Между строк протокола

Бекки ещё несколько секунд стояла перед дверью, за которой скрывался кабинет, будто собираясь с мыслями. Ладонь скользнула по гладкой поверхности папки — единственной вещи, которая сейчас давала ощущение опоры. Она тихо постучала. — Войдите. Голос был низкий, уверенный. Бекки открыла дверь и шагнула внутрь. Кабинет главного прокурора оказался таким же строгим, как и всё здание: тёмная мебель, аккуратные стопки дел, ни одной лишней детали. За столом сидел мужчина лет сорока с сосредоточенным взглядом — тот самый Хенг. — Бекки? — он поднял глаза. — Да, это я… — она быстро подошла и протянула документы. Он взял папку, пролистал, кивнул чему-то своему. — Практика у нас не прогулка. Работы много, требования высокие. — Он посмотрел на неё внимательнее. — Определим вас к прокурору Энгфа. На секунду Бекки даже не сразу поняла, что почувствовала. Разочарование пришло тихо, но резко — как холодный ветер. Почему-то в глубине души она надеялась… сама не зная на что. Или на кого. Образ тёмных глаз мелькнул в памяти. Фрин. — Хорошо, — Бекки кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет проблем. Хенг уже тянулся к следующему делу. — Кабинет 312. Не опаздывайте, не мешайте и… учитесь. Бекки вышла, закрыв за собой дверь чуть тише, чем нужно. Коридор снова встретил её своей тишиной. Но теперь внутри было как-то иначе. Не так, как утром. Будто что-то уже успело измениться — или сломаться. Она сделала вдох и направилась к нужному кабинету. Дверь с табличкой «Энгфа» выглядела почти дружелюбно на фоне остальных. Бекки постучала. — Да, входите! Голос был живее, теплее. Она открыла дверь и увидела девушку за столом — яркую, с лёгкой улыбкой и чуть растрёпанными волосами, будто она постоянно находилась в движении. — О, ты, наверное, практикантка? — Энгфа тут же поднялась. — Да, Бекки… — Отлично, проходи! Не стой там, как на допросе, — она махнула рукой на стул. Это немного расслабило. Бекки села, аккуратно положив папку на колени. — Расскажи о себе, — Энгфа оперлась локтями на стол, заинтересованно глядя на неё. И Бекки начала. Сначала осторожно — где учится, почему выбрала право, как долго готовилась к практике. Но постепенно голос стал увереннее. Она говорила о том, что хочет разбираться в делах, помогать людям, что ей важно чувствовать, что она делает что-то настоящее. Энгфа слушала внимательно, иногда кивая, иногда улыбаясь. — Звучит неплохо, — сказала она в какой-то момент. — Главное — не потерять это желание через пару месяцев. Бекки тихо усмехнулась. И в этот момент дверь резко распахнулась. — Да что это за чёртов бардак вообще?! Голос был резкий, злой — и до боли знакомый. Бекки вздрогнула и повернулась. Фрин. Она стояла в дверях, явно на грани. Щёки чуть порозовели от раздражения, глаза горели. — Вы вообще видели это дело?! — она прошла внутрь, даже не заметив Бекки. — Там половина документов оформлена через жопу, свидетели перепутаны, даты не сходятся — это кто вообще проверял?! Энгфа устало выдохнула. — Доброе утро тебе тоже, Фрин. — Да какое, к чёрту, доброе?! — она бросила папку на стол. — Если это уйдёт в суд, нас там разнесут! Бекки сидела, не двигаясь. Сердце снова колотилось — но теперь уже иначе. Она видела Фрин совсем другой. Не холодной. Не спокойной. Живой. Настоящей. Резкой, злой… красивой в этой злости. Фрин наконец перевела взгляд — и заметила её. На секунду всё стихло. Будто кто-то выключил звук. — Ты… — она чуть нахмурилась, узнавая. Бекки почувствовала, как дыхание сбилось. — Практикантка, — спокойно вставила Энгфа. — Моя. Фрин перевела взгляд обратно на неё, и что-то в её выражении едва заметно изменилось. Раздражение не исчезло, но стало… мягче? — Понятно. Она выдохнула, провела рукой по волосам, словно пытаясь вернуть контроль. — Извини за… — она неопределённо махнула рукой, — это. Но её взгляд снова задержался на Бекки. Чуть дольше, чем нужно. И в этом взгляде уже не было крика. Только напряжение. И что-то ещё, что Бекки не смогла сразу назвать… но почувствовала слишком ясно. —- Неделя пролетела почти незаметно. Сначала дни тянулись медленно — Бекки путалась в документах, перечитывала одно и то же по несколько раз, боялась задать лишний вопрос. Но рядом с Энгфой всё постепенно становилось проще. Та не давила, не требовала невозможного, а объясняла — быстро, живо, иногда с шутками, иногда с лёгкой иронией. — Не пытайся запомнить всё сразу, — говорила она, перебирая бумаги. — Здесь половина работы — это не знание, а внимательность. Бекки кивала и старалась. Проверяла даты, составляла черновики, носила документы, училась видеть детали. Иногда уставала так, что вечером просто падала на кровать, не раздеваясь. Но внутри было странное, тёплое чувство — она была на своём месте. И всё же… Иногда, проходя по коридору, она ловила себя на том, что ищет взглядом одну конкретную фигуру. Фрин. Они почти не пересекались. Лишь пару раз — короткие встречи, сухие кивки, быстрые взгляды, которые почему-то оставались с Бекки надолго. И вот, спустя неделю— — Энгфа, мне нужна помощь. Голос прозвучал в дверях кабинета. Бекки сразу узнала его и, не поднимая головы от бумаг, почувствовала, как внутри всё напряглось. Фрин стояла, опираясь плечом о косяк. На этот раз она выглядела собранной, но уставшей. — У меня завал с делом, — продолжила она. — Нужен кто-то, кто сможет подготовить акты в суд. Энгфа прищурилась. — У меня тоже не курорт. — Я знаю, — коротко ответила Фрин. — Но у тебя есть она. И кивнула в сторону Бекки. Тишина на секунду повисла в комнате. Бекки подняла глаза. И снова — этот взгляд. Прямой. Внимательный. Чуть тяжёлый. — Если ты не против, — добавила Фрин уже спокойнее. Бекки даже не заметила, как сжала ручку в пальцах. — Я… могу, — сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. Энгфа посмотрела на неё, потом на Фрин. — Ладно. Только не загоняй её в первый же день. — Я не монстр, — сухо ответила Фрин. Но уголок её губ едва заметно дёрнулся. Кабинет Фрин оказался другим. Более строгим. Более холодным. Здесь всё было разложено с почти болезненной точностью. Ни одной лишней вещи, ни одной случайной бумаги. — Закрывай дверь, — сказала Фрин, не оборачиваясь. Бекки послушно сделала это и остановилась у стола, не зная, куда себя деть. — Подойди. Она подошла. Фрин разложила перед ней папки. — Смотри. Это дело уйдёт в суд через несколько дней. Нам нужно подготовить процессуальные акты — чётко, без ошибок, без воды. Она говорила быстро, но понятно. Каждое слово — по делу. — Здесь у тебя структура, — она указала на документ. — Вводная часть, описание обстоятельств, правовая квалификация. Никакой самодеятельности. Бекки кивнула, внимательно следя за её рукой, за строками… и за ней самой. Фрин была близко. Слишком близко. Она чувствовала её присутствие — спокойное, сильное, немного напряжённое. — Не пиши то, в чём не уверена, — продолжила Фрин. — Лучше спроси. Ошибка в акте — это не просто минус. Это может развалить дело. Она наконец посмотрела на Бекки. — Поняла? — Да. Голос прозвучал тише, чем хотелось. Фрин на секунду задержала взгляд. — Хорошо. Она отодвинулась, давая ей пространство. — Сядь. Попробуешь сделать черновик. Я посмотрю. Бекки села, открыла документ, взяла ручку… и на секунду замерла. Руки немного дрожали. Не от страха. От ощущения, что за ней наблюдают. Фрин не уходила. Она стояла рядом, чуть сбоку, скрестив руки, и следила. Внимательно. Не давя — но не отпуская. Бекки начала писать. Сначала осторожно, проверяя каждое слово. Потом быстрее. Мысли выстраивались в линии, фразы становились увереннее. Прошло какое-то время. — Дай сюда. Фрин наклонилась, взяла лист. Их пальцы на секунду коснулись. Случайно. Но этого оказалось достаточно, чтобы Бекки резко вдохнула. Фрин будто не заметила. Или сделала вид. Она читала. Молча. Иногда хмурилась, иногда кивала. — Здесь исправь формулировку, — сказала она, указывая. — Слишком размыто. — Хорошо… — А здесь — неплохо. Это прозвучало неожиданно. Бекки подняла на неё глаза. — Правда? Фрин посмотрела на неё чуть дольше, чем нужно. — Я не говорю это просто так. И в этом было что-то… настоящее. Не похвала. Признание. Бекки почувствовала, как внутри что-то тихо развернулось, потеплело. Она кивнула и снова опустила взгляд в документы. А Фрин осталась рядом. И, кажется, уже не только ради работы.