногда не оставляет выбора, но может в будущем будет больше демократии. — Ты на редкость эмпатичен сегодня, знаешь ли. — Чонгук слегка толкнул его, от чего Юнги пошатнулся и закатил глаза. — Только сегодня для особо хмурых придурков. Когда настало пора, Чонгук не находил себе места, его взгляд метался между другими членами, лесом и самим Главным Охотником. Он был первый в очереди. Он взывал к своему волку, чтобы тот был начеку, и в этот раз не подвёл его. В его голове была полная каша из правил, предостережений, лекций и картинок с настоящих ситуаций. А также его сердце не могло найти покоя от опасений, что кто-то из кандидатов сорвет охоту намеренно. Его не волновало, что они упустят дичь, его волновало, что кто-то может пострадать и ответственность за это будет лежать на его плечах, так как на тот момент он будет предводителем. Они перевоплотились и встали в клин, Чон бросил последний взгляд на Пёнсо. Главный Охотник стоял, сложив руки на груди, с твердостью во взгляде смотрел на него. Чонгук против своей воли чувствовал ответственность на своих плечах. Они двинулись. Всё проходило точно так же, за исключением того, что Чону требовалось на три секунды больше, чтобы собраться. Он чувствовал, как сами молекулы колеблются в воздухе, слышал, как дышали все, кто стоит в клине. Каждый хруст ветки, щебет птиц и как будто бы всё, что находилось в радиусе нескольких километров. В подобной ситуации ему оставалось полагаться только на себя, на свои инстинкты, на своего волка. Нельзя паниковать, давай слабину, выпускать страх из-под контроля. Чонгук чётко и ясно подавал сигналы на протяжении всего пути и когда впереди оказался небольшой олень, охота началась по-настоящему. Все чувства и ощущения Чона будто выкрутились на двести процентов, он не колебался, когда пришло время действовать. На миг ему показалось, что его разум и внутренний волк полностью сконцентрированы и отлично гармонируют друг с другом. Они бежали быстро и слажено. Всё получалось лучше, чем он ранее предполагал. И когда пришло время нападать и завершать охоту, он знал, что не промажет. Он знал, что совершит укус без колебаний и ошибок. Он надеялся, что другие будут лучше него. Чонгук со странным воодушевлением поймал гордый взгляд Главного Охотника, когда с их спин свалился олень. Однако пелена быстра прошла, когда Тэхён позднее похлопал ободряюще его по плечу. Он не должен испытывать эти эмоции. Они не для него. Впереди ещё несколько дней охоты, на который в роли будут выступать другие волки. Когда следующая охота под предводительством Бомджуна не удалась, Чон не терял надежды, что остальные должны справиться. Учитываются, конечно, все показали на испытаниях, однако финальная охота была главным из них и основополагающим. Даже когда ещё один альфа и бета не смогли рассчитать время и силу для нападения, упустив тем самым жертву, Чон не оставлял веры, что у Тэхёна получится. Они шли бок о бок на всех испытаниях, за исключением что Чон немного опережал его. Однако не всё зависело от него. Тэхёну не хватило нескольких секунд. В его голове были сомнения и страх, которые сыграли не ему на руку. Чонгук шокировано уставился на весь отряд после охот, в его голове многое не укладывалось. Все они были в равных условиях, их обучали одинаково по времени и количество вылазок, им говорили и показывали одно и то же, так почему? Это было странно. Пёнсо придётся выбрать кого-то из остальных, смотря на иные показатели в таком случае. — И что теперь? — Чонгук уставился на огонь после последней охоты, вся стая собралась здесь и праздновала окончание испытаний. — Теперь Главный Охотник будет согласовывать кандидатуру для дальнейшего обучения. — Намджун сидел возле него, тыкая палкой в костер и забрасывая туда отвалившиеся обугленные части полена. — Это ещё не всё? — Нет, впереди будущего Главного Охотника ожидает, наверное, ещё много сложностей. Главный Охотник не просто охотится и ведет клин, он отвечает за безопасность всей стаи и границ, он первый из тех, кто будет отстаивать территорию в случае чего, он знает политику между стаями и, бывает, участвует в налаживании контакта, обмене опытом и обязательно в переговорах. И много чего еще, касательно внутренний дел стаи: координация на случай непредвиденных ситуаций, разрешение конфликтов и так далее. В общем говоря, это как один из основных столпов. Главный Охотник первый, кто отдаст жизнь за члена своей стаи. И, честно говоря, у Чонгука мурашки пошли по всему телу и встали волосы на затылке. Он искренне рад, что эта роль перепадет не ему. Впереди их ждали напряжённые дни отдыха. Они могли перевести дух с охоты, однако нервы каждого были натянуты как струна. Чонгук пытался заглушить неприятные ощущения дополнительными физическими нагрузками, чтобы хоть немного освободить свою голову из оков постоянных размышлений. Когда претенденты пересекались, то напряженно смотрели в сторону друг друга. Все ожидали, что кто-то будет хуже них. Они ожидали, что станут лучшими, кроме Чона. У него были странные ощущения внутри. Его волк постоянно метался в груди, не давая спокойно спать и делать другие вещи. Когда им пришло известие собраться на поляне для тренировок, все ощущали лютое напряжение, но и вместе с этим облегчение от того, что ожидание наконец-то закончилось и решение скоро появится на поверхности. Главный Охотник вместе с Главным Альфой вышли в середину, сказав всем встать перед ними. Все кандидаты на роль вышли в первые ряды. Чонгук смотрел на всех, однако его взгляд зацепился за стоящих неподалеку от него Тэхёна, которого за руку, заведенную за спину, держал Юнги. — Благодарим за вашу вовлеченность в процесс отбора и испытаний, вы показали, на что способны и к чему стремитесь. — Главный Альфа вышел немного вперед, приветствуя присутствующих. — Выбор следующего Главного Охотника один из самых важных событий нашей стаи и мы вместе с советом очень ответственно относимся к нашему выбору. Были проанализированы все результаты ваших состязаний и упорства на протяжении всего обучения охоте и последних как недель, так и нескольких лет. Впереди этого волка ждёт немало испытаний, ему понадобиться найти в себе силы, чтобы вести за собой других охотников, оберегать стаю, быть настоящим мужчиной, который сможет нести всю ответственность за нашу деревню. — После оглашения наше решение не будет обговариваться в дальнейшем, не будет оспариваться и не будет ставится под сомнение со стороны других охотников. — Пёнсо осматривал всех, кто находился поблизости и буквально каждому заглядывал в глаза. — Этот мужчина проявил себя как упорный и отважный кандидат, в котором я, Глава стаи и остальные члены совета увидели будущее. — Стоит также упомянуть, что в этот раз некоторые правила были изменены, — Чонгук чувствовал, как его начало подташнивать, — однако это и ничто иное не повлияло на рассмотрение всех кандидатов. — Следующим Главным Охотником, — Пёнсо повысил голос, чтобы было слышно, его взгляд блуждал по толпе, пока не остановился на кое-ком, — станет Чон Чонгук! что? Чонгук в шоке уставился на Пёнсо и Главу стаи, кажется, его немного тошнит, и земля на секунду ушла из-под ног. нет-нет-нет-нет-нет — Выходи сюда. — его с мягкой улыбкой подзывает Глава, освобождая место между ним и вторым мужчиной. Чонгук старается держаться, старается твёрдо идти и не показывать, что его ноги еле держат. Что теперь делать? Богиня, что ему теперь делать? Он становится лицом к отряду и видит, что они тоже растеряны. Он будто занял место, предназначенное одному из них. — После сегодняшней охоты вечером на костре мы объявим всем остальным членам стаи о принятом решении, после прохождения остального времени обучения состоится обряд посвящение и полного введения в новую роль. Когда небо озарялось звёздами и отражало свет огня, Чонгук не мог понять, почему люди хорошо реагируют, разве они не должны протестовать? Почти каждый из них улыбался, хлопал его по плечу, подбадривал. Даже члены его отряда, точнее большинство из них, не смотрели на него как на врага, а наоборот воодушевленно хвалили и подкалывали. Чон чувствовал себя будто не в своем теле, ему казалось всё это таким странным. Разве он достаточно физически, умственно и психологически силен, чтобы принять на себя всё, что предполагает в себе эта роль? Хватит ли у него сил, терпения, воли? Он достоин этого? Среди многих улыбок, он разделял странные ощущения и угрюмость с другими волками. — Ты не шибко-то и рад, — когда Чону удалось отойти в сторону и прислониться к дереву, чтобы немного перевести дух, он почувствовал запах Тэхёна рядом с ним. Пряный аромат чабреца с сосной ощущался приятно. — Прости, но мне сейчас не до воплей радости. Я не понимаю, как так вышло. Я не хотел этого, я недостаточно силён и умён для этого, я не достоин взять ношу на себя. — Не хотел или просто считал, что