Позволь узнать тебя.

Громкая музыка била в ушах, а танцующие тела слились в одну массу. Голова кружилась от выпитого алкоголя. Рядом слышалась пустая болтовня друзей, кто-то смеялся, кто-то возмущался, а кто-то просто сидел залипая в телефоне. От своих мыслей меня отвлек толчек Брайана сидящий рядом со мной. – Рейн, хорош уже киснуть! – Сказал друг, придвинувшись ко мне ближе с чуть сплетающимся языком и легким румянцем на щеках. – Лучше отвлекись и оторвись с нами!  Парень протянул мне пару таблеток с легкой улыбкой на губах и играя бровями. – Я не в настроении, сказала же. – Откинув его руку снова посмотрела в сторону танцпола. Сегодня была пятница и вся молодежь очевидно пришла в клуб, чтобы выпить и отдохнуть от тяжелой недели. Надо было отказаться… Сегодня я и в правду не была настроена на веселье, выпивку и того чтобы закинуться чтобы забыться.  Настроение было паршивое. Начиная с головной боли и заканчивая разбитой губой. Тяжело вздохнув прикрыла глаза вспоминая сегодняшний «прекрасный» день.  Утро началось с того, что я проспала — будильник предательски молчал, а когда я все таки проснулась, стрелки часов показывали уже половину одиннадцатого. Мне было плевать на пары: я и так посещала университет лишь настолько, чтобы формально не нарваться на отчисление. Но сегодня нужно было зайти — сдать пару долгов и перекинуться парой слов с преподами, чтобы они не слишком ко мне придирались. Кое-как натянув джинсы и футболку, я схватила куртку и вышла из дома. По дороге до универа успела выкурить сигарету и выпить кофе из автомата — вот и весь мой утренний ритуал. В университете всё пошло не по плану. Я как раз поднималась по лестнице, когда услышала за спиной знакомый елейный голос: — О, посмотрите, кто соизволил явиться, — Аманда, главная «стерва» нашего факультета, стояла наверху, окружённая своей свитой. Та самая «принцесса» своих родителей, которые все ей позволяли, а отец так вообще был ректором универа. Поэтому проблем у нее никогда не было, зато это самые проблемы создавала другим. — Видимо, жизнь ночных клубов важнее учёбы, да, Рейн? Я остановилась, развернулась и окинула её ленивым взглядом. — Аманда, — протянула я, — если бы ты тратила столько же времени на учёбу, сколько на то, чтобы следить за мной, может, и у тебя были бы нормальные оценки. Но, увы, красота — штука энергозатратная. Аудитория вокруг неё хихикнула — кто-то явно оценил мой ответ. Лицо Аманды на мгновение исказилось, но она быстро взяла себя в руки. — Смотри, куда идёшь, — прошипела она, делая шаг вперёд и нарочно задевая меня плечом так сильно, что я чуть не потеряла равновесие. Я резко схватила её за локоть, слегка сжала и наклонилась ближе, понизив голос: — Ещё раз так сделаешь — и я устрою тебе такой скандал, что даже твой папочка не отмажет. Ты меня знаешь. Прекрасно знаешь, что я могу это сделать. Аманда побледнела и выдернула руку. Я отпустила её и продолжила подниматься по лестнице, чувствуя, как внутри закипает злость. Но на этом неприятности не закончились. У поворота в коридор она резко развернулась и толкнула меня так, что я ударилась губой о край мраморной колонны у стены. Боль вспыхнула мгновенно, а во рту появился металлический привкус. — Ой, какая неловкость, — с фальшивым сочувствием протянула Аманда. — Может, тебе стоит быть аккуратнее? Или это привычка — постоянно врезаться во чтото? Я вытерла кровь с губы, выпрямилась и медленно улыбнулась: — Знаешь, Аманда, — мой голос звучал обманчиво спокойно, — ты так стараешься меня задеть, что это почти трогательно. Но ты забываешь одну вещь: мне на тебя плевать. Совсем. Абсолютно. И на твоё мнение — тоже. Она открыла рот, чтобы чтото сказать, но я уже развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Пусть переваривает. Воспоминания обожгли, и я невольно сжала стакан в руке так сильно, что пластик затрещал. Брайан не унимался — он наклонился ещё ближе, почти касаясь моего уха, и