Песнь Сирены

      Его покой снова нарушен.       Драко снова чувствует.       Спиной чувствует твердость камня.       Кожей — прохладу соленого ветра.       К его лицу прикасается нежный холод.       Открыв глаза, он видит склонившееся над ним прекрасное лицо.       Девушка.       Неземная красота лишает слов, и Драко безмолвно скользит взглядом по изящным линиям и сказочным чертам.       Ее нежная кожа бледна, словно неживая. Ее губы растянулись в ласковой улыбке. А глаза…       Он никогда не видел таких ярких глаз: гладь спокойного синего моря в ясный солнечный день.       Драко онемевшими от холода губами хрипло произносит:       — Кто ты?       — Сирена.       Тот самый голос, за которым он последовал в глубины океана.       — Мы — порождение жадности и жестокости людей. Когда-то мы были морскими ангелами, чистыми и светлыми — она мечтательно провела рукой по волосам. Сиреневым, созвучным имени. — Сияли жемчужным светом и помогали людям. Мы спасали тонущих детей, и Песнь звучала, чтобы они не боялись воды, ведь детский смех в шелесте волн — самый чудесный звук. Мы пели с ними и играли, но моряки не могли пройти мимо, и голос наш стал нашим проклятьем.       Глаза Сирены потемнели, в них заплескались бурные штормовые волны гнева.       — Они отняли наш свет, что хранился в жемчужине, вплетенной в косы. Это случилось с каждой из нас. Создатель призывал нас к смирению, ведь люди свободны, а мы — слуги природы. Но мы жаждали справедливости. Ангелам не позволили расправиться с виновными и покарали за проявление воли, которую иметь нам не дозволено. Мы смиренно приняли наказание — изгнание в холод северных морей. Но мы не смирились. Жертвы не должны отвечать за поступки мучителей, даже если своей воли им не дано. Мы жаждем возмездия и уничтожаем всех мужчин, которых пленяет наша Песнь. И ни один еще не устоял.       — Почему же я жив?       — Песнь пробудила в тебе не похоть, не жестокость. А значит, душа твоя цельна и чиста. Гнет отчаяния и вины почти раздавил ее, но свет все еще не гаснет. Первая чистая душа за столько лет. Убить тебя было бы несправедливо.       — Чистая душа? Знала бы ты, сколько людей погибло из-за меня. У всех были души, была жизнь. А теперь никакая Песнь не вернет их близким. — хоровод призраков, что часто кружил в его мыслях, снова начал свою мрачную пляску. Он узнал имя каждого погибшего на войне. Каждого помнил.       — А если вернуться назад, ты поступил бы также, Драко Малфой?       Драко молчал, но сердце с каждым стуком словно вопило: «Нет! Нет! Тысячу раз нет!»       — Не стоит недооценивать силу раскаяния. Оно способно растворить даже самые ядовитые щупальца зла. Ты искупил свою вину. И заслужил спокойную жизнь.       Сирена грустно смотрела на Драко, играя с прядями своих фиолетовых волос. Даже ментальные стены не скрывали его суть от вновь сверкающих морским покоем синих глаз. Потому что смотрела она не в разум, а в самое сердце.       — Жаль только… недолгой будет эта жизнь. Ведь корабля больше нет, и никакая магия не спасет от ледяных ветров сурового моря.       Драко лишь пожал плечами. Он потерял интерес к жизни сразу после того, как почти отнял чужую. Сердце его замерзло давно, теперь пришло время оледенеть и телом.       Смирение в серебряных глазах кольнуло Сирену в самое сердце.       — Твоя чистая душа вернула свет и в мою. Верить в людей… больше это не кажется таким глупым. — задумчиво протянула она, а затем пронзила решительным сапфировым взором тусклое серебро. — Я смогу помочь тебе.       — Мне это не нужно, но вежливо будет спросить — чем же?       — Я не смогу вернуть тебя домой. Но помогу обрести новый. Возьми меня за руку!       Ее рука, что пробудила его нежным ледяным бархатом первого снега, теперь пылала, а широко открытые глаза будто светились среди мрачных штормовых волн.       — Доверься мне, и сможешь обрести новую жизнь, без вины и тревог. Спокойную.       — Кем я стану?       — Тем, кем я была когда-то.       — А что будет с тобой? — Драко не мог отвести взгляд от Сирены, что с каждым мгновением сияла все ярче, ослепляя, как тысячи солнечных бликов на гладких волнах.       Ее рука обжигала, будто внутривенно впрыскивая свет. Теплый и нежный, как ее Песнь, теперь звучавшая совсем иначе. Словно зов надежды.       — Ты вернул мне прежний голос. Вернул свет. И веру. Я больше не хочу мстить. А значит, готова вернуться.       — Мы обретем покой вместе?       — Мы сами создадим его, Драко, — улыбнулась Сирена. — Держи мою руку и ныряй!       Пусть Песнь наполнит твою душу.       И навсегда успокоит ее.