Элитный русский флирт

После лекции Илья собирал вещи медленнее, чем обычно. Шейн уже застегнул рюкзак и стоял в проходе, переминаясь с ноги на ногу. — У тебя есть следующая пара? — спросил Илья. — Через два часа. — Что будешь делать? — Пойду в библиотеку. Шейн сказал это так, будто ставил точку. «Пойду в библиотеку» — значит, до свидания, увидимся на следующей лекции. Илья открыл рот. Закрыл. — Можно я пойду с тобой? Шейн нахмурился. — Зачем? — Ну… позаниматься. Мне нужно разобраться с лекцией. Я половину не понял. Это была правда. Но не вся правда. Вся правда заключалась в том, что Илья не хотел расходиться. Не после того, как они наконец-то научились сидеть рядом и дышать в одном ритме. Шейн посмотрел на него. Внимательно. — Ты хочешь, чтобы я объяснил? — Если ты не против. — Я не против. Шейн развернулся и пошёл к выходу. Илья едва успел застегнуть рюкзак и догнать его. Библиотека находилась на втором этаже старого корпуса. Илья бывал здесь всего пару раз — когда нужно было сдать долги по литературе или найти учебник перед экзаменом. Место казалось ему слишком тихим, слишком правильным, слишком… библиотечным. Шейн шёл по коридору уверенно, не глядя по сторонам. Он знал, куда идти. Они миновали стойку с библиотекарем, прошли мимо стеллажей с учебниками и свернули в дальнюю комнату с большими окнами. Там было почти пусто. Несколько студентов сидели в углу, склонившись над ноутбуками. Окна выходили во внутренний двор, и свет падал ровный, спокойный. Никаких ярких ламп, никакой суеты. Шейн выбрал стол у окна. Аккуратно поставил рюкзак, достал тетради, разложил их в идеальном порядке. Илья сел напротив, чувствуя себя первокурсником, который впервые пришёл на экзамен. — Ты часто здесь сидишь? — спросил он. — Всегда, — Шейн поправил стопку тетрадей. — Здесь тихо. И свет не шумит и не режет глаза. — Свет? — В читальном зале лампы мерцают. Я их слышу. Илья хотел спросить, как можно слышать лампы, но посмотрел на серьёзное лицо Шейна и передумал. — Здесь лучше, — добавил Шейн. — Я прихожу сюда с первого курса. Он открыл тетрадь и посмотрел на Илью. — Что именно ты не понял на прошлой лекции? Илья замер. Он не подготовился к такому прямому вопросу. Он вообще не готовился — он просто хотел быть рядом. — Всё, — честно признался он. Шейн нахмурился. — Всё — это не ответ. — Я знаю. Но я правда ничего не понял. Профессор объясняет так, будто мы уже всё знаем. А я… — А ты не знаешь. — Не знаю. Шейн кивнул. Без осуждения. Просто принял факт. — Тогда начнём с начала, — сказал он. — Достань конспект. Илья достал тетрадь. Открыл на странице с неровными строчками, которые переписал с Шейновых записей. Смотрел на формулы и чувствовал себя полным идиотом. — Вот здесь, — Шейн подвинул свой стул так, чтобы видеть тетрадь Ильи, — ты пропустил шаг. Смотри. Он начал объяснять. Медленно. Терпеливо. Не как профессор, который летит вперёд, не замечая пустых глаз в аудитории. Шейн останавливался после каждой фразы, проверяя, понимает ли Илья. Если Илья хмурился, Шейн объяснял ещё раз, другими словами. Илья слушал и не узнавал математику. Оказывается, она могла быть понятной. Оказывается, кто-то мог объяснить её так, что она переставала быть набором непонятных символов. — Ты понял? — спросил Шейн. — Кажется, да. — Либо понял, либо нет. — Понял, — твёрдо сказал Илья. Шейн посмотрел на него. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. — Хорошо. Тогда реши сам. Он подвинул к Илье чистый лист и написал пример. Илья взял ручку, посмотрел на задание, потом на Шейна. — Я не помню формулу. — Которая? — Ну… которая в начале. Шейн вздохнул. Не сердито — устало. — Если ты не помнишь формулу, ты не можешь решить пример, — сказал он. — Формулы нужно учить. — Я знаю. Я выучу. — Когда? — Ну… сегодня? Шейн посмотрел на него. Потом развернулся к своей тетради, вырвал лист и написал на нём аккуратным почерком все формулы с прошлой лекции. — Держи, — он протянул лист Илье. — Выучи. Потом реши пример. Илья взял лист. Смотрел на ровные строчки и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — Шейн уже открыл свой конспект. — Я буду делать домашнее задание. Если будут вопросы — спрашивай. Он уткнулся в тетрадь. Илья сидел напротив, смотрел на его опущенную голову, на веснушки, которые были видны даже при этом ровном, спокойном свете, и думал: он объясняет мне математику. Он написал для меня формулы. Мы сидим в библиотеке, и он не смотрит на часы, не говорит, что ему пора. Илья взял лист с формулами и начал учить. Через полчаса в библиотеку вошёл Хейден. Илья заметил его первым. Хейден двигался быстро, но тихо, как человек, который бывает здесь часто. Он нёс под мышкой учебник и тетрадь, а в руках — два бумажных стаканчика. Увидев Илью, он на секунду остановился. Потом перевёл взгляд на Шейна, который сидел, склонившись над конспектом, и ничего не замечал. Хейден подошёл к их столу. — Шейн, ты здесь? Шейн поднял голову. Поморгал, возвращаясь из мира формул в реальность. — Хейден. Привет. — Привет. — Хейден посмотрел на свободный стул рядом с Шейном. — Свободно? — Да. Хейден сел. Аккуратно поставил чашки на стол, одну подвинул к Шейну, разложил свои вещи. Илья заметил, что он делает это так же аккуратно, как Шейн — без лишних движений, всё на своих местах. — Ты рано сегодня, — сказал Шейн. — Пару отменили, — Хейден кивнул в сторону Ильи. — А ты? — Я помогаю ему с новой темой, он ничего не понял. — Ну, конечно, он ничего не понял, — усмехнулся Хейден. — Илья учит формулы, — добавил Шейн. Илья почувствовал, как краснеет. — Я понял, — сказал он. — Просто не всё. — Он понял, — подтвердил Шейн. — И решит пример, когда выучит формулы. Хейден перевёл взгляд с Шейна на Илью. В его глазах не было насмешки — скорее любопытство. — Шейн хорошо объясняет, — сказал он. — Лучше профессора. — Я заметил, — кивнул Илья. — Только он редко кому объясняет, — добавил Хейден. — Обычно он говорит: «Это написано в учебнике». А тут — целая лекция. Илья не понял, был ли это намёк. Шейн, кажется, тоже. — Он попросил, — сказал Шейн, не поднимая головы от конспекта. — Если человек просит объяснить, я объясняю. — А если не просит? — Тогда нет. Хейден посмотрел на Илью и чуть заметно улыбнулся. Илья понял: это проверка. Хейден хочет понять, кто он такой и зачем пришёл. — Ты на каком потоке? — спросил Хейден. — На втором. С Шейном. — Я помню. Просто раньше тебя здесь не видел. В библиотеке. — Я не часто хожу в библиотеку, — признался Илья. — А теперь зачастил, — Хейден кивнул на лист с формулами, который лежал перед Ильей. — Шейн написал? — Да. Хейден посмотрел на лист. Аккуратные строчки, все формулы выделены, между ними оставлены пробелы, чтобы было удобно читать. — Он всегда так пишет, — сказал Хейден. — Когда я болел в прошлом семестре, он прислал мне конспекты. Тридцать страниц. Аккуратно, с пояснениями. Я потом зачёт автоматом сдал. Шейн поднял голову. — Ты просил, — сказал он. — Я просил скинуть темы, а не писать конспект за меня. — Ты болел. Ты бы не успел написать сам. Хейден усмехнулся. — Я знаю. Поэтому спасибо. — Не за что. Хейден снова посмотрел на Илью. — Ты учишь формулы? — Пытаюсь. — Шейн не любит, когда учат неправильно. Если будешь зубрить без понимания, он заметит. — Я не буду зубрить, — сказал Илья. — Я хочу понять. — Хочешь понять? — Хейден поднял бровь. — А раньше ты хотел? Илья замялся. — Не особо, — честно признался он. — Математика — это не моё. Но теперь… ну, Шейн объясняет хорошо. И я не хочу, чтобы он зря тратил время. Хейден смотрел на него долго. Потом кивнул. — Понятно. Он развернул свой учебник и начал читать. Илья смотрел на него, чувствуя, что проверка пройдена. Не до конца, но хотя бы не провалена. — Илья, — Шейн оторвался от конспекта. — М? — Ты выучил формулы? — Не все. — Учи. У нас будет контрольная через две недели. Илья вздохнул и снова уткнулся в лист. Он чувствовал, как Хейден смотрит на него, и старался выглядеть сосредоточенным. Через несколько минут Шейн отодвинул свой конспект и потянулся за стаканом. — Спасибо за чай, Хейден. Но теперь мне нужны вафельки. Я до автомата, — оповестил Шейн. — Вам что-нибудь взять? Хейден и Илья переглянулись. — Нет, Шейн, спасибо. Наконец, Илья остался с Хейденом. Тишина повисла плотная, почти осязаемая. Хейден не смотрел на Илью — он читал учебник, но Илья чувствовал, что тот ждёт. — Ты правда хочешь с ним дружить? — спросил Хейден, не поднимая головы. — Да. — Или ты просто… заинтересовался? Потому что он странный, и это может быть интересно. Илья почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Но посмотрел на Хейдена — тот сидел спокойно, без вызова, и Илья понял, что это не нападение. Это защита. — Я заинтересовался им ещё до того, как узнал, что он странный… — сказал Илья. — Но он не такой уж и странный. Хейден поднял голову. — И что тебе в нём нравится? — Веснушки? — ответ выглядел вопросительно, потому что Илья был не готов. Потом он добавил, видя, что Хейден ждёт продолжения. — И то, как он пишет. И то, как объясняет. И то, что он не врёт. И то, что он говорит прямо. И то, что он записывает всё в блокнот. Это мило. Хейден смотрел на него. Внимательно. Долго. — Он показывал тебе блокнот? — спросил он. — Нет. Он сказал про него. Хейден кивнул. — Он никому не показывает блокнот. Даже мне. Илья не понял, что это значит. Но Хейден, кажется, понял что-то своё. — Ладно, — сказал Хейден. — Хорошо. — Что? — Он хороший. — Хейден снова уткнулся в учебник. — Но ему нужно время. Не торопи его. — Я не тороплю. — Ты смотрел на него три недели, прежде чем подойти, — Хейден усмехнулся. Потом добавил, не поднимая головы. — Но если ты сделаешь ему больно, я узнаю. И тогда мы поговорим по-другому. В его голосе не было угрозы. Просто констатация факта. Илья вдруг понял, что Хейден уже говорил эти слова кому-то раньше. И, возможно, не один раз. — Я не сделаю ему больно, — сказал Илья. Хейден поднял глаза. Посмотрел на Илью. Кивнул. — Хорошо. В комнату вернулся Шейн. С вафельками. Сел на своё место, посмотрел на Илью, потом на Хейдена. — Вы о чём-то говорили? — спросил он. — О контрольной, — сказал Хейден. — Через две недели. — А, да, — Шейн посмотрел на Илью. — Ты будешь готов? — Буду, — сказал Илья. — С таким репетитором — точно. Шейн нахмурился. — Я не репетитор. — А кто? — Друг, — сказал Шейн. — Который объясняет. Он сказал это так просто, что у Ильи перехватило дыхание. Он посмотрел на Хейдена. Тот едва заметно улыбнулся. — Друг, — повторил Хейден. — Ну, я пойду. У меня ещё конспект по термеху не дописан. Он собрал вещи, взял свой стаканчик. — Шейн. — М? — Ты молодец, что объясняешь, — он посмотрел на Илью, — а ты учи формулы. Они пригодятся. И ушел. Илья смотрел ему вслед, чувствуя, что разговор с Хейденом был важнее, чем казалось. — Хейден хороший, — сказал Шейн, не поднимая головы. — Я понял. — Ты ему понравился. — Откуда ты знаешь? — Он сказал «учи формулы». Если бы ты ему не понравился, он бы сказал «не трогай Шейна». Илья посмотрел на Шейна. Тот писал что-то в тетради, сосредоточенный и спокойный. — А если бы он сказал «не трогай Шейна»? — спросил Илья. — Тогда бы ты меня тронул? — Шейн поднял глаза. — Нет, — быстро сказал Илья. — Тогда зачем спрашиваешь? Илья не нашёлся, что ответить. Шейн снова уткнулся в конспект. Илья взял лист с формулами и начал учить дальше. Через полчаса он знал все формулы. Ещё через пятнадцать минут решил пример, который дал Шейн. С одной ошибкой, но решил. Шейн проверил, нашёл ошибку, объяснил, почему она возникла. Илья исправил. Шейн посмотрел на чистовик и кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Теперь ты понял. Шейн посмотрел на него, кивнул сам себе. И почти заметно улыбнулся. — Я понял, — повторил Илья. И подумал, что это, наверное, лучший комплимент, который он получал в жизни.