тебя такого будет недостаточно? Потому что ты можешь в чём-то ошибаться или не оправдать ожиданий? Чонгук был поражён, насколько сильно Тэхён ткнул огромным колом в больное место. Чонгук не думал об этом, но, возможно, на подкорке его сознания именно этот страх обвивал его. Это было даже смешно. Чону ничего не нужно было отвечать, по его измученной и грустной улыбке было всё понятно. — Кто если не ты? Мне кажется, остальным даже не нужно было конкурировать с тобой. — Прекрати, Тэхён, ты тоже очень сильный волк и заслуживает этого места не меньше меня, если даже не больше. — Я бы не подошёл на эту роль, я так сильно сомневался в том, что мне делать на охоте, как мне вести людей, я много ошибался, а ты… — Ким задумчиво поднял голову, подбирая то ли нужные слова, то ли внутри себя признавая превосходство другого альфы, — ты даже не мешкался, в тебе было столько силы и уверенности, твои действия отточены, взгляд полон решительности. Никто не справится лучше тебя. — И как ты успел всё это углядеть? — Чонгук был, мягко говоря, поражён сказанным этим парнем, он не замечал в себе всего этого. — Мы всем видим больше, чем кажется, просто обращаем внимание на другие вещи. Каждый из нас так или иначе чувствует, насколько ты силён, как сильно ты превосходишь нас, тебе нужно только укрепить свою уверенность в собственных силах. — И когда ты успел психотерапией заняться? — Я же должен соответствовать тому, с кем хочу связать свою жизнь. — его слова о Юнги были наполнены такой теплотой и созерцанием, что на секунду Чонгук задумался. Однако как бы то ни было Тэхён был прав. Чонгук всерьез воспринял его слова. Иногда Чону казалось, будто он попал в какой-то кошмар. Тренировки стали жёстче для него. Если раньше они боролись один на один, то для него начались спарринги двое и трое против одного. Стало сложнее однозначно. После тренировок он всегда также занимался индивидуально, и даже тогда Главный Охотник приходил и уматывал его ещё сильнее. Точнее учил. Он сражался с ним как в человеческом обличии, так и в животном, наращивал его скорость. У Чонгука впервые за долго время появились синяки, которые, благодаря Сокджину, заживали быстрее, и Чон не стеснялся просить мази, потому что ему нужно было восстанавливаться гораздо быстрее, чем позволяло его тело, чтобы снова и снова идти вперед и ни на минуту не выпадать из графика, за исключением своих гонов. Как и говорил Намджун, Пёнсо начал посвящать его и в иные дела стаи. Они обходили территорию вместе, Чонгук даже побывал на обмене опытом в стае Чхве, краем уха ему удалось послушать, как ведут переговоры, посмотреть, что есть в других стаях и как они ведут свой быт. Чонгук был сосредоточен в каждом дне, не расслабляясь и не позволяя ничему лишнему затмевать свой разум. Даже когда проходил брачный сезон он был занят лишь обучением, он отклонял предложения омег и бет, стараясь не хмуриться и как можно вежливее отказываться от участия. Гон был ужасным, после восемнадцатилетия, когда его альфа начал в полную силу созревать. Было тяжело. Он утыкался в свои холодные подушки и простыни, желая поскорее преодолеть этот недуг и вернуться в строй. Постепенно его позиция в стае изменилась. К сожалению, у него не хватало времени, чтобы успевать помогать всем тем, кому оказывал помощь ранее. Ни тётушке Сомин, ни тем плотникам, которые поспособствовали ремонту его дома, бабушка Джу не угощала его ягодами, потому что он не приходил на сбор. Многое поменялось в его жизни. Он во многом стал походить на Главного Охота. Его взгляд стал немного суровее, потому что боли было слишком много. Он старался не переносить её за рамки тренировок и обучения, но то, как он слегка закрылся в себе не могли не заметить хотя бы пару человек из его окружения. На одной из охот Пёнсо не было с ними, ему нужно было отлучиться с Главой в соседнюю стаю. Это была первая охота вообще без присутствия поблизости Главного Охотника, всё что угодно могло пойти не так. И оно пошло. Слава богине, что клин достаточно силён и они смогли дожать добычу, чтобы стае было что есть на ближайшие дни, однако это не отменяет выходки одного из членов отряда. — Ты совсем из ума выжил? — Чонгук подошёл к Бомджуну, одевшись в свою одежду. Его глаза горели, запах жёг воздух, пахло горелой смолой и феромон буквально душил волка напротив. — Какого хрена ты творишь, Бомджун? Ты не должен был срываться на добычу и пытаться её