Мини-истории: Люди вокруг Дороти Фостер. Бонус

Ичиро Канеко не помнил, когда перестал быть собой. В прошлой жизни он был просто офисным работником. Никем. Толчок под зад, грузовик, белый свет — и вот он уже в теле молодого аристократа с чужими воспоминаниями. Новеллу «Сладкие губы Дороти» он читал между капельницами. Скучная главная героиня, предсказуемый сюжет. Но второстепенная линия Лии Сирион — несчастной жены герцога, которую автор убил в нескольких экстра-главах, — почему-то зацепила. Теперь Лия существовала. И он знал, что должно случиться. Знал — и не мог смотреть в сторону. Герцог Селтон Сирион не был чудовищем. Он был человеком, который не умел любить правильно. Слишком рано научился командовать. Слишком поздно понял, что приказы не заставляют людей оставаться. Он любил Лию исступлённо, нелепо, беспомощно — и от этого становилось только страшнее. Когда она сбежала, он искал её годами. Когда нашёл — запер в дальней комнате, которую раньше использовали для наказания слуг. Ичиро молчал. Стоял в коридоре, пока слуги разносили еду — и уносили почти нетронутой. Смотрел, как Сирион стоит под её дверью, прижавшись лбом к косяку, и не решается войти. Слышал тихий голос Лии, зовущий другую женщину — Жаклин. Однажды, уже заполночь, Ичиро спустился в гостевую комнату. На нём была лёгкая одежда — пижама, не предназначенная для чужих глаз. Дороти Фостер, главная героиня новеллы, которая гостила в особняке со своей спутницей, не спала. — Зачем ты пришёл? — спросила она настороженно, рука скользнула в карман, где наверняка лежал нож. Ичиро поклонился. — В дальней комнате этого особняка герцог запер девушку. Он рассказал всё. Тихим голосом, поглядывая на дверь. О Лие, которую держат в холоде и голоде, и о себе, который не может помочь. Дороти слушала, бледнея. А потом сказала: «Мы поможем». Ичиро не поверил до конца. Но почувствовал — впервые за долгое время — что не один. За год до этого он познакомился с Розой. Тогда она ещё работала горничной у Дороти — тихая, невидная, с рыжим хвостом и вечно опущенными глазами. Он заметил её сразу. Такие же, как у него, взгляд — человека, который знает больше, чем должен. — Ты тоже, — сказал он при первой встрече. — Я вижу. Она не испугалась. Только спросила: — Ты тоже из другого мира? Они не стали друзьями. Но стали союзниками. Ичиро передавал ей вести о Селтоне — когда тот ищет, когда успокаивается, когда снова начинает рыть землю. Она слушала молча, кивала, поправляла свои вечно испачканные манжеты. А потом сбежала снова — на этот раз навсегда. Жаклин пришла за ней. Ичиро смотрел, как они уходят, и думал: «Хотя бы одна из нас свободна». На балах он иногда заговаривал с Адриком. Внебрачный принц был молод, зол и одинок. Ичиро понимал его — сам был таким же. Чужим среди своих. Однажды они стояли на балконе, глядя на звёзды. Ичиро был пьян. Адрик — трезв. Кто-то должен был помнить. — Я убил себя, — сказал Ичиро, сползая по стене. — В прошлой жизни. Потому что не мог больше. Адрик не перебивал. — Смотрел на календарь, и годы сменялись просто по щелчку. Я боялся. Каждую минуту. Он смотрел на принца снизу вверх. В глазах Адрика мелькнуло отвращение. Не к себе — к нему. К его слезам. К его слабости. Ичиро выпрямился. Стёр слёзы. Улыбнулся привычной дежурной улыбкой. — Простите, ваше высочество. Я, кажется, перебрал. Он вернулся в зал. Стал возле герцога. И улыбался до конца вечера. Адрик не смотрел в его сторону. Ичиро запомнил это — как образец того, что случается, если показать настоящего себя. Когда Сириона арестовали по ложному обвинению, Ичиро пришёл сам. Не потому, что был виноват. Потому что без него герцог не справился бы. Они сидели в одной камере — холодной, сырой. Сирион молчал. Ичиро — тоже. Крыса пробежала по ноге помощника. Тот не дёрнулся. — Почему ты не сбежал? — спросил Сирион на третью ночь. — Не сбежал. — Я спрашиваю — почему. Ичиро подумал. — Потому что я без вас пропаду. Сирион усмехнулся. И положил руку ему на плечо. Так они просидели до утра. Через две недели их выпустили. Конечно же, у Сириона был план. Афера с фиктивным браком. Герцог женился на нём — по документам. Чтобы спасти состояние. Чтобы никто не мог отобрать особняк. --- — Теперь ты мой, — сказал Сирион, протягивая брачный контракт. — По закону. — Зачем? — Затем, что я не хочу терять ещё и тебя. Ичиро подписал, не читая. Потому что привык доверять. Потому что выбирать всё равно не приходилось. Их жизнь стала другой. Сирион перестал спать в своей спальне. Перебрался к Ичиро — на его узкую кровать, где едва хватало места для двоих. По ночам он прижимался к спине помощника, утыкался носом в затылок. Ичиро привык. К теплу. К тому, что по утрам его не выгоняют. К тому, что Сирион иногда смотрит на него не как на инструмент — как на человека. Однажды, когда они разбирали бумаги в кабинете, Сирион подошёл сзади, прижал к стене и поцеловал долго, жадно, не отпуская. Из дверей выходила молодая девушка — помощница из храма, которую герцог терпел, но не уважал. — Вы заняты? — спросила она сухо. — Уходи, — бросил Сирион. Она ушла. Ичиро вздохнул. Теперь об этом будут знать все. --- Через несколько лет Адрик пришёл извиняться. Они стояли в кабинете Сириона — герцог за столом, Ичиро у окна. Принц смотрел на них — вместе, как всегда. Как и много лет назад, когда он впервые попытался их рассорить. Тогда не вышло. И теперь — не получится. — Ты простишь меня? — спросил Адрик. — Нет. — Я знаю. — Тогда зачем пришёл? Ичиро смотрел на него устало. Этот разговор мог случиться много лет назад, когда он плакал на балконе, а Адрик смотрел с отвращением. Когда он доверился — и получил холод. Сейчас было поздно. — Я был неправ, — сказал Адрик. — Это ничего не меняет. — Знаю. Ичиро отвернулся к окну. — Уходи. У нас ужин. — Через час, — поправил Сирион. — Через час. Адрик вышел. Ичиро остался стоять, глядя на закат. За спиной скрипнуло кресло — Сирион подошёл. Положил руку на затылок. Не спрашивал, о чём он думает. Знал. — Ты не уйдёшь? — спросил герцог. — Куда? — Не знаю. К Адрику. К Лии. Ичиро повернулся. Посмотрел на него. — Я уже с вами. И так будет дальше. Сирион усмехнулся. Потянул его за воротник. Поцеловал. Коротко, привычно. — Идиот. Вечером они сидели за ужином. Молчали. Слуги бесшумно меняли тарелки. Где-то наверху, в дальней комнате, когда-то томилась Лия. Теперь там пусто. Она была свободна. Жила с Жаклин во дворце. Ичиро иногда думал о ней. Без злости. Почти с нежностью. Он поднял бокал. Сирион поднял свой, не глядя. Чокнулись. Выпили.