Мой любимый сержант

Понедельник, 7 апреля 2025 года.

Слишком много тишины. Так и должно было быть — им приходилось контролировать даже собственное дыхание, пока шесть фигур двигались сквозь разрушенные остатки некогда загородного дома. Стены, изъеденные влагой и временем, скрипели от малейшего движения, и всё же ни один из них не издавал ни звука. Группа рассредоточилась, каждый прикрывал свой сектор, обмениваясь лишь короткими сигналами и едва заметными кивками. Безмолвное взаимодействие было не просто навыком — это было условием выживания. На них была чёрная тактическая форма спецназа — ткань с огнеупорными и устойчивыми к порезам свойствами, дополненная технологией термокамуфляжа. Поверх — бронежилеты, плотно облегающие корпус, гибкие наплечники, усиленные перчатки из полимеров, налокотники и наколенники. На груди — небольшие пластины с выгравированными званиями и обозначением отряда. Ли Тэён и Ким Доён — из отряда Аргус — продвигались по восточному крылу, проверяя верхние этажи. Пак Чанёль из Фенрира контролировал тыл, пока его напарник Ким Хонджун спускался по центральной лестнице, держа оружие наготове и внимательно просматривая открытые пространства. С другой стороны, Сон Шону и Туан Марк из отряда Оникс уже проникли в западное крыло здания. Они двигались раздельно, сохраняя дистанцию в несколько метров, чтобы не стать одной целью. Сон занял нижний уровень, а Туан поднялся по боковой лестнице, прижимая к плечу винтовку. Их задачей было найти пакет с засекреченными военными данными, извлечь его и покинуть объект. На первый взгляд — ничего сложного: никаких заложников, только поиск и эвакуация. Но была одна проблема — внутри находились враги. Их позиции были неизвестны, а сами они — куда более подготовленные и опасные. Любая ошибка означала бы неминуемую смерть. Туан Марк скользил по коридору, словно тень. Его шаги едва слышались по сломанным доскам, а каждый угол он проверял с предельной осторожностью. Он шагнул в самую тёмную часть коридора, где свет тонул в бетоне и грязи. Остановился у приоткрытой двери. Толкнул её шире, быстро проверил — пусто. Лишь стол в глубине, разбитые ящики и заколоченное окно. Ничего больше. Он уже собирался уйти, но в тот момент, когда развернулся, кровь словно рухнула в живот. Он поднял взгляд — и замер. Менее чем в метре от него стоял человек. Тот обошёл его, не издав ни звука. Высокий, широкоплечий, лицо скрыто чёрной тактической маской — лишь тёмные, почти звериные глаза, холодные и пронзительные. Не было времени думать. Туан вскинул винтовку, пытаясь выстрелить, но противник уже опередил его. — Тч…! — сорвалось у него, глухо, сквозь напряжение. Чужая рука перехватила оружие, резко уводя ствол вниз. Туан среагировал на автомате — инстинкты, вбитые тренировками. Он использовал винтовку как щит и тут же повёл её вперёд, пытаясь ударить противника в лицо. Но тот сместился буквально на миллиметры, уклоняясь. Левая рука блокировала приклад, а колено врезалось Туану в живот. Капрал отшатнулся на два шага, задыхаясь, но оружие не выпустил. Снова — без возможности прицелиться — он использовал его как дубинку, скрутил корпус, набирая инерцию, и ударил вбок. Бесполезно. Противник прочитал движение, перехватил и легко отбил атаку. Он развернулся вокруг собственной оси, опустив центр тяжести, и схватил винтовку обеими руками. Завязалась короткая, но жёсткая борьба — удар локтем, резкое колено — и оружие выскользнуло. Чтобы закрепить результат, он подсек ногу, не давая Туану даже приблизиться к винтовке. Винтовка прокатилась по полу, ударилась о разбитый ящик и замерла в нескольких метрах. Туан среагировал мгновенно. Одной рукой он упёрся в стену, удерживая равновесие, другой выхватил нож с бедра — и, не думая, метнул его в лицо противнику. Ошибка. Неправильный бросок — лезвие прокрутилось в воздухе… и его поймали за рукоять. Мужчина легко провернул нож в ладони — движение, отточенное годами. Он даже не спешил. Перекинул его между пальцами почти небрежно, будто играясь. Взгляд — на Туана. И без слов было ясно. Серьёзно? Это всё? Капрал сглотнул. Он отступил назад, едва уловив первое движение в свою сторону — уклон чисто на инстинктах. Корпус ушёл назад, правая рука рефлекторно приподнялась для защиты. И именно этого ждали. Пальцы мгновенно сомкнулись на его предплечье. Он едва успел осознать хватку, как последовал резкий рывок вниз — с жёстким поворотом корпуса. Противник развернулся вполоборота, тянув руку вниз, заставляя тело Туана резко согнуться вперёд. Баланс исчез. Ноги не удержали. Невозможно. И в ту же секунду, когда центр тяжести сорвался вниз, мужчина поднял ногу и закинул её ему на шею. Голень прижалась к ключице, давя на горло — и прежде чем Туан успел хоть что-то сделать, нога с силой пошла вниз, утягивая его за собой. Глухой удар. Он рухнул на спину. Пыль поднялась лёгким облаком, дыхание сбилось от давления на шею. Мужчина опустился на одно колено — правое упёрлось в бетон, а левое, то самое, которым он сбил его, прижимало капрала к полу. Чистая, безоговорочная доминация. Он поднял руку, сжимая тот самый нож, который Туан метнул в него несколькими мгновениями ранее. Лезвие тускло блеснуло — и без малейшего колебания он вогнал его в бок капрала, точно между пластинами бронежилета, туда, где не было защиты. Но ни крови, ни раны. Лишь сухой щелчок — и выдвижное лезвие мгновенно ушло обратно в рукоять, едва коснувшись ткани формы. Капрал глухо застонал, лицо перекосило от раздражения. — Чёрт… — выдохнул он, прижимаясь затылком к полу, пытаясь восстановить дыхание. — Я даже не услышал, как вы подошли, сержант Кан, — признал Туан, сглотнув, но сохраняя уважительный тон. — Сэр, вы чертовски быстрый… и сильный. Он понимал, что это всего лишь симуляция. Но это ничуть не смягчало горечь от того, что его так легко уложили — особенно учитывая, что старший сержант справился с ним практически без оружия. Не зря ведь именно он отвечал за рукопашную подготовку. Сержант поднялся без усилий, отбросил учебный нож в сторону, стянул тактическую маску и коснулся двумя пальцами интеркома у основания шеи. Тихий сигнал — и связь открыта для всей команды. У каждого бойца был наушник, и сообщения передавались прямо туда. — Капрал Туан Марк. Устранён, — спокойно произнёс он. Голос — глубокий, ровный. Туан фыркнул, отвернув голову. — Это был всего лишь бок, сэр… — пробормотал он, не теряя уважения. — Технически я бы выжил. Мог бы продолжать бой… Тэху посмотрел на него без малейшего изменения в выражении лица. Затем опустил руку к поясу, достал пистолет — тоже учебный, но с реальным весом и капсулами с краской — и, не говоря ни слова, навёл прямо в грудь. Выстрел. Удар пришёлся точно в центр, прямо над сердцем. Синяя краска взорвалась на бронежилете ярким пятном. — Теперь ты мёртв, — сказал он всё так же серьёзно. — Ай… это было лишнее… — выдохнул Туан, недовольно тряся корпусом, только размазывая пятно ещё сильнее. — Если бы ты не тратил время на разговоры, мог бы воспользоваться ножом у себя на левой лодыжке… или тем, что я только что бросил рядом с тобой, — холодно заметил он, указывая на лезвие буквально в пределах досягаемости. — Перерезать сухожилие, артерию… что угодно полезное. Но ты ничего не сделал. Твоя винтовка лежала в двух метрах. Если бы не терял драгоценные секунды, мог бы доползти и выстрелить в меня. Туан приоткрыл рот, но даже оправдание не смог сформулировать. — И ещё, — продолжил сержант, его голос оставался ровным, но твёрдым. — Когда ты вошёл в комнату, ты опустил оружие. Ты не проверил её как следует — она явно не была пустой, а ты уже расслабился. Поэтому и не смог выстрелить, когда я стоял прямо перед тобой. Сколько раз говорилось: оружие не опускается, пока зона не зачищена? — Простите, сэр… — тихо выдохнул Туан, закрывая глаза от досады. — Будь внимательнее в следующий раз, капрал. Тон — холодный, режущий. Ему не нужно было повышать голос. Его одного присутствия хватало. В этот момент в наушнике раздался тихий сигнал, за которым последовал низкий голос сержанта Кима Намджуна: — Капрал Ли Тэён. Устранён. Не теряя ни секунды, Тэху вышел из комнаты, снова натягивая маску. Его движения были выверенными до автоматизма. Пистолет в правой руке, палец на спуске, взгляд скользит по каждому углу, пока он быстро продвигается по коридору. Чёрная боевая форма облегала его стройное, тренированное тело. Его силуэт внушал страх. Сильный. Высокий. Отточенный. Достаточно было одного взгляда — и подчинённые опускали головы. Все они были альфами, но именно он здесь командовал, несмотря на то, что был моложе многих. Обычно альфы и беты проходят службу в тридцать, но он поступил в армию в двадцать пять. Точнее, в двадцать четыре — его день рождения был тридцатого декабря. Тогда он был самым молодым среди них. Сильный — да. Закалённый тренировками — безусловно. Но ему всё равно пришлось работать вдвое усерднее, чтобы выдержать конкуренцию с тридцатилетними альфами. Это никогда его не останавливало — ни на секунду. Его упорство принесло результат: к тридцати трём он стал главным сержантом. Под его командованием находились три сержанта и тридцать капралов, распределённых по трём отрядам в мужском подразделении спецназа. Это была одна из самых жёстких и требовательных дивизий в стране, выполняющая самые опасные и сложные миссии. Именно поэтому он не мог позволить себе мягкость. Он должен был выковать из них лучших — доказать, что достоин этого звания и командования полноценным взводом. Это был его путь вверх. Ради себя… и ради брата. Повернув за угол, он вышел в просторное помещение, соединяющее два длинных коридора, уходящих в разные стороны. И в тот момент, когда он собирался пересечь его, в конце противоположного прохода мелькнула фигура. Он едва успел зафиксировать движение, как прозвучал выстрел. Заряд с краской взорвался о бетонную стену там, где он стоял секунду назад. К счастью, он успел нырнуть за выступ колонны, служившей опорой конструкции. Он замер, пытаясь уловить хоть звук. Тишина. Он выждал несколько секунд. Отсчитал про себя: раз… два… три… Резко высунулся и прицелился. Пусто. Коридор был абсолютно пуст. Его взгляд прошёлся по каждому углу, каждой возможной точке укрытия — ни движения, ни звука шагов. Ошибка. Он уже собирался сделать шаг вперёд, как за спиной что-то изменилось. Почти незаметно — едва уловимое колебание воздуха. Он начал разворачиваться, но опоздал. Чья-то рука резко обхватила его за шею, дёрнув назад и выгибая тело дугой. Краем глаза он увидел блеск выдвижного ножа, устремлённого прямо к нему. Инстинкт сработал раньше мысли — его правый локоть с силой ушёл назад, врезаясь в корпус нападавшего. Глухой стон. Тэху мгновенно воспользовался моментом. Он согнул колени, подпрыгнул, чтобы набрать импульс, и резко рухнул вниз. Опустившись на колени, он перехватил руку, удерживавшую его, и рванул её вперёд. Лишённый равновесия противник перелетел через его спину и с глухим ударом рухнул на пол. В ту же секунду Тэху уже держал оружие наготове. Выстрел — точно в грудь. Синяя краска разлетелась по бронежилету. — Чёрт… — выругался Сон Шону, лежа на полу и с досадой ударяя ладонью по бетону. Тэху лишь закатил глаза. Альфы всегда были слишком эмоциональны. Но расслабляться было нельзя. Доля секунды — и тот же едва уловимый звук снова достиг его слуха. Позади. Он мгновенно развернулся, оставаясь на коленях, и выстрелил. Попадание. В конце коридора ещё одна фигура отшатнулась назад, грудь уже была покрыта синей краской. — Сон Шону и Пак Чанёль. Устранены, — отчётливо произнёс он, коснувшись интеркома у шеи. Отпустив кнопку, он крепче перехватил оружие и продолжил движение, даже не оглянувшись. К сожалению, всё закончилось быстрее, чем ему хотелось. — Ким Доён. Устранён, — прозвучал в наушнике голос Мин Юнги. Не прошло и трёх секунд, как добавился голос сержанта Ван Каджи, чуть уставший: — Ким Хонджун. Устранён. Резкий сигнал прошёл по всем интеркомам — чёткий знак окончания учений. Тренировка завершена. Металлические ворота заброшенного дома медленно заскрипели, открываясь. Один за другим капралы начали выходить наружу. Погода была приятной — около пятнадцати градусов. Для апреля даже немного тепло, но лёгкий ветер освежал. Ли Тэён вышел первым. Спина прямая — привычка, выработанная армией, — но взгляд опущен. Нижнюю часть его бронежилета пересекала полоса синей краски — сержант Ким снял его снайперским выстрелом. При желании мог попасть в голову, но отмывать краску из волос — лишняя морока, так что он проявил милосердие. Следом вышел Ким Доён — с похожей отметкой на спине и влажными от пота прядями, прилипшими ко лбу. Сержант Мин подкрался к нему со спины — он даже не успел понять, что тот рядом. Капралы лишь обменялись короткими взглядами. Слова были не нужны. Следом вышли Пак Чанёль и Ким Хонджун. Грудь Чанёля была залита широкой синей кляксой, и он всё ещё тёр это место — удар всё-таки неприятно жёг. У Хонджуна на скуле осталась неглубокая ссадина: сержант Ван вывел его из игры без оружия, в рукопашной, буквально задушив до поражения. Последними появились Сон Шону и Туан Марк. Первый шёл с плотно сжатыми губами, избегая взглядов, его широкую грудь пересекала диагональная полоса краски. Туан плёлся рядом, слегка волоча ноги, не отрывая взгляда от пятна на своей груди. В голове прокручивались все ошибки, всё, что он не сделал во время миссии. Его отчитали — и особенно сержант Кан. Это было в тысячу раз хуже всего остального. Перед ними раскинулась ровная открытая площадка — полевой лагерь. Сбоку стояли три военных грузовика — те самые, что доставили их сюда. По периметру были разбиты палатки, одна из них — медицинская. Перед ней стоял врач в стандартной военной форме, с отличительным шевроном на рукаве и стетоскопом на шее. Он наблюдал за происходящим с лёгким безразличием. Уже больше часа ему было нечего делать — он каждые пять минут поглядывал на часы, словно его привезли сюда просто прогуляться. Шестеро выбывших капралов направились к группе из двадцати четырёх бойцов, ожидавших неподалёку. Все в форме, с учебным оружием и красящими патронами. Кто-то вежливо похлопал, кто-то просто молча наблюдал — но никто не насмехался. Сражаться против сержантов — задача не из лёгких. Когда подчинённые вышли, следом появились сержанты. Первым, конечно, вышел Кан Тэху — главный сержант. Командир всех присутствующих отрядов. Слева от него — сержант Мин Юнги, лидер отряда Аргус. Справа — сержант Ким Намджун из Фенрира, небрежно закинувший снайперскую винтовку на плечо. Рядом — сержант Ван Каджи, которого все называли Джексоном, командир Оникса. Тэху окинул взглядом вышедших бойцов и заговорил без вступлений: — Первая группа: миссия провалена. Ноль устранений. Тяжёлая тишина опустилась мгновенно. Никто не осмелился поднять голову. Туан сжал кулаки, а Чанёль тихо фыркнул, отворачиваясь и садясь в сторону. Тэху повернулся к остальным сержантам: — Пора формировать вторую группу. Сержанты, начинайте. Они подошли к столу, на котором стояли три металлических контейнера с названиями отрядов. Внутри лежали сложенные листки с именами бойцов. Юнги, не глядя, вытянул два: — Хан Джисон и Ча Ынву, Аргус. — Чхве Минхо и Чон Минги, Фенрира, — продолжил Намджун. — Ким Дживон и Ли Вонхо, Оникс, — добавил Джексон, повторяя их жест. Шестеро выбранных бойцов поднялись почти мгновенно. Кто-то уже знал друг друга по прошлым миссиям, кто-то едва пересекался — но это не имело значения. В этом и была суть упражнения: проверить, смогут ли они работать вместе без привычки и доверия. — Напоминаю цели, — голос Тэху звучал жёстко и уверенно. — Внутренняя коммуникация, действия под давлением, тактическое поведение в враждебной среде, координированное извлечение объекта и устранение противника. Капралы кивнули и собрались в небольшой круг в нескольких метрах. — У вас десять минут на стратегию, — добавил он. — Используйте их с умом. Внутри никто не будет спасать ваши задницы, если облажаетесь. И, не сказав больше ни слова, он развернулся и направился к дому. Юнги и Намджун последовали за ним. Джексон напоследок бросил выбранным бойцам игривый жест, но его улыбка исчезла, едва он переступил порог. Второй раунд начинался. И никто не собирался повторять ошибки первой группы.

***

Военная цитадель Бэкхо располагалась к востоку от Пусана, между деревнями Гучиль-ри, Игок-ри, Манхва-ри и Хенгё-ри в уезде Киджан. Она раскинулась на обширной гористой территории, покрытой лесами и почти отрезанной от внешнего мира — если не считать небольших поселений вокруг, где промышленные зоны и заброшенные дома давно превосходили по числу самих жителей. Местность была смешанной: в основном леса, пересечённые глубокими долинами и выровненными участками, специально подготовленными для строительства и тренировок. Дороги петляли сквозь густую растительность, а низины были искусственно выровнены, превращаясь в пригодные для жизни и работы пространства. Потому что, да — это была самодостаточная цитадель. Здесь находилось всё, что могло понадобиться солдатам и их семьям. По сути, это был полноценный военный кампус: госпиталь, университет и технический институт, супермаркеты, жилые кварталы, школы, внутренние дороги, зелёные зоны и даже вертолётная площадка. Это был не просто комплекс — это была одна из самых известных баз Сухопутных войск Республики Корея: база Бэкхо, одна из крупнейших и самых современных в стране. Общая площадь составляла около 15 км²: 10,5 км² занимала военная зона с тренировками и операциями, а ещё 4,5 км² — жилой и гражданский сектор. По одной из внутренних дорожек базы размеренно раздавался хруст гравия под двумя парами ботинок. Чон Чонгук шёл рядом с Ким Сокджином — нейрохирургом и заведующим отделением в военном госпитале. Оба были одеты в форму действующей службы: зелёный камуфляж, начищенные чёрные берцы, береты с вышитым медицинским знаком и крупная нашивка с красным крестом на левом рукаве, отличающая их от остальных. — С этого места начинается экскурсия, Чон, — с улыбкой сказал Сокджин, небрежно закидывая руку ему на плечо. — Добро пожаловать в Бэкхо. Чонгук тихо усмехнулся, немного расслабляясь. — И где мы сейчас находимся, хён? — Ты разве не здесь служил? — с интересом спросил Сокджин. — Нет, я служил на базе Гванхён, — покачал головой Чонгук. — А вы здесь служили, сэр? — Да… уже лет шесть-семь прошло, — вздохнул Сокджин, явно вспоминая прошлое. — Ты ведь только недавно закончил службу? Тебе тридцать один, я видел в твоём личном деле. — Эм… да, верно… — Чонгук посмотрел на него с подозрением. Он правда проверял его данные? — Мне стоит переживать? Это звучит немного незаконно… и слегка сталкерски, хён, — усмехнулся он, приподняв бровь. — Кстати, сразу предупреждаю: я давно не встречаюсь с коллегами. В моём прошлом госпитале омеги-медсёстры чуть ли не профсоюз против меня создали — за то, что я не проявлял к ним эмоциональной вовлечённости… но чего они ожидали? Они знали, с кем связываются. Я сразу говорил — это просто интрижка. Почему они думали, что я изменюсь ради них? — О, так ты был из тех врачей? Думаешь, ты Марк Слоун, солдат? — поддразнил Сокджин, и Чонгук рассмеялся — в прошлом его действительно сравнивали с МакСтими. — Но не драматизируй, да, я проверил твоё дело. Я так делаю со всеми новенькими — просто потому что любопытный ублюдок. Но не обольщайся, я кое с кем встречаюсь. И вообще, не уводи разговор в сторону. Как ты оказался в Бэкхо? Логично было бы остаться на той базе, где ты служил. — Полковник Намгун рекомендовал меня сюда, — ответил Чонгук уже более официально, пожав плечами. — Он знал, что им нужен новый глава травматологии. Он лучше всех знал мою преданность делу, мой потенциал… и моё желание быть частью армии. Он не любил об этом говорить, поэтому не стал вдаваться в подробности. Самое большое достижение в его жизни одновременно было и самым болезненным провалом — потому что на самом деле это была не мечта, а компромисс. Чёрноволосый мог бы стать военным в полном смысле слова, как когда-то хотел. Но в итоге ему пришлось ограничиться службой в армии как врачу. Это было не то, чего он по-настоящему желал… но это было всё, что у него оставалось. И этого оказалось достаточно. Его самое горькое почти. — Понимаю. И хорошо, что выбрали именно тебя, — фыркнул Сокджин. — Остальные кандидаты были какими-то угрюмыми старыми альфами, и было видно, что им нужны только деньги, а не призвание. А ты хотя бы улыбаешься… и симпатичный. С тобой будет весело работать. — Вы же с кем-то встречаетесь? Тогда почему звучит как флирт, хён? — У тебя настолько низкая планка флирта, что ты считаешь это чем-то серьёзным? — приподнял бровь Сокджин. Чонгук изобразил болезненный стон. — Ладно, в этот раз вы выиграли… но я отыграюсь, обещаю, сэр. После довольно долгой прогулки они вышли к группе зданий. До этого они приехали на машине, но расстояние от парковки до первых признаков цивилизации оказалось немаленьким. Их всё ещё окружали деревья, однако стоило пересечь массивную арку у входа, как пространство резко стало более открытым и ровным. Прочитав надпись на каменной конструкции, Чонгук заметно оживился. — Сейчас мы находимся в западном секторе — зоне спецназа, — пояснил Сокджин, подняв руку, словно настоящий экскурсовод. — Здесь ходят элита, любимчики высшего командования и самые ненавистные пациенты психологов. Сюда попадают только выдающиеся альфы, которые решили продолжить службу на профессиональном уровне. Но каждый раз всё начинается с нуля — как будто заново рождаются, потому что сержанты здесь… самые требовательные. И лучшие из лучших. Это было именно то подразделение, куда он когда-то хотел попасть. Он с лёгкой тоской посмотрел на группы бойцов, проходящих тренировку на выносливость. Сержанты гнали капралов по кругу без остановки, не позволяя сбавить темп ни на секунду. — Готов поспорить, именно здесь чаще всего получают травмы во время тренировок, — заметил Чонгук, когда они свернули, оставляя эту зону позади. — Ты бы не ошибся. Сержантов мало волнует, травмируются ли их капралы — главное, чтобы те усвоили урок, — закатил глаза Сокджин. — Ты не представляешь, сколько раз мне приходилось повышать голос на упрямцев, которые считали, что удвоить вес рюкзака за один день — это нормально. — Почему они всегда такие упрямые? — сморщил нос Чонгук. — Не знаю, ты мне скажи — ты ведь тоже альфа. Упрямые до безумия, уверенные, что их слово — единственно правильное, даже когда перед ними врач… — он махнул рукой. — Ладно, пойдём дальше. На юге… — он указал в сторону, хотя вокруг были лишь здания. — Там обычная дивизия. Основа армии. Туда попадают призывники: альфы-мужчины, альфы-женщины и беты-мужчины, все строго разделены по рангу и полу. Крики, бесконечные тренировки, постоянные пинки под зад. Там ты никто — даже не фамилия, а просто номер. — Да… я оттуда только вышел, знаю, — усмехнулся Чонгук. — Наверное, там ещё и движуха постоянная, тела-то не привыкли к нагрузкам. Он, конечно, имел в виду остальных. Сам он во время службы выделялся: ни травм, ни срывов — только результаты. — Именно, — продолжил Сокджин. — На севере — механизированная пехота. И там шумно. Танки, бронемашины, техника — всё это на них. Чаще всего к нам от них попадают с травмами на работе… вроде придавленных частей тела. — Много раздавленных ног под колёсами, — пошутил Чонгук. — Ну… я не так часто это вижу, я всё-таки в нейрохирургии… но был один случай, — Сокджин вздохнул. — Солдат нарушил технику безопасности — и потерял ногу. Полная ампутация. — Это… серьёзно. Он выжил? — нахмурился Чон. — Еле-еле. Потерял слишком много крови. Но доктор Ким из ортопедии, вместе с доктором Им из травматологии и доктором Ан из пластической хирургии, смогли всё собрать. Ходить он, правда, теперь может только с костылями. — Он пожал плечами. — Ладно. На востоке — артиллерия. Ракеты, дальнобойные установки, автоматические системы. И, пожалуй, самые нелюдимые на всей базе. — А запад? — О, мои любимчики, — усмехнулся он. — Инженерные войска и разведка. Инженеры строят всё — от мостов до бункеров. И при этом умеют всё это взрывать… парадокс. А разведка… ну, скажем так, стоит тебе моргнуть перед ними — и они уже знают, о чём ты думаешь. С ними лучше не пытаться врать. Хотя для нас там мало интересного, особенно в разведке — максимум пара медсестёр на дежурстве, если у кого-то голова заболит или начнутся симптомы гона. — А мы где вообще находимся, сэр? — спросил Чонгук, хотя уже догадывался. — Везде, — подмигнул Сокджин. — Медики там, где они нужны. То есть — повсюду. Но сейчас, по понятным причинам, мы чаще всего в элитных и обычных подразделениях — там больше всего травм. Тебя будут отправлять по графику. Каждую неделю будешь получать письмо с дежурствами. Разговаривая, они прошли через контрольный пункт и вышли к прямоугольному двухэтажному зданию с узкими решётчатыми окнами. У входа висела металлическая табличка: Подразделение неотложной медицинской помощи — База Бэкхо (Спецназ) Стоило им войти внутрь, как атмосфера изменилась мгновенно. Запах дезинфекции смешивался с прохладным воздухом. Это был не полноценный госпиталь, но всё здесь было организовано безупречно. Пространство напоминало отделение скорой помощи: слева находилась палата наблюдения с тремя занятыми койками. Один капрал лежал под капельницей, с перевязанным предплечьем. У другого была приподнята нога, пока физиотерапевт аккуратно работал с суставом. Третий, судя по всему, потерял сознание от перенапряжения — медсестра осторожно надевала на него кислородную маску. — Это только экстренный сектор, — пояснил Сокджин, проходя дальше. — Здесь лечим растяжения, переломы, ушибы, открытые раны… базу. Но есть и кабинеты для более серьёзных обследований: МРТ, анализы крови, гормональные панели, мониторинг феромонов, УЗИ и даже небольшие операции. Не уровень центрального военного госпиталя, конечно, но достаточно, чтобы стабилизировать пациента перед отправкой туда. — Сэр, даже мониторинг феромонов? — удивился Чон Чонгук. В его предыдущей работе такого не было: обычно гражданских с гормональными проблемами направляли в специализированные центры, а не в обычные больницы. — Да, — кивнул Сокджин. — Нельзя допустить, чтобы альфа вошёл в гон и потерял контроль посреди миссии. Они прошли мимо зоны, где двоих капралов осматривали врачи, а ещё несколько ожидали своей очереди на ежемесячный медосмотр.

— У нас здесь ещё и психологи работают, — добавил старший. — Мы следим не только за телом, но и за психикой. Солдат не функционирует, если ломается хоть что-то из этого. — Понимаю, — ответил Чонгук, оглядываясь. — Сэр, вы сказали, что проводите операции… значит, здесь есть операционная? — Есть, — Сокджин указал большим пальцем назад, на высокую дверь в больничном стиле. — Ограниченная, но рабочая. Используем в экстренных случаях, когда нет времени на эвакуацию. Оснащена для абдоминальных, грудных, ортопедических и базовых нейрохирургических операций. Я сам там оперировал. Кстати… — он на секунду остановился и окинул себя взглядом. — Эти уродливые, жаркие и абсолютно неэстетичные формы — обязательны, когда мы работаем на базе. — Правда, сэр? — Чон слегка улыбнулся, разглаживая свою форму. — Не скажу, что это последняя мода Парижа… но, по-моему, не так уж плохо. — К сожалению, приходится носить это недоразумение, — вздохнул Ким. — Но когда мы работаем в центральном госпитале, в цитадели, можно снова одеваться нормально. Удобная обувь, белый халат, свежая форма… и, конечно, любимая хирургическая шапочка. — Звучит идеально, — ответил мужчина, хотя не до конца искренне. На самом деле ему было всё равно. Он мог бы носить эту форму каждый день. Чонгук всегда хотел быть солдатом — с самого детства, с того момента, как впервые увидел их и понял, что настоящие альфы делают нечто большее, чем просто живут, пользуясь привилегиями, доставшимися при рождении. Чонгук восхищался дисциплиной, целью… и возможностью отдать своё тело служению чему-то большему. Но эта мечта так и осталась мечтой. Сначала он поступил в медицинский, продолжая семейную традицию. Его родители — оба альфы — были хирургами. Он угодил им, поступив сразу после школы, хотя отношения у них всегда были сложными. Даже был период бунта. Специализацию он выбрал травматологию — слишком полезно, чтобы не пригодилось в боевых условиях. Когда ему исполнилось тридцать, как и всем альфам и бетам-мужчинам, пришёл приказ на обязательную службу. К счастью, к тому моменту он уже закончил обучение. Он собирался остаться в армии и после службы, но реальность оказалась жёстче. Ему отказали. Не из-за ошибок. Не из-за недостатка навыков. Из-за татуировки. — Вы не соответствуете требованию об отсутствии видимых татуировок, солдат, — сказали ему тогда. Какое, чёрт возьми, отношение тату имеет к моей службе? — думал он, требуя объяснений. Он был лучшим в своём отряде. — Ты хорош, Чон, — сказал тогда полковник, мужчина лет пятидесяти, с редеющими волосами и глубокими морщинами. — Даже больше — ты выдающийся. Один из лучших, кого я видел за всю службу. Но ты не можешь идти на задания с татуировкой от запястья до груди. Это не предвзятость — это вопрос твоей безопасности и безопасности твоих близких. Ты представляешь, как легко узнать человека по татуировке? Особенно по такой, как у тебя. Уникальной. Запоминающейся. Представь: ты возвращаешься домой после миссии. Кто-то, связанный с врагом, видит тебя на улице. Узнаёт. Следит. И потом — убивает тебя… или твою семью. С такой татуировкой выходить в поле небезопасно. И тогда он понял. Татуировка покрывала всю его правую руку — от запястья до плеча. Он сделал её в двадцать лет — как крик свободы, как бунт против родителей. Он любил её. Каждую линию. Каждый смысл. И до сих пор любит. Но в тот момент, когда понял, что именно эта татуировка стала стеной между ним и армией… Впервые — пожалел. К счастью, тот же полковник, впечатлённый его способностями, предложил ему другой путь. — Ты же травматолог, верно? — сказал Намгун, перелистывая его дело. — Вот… да. Выпускник Сеульского национального университета. Слушай, на базе Бэкхо как раз ищут нового главу травматологии — предыдущий уходит. Пройдёшь собеседование, и если всё получится… ты, конечно, не будешь вести бой в первых рядах. Но будешь в полевых условиях и на базах, спасая жизни наших солдат. Это тоже служба. Если хочешь быть рядом с тем, что ты ценишь — вот твоя возможность. Хочешь, я порекомендую тебя полковнику Собону? Так он и воспользовался этим шансом — потому что это всё равно был способ быть полезным. Он согласился. Через несколько дней его вызвали на собеседование. Он был самым молодым среди кандидатов, но справился — и в итоге выбрали именно его. Этот день стал его первым официальным днём в роли военного врача и главы травматологии. — Хорошо, что я бета, — заметил Сокджин, когда они вышли из зоны с носилками и направились к выходу из медицинского корпуса. — Я бы не выдержал целый день нюхать, как вокруг разливаются гордые альфьи феромоны. — Понимаю… я ведь сам альфа, так что могу подтвердить, сэр, — коротко усмехнулся Чон, слегка наклонив голову. — Запахи очень сильные, особенно когда эмоции зашкаливают. Меня всегда отталкивал запах других альф. Он… давит. Утомляет. — Если я иногда улавливаю их, когда они усиливаются, то даже не представляю, что чувствуешь ты, — рассмеялся старший. — Честно, они как псы, метящие территорию. Для них всё превращается в дуэль. Детский сад. А у тебя какой запах, Чонгук? Я его не чувствую. — Ничего особенного, — чуть тише ответил он. — Кедр. Обычный. — Не говори так, — мягко возразил Сокджин, повернувшись к нему. — Звучит элегантно. Сдержанно. Надёжно. Жаль, я не могу его почувствовать — ты сейчас стабилен. Я бы уловил его, если бы ты был в нестабильном состоянии… хотя и тогда — совсем слабо. И, честно говоря, лучше нам до этого не доводить. Чонгук на мгновение задумался. Он не мог представить жизнь без запахов. Да, иногда они раздражали… но это был язык. Важнейший. Через них можно было понять, что человек чувствует: страх, гнев, боль, радость, напряжение. Как узнать, что кто-то в опасности или страдает, если не можешь это уловить? Сокджин даже собственного запаха не чувствовал. Это казалось… грустным. Чонгук чуть прикрыл глаза, сосредоточился и глубоко вдохнул. Воздух был наполнен множеством ароматов, но он постарался выделить один — слабый, почти неощутимый, но всё же присутствующий. Он слегка наклонился ближе. — Эй… ты чего так близко? Только не вздумай меня поцеловать, Чон, — нервно бросил Сокджин. — Тсс… ваш запах… — Чонгук открыл глаза. — Лён, сэр? — А, вот в чём дело. Ты меня нюхал, — усмехнулся Ким. — Теперь понятно, откуда такое вторжение в личное пространство. Да, чистый лён… так мне говорят. Сам я не чувствую. — Неплохо, — искренне сказал Чонгук. — Свежо. Спокойно. Вам подходит. Сокджин благодарно кивнул, но вдруг его лицо изменилось — он что-то вспомнил. — Ах, чуть не забыл. На миссиях альфы обязаны принимать блокаторы запаха. Так что тебе придётся терпеть уколы каждый раз, когда тебя отправляют в поле. Ещё одно преимущество быть бетой. Представь, если засаду сорвёт запах виски. — Было, — рассмеялся он. — Во время службы один альфа вошёл в период гона. Запах был такой сильный, что у меня разболелась голова. Начались даже драки за территорию. Его потом наказали — заставили неделю чистить окопы, потому что он не следил за дозировкой. — Справедливо, — фыркнул Сокджин. — Кстати, Чонгук, не обязательно говорить со мной так официально. Можешь обращаться проще. Мы на одной позиции — мы равны. — Мм… вы уверены, сэр? — осторожно спросил Чон. Но, заметив его взгляд, быстро поправился: — То есть… уверен? Ну, я уже сказал, так что ладно. Они оба рассмеялись. Но их прервал глухой звук. Грохот двигателей. — А, спецназ вернулся, — сказал Сокджин, бросив взгляд в сторону выхода. — Значит, закончили симуляцию. Готов поспорить, кто-то точно пострадал… а значит, наша очередь работать. Чонгук посмотрел туда же. И они вместе направились к выходу. Полуденное солнце ярко освещало остановившиеся грузовики — три стандартных военных транспорта, матово-зелёные, накрытые камуфляжными тентами. Его взгляд сразу зацепился за первых, кто спускался. Сержанты. Звёзды на плечах, медали на чёрной форме — сомнений не было. Один за другим они выстроились у трапов, наблюдая, как капралы начинают спускаться. Когда последний солдат сошёл со второго грузовика, двигатели зарычали, машины тронулись, поднимая облако пыли. Кто-то из бойцов слегка хромал. Кто-то разминал плечи или пальцы, явно чувствуя нагрузку. У многих на форме были следы синей краски — на груди, руках, спине, ногах… практически везде. Третий грузовик оставался на месте. Не все ещё вышли. Сначала из грузовика спустился высокий мужчина в медицинской военной форме. Через правое плечо у него была перекинута огромная холщовая сумка — явно тяжёлая. Он сразу направился к двум капралам, выглядевшим довольно потрёпанными, и жестом велел им идти в медицинский корпус неподалёку. Раз он отправил их пешком, без носилок — значит, ничего критичного. Следом спустился ещё один. И Чонгук сразу понял — это старший сержант. Не только по знакам отличия, вышитым на форме, по звезде на груди и полосам на плечах, обозначающим высшее звание среди присутствующих… но и по ауре. Власть, исходившая от него, была почти осязаемой. Её невозможно было игнорировать. Она требовала внимания. И уважения. Его форма была безупречной. Ни единого пятна краски. Даже у других сержантов были отметки после тренировки — у него же не было ничего. Высокий. Широкоплечий. Сильный. Чонгук никогда не видел настолько… впечатляющего альфу. Ни в гражданской жизни. Ни в университете. Ни в прошлом госпитале. Даже среди солдат. Ему стало не по себе — и он стоял не так уж близко. Лёгкий толчок вывел его из оцепенения. — Эй, — тихо сказал Сокджин. — Пойдём. Нужно поговорить с врачом. Я тебя с сержантами познакомлю. Чонгук сглотнул, игнорируя то, как резко подскочил пульс от одного лишь взгляда, и кивнул. Поправив берет, он пошёл рядом с Сокджином к группе. Три сержанта уже стояли рядом с старшим сержантом и врачом. Один из них — с более тёмной кожей и широкой улыбкой — сразу заметил их и буквально засиял. Другой, ниже ростом и бледнее, не улыбался вовсе. Наоборот — Чонгук уловил напряжение в его позе, когда тот коротко взглянул сначала на Сокджина, потом на коллегу. Старший сержант почти не отреагировал, когда они подошли. Лицо серьёзное, непроницаемое. Но его взгляд… сразу остановился на Чонгуке. И этого хватило, чтобы тот занервничал. — Доброе утро, — начал Ким профессиональным тоном. — Сержанты, старший сержант, доктор. Я пришёл официально представить нового члена медицинской команды. Он жестом указал на Чона. Тот глубоко вдохнул и шагнул вперёд. — Это Чон Чонгук. Травматолог. С сегодняшнего дня он возглавляет отделение травматологии и будет работать на базе. — А доктор Им? — спросил один из сержантов, скрестив руки. — Не говорите, что он наконец ушёл на пенсию. — Именно, — с довольной улыбкой ответил Сокджин. — После пятнадцати лет службы и трёх почти уходов… на этот раз он всё-таки ушёл. Все взгляды обратились к Чонгуку. Он почувствовал, как напряглись мышцы шеи, но не отступил. Он не был из тех, кто отводит взгляд. Наоборот. Он свёл ноги вместе и поклонился — идеально, по-военному. — Чон Чонгук. Рад работать с вами. — Эй, расслабься, мы не на суде, — усмехнулся один из них. — Я сержант Ван Каджи… но зови меня Джексон. Когда используют моё настоящее имя, меня это немного бесит. Сержант Ван Джексон, понял? — Понял, сержант, — быстро кивнул Чон. Но тот жестом показал продолжать. — Сержант Ван Джексон, — поправился он. И получил одобрительный хлопок по плечу. Следующим заговорил высокий загорелый сержант, тот самый, что улыбнулся первым: — Сержант Ким Намджун. Приятно познакомиться, доктор Чон. — Сержант Мин Юнги, — сказал бледный, всё ещё выглядя недовольным. — Рад знакомству. — Доктор Ким Югём, ортопедия, — врач шагнул вперёд и крепко пожал ему руку. — Рад видеть новые лица. После ухода доктора Им у нас завал, так что вы пришли как раз вовремя. И приятно, что глава травматологии теперь молодой. — Я постараюсь соответствовать уровню доктора Им… а может, и превзойти его, — с уважением ответил Чонгук. И настала очередь старшего сержанта. — Кан Тэху. Старший сержант, командующий спецподразделениями. Добро пожаловать, доктор Чон. Его голос был низким, почти хриплым. И абсолютно властным. В этом голосе было что-то… что ударило прямо по нервам. Он невольно прикусил губу, но тут же взял себя в руки. — Спасибо, сэр, — ответил он строго. — Я здесь, чтобы служить. Тэху смотрел на него. Слишком долго. Дольше, чем позволяли нормы. Настолько долго, что Чонгук первым опустил взгляд. С каких это пор я отвожу глаза первым?.. Сокджин тихо прочистил горло и хлопнул в ладони. — Ну, с представлениями закончили. А теперь, если позволите, у меня есть дела в кабинете. Не хочу, чтобы кто-то решил, что я бездельничаю. Он улыбнулся, приложил руку к груди и слегка поклонился. Развернулся и ушёл. Чонгук заметил, как Намджун едва заметно кивнул ему вслед. И как его взгляд задержался на уходящем враче. И Юнги — тоже. Только выражение у него было совсем другое. — Я тоже пойду, — неожиданно сказал Ким. Он отдал чёткий военный салют и направился в ту же сторону. Чонгук слегка приподнял брови, сдерживая улыбку. Они были слишком очевидны. Если пытались выглядеть профессионально — выходило плохо. Все это видели. Он уже собирался отвернуться, когда… Что это? Запах. Резкий. Обволакивающий. Проникающий. Виски. Горький. Чонгук чуть поморщился. В нём была злость. Тот, кому принадлежал этот запах, был в ярости. Чон медленно повернул голову — одновременно со всеми альфами вокруг. Мин Юнги стоял неподвижно, как натянутая струна. Кулаки сжаты по бокам, брови сведены. Спрашивать не было смысла — всё читалось сразу. Не только по позе: его запах был слишком сильным, давящим, заполняющим пространство и говорящим громче любых слов. Низкий насмешливый смешок Джексона прорезал напряжение. — Ты слишком очевиден, Мин, — протянул он с кривой, самодовольной ухмылкой, явно наслаждаясь тем, что задел его. Мин медленно повернул голову и впился в него взглядом — настолько острым, что на секунду Чонгуку показалось, будто он сейчас сорвётся и просто ударит. — Сержант Ван Каджи, — вмешался Кан Тэху, голос ровный, но жёсткий. — Вольно. Формальный приказ. Отступить. Прекратить. Уйти. Джексон шумно выдохнул и лениво шагнул вперёд, будто это его только забавляло. — Опять? — растянул он. — Я же тысячу раз говорил — зови меня Джексон. Лицо Тэху стало холоднее. — Ван Каджи. Вольно, — повторил он уже резче. Командир. И это не обсуждается. Джексон закатил глаза, поднял руки в показательной капитуляции и, фыркнув, развернулся. — Ладно-ладно. Понял. Уже ухожу. Он ушёл без спешки, как будто вообще не воспринимал ситуацию всерьёз. Когда он скрылся, старший сержант перевёл взгляд на врача. Смотрел прямо, внимательно, будто пытаясь понять, сколько тот успел заметить и что из этого понял. Чонгук сглотнул, попробовал выдержать взгляд — и снова не смог. Отвёл глаза в сторону, делая вид, что рассматривает стоящую рядом технику. Чёрт. Он понимал, что это не его дело. Совсем не его. Но и молчать правильно он тоже не умел. — Чонгук, можешь проверить солдат Минхо и Минги? — вмешался Югём, быстро листая что-то на планшете. Чонгук не успел собраться. — Зачем? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Он повернулся к Югёму — и этого хватило. Одно слово. Одна ошибка. Воздух будто натянулся. Кан Тэху чуть склонил голову, глядя на него так, словно только что услышал самую нелепую вещь. — Зачем? — медленно повторил он, голос низкий, тяжёлый, с явной насмешкой. — Ты серьёзно спрашиваешь — зачем? Раздражение сквозило в каждом слове. — Затем, чтобы выполнять свою работу, доктор, — продолжил он, окинув его холодным взглядом сверху вниз. — Осмотреть солдат. Что это вообще за вопрос? Чонгук прикусил губу, чувствуя, как к шее поднимается жар. Чёрт. Это было тупо. И он только что выставил себя полным идиотом перед старшими. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Тэху уже отвернулся. Коротко хлопнул Юнги по плечу. — Пойдём. И сразу двинулся вперёд. Юнги, всё ещё напряжённый, коротко кивнул, бросил последний взгляд на врачей и молча последовал за ним. Чонгук смотрел им вслед, сглатывая. — Не переживай, — сказал Югём, криво улыбнувшись и пытаясь разрядить обстановку. — Сержант Кан со всеми такой. Любая мелочь — и всё. Не принимай на свой счёт. Даже опытные сержанты его боятся. У него есть это… присутствие. Стоит ему появиться — и все сразу выстраиваются. — Да… я заметил, что он не особо тёплый, — тихо ответил Чонгук. — Если ждёшь от него тепла — забудь сразу, — фыркнул Югём, уже разворачиваясь в сторону медицинского корпуса. Чонгук пошёл за ним, всё ещё краем глаза смотря туда, где скрылись два альфы. — Но нам повезло: мы не в его прямой цепочке командования. Мы хирурги, подчиняемся медицине, а не ему. И, если по нашей системе, мы с тобой примерно на одном уровне. Он усмехнулся, шагая дальше. — Правда, только формально. Потому что если он решит, что это срочно — приказ он всё равно отдаст. Но обычно он к нам не лезет… без причины. Они вместе вошли в крытый коридор, соединяющий ту зону с медицинским крылом. Чонгук медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает тело. — Так… что там с Чхве Минхо и Чон Минги? — спросил он, стараясь вернуться к работе и перестать прокручивать в голове недавний позор. Югём снова провёл пальцем по планшету и развернул его к нему, показывая предварительный отчёт. — У Чхве Минхо растяжение сухожилия плеча. Ничего серьёзного, но болеть будет минимум неделю. Я бы назначил противовоспалительные и осмотр через три дня. Если не станет лучше — отправим на рентген, но это уже на твоё усмотрение, доктор, — быстро проговорил он. — А второй? — Чонгук взял планшет в руки. — Сон Минги. Лёгкое повреждение медиальной коллатеральной связки, левое колено. Перекрутил во время спарринга с сержантом Каном. Ничего критичного. Будет ныть — он вообще драматичный до ужаса, — усмехнулся Югём. — Три дня отдыха, компрессионная повязка и местное тепло — и будет как новенький. Но всё равно подержим его под наблюдением пару часов. Они уже в медцентре. Теперь ты за них отвечаешь. — Спасибо за отчёты, я разберусь, — уверенно кивнул Чонгук. — Отлично. А я пока проверю результаты анализов, которые пришли сегодня утром. Несколько капралов с признаками гормональных сбоев. Не совсем моя область, но я сегодня на дежурстве, так что приходится, — бросил Югём на ходу, когда автоматические двери перед ними разъехались, впуская их внутрь медицинского блока. Чонгук на мгновение задержался перед входом. Ещё раз посмотрел назад — туда, где недавно ушли два сержанта. Их уже не было видно, но странное напряжение всё равно не отпускало. Он коротко мотнул головой. Работа. Глубоко вдохнул — и вошёл внутрь.