укусить, когда она следовала темпу строя и придерживалась задаваемого нами пути, она могла убить тебя одним ударом своего копыта, ты на фланге! Ты не должен нарушать строй! — Блять, ну ничего же не случилось, мы этого чёртового оленя поймали! — Да, только потому что вторая линия оказала должную поддержку и не дала ему прорваться. Как хера ты самовольничаешь? Это не входит в рамки твоей роли, черт возьми! — Да тебя тоже не должно быть на той роли, где ты сейчас! — конечно… естественно, эта дрянь когда-то бы вылезла. — Так вот в чём дело? — все смотрели на них, в шоке уставившись на двух волков. — Твои чувства и эмоции вырвались наружу и чуть не запороли охоту? Ты должен держать себя в руках, сукин ты сын, твое поведение могло стоить кому-то жизни, ты понимаешь? Ты сам мог сдохнуть, если бы то животное пробило тебе череп. — Брось, Чон, дело не во мне, а в тебе! — И что ты предлагаешь? Всё было в твоих руках, но ты благополучно проебал все свои возможности, ты оплошался, понятно? Я на этом месте, потому что вкалывал как проклятый и это дало результаты. Потому что я осознаю всю долю ответственности, которая ляжет на мои плечи через полгода. Потому что я буду отвечать за то, чтобы у щенков были набиты животы, я буду отвечать за каждого из вас, когда вы находитесь на охоте, когда любая моя или ваша оплошность можно травмировать кого-то. Я осознаю все эти вещи, и они не были выбраны мной намерены. Ты когда-нибудь думал обо всём этом, ты, сука, не спал ночами, потому что в твоей голове были сотни подобных мыслей? — в ответ была тишина. — Нет, ты, блять, не думал. Ты мог только потакать своим желаниям, опаздывать на тренировки, когда от тебя несло омегами за километр, ты не мог думать о безопасности стаи и ноше. Хочешь забрать моё место? Вперед. Ты можешь это сделать, давай — устрой бой, брось мне вызов, и ты почувствуешь, как я разорву твою глотку. Чонгук чувствовал груз на плечах. Далеко дело не зайдет, если члены его отряда будут ставить его роль в иерархии стаи под сомнение. Хотя можно ли считать один случай и одного волка подобной проблемой? А если другие тоже так думают, но просто не могут сказать об этом, что ему делать? Если начнется смута и они откажутся идти за ним. Он знал, что будет непросто, знал, что будут какие-то преграды или несогласия, но это ощущалось иначе. Совершенно иначе. Ему почти двадцать лет, это минимальный возрастной порог для вступления в должность. Он ещё молод, пойдут ли за ним остальные? Можно ли ему доверить безопасность стаи? Он сидел на крыльце своего дома, облокотившись локтями на колени и опустив лоб на плетенные пальцы рук, когда к нему подошёл мужчина. Он сел рядом с ним, и по запаху Чон понял, кто это. — Глуп тот человек, который не сомневается в себе или в своих силах. — Я не знаю, получится у меня всё это или нет. Сегодня чудом удалось избежать проблемы на охоте, кто-то мог пострадать, потому что один из волков решил нарушить правила и подорвать авторитет. — Это стоило ожидать с учётом того, что ранее подобного опыта в нашей стае не было, однако это не значит, что все в команде думают так, как он, или уж тем более, что ты не справишься. — Я не знаю, как всё это ты несешь на своих плечах. — С большим терпением, упорством, это тяжело, но ты справишься лучше, чем ты себе можешь представить. Я присматривал за тобой, пока ты рос, как ты помог людям здесь, как ты упорно тренировался и учился, ты умный парень. — Мне будет только двадцать, когда пройдет посвящение, разве ещё не рано? Мне действительно не достаёт опыта, чтобы вести за собой кого-то. — Опыт придется с самостоятельной практикой и временем. Я тоже был примерно твоего возраста, когда меня назначили. Ты во многом похож на меня, поэтому я не сомневаюсь, что ты многого добьешь. — именно в этот момент Чонгук слышал, как тон его голоса был чуть мягче обычного. Буквально на минуту. — Но я не ты. Я другой, и даже в подметки не гожусь… — Тебе и не нужно быть мной, ты должен оставаться собой. Но нас объединяют общие черты, это осознание ответственности, любовь к стае и отряду, упорство, стремление к защите и силе. Ты будешь другим и это нормально. — Ты будешь здесь, когда меня полностью посветят? — Я буду на посвящении, но после уйду в соседнюю стаю временно, где был сегодня, у них большие проблемы и нужна моя помощь. — Когда вернёшься? — Я не знаю. В этот момент Чонгук понял, что останется совершенно сам, без своего наставника рядом, который смог бы помочь или как-то направить в самом начале пути. У него не было выбора, кроме как намотать сопли и неуверенность на кулак и за оставшиеся полгода как следует впитать мудрость предшественника, нарастить силу и уважение людей. Более он не допускал ни одного плохой или неуверенной мысли, он подавлял их в себе, как только тень чего-то подобного появлялась в его сознании. Он более не допускал проигрышей, жалоб, попыток поставить его решения или вопросы под сомнения. После последней охоты в качестве обучающегося собралась вся стая, даже включая старейшин. Это мероприятие было не в честь удачной охоты или празднования, это был обряд посвящения. Вся стая собралась в большой круг, старейшины образовали круг поменьше, максимально приближённый к Чону. Альфа стоял в середине, голый по пояс. Его волосы слегка качались от ветра, некоторые части тела покрывались мурашками. Огонь отражался от очерченных мышц. Омеги и беты стучали по барабанам, пока проходила подготовка, однако когда старейшины возвысили руки к небу, всё стихло. Они начали молиться богине Луны. Их молитвы были громкими, направленные на одобрение богини кандидата на пост Главного Охотника. Они молились за его мудрость, за силу, за безопасность. За процветание стаи, которое он должен принести. Одна из прорицательниц закрыла глаза и подняла голову к небу. Про неё, конечно, ходили некоторые слухи о возможной связи с самой богиней, но Чон думал, что это просто слухи. В какой-то момент её начало трясти, а глаза закатились. У парня расширились глаза, он хотел ей помочь, но его стали удерживать другие руки. Они держали его за предплечья, плечи, пояс, затем ладони начали похлопывает по всему его телу. Чонгук ощущал что-то странное внутри своего тела, будто что-то проникает в него и растворяется в крови. В следующие минуту барабаны снова стали стучать, громкие басы разлились в округе. Молитвы на миг стали громче, а в следующие стихли. Глаза прорицательницы открылись, она смотрела на Чона непроницаемым взглядом. — Богиня Луны приняла решение! — все стихли, даже шепот, который разносился от малышни стих. — Чон Чонгук одобрен богиней Луны и полноценно становится Главой Охоты! Чонгук твердо стоял на ногах, он смотрел на неё, затем на остальных в стае, поймал взгляд Пёнсо, тот кивнул ему с легкой улыбкой на лице. Через ещё минуту молчания стая разразилась хлопками и воплями радости. Они произносили поздравления, похлопывали по плечу. Затем Чонгука усадили на место в середине костра, один из старейшин подошёл к нему с некоторыми приспособлениями. Альфа понял, что сейчас ему будут бить татуировку. И это оказалось чертовки больно, ощущение, будто кожа разрывается и прямо на свежую рану колют нечто, что жжёт, как крапива. Старейшина произносила что-то шёпотом, может быть, очередную молитву или клятву. Но она как-то из своей головы брала узоры и рисовала их по всему пространству руки Чонгук. От шеи и до самых пальцев. Когда она закончила, Чон смотрел на свою руку, потом перевёл взгляд на всех людей, окружающих его. В этот момент он ощутил, как огромная гора навалилась на его плечи. Ему физически тяжело стало держать спину прямо, потому что плечи ощущали тяжесть. Теперь за всё это отвечал он и Глава стаи. Их безопасность, потребность в еде, целостность и сохранность лежала на его плечах. — Когда тебя привели к нам потрёпанного, голодного и всего в синяках и открытых ранах, я даже не думал, что когда-то ты станешь одной из Глав нашей стаи. — Сокджин присел рядом с ним, аккуратно осмотрев новую татуировку, в его голосе было много тепла и какой-то родительской опеки, а на лице сияла мягкая улыбка. Он уже стал полноценным целителем этой стаи. — Не сказать, что я сам ожидал этого. — Я думаю, что ты справишься. Ты сильный альфа, Чонгук, я рад, что теперь стая находится под твоей защитой. — Чонгук кивнул, смотря на костер, в его голове много мыслей. — Приходи ко мне через пару дней, посмотрю, как заживает твоя метка. Чон старался спать ночами, но рука болела, это метка будто выжигалась на его коже. На следующий день после обряда Пёнсо уже не было в стае. Накануне вечером, он успел попрощаться с ним, пожелать ему хорошей дороги. В течение недели Джин смотрел руку и говорил, что такая реакция нормальная и регенерация скоро сделает своё дело, как раз из-за неё процесс может быть немного болезненным. Однако Чон терпел, позволяя всему идти своим чередом. Но его спокойствие не могло быть вечным, когда он услышал странные шорохи и хруст веток. Он жил ближе всех к границе их стаи. Его глаза моментально открылись, а мозг послал сигналы всему телу о патологической опасности. Чонгуку стоило минуту надеть штаны и выбежать из дома. Он прислушался к звукам вокруг, и ему действительно ранее не послышалось. Он слышал, как кто-то подходит, слышал его свирепое и тяжелое дыхание. Чон настораживается, ночью только луна освещает лес, поэтому достаточно тяжело ориентироваться в темноте. Из-за деревьев выходят два волка. И они, чёрт возьми, достаточно крупных размеров. Он них отвратительно воняет, феромоны пропитаны злостью, жадностью, агрессией. Они хотят напасть. Чонгуку не требуется ни секунды, чтобы сменить свой человеческий облик на волчий. Он рычит, выпускает такие же агрессивные, защитные феромоны. Они сигнализируют, что он намерен защищать и отстаивать свою территорию. Однако Чон не проявляет инициативы, его альфа надеется, что вторженцы считают его поведение и не станут нападать. Однако с каждым их приближающимся шагом его оскал становится виднее и свирепее. В следующую минуту оба волка нападают на него. Чонгук принимает удар одного из них, нападая в ответ. Он щёлкает пастью у его шеи, кусая за шкуру. Тот толкает его лапами к другому волку, который бросается на него следом и цепляется когтями за спину. Чонгук уворачивается из-под двух волков, стараясь отступить на приемлемую дистанцию и рассчитать, как можно уложить двоих. Они внимательно высматривают его, их красные глаза сияют в ночи. Рык разносится по округе, они пытаются взять его страхом и числом. Но Чон не боится за себя, он чертовски сильно переживает за стаю. Вдруг есть ещё волки, который зашли с других сторон? А если кто-то не проснулся и оказался без защиты? Омеги, дети? Следующий бросок был стремительным и тяжёлым. Один из чужаков рванулся вперёд, раскрывая пасть, целясь в шею. Главный охотник не отступил, он резко сместился в сторону, и в тот же момент ударил корпусом, сбивая противника с траектории. Они столкнулись, пыль взлетела вверх, когти цеплялись за комки земли, и всё вокруг наполнилось глухим рычанием. Второй не дал им разойтись. Он врезался сбоку, пытаясь прижать Чонгука к земле, навалиться массой, лишить его движения. На мгновение трое сплелись в хаотичный клубок из шерсти, напряжённых мышц и зубов. Чон почувствовал, как острые зубы скользнули по его боку, оставляя жгучую боль, но это не заставило его замедлиться. Быстрым движением он вывернулся, вцепился в плечо одного из нападавших и резко дёрнул, заставляя того потерять равновесие и ощутить ущерб. Они не дрались по очереди, а давили одновременно. Один снова шёл в лоб, отвлекая, второй пытался зайти сзади и найти слабое место. Но Чонгук двигался быстрее, чем они ожидали. Он резко развернулся, ударил корпусом и отбросил одного, тут же не давая второму закрепиться на позиции, кинулся вперёд. Его зубы нашли цель. Чон со всей силы вцепился в шею этого волка, он чувствовал как прокусил его кожу, как зубы впиваются глубже и пускают кровь. Воздух наполнился резкими звуками борьбы, тяжелым дыханием и звериным рычанием. Они кружили, сходились, отталкивались и снова сходились. Его движения оставались точными, выверенными, в них не было паники, только холодная решимость довести бой до конца. Он не давал им перегруппироваться, не позволял действовать вместе. Каждый раз, когда один пытался восстановить позицию, он уже был рядом, давил, теснил и заставлял отступать. Чонгук не чувствовал боли в теле, он не ощущал, насколько сильно кровоточат его раны от чужих зубов и когтей. Он ощущал лишь потребность защитить то, что находится позади него, его заставлял двигаться страх, что кто-то может пострадать, а он не успеет прийти на выручку. Терпение возиться с этим отродьем у него заканчивалось. Нападавшие волки уже были немного истощены, это было видно по их сбитому дыханию, которое сложно и долго восстанавливалось, по слегка поплывшему взгляду и хаотичным движениям. Главный Охотник злился, но не позволял эмоциям взять верх и сбить его с ритма. Чон не стал дожидаться, пока чужаки отдохнут и наберутся сил, он напал на них следом, первый снова. Он со всей силы толкнул одного из них, перегруппировавшись. Тот отлетел назад на несколько метров, ударившись в большой камень. Второй же начал отстаивать свою позицию вновь стараясь зацепиться за Чонгука, однако потерпел поражение. Чонгук развернулся, с размаху ударив того задними лапами. Это не помешало второму ретироваться к ним и снова постараться напасть. Чон полоснул того когтями по морде, задев глаза и нос. Послышался скулёж, он отошёл назад, сгибаясь и кладя лапу на поврежденное место. Когда второй волк решил воспользоваться остатками своих сил, Чон повалил его сильнее на землю, сильно укусив в шею. Он возвышался над ним. У него не было цели убить их, но преподать урок точно стоило. Когда оба волка, поджав хвосты, скрылись в лесу, раненные и хромающие, Чонгук с отвращением ощущал привкус крови во рту и отвратительный запах её же на земле. Дождавшись, пока они полностью уйдут дальше в лес и их запах постепенно станет тише, Чон сорвался с места. Он с тяжелой душой бежал в стаю. Как же он переживал. Ему было всё равно на боль, на следы крови, которые он оставляет позади себя. Всё, что имело значение, — безопасности стаи. Когда он добрался до основного поселения с облегчением смог ощутить, что посторонних запахов не было. Он обошёл все улицы, всю внешнюю территорию и не обнаружил никаких следов вторжения. Не описать словами, как легко ему стало на душе. На следующий же день он обратился с произошедшей ситуаций в совет. — Ночью произошло нападение с западной стороны, благодаря тому, что я там живу, удалось сдержать чужаков, но я переживал, что другие могут войти с других сторон стаи. Слава богине, что никакого постороннего запаха и присутствия не оказалось. — им стоило некоторое время собраться для обсуждения, и как оказалось, сегодняшнее ночное нападение не было единичным случаем. — Это уже второе нападение со стороны дикарей, в прошлый раз напали со стороны дома Альфы Пёнсо. — одна из старейшин произнесла то, от чего Чон удивился. Он совершенно ничего не слышал об этом. — Мы не поднимали этот вопрос в силу единичного случая, надеясь, что более подобного не повторится и ворошить стаю ради этого не придется. — Глава стаи, видя вопрос в глазах Чонгука, включился в разговор, кивая на возмущения остальных. — Нужно что-то делать, ранее подобные ситуации были, но очень давно и, опять-таки, дважды не повторялись. — Можно произвести релокацию альф на пустующие участки. — Толку от этого, если брать любых альф, некоторые и сражаться вовсе не умеют и физически неподготовлены. — Чонгук считал, что простое перемещение, что заткнуть дыру глупо, нужно что-то более продуманное. — Эффективнее будет поставить альф и бет у границ по периметру, естественно, обучить их перед этим. Организовать хотя бы ночной дозор. Возможно, у диких волков сейчас проходит миграция и случаи нападения будут повторяться, мы не можем рисковать. — Мне нравится твоя идея, Альфа Чон, — Главный Альфа кивнул, потирая подбородок, его взгляд был задумчивым. — Даже если она осуществима, для этого нужно полностью перераспределить ресурсы с других сфер обеспечения стаи. И не многие захотят покинуть свои места работы для того, чтобы отправиться в лес и всю ночь сторожить нас. — Я займусь этим вопросом, только дайте добро, но это не тот вопрос, который можно отложить. — Пока можешь отбирать желающих и начинать обучение. Чонгук полностью взял процесс на себя. Многие из альф и бет изъявили желание помочь и выступить на дежурства. Он обучал их сражаться в волчьей форме, так как основное время они будут проводить в ней. Волки стояли на границах, не переступая их и могли отражать наступления чужаков, которые пытались зайти на их территорию. Более того, феромоны витали в воздухе, более чем понятно сигнализируя о том, что на эту территорию заходить нельзя. Стоит отметить, что все нападения, которых было немало, отражены. Главным Охотником быть непросто, но Чон справлялся. Нести это ношу не должно быть легко, здесь много ответственности и забот о членах стаи. Однако эта должность многого лишала. Со временем Чонгук заметил, что стал ещё меньше улыбаться, его взгляд стал ещё более хмурым и напряженным. Его мысли всегда заполняли вещи, связанные со стаей, с охотой, с обучением новых людей и подростков, которым и он был когда-то. Когда он смотрит в глаза каждому человеку в их поселении, то видит надежду на будущее, они смотрят на него с надеждой и уважением, что он их защитит, убережет, обеспечит едой и всем остальным. Было сложно справляться с их ожиданиями, со своими ожиданиями, с камнем ответственности на груди. Иногда он плохо спал, потому что