Шоколадные созвездия

Феликс самый потрясающий парень, который может вообще существовать. Чанбин так считает и уверен в этом и мозгом, и душой, и телом. Он красивый, солнечный, с потрясающим голосом, добрый, заботливый, весь такой мягкий, а временами и слегка озорливый. Он поддержит твой настрой, будь он возбужденный или опечаленный. У него всегда будет что-то вкусненькое, а в кафе уже встретит с заказанным специально для тебя кофе. Феликс самый волшебный человек, что может существовать. Чанбин так считает и уверен в этом и мозгом, и душой, и телом. Совместная поездка с друзьями в горы была спланирована спонтанно, но довольно оперативно и воодушевленно. Три снятых домика были уютными и удобными, ничего лишнего и все, что надо. Кухня, спальня, туалет, прихожая. Для недели больше и не надо. Со открыл деревянную дверь, выкрикивая имя своего парня, который почему-то не откликнулся. Он только что вернулся с пробежки вместе с Чаном и Минхо. Желудок просил подкрепления, а сердце мягких рук на плечах. Вот только все было тихо, а вареным рисом, который обещал Ликс перед уходом старшего и не пахло. — Уснул? — спросил сам себя парень, сбрасывая кроссовки, как можно быстрее оглядывая домик. При подходе в спальню слышится глухой звук закрытия двери в уборную и слабый шум воды из крана. — Ликс? Ты тут? — просил Чанбин, прислоняясь к двери, но ответа не послышалось. — Феликс? — чуть прикрикнул он, думая, что Ли не расслышал его из-за сильного потока воды, как вдруг в туалете грохочут упавшие баночки, после чего взволнованный брюнет моментально дергает за ручку, дверь поддается. У зеркала перед раковиной стоит перепуганный блондин. Его глаза чуть красноватые, а на половине лица виднеется не размазанная тоналка, когда как на другой стороне видно тысячу маленьких коричневых пятнышек. Со шокировано замирает, утыкаясь взглядом на своего парня. — Прости… — тихо шепчет Феликс, а по голосу кажется, что тот сейчас расплачется. — Я уснул… Не приготовил поесть… Только не ругайся, хорошо? Я сейчас что-то придумаю. — и прикрывает руками скулы, прячась. Вот только Чанбин ничего не слушает. Он осторожно, но настойчиво убирает чужие руки от лица, рассматривая маленькие крапинки. — У тебя есть веснушки? — шокировано интересуется он, потирая острые скулы большими пальцами, стараясь стереть все, что было уже нанесено. — Я думал, что у тебя что-то серьезное… Шрам или может пост акне, но… Почему ты прячешь такую редкость? — он смотрит в красные глаза любимого, удивляясь слезам, что готовы вот-вот сорваться с нижних век. — Они ужасны… — сипит Ли и резко отстраняется, пытаясь вновь скрыться с чужих глаз. — Почему? Это не так? Что за бред! — Со резко разворачивает младшего к себе, а тот весь дергается и сжимается. Он никогда не видел Феликса таким. Напуганным? — Что такое? — моментально интересуется брюнет, уже самолично отстраняясь. — Я сейчас их скрою и приготовлю поесть, только не ругайся. — как можно более весело обещает блондин и поднимает с пола упавшую баночку тоналки, уже открывая ее, но косметику забирают, а перепуганного парня сажают на кровать, вытаскивая в спальню. — По порядку, Феликс. Что происходит? Почему я должен злиться, если ты уснул и ничего не сделал? Я сам могу что-то себе сварганить. В чем проблема? Я тебе сразу говорил, если что-то у нас будет происходить, то мы садимся друг напротив друга и обсуждаем это. Я на тебя давлю? Я чем-то тебя напугал? — Нет! Ты хороший! Ты очень хороший. — сразу же заявляет Ли и ладошки прячет между бедер. Волнуется. — Это я виноват. Я исправлюсь. — Так стоп. — тяжело вздыхает старший и садится на корточки перед любимым, — Ликси, посмотри на меня. Что такое? — Все в порядке. — улыбается, а по щекам то слезы текут, и тело бьется в мелкой дрожи. — Боже, солнышко, ну, что случилось? — сразу же начинает успокаивать брюнет, обнимая и поглаживая по спине. — Почему ты вдруг? — Ты правда не ругаешься? — тихо шепчет Ли, утыкаясь в теплую мощную шею. — Конечно нет, солнышко… — Мой бывший ругался… — За что? — мягко отстраняется Бин, пытаясь установить зрительный контакт. Он знал, что в прошлых отношениях у его любимого все было плохо. Он понимал, что они были разрушительные, но вот только не понимал еще глубину. — Если я что-то делал не так, как он просил… Я же должен. Логично, что он злился. А веснушки. Ну, они же ужасны. Мне они так не нравятся… — Стой, стой. Почему ты так думаешь? — старший метнулся в ванну, прихватил мягкое полотенце, слегка намочив, после чего начал осторожно стирать нанесенную косметику, желая в первый раз увидеть чистое лицо любимого. Они встречаются почти три месяца. Да, они признают, что у них все серьезно. Вот только живут под одной крышей так долго впервые. Обычно все ограничивалось выходными, одним или парочкой дней. Им не