громко, чтобы перекричать музыку, произнёс: — Да ладно тебе, Рейн! Один вечер — и всё забудется! Ты же знаешь, как это работает. Просто расслабься хоть раз! Я покачала головой, сжимая пальцами край стакана с коктейлем. Взгляд снова скользнул к танцполу. В разноцветных вспышках огней фигуры людей казались нереальными, почти призрачными. Где то там, в этой толпе, были и другие наши друзья — те, кто уже давно растворился в ритме музыки и атмосфере безудержного веселья. — Брайан, — я повернулась к нему, стараясь говорить так, чтобы он услышал меня без крика, — дело не в том, что я не хочу «оторваться». Просто… сегодня всё не так. Понимаешь? Брайан, заметив это, нахмурился и осторожно положил ладонь мне на плечо: — Рейн… — его голос прозвучал неожиданно серьёзно, без привычной весёлости. — Что случилось? Ты вся дрожишь. Повернувшись к нему я встретилась с его обеспокоенным взглядом. В этот момент музыка будто стала тише, а шум вокруг отступил на задний план. — Аманда опять достала меня, — я усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Представляешь, устроила спектакль в универе: сначала язвила про мои «ночные подвиги», потом толкнула так, что я губой в колонну вписалась. Брайан нахмурился: — Опять она? Эта фарфоровая кукла с вечным комплексом превосходства? — Именно, — я провела пальцем по разбитой губе. — Но знаешь, что самое смешное? Она так старалась меня задеть, что даже не заметила, как сама себя выставила дурой. Ее попытки выглядят жалко и почти трогательно. — Усмехнулась проведя языком по губе. Брайан на мгновение замер, потом резко отодвинул в сторону стакан с каким-то разноцветным коктейлем и подвинулся ближе. — Ну, знаешь что? — его голос звучал твёрдо, почти сердито. — К чёрту её. Она просто завидует, что ты живёшь как хочешь, а она — все время пытается выглядеть лучше других.  — Да, но это не отменяет того, что она раздражает меня одним своим существованием, — я поморщилась. — И бесит её уверенность, будто она тут королева мира. Думает, раз папаша платит за её обучение и гардероб, а так же договаривается на счет оценок, то все должны перед ней стелиться. — Пф, — Брайан пренебрежительно махнул рукой. — Да кому она вообще нужна с таким характером? Зато посмотри на себя: ты свободная, делаешь что хочешь, не играешь по чужим правилам. И выглядишь в сто раз круче, чем она со всеми своими накладными ресницами и дизайнерскими шмотками. — Хлопнув в ладоши он протер их об свои джинсы и встал. Обернувшись ко мне протянул руку с широкой улыбкой на лице. —А сейчас ты встаёшь, идёшь со мной на танцпол и танцуешь так, будто завтра конец света. Никаких таблеток, никакого алкоголя — только ты, музыка и я, который будет кривляться рядом, пока ты не рассмеёшься. Идёт? Я рассмеялась — на этот раз искренне, без горечи: — Идёт. Но если ты начнёшь вытворять свои фирменные лунные походки, я всё равно уйду. Брайан изобразил оскорблённую невинность: — Как ты могла такое подумать?! Мои лунные походки — это искусство! Брайан улыбнулся еще шире и потянул меня в сторону танцпола. Музыка ударила с новой силой, разноцветные огни замелькали перед глазами, а вокруг снова закружились танцующие фигуры. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя ритму проникнуть внутрь, и сделала первый шаг в такт музыке. Где-то на краю сознания ещё шевелились тяжёлые мысли, но постепенно их заглушали басгитара, смех Брайана рядом и ощущение движения — простого, живого, настоящего. Возможно, это и правда поможет хотя бы ненадолго забыть обо всём. Мы двигались в такт музыке, и постепенно напряжение, сковывавшее меня весь день, стало отпускать. Брайан не пытался заставить меня веселиться — он просто танцевал рядом, иногда бросая шутливые взгляды, подмигивая или изображая преувеличенно серьёзные «профессиональные» движения, от которых я невольно улыбалась. Спустя пару песен боль в губе почти утихла, а раздражение сменилось каким‑то холодным спокойствием. Брайан, видимо, заметил перемену в моём настроении. Он чуть сбавил темп, подстраиваясь под мой ритм, и наклонился к моему уху: — Ну что, вернулась к нам? Я кивнула, глубоко вдохнув: — Да. И знаешь… спасибо. Не за танцы, а за то, что не стал давить. Не начал утешать фразами вроде «всё будет хорошо» или «она того не стоит». Просто дал мне время. Он усмехнулся: — Ты не из тех, кому нужны сопливые утешения. Ты просто иногда забываешь, какая ты на самом деле крепкая. Я фыркнула, но внутри что‑то потеплело. — Ладно, мистер проницательность, — я слегка толкнула его плечом. — Но признай, твои танцевальные па всё ещё ужасны. Брайан картинно схватился за сердце: — Удар ниже пояса! Но я прощаю тебя. Пойдём, выпьем чего‑нибудь? Смеясь мы отошли к барной стойке. Брайан заказал два лимонада с лаймом и мятой, и я благодарно кивнула — именно то, что нужно сейчас. Пока ждали напитки, я невольно бросила взгляд в сторону входа. Там стояла Аманда в окружении своей свиты. Она оглядывала зал с привычным высокомерным видом, будто оценивала, кто достоин её внимания, а кто — нет. Её взгляд скользнул по мне и на долю секунды задержался — но я лишь слегка приподняла бровь и отвернулась, не испытывая ни капли раздражения. Брайан проследил за моим взглядом и усмехнулся: — Опять эта фарфоровая статуя со свитой? — Угу, — я сделала глоток лимонада, наслаждаясь прохладной кислинкой. — И что с того? — Да ничего, — он пожал плечами. — Просто думал, может, тебя это заденет. — Заденет? — я рассмеялась. — Брайан, серьёзно? Она толкнула меня, я ударилась губой — да, неприятно, но не смертельно. А её попытки меня унизить… Они настолько шаблонные, что даже скучные. Как будто она выучила пару реплик из какого‑то сериала про школьных задир и теперь их повторяет.  Брайан хохотнул:   — Точняк! «Ты ничтожество, Рейн!» — он изобразил высокомерный тон Аманды, скривив лицо. — «Ты никогда не будешь такой, как я!» Я не выдержала и расхохоталась: — Именно! И самое смешное, что она правда в это верит. Думает, что если одеваться в брендовые шмотки, держаться за руки с «правильными» ребятами и получать пятёрки, то она автоматически становится лучше всех. — А ты смотришь на это со стороны и думаешь: «Бедная девочка, — Брайан сделал паузу и подмигнул. — Она так старается, а всё равно не понимает главного». — Вот именно, — я покрутила стакан в руках. — Её мир — это какой‑то набор правил, которые она сама себе придумала. А мой — вот он, — я обвела взглядом зал: танцующих людей, мигающие огни, шум, музыку. — Он живой, хаотичный, иногда сложный, но настоящий. И я выбираю его. Брайан поднял свой стакан: — За настоящий мир! Без правил и фальшивых коронований. Мы чокнулись. Я сделала ещё глоток и почувствовала, как окончательно расслабляюсь. Всё стало на свои места. — Знаешь, — сказала я задумчиво, — я даже благодарна ей за сегодняшний день. Брайан удивлённо вскинул брови: — Благодарна? За разбитую губу? — Не за это, — я улыбнулась. — За то, что сегодня я чётко увидела разницу между нами. Она тратит столько сил на то, чтобы казаться, а я просто… живу. И это ощущение — оно стоит больше, чем её колкости. — Мудрые слова от моей бунтарки, — Брайан дружески ткнул меня плечом. — Так что теперь? Ещё один танец или сначала допьём лимонад? Я поставила стакан на стойку и решительно кивнула: — Танец. И на этот раз я покажу тебе, как надо двигаться, чтобы не выглядеть как робот с глюком в программе. Брайан театрально возмутился: — Это оскорбление профессионального уровня! Но я принимаю вызов. Он схватил меня за руку, и мы снова ринулись в толпу танцующих. Музыка гремела, огни мелькали перед глазами, а я чувствовала только одно: свободу. Аманда и её выходки остались где‑то далеко — в другом мире, который больше не имел ко мне никакого отношения. День был паршивым, но вечер… Вечер только начинался.  Вокруг бурлила жизнь: кто-то смеялся, кто-то перекрикивался с друзьями, кто-то танцевал, забыв обо всём на свете. В этом хаосе я и жила. Я почувствовала себя частью чего-то большого и живого — без ярлыков, без ролей, без необходимости что-то кому-то доказывать. Открыв глаза, я огляделась по сторонам. Рядом девушка в блестящем платье кружилась, запрокинув голову, а чуть дальше пара танцевала, смеясь и переглядываясь. Лёгкий ветерок от кондиционера коснулся разгорячённого лица, и я глубоко вдохнула. В воздухе смешивались запахи парфюма и пота. Я отошла к краю танцпола, чтобы перевести дух. Взгляд невольно скользнул по залу — мимо мигающих огней, мимо танцующих силуэтов, мимо барной стойки, где уже собралась новая компания. Сейчас мне было хорошо одной — в этом странном, шумном, прекрасном мире. У стойки я взяла стакан воды со льдом, сделала несколько глотков. Холодная влага освежила, вернула ясность мыслям. И вдруг я поймала себя на том, что улыбаюсь — просто так, без причины. Не натянуто, не для вида, а искренне, от души. Я поставила стакан на стойку и, повинуясь внезапному порыву, снова направилась к танцполу. Тело само помнило ритм предыдущих треков, а внутри разливалась лёгкость — будто сбросила с плеч невидимый груз. В этот раз я не пыталась ни от чего убежать: я просто танцевала. Движения получались плавными и естественными — я больше не следила за тем, как выгляжу со стороны, не ловила чужие взгляды, не искала в них одобрения или осуждения. Музыка обволакивала, вела за собой, а я шла за ней, позволяя телу отзываться на каждый такт. Спустя пару песен диджей сменил темп: зал наполнили мягкие, обволакивающие звуки спокойной композиции. Толпа на танцполе поредела — кто‑то отправился к бару, кто‑то устроился на диванах, чтобы передохнуть. Но я осталась. Музыка стала глубже, медленнее, с протяжными басовыми нотами и нежными клавишными переливами. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь и сейчас. Движения стали почти медитативными: плавные повороты, медленные покачивания в такт, лёгкие взмахи рук. Внезапно я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Открыв глаза, увидела перед собой незнакомого парня — высокий, с тёмными волосами, слегка растрёпанными, и дружелюбной улыбкой. Он слегка наклонился ко мне, перекрывая шум музыки: — Можно пригласить вас на танец? — его голос звучал мягко, почти вкрадчиво, но без намёка на навязчивость. На секунду я замерла, оценивая ситуацию. Обычно я настороженно относилась к таким предложениям, но сейчас что‑то подсказало: почему бы и нет? В его взгляде не было ни вызова, ни высокомерия — только искреннее желание разделить этот момент. Я улыбнулась и кивнула: — Конечно. Он слегка поклонился, шутливо протянув руку, и я вложила в неё свою ладонь. Его пальцы оказались тёплыми и уверенными. Мы отошли чуть в сторону, где было побольше места, и начали двигаться в такт музыке. Его движения были плавными, ненавязчивыми — он не пытался вести слишком настойчиво, а скорее подстраивался под мой ритм. Мы не говорили — в этом не было нужды. Просто танцевали, чувствуя музыку, наслаждаясь спокойствием этого момента. Вокруг тоже танцевали — но уже по‑другому. Пары обнимались, раскачиваясь в унисон, кто‑то танцевал в одиночестве, погрузившись в свои мысли. В воздухе повисло какое‑то новое настроение — более интимное, задумчивое, почти волшебное. Мы с незнакомцем двигались в одном ритме, почти не отрывая взглядов друг от друга. Его движения оставались плавными и ненавязчивыми — он словно чувствовал, что сейчас мне не нужны резкие повороты и сложные па, а просто спокойное, гармоничное движение под музыку. После короткой паузы он слегка наклонился ко мне и спросил: — Ты часто сюда приходишь? Я покачала головой: — Не особо. Сегодня просто… захотелось сменить обстановку.   — Понимаю, — Адам улыбнулся. — Иногда достаточно одного шага в сторону от привычной дороги, чтобы всё увидеть иначе. — Звучит красиво, — я невольно улыбнулась в ответ. — Ты часто так философствуешь на танