Погоня за надеждой

Дорога до старой столовой казалась для Хаджимэ бесконечной. В его голове крутилось много вопросов по поводу того, почему именно он идёт освобождать Комаэду. Немного ранее в ресторане: Хаджимэ встал в ступор: он явно не ожидал такого заявления со стороны Пеко. «Выходит, я там буду приманкой?» — пронеслось у него в голове, но потом он встряхнул головой и, подняв взгляд на абсолютную мечницу, произнес твердо и четко: — Тогда идём. Не будем тянуть время. _______________________________________________ Пекояма шла чуть впереди, её шаги были бесшумными и уверенными. Меч за спиной покачивался в такт её шагам, напоминая о том, что их цель — не просто навестить Нагито, а выпустить его. Хината украдкой взглянул на девушку. Её лицо выражало решимость и то, что она готова к каждому действию со стороны Комаэды. — Пеко-сан, — нарушил первым тишину Хаджимэ. — Ты действительно думаешь, что он просто сдастся? Пекояма остановилась и немного задумалась, прежде чем ответить на заданный вопрос парня. — Нет, — её голос был ровным, как самое острое лезвие клинка. — Нагито не из тех, кто просто примет свою судьбу и сдастся. Но держать его взаперти считается нарушением правил, и он может этим воспользоваться. Вдруг неожиданно перед ними появилась Мономи и перегородила путь ребятам. — Стойте! Здесь ремонт, а вы сюда уже вдвоем пришли, троих человек я здесь не потерплю!! — пропищала плюшевая крольчиха, махая маленькими лапками. — Мономи, не беспокойся, мы лишь хотим выпустить Нагито и больше тебя здесь не потревожим, — сказал спокойным голосом Хината, вставая рядом с Пекоямой. После его слов на лице Мономи появился страх. — Ч-что?!? — воскликнула она. — Вы хотите его выпустить?!? Оййййй, это же фатальная ошибка-а!! — крикнула она. — Ты сама недавно говорила о том, что мы нарушаем правила, держа взаперти своего одноклассника. Разве нет? — задала вопрос Пеко. Её голос звучал спокойно и твердо. Мономи сразу поникла и опустила свои плюшевые ушки. Она закрыла лапками глаза и сказала: — Я-я знаю! Но после того инцидента я решила смотреть на ваше нарушение сквозь пальцы. — произнесла она и в то же мгновение исчезла. Пекояма и Хината переглянулись, но ничего не сказали. Девушка лишь кивнула, и они продолжили свой путь. Приближаясь к дверям столовой, к горлу Хаджимэ подступала тошнота. Он не хотел видеть снова Комаэду, он хотел бы забыть его лицо и его существование, но, к сожалению, это было невозможно. Подойдя к двери, Хаджимэ вышел вперед. Взявшись за ручку, парень толкнул её от себя, и дверь в столовую со скрипом отворилась. Внутри было темно. Пеко, стоявшая позади, включила свет, и в столовой снова стало светло. На полу лежал связанный Нагито. Его ноги и руки были также связаны, как и в последний визит Хинаты. Глаза Комаэды были закрыты, а сам он даже не шевелился и никак не отреагировал на свет. По спине Хаджимэ пробежал холодок, он рванул к Нагито. Схватив за плечи Комаэду, Хаджимэ стал его трясти, пытаясь привести в чувства. Тело Нагито было пугающе безвольным, его голова безжизненно склонилась на сторону. — Ээййй, Комаэда! Комаэда, очнись! — дрожащим голосом произнес Хината. В его голосе слышалась паника, а в глазах читался настоящий страх. Кожа Нагито была холодной. — Хаджимэ-кун, дайте мне взглянуть, — сказала девушка, подойдя к нему. И только её руки потянулись к шее Комаэды, как вдруг его веки дрогнули. Он глубоко вздохнул, широко раскрыв свои глаза, он увидел рядом Пеко, а перед своим лицом — Хаджимэ. Его губы растянулись в тошнотворной ухмылке, а в глазах загорелся яркий огонек. — Вау... Хината-кун, Пеко-сан... — произнес он их имена. — Неужели кто-то осмелился прийти сюда, ну, кроме Хинаты-куна, он каждое утро сюда приходит. — От слов Нагито Хаджимэ становилось не по себе. — Ты что, притворялся? — раздался твердый голос Пекоямы, на что Комаэда закатил глаза. — Не совсем... Мне и вправду стало дурно, я был на грани отключения. Всё-таки, если долго дышать пылью и лежать на холодном полу, это может привести к таким последствиям, — сказал он без всякой улыбки. Хаджимэ с облегчением вздохнул, что он здесь не умер: иначе наказания уже никто бы не избежал. Как только Хината захотел отпустить плечи Комаэды, тот неожиданно заговорил с ним: — Хей, Хината-кун~, — соблазнительным тоном произнес беловолосый, приблизив свое лицо к лицу парня. — Вы пришли меня освободить, я прав? Не боитесь последствий? — произнес он последние слова прямо в губы Хаджимэ. Послышался резкий, хлесткий удар, который эхом отразился от пустых стен столовой. Тело Нагито дёрнулось и с глухим стуком рухнуло обратно на холодный и пыльный пол. Его голова метнулась в сторону от сильного удара, белые как снег волосы разметались по грязному полу, скрывая лицо Комаэды. На его бледной щеке, которой только что коснулась ладонь Хаджимэ, мгновенно появилось красное, горящее пятно. Хаджимэ встал с пола на ноги и застыл. Его дыхание было тяжёлым. Собственная ладонь горела огнем, отчего он сжал её изо всей силы. Внутри он чувствовал пульсирующую ярость, которая впервые смогла вырваться наружу. Глаза Хинаты были широко распахнуты: он сам того не осознавая дал пощечину, хотя мог и потерпеть. «Что я делаю?!» — захлестнула паника его сознание, смешиваясь с остатками омерзения. Он посмотрел на руку и перевел взгляд на лежащее тело Нагито. Взгляд Хинаты метнулся на Пеко, но даже она удивилась действию со стороны Хинаты. Она потрясла головой и посмотрела на Комаэду. Нагито просто смотрел в пол, на его лице не было ни усмешки, ни разочарования — был лишь шок. Он через силу перевернулся на левый бок, лицом к Пеко и Хаджимэ. Его взгляд метнулся к Хинате, который стоял в явном шоке, и было заметно, как его тело дрожит. — Это... — произнес Комаэда, смотря на лицо Хаджимэ, — было неожиданно. Очень неожиданно, — сказал он. — Но... ты хотя бы показал, что ты не тряпка и что надежда борятся в тебе. Это удивительно трогательно, Хината-кун. В ответ он получил лишь холодное: — Заткнись! Хината переосил себя и, подойдя к Нагито, встал на корточки и стал развязывать его руки. На удивление Хаджимэ, узел был сильно ослаблен, будто его недавно и торопливо завязывали, но он отбросил свои подозрения и закончил. — Ноги сам развяжешь, — сказал твердо Хаджимэ, вставая на ноги. Нагито занял сидячее положение на полу и, массируя свои покрасневшие от веревок запястья, начал говорить: — Спасибо, Хината-кун, что развязал бедного меня, — его голос на удивление звучал искренне, без привычных насмешливых ноток. — Как же сильно затекают руки, если провести в таком положении несколько дней, да ещё и связанным... Голос Нагито сильно раздражал Хаджимэ, но тот лишь промолчал, не желая продолжать разговор. Хината отошел на пару шагов назад, стараясь держать дистанцию между ними. Он всё ещё не мог оторвать взгляда от бордовой от удара щеки Нагито — там начинал проступать синяк. Хаджимэ проклял себя за то, что не рассчитал силу. «Он сам виноват. Сам напросился», — твердил он про себя. Пеко, наблюдавшая за всем происходящим, наконец-то подала свой, на удивление, спокойный голос: — Нагито-кун, ты сможешь передвигаться самостоятельно? Комаэда быстро откликнулся: — О, Пеко-сан, ты так заботлива,~ — развязывая на ногах веревки, произнес Нагито. Покончив с этим делом, парень поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Его ноги явно сильно затекли от лежачего положения. — Неужели такая хладнокровная девушка беспокоится о таком неудачнике, как я? Я польщён, честно... Щеки Пекоямы залились бледно-розовым цветом, но девушка быстро подавила своё смущение и, отвернувшись к выходу, произнесла: — Я, как и все остальные, беспокоюсь о безопасности друг друга, — холодно ответила Пеко. — Если ты вдруг свалишься посреди пути, то мне и Хинате-куну придется тебя тащить. — Всё-таки ты жестокая, Пеко-сан... — тихо усмехнулся Нагито, делая неуверенный шаг вперед. — Но не переживай, в этот раз я не доставлю вам проблем. В конце концов, надежда всегда находит способ устоять на ногах, даже когда кажется, что все силы на исходе... Хаджимэ стиснул зубы. Снова разговоры о надежде. Даже после всего, что произошло, Комаэда продолжает нести бред о надежде и отчаянии. Словно двое их одноклассников погибли не по его вине. — Пойдёмте уже, — бросил Хината, направляясь к выходу. Ему хотелось поскорее закончить с освобождением Нагито и не попадаться ему на глаза. — Как нетерпеливо, Хината-кун, — раздался голос Нагито над ухом Хаджимэ, отчего тот вздрогнул. — Ты так хочешь избавиться от такой проблемы, как я? А ведь я думал, что мы друзья, мы же так похожи друг на друга... — Мы ничем не похожи, прекрати нести эту чушь, — процедил сквозь зубы Хаджимэ, открывая двери. Его ухо всё ещё горело там, где дыхание Комаэды коснулось его. — Просто заткнись. Прошу. Нагито лишь вздохнул и недовольно взмахнул руками, пожав плечами. — Очень жаль, что ты не хочешь признавать этого, Хината-кун, — произнес Комаэда с наигранной обидой, что только больше выводило Хаджимэ из себя. Распахнув двери столовой, троица пошла на выход. Между ними нависла гнетущая тишина, давившая на уши. Даже Нагито не произнес ни слова, видимо, желая насладиться таким молчанием. Когда они вышли на улицу из здания, утренний свет показался Хаджимэ ослепительным после тусклого освещения в столовой. Он прищурился, подставляя лицо прохладному, но одновременно приятному ветру, который хоть немного успокаивал его. — Как... красиво, — неожиданно тихо произнес Комаэда за спиной Хинаты. В его голосе не было обычной театральности. Он просто встал рядом с парнем, запрокинув голову, и смотрел на небо широко раскрытыми глазами. Белые пряди волос развевались по ветру. Со стороны Нагито выглядел как парень с картины, с прекрасным выражением лица. «Он выглядит таким... адекватным? Но всё же... чего стоит нам ждать от этого парня?» — мелькнуло в голове Хаджимэ, пока он смотрел на Комаэду. «...»