были еще известны все потайные углы их жизней, но с каждым днем до каждого постепенно начинал доходить свет. — Их слишком много. Они такие яркие, коричневые. Они выглядят как грязь. — с тонной неприязни выдавил из себя блондин, вот только почему-то Со слышал в этом не слова младшего, а навязанные мысли жестокого общества, а возможно и одного единственного подонка. — Он так говорил, да? — озвучивает свои догадки старший, сжимая кулаки и закусывая губу. — Он был прав… — Он ни в чем не был прав! — прикрикивает Бин, а после резко затыкается, стараясь не повышать голос. Это их первый серьезный разговор. Тем более с такой сложной темой, как сломанная психика младшего. — Он ни в чем не был прав. — повторяет он спокойно, — Послушай. Ты мне ничего не должен. Мы с тобой на равных. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Ты меня кормишь. Я мою посуду. Ты поднимаешь мне настроение. Я топлю в своей любви. Если ты устал, то просто скажи мне. Мы не роботы. Уснул, не приготовил покушать, давай сделаем это вместе, а после измажемся в пене, когда будем мыть тарелки. Если у самого настроение паршивое, то я тебе его подниму, а ты обними меня крепко, крепко. Хорошо, Ликси? — младший снова начал лить слезы. А на его покрасневшем лице созвездия стали видны еще сильнее. — А твои веснушки очаровательны. Я никогда еще в жизни не видел человека, что может соединить в себе столько потрясающих особенностей. Красивый, буквально с кукольной внешностью, маленькими, но такими сильными руками, низким голосом, что пускает мурашки и с шоколадной крошкой на щеках. Если тебе спокойнее, то прячь их, когда мы где-то, но наедине со мной, оставляй их на виду. Широкие, немного грубые из-за тренировок, ладони мягко оглаживают линию челюсти, а после притягивают к чужому лицу. Мягкий поцелуй постепенно становился все отчаяние. А Феликс буквально вдавливает самого себя в тело хена, прижимаясь своей грудью к груди напротив. Он чувствует своими пальцами, как ускоряется темп сердца старшего, как сильно и влюбленно оно трепещет, быстрее разгоняя кровь по телу. Они не замечают, как пропадает одежда с их тел, но утопают в ощущениях, когда разгоряченная кожа соприкасается друг с другом. Ли теряется в эмоциях и наслаждение, когда губы Бина не спеша зацеловывают его шею, переходя на ключицы и ниже. Он недовольно мычит, потеряв любой контакт со старшим, но спустя всего несколько секунд, все возобновляется в многократном увеличении. Теперь Ликс уверен, что пара следов точно останется где-то на его ребрах, оставленные жадным ртом. Со аккуратно разводит стройные ноги, после чего, по привычке, сразу же полностью вводит первый палец, что на удивление проходит не так ловко, как это было постоянно. — Я всегда старался быть готовым для тебя… — шипит блондин, хватаясь за крепкие плечи, — Но сегодня у нас день сломанной системы. Только, пожалуйста, не уходи сейчас… Пожалуйста… — шепчет он, закидывая голову, лишь бы старший не увидел новой порции слез. Но тот замечает и, не прекращая аккуратно растягивать, сцеловывает влагу, словно забирая себе всю печаль, неуверенность, страх, горечь прошлого. — Я люблю тебя, Феликс. — мягко говорит Чанбин на самое ухо, как самую сокровенную тайну. Подготовка затягивалась, но Бин должен был быть уверен, что его солнцу не будет больно или дискомфортно. Он корил себя, так ненавидел в этот момент. Все три месяца отношений он принимал действия Ликса, как что-то само собой разумеющееся. Почти пользовался им, таким сломанным и потерявшимся. Но теперь он будет все воспринимать по иному. Он покажет, как тот важен для него. А главное докажет, как тот должен быть важен для самого себя. — Хен, пожалуйста… — низко скулил парень, без возможности больше терпеть эту пытку. Чанбин, нежно обнял младшего, вновь произнося слова о чувствах, после чего начал аккуратно проникать внутрь любимого. Вот только все пошло не так, как он планировал, так как Ли сам резко насадился на его член, протяжно мыча от чувства наполненности. Он неконтролируемо скребся по широкой накаченной спине, притягивая Бина ближе к себе. Тяжелое дыхание и влюбленные взгляды. Все это заставляло думать, что у них точно все получится, что они смогут все преодолеть, пересилить, потому что они готовы стараться и трудиться ради совместной тропинки по жизни. Через полгода Ликс выбросит свою тоналку, а Чанбин научится готовить себе хотя бы яичницу, чтобы не дергать уставшего любимого. Они познают проблемы совместной жизни, и кризисы отношений. Вот только через пять лет они будут стоять на горячем Австралийском пляже, нежно целуясь, пока на руках поблескивают красивые, возможно немного простые, но все же, обручальные кольца. — Луна сегодня красива, не правда ли? — На столько, на сколько прекрасны шоколадные созвездия на твоем лице.