не мог выбросить тревожные мысли из головы. Он много тренировался самостоятельно, так как теперь в его обязанности входило проведение тренировок и обучение других. Однако, справедливости ради, он предлагал Тэхёну побороться вне тренировок, чтобы самому не терять форму. Но это всё равно избавляло от нежелательных мыслей и груза только на короткий промежуток времени, не более. Ему казалось, что все видят его напряжение в языке тела, во взгляде, в словах и формулировках, что они перестанут полагаться на подобного Главу Охоты. Что ему нужно стать ещё сильнее. Это всё требовало времени. К нему больше обращались за помощью, спрашивали советов, он больше коммуницировал с людьми, иногда возвращаясь домой поздней ночью и вставая раньше всех, чтобы проверить границы. Отряд охоты, к его великому удивлению, больше не подкидывал сюрпризов. Чонгук был строг с ними как на самой охоте, так и на тренировках. Ни у кого не возникало мыслей о свержении или подрыве авторитета, хотя большая часть так и продолжила инфантильно думать об этой роли, но он их не винил. Они уважали его за решения, за удачные охоты, за безопасность, особенно после нескольких случаев нападения, после которых стая осталась цела и невредима. Чонгук со временем преобразовал команды, сделав ещё отряд запаса. Из-за несчастного случая, когда два волка не смогли выйти на охоту. — Главный Охотник, можно с тобой поговорить? — Прекрати, Тэхён, мы друзья, ты можешь продолжать называть меня по имени, когда все расходятся. — Ахха, хорошо, мы давно не общались, ты сильно занят… — Тэхён присел рядом с ним, Чонгук повернул голову и хмуро посмотрел куда-то в сторону. Все уже разошлись и вокруг была тишина. Чон хотел посидеть ещё немного. — Да, это так. Что ты хотел? — Так как ты теперь Глава Охотников, мне нужно твое мнение или даже одобрение, как сказать-то… — Говори как есть, полагаю, — Чон слегка усмехнулся от странного поведения Кима. Он никогда не был таким нерешительным, его красноречию не было предела обычно. Хотя уже многое изменилось, как и они сами. — Я хочу участвовать в брачном сезоне в этом году, Юнги будет бежать под луной, я побегу за ним. Мы хотим спариться. — Неужели он согласился? — Тэхён в шутку ударил Чона на его высказывание, что вызывало улыбку у обоих. — Я поздравляю вас, Тэхён. — Так как мы оба в группе на охоте, не вызовет ли это каких-то проблем или споров. — Споров, думаю, нет, но всё зависит от вас. Ваши отношения не должны мешать охоте. Вы должны будете охотиться так, будто в вас нет переживаний за партнера, а после спаривания всё будет по-другому. — Мы будем стараться, — Тэ с надеждой смотрел на Чона, сжимая руки в замок, по нему легко считывалось, насколько всё было важным для него. — Я в любое время могу перевести одного из вас в запас, если увижу, что вы не справляетесь. В команде не только вы, но и другие волки, за которых я отвечаю. — Без проблем, Чонгук, спасибо! — Тэхён просиял лучезарной улыбкой, стало заметно, как с его плеч спала гора и его взгляд стал более ясным и не таким нагруженным переживаниями. — Тэхён, — Чон повернул голову в сторону, в то время как Ким уставился на него с вопросом в глазах, — как это ощущается? — ему не нужно было уточнять, другой альфа всё понял без слов. — Как будто ты свободен от всего остального мира, твое сердце становится таким наполненным рядом с этим человеком. Мы давно с Юнги знакомы, но такое было не всегда, понадобилось время, чтобы понять, что мы лучшая пара друг для друга. Но вместе с этим ты ощущаешь какую-то тяжесть, когда его нет рядом, когда переживаешь за его самочувствие, когда он на охоте бежит за тобой, мне просто хочет обернуться, но я сдерживаюсь. И я чувствую, как мой альфа мечется в груди иногда от переполненности чувствами к Юнги. — его улыбка на лице была такой нежной, когда он описывал свои чувства, Чонгук задумался, предстоит ли что-то такое в будущем. За время он никем не заинтересовался, никто не вызывал в нём какой-то реакции. Его альфа игнорировал все просьбы участвовать в охоте, комплименты от омег и бет. Ему было не до этого, а когда будет? Будет ли у него время на что-то подобное? Проснется ли его альфа и пробудятся ли в нём романтические чувства? Но сейчас нужно отложить это в дальний ящик, у него есть дела поважнее. И Чонгук забыл об этом, пока спустя несколько лет его альфа не начал царапать его грудь в ответ на гордую своенравную беловолосую штучку.