Ниже нуля

Часть 4: Рваные края В пятницу небо над городом окончательно прохудилось. Плотный, колючий дождь со снегом колотил в окна спортзала, где у десятого «Б» был совмещенный урок физкультуры. Запах потных матов, резины и хлорки давил на виски. Петя стоял в стороне, надеясь остаться незамеченным. На нем была идеально чистая белая футболка и темные шорты. Он выглядел слишком хрупким для этого зала, где Влад и Марк с азартом гоняли мяч, а Камила и Аделия на скамейке обсуждали новую хореографию. Илья был в центре хаоса. Он играл агрессивно, намеренно врезаясь в других, вырывая мяч с корнем. Но его взгляд то и дело соскальзывал к стене, где стоял Петя. И каждый раз он видел там Женю. Женя подошел к Пете, протягивая ему бутылку воды. Он что-то тихо сказал, и Петя слабо улыбнулся, вытирая капли пота со лба. Этот жест — такой простой и интимный — стал для Ильи последней каплей. — Слышь, Семененко! — крикнул Илья через весь зал. Голос сорвался на рык. — Ты че, без него даже вздохнуть не можешь? Отойди от него. Женя даже не обернулся. Он продолжал смотреть на Петю. — Игнорируй его, Петь. Он просто цепной пес, который сорвался с поводка. Илья не стал ждать второго приглашения. Он бросил мяч, и тот с гулким ударом отскочил от пола. В три прыжка он преодолел расстояние и с силой толкнул Женю в грудь. — Я тебе сказал: отойди. Ты че, тупой? — Илья стоял, тяжело дыша, его ноздри раздувались. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? — Женя не отступил. Он сжал кулаки. — Ты его замучил, Малинин. Ты посмотри на него, он из-за тебя на человека перестал быть похож! — Я сделаю с ним всё, что захочу, а тебя я просто сотру, — прошипел Илья и, не раздумывая, ударил первым. Кулак врезался Жене в скулу. Тот пошатнулся, но тут же бросился в ответ, вцепляясь в воротник Ильи. Они повалились на маты, сминая друг друга в слепой ярости. Послышались крики Камилы, Марк вскочил с места, пытаясь их разнять, но Илья был как безумный. Он бил методично, зло, вкладывая в каждый удар всю ту непонятную боль и ревность, которая жгла его изнутри последние недели. — Хватит! Пожалуйста, хватит! — закричал Петя, но его голос утонул в общем шуме. Ему казалось, что стены зала смыкаются. Воздуха стало катастрофически мало. Вид крови на лице Жени и оскала Ильи выжег в нем что-то важное. Петя развернулся и, не разбирая дороги, выбежал из зала. В школьном туалете на самом верхнем этаже было безлюдно. Здесь пахло старыми трубами и сыростью. Петя захлопнул кабинку, сползая по двери на холодный кафель. Его трясло. Образ Ильи — жестокого, неуправляемого, пахнущего табаком и ненавистью — заполнил всё сознание. «Это из-за меня. Всё из-за меня», — билась в голове единственная мысль. Идеальный Петя, который никогда не плакал, сейчас захлебывался беззвучными рыданиями. Его мир, его выстроенная по линейке жизнь рассыпалась в прах. Он дрожащими пальцами полез в карман рюкзака. Там, в маленьком отделении, лежал канцелярский нож — тот самый, которым он вчера так аккуратно затачивал карандаши для черчения. Тонкое лезвие блеснуло в тусклом свете лампы. Петя закатала рукав белой футболки. Кожа была бледной, почти прозрачной. Один резкий штрих. Второй. Боль была отрезвляющей. Она была честнее, чем вежливые улыбки учителям и бесконечные формулы. Красные капли медленно потекли по предплечью, пачкая белоснежную ткань. Вдруг входная дверь в туалет распахнулась с оглушительным грохотом. Тяжелые шаги. Петя замер, затаив дыхание, прижимая окровавленную руку к груди. — Гуменник! Я знаю, что ты здесь! — голос Ильи дрожал от адреналина и… чего-то еще. Смертельного испуга? Илья начал дергать двери кабинок одну за другой. Когда он дошел до последней, Петя сжался в комок, но замок не выдержал резкого рывка Ильи. Дверь распахнулась. Илья замер на пороге. На его собственной губе была кровь, куртка порвана, волосы всклокочены. Он выглядел как демон, спустившийся за своей добычей. Но когда его взгляд упал на пол, на капли крови и на лезвие в руке Пети, всё лицо Ильи изменилось. Ярость сменилась мертвенной бледностью. — Петя… — его голос упал до шепота. Илья рухнул на колени прямо перед ним в этой тесной, грязной кабинке. Он схватил Петю за запястья, игнорируя то, что пачкает свои руки в его крови. — Ты что творишь? Ты что, совсем больной?! — Илья кричал, но в этом крике не было злости. Это был чистый, неразбавленный ужас. Петя поднял на него глаза, полные слез. — Ты ведь этого хотел? — прошептал он, давясь всхлипом. — Чтобы я сломался? Поздравляю, Илья. Ты победил. Илья замер. Его руки, которые только что избивали Женю, теперь дрожали, когда он осторожно перехватил запястье Пети, пытаясь рассмотреть раны. Он вдруг понял, что вся его ненависть была лишь попыткой дотянуться до этого парня, но он выбрал самый страшный способ. — Нет… нет, я не этого хотел, — Илья сорвал с шеи свой шарф и начал неумело, нервно заматывать руку Пети. — Заткнись, Гуменник. Просто заткнись и дыши. Он притянул Петю к себе, утыкаясь лбом в его плечо. В этой тесной кабинке, среди запаха табака и железа, Илья Малинин впервые в жизни понял, что сломав Петю, он окончательно уничтожил и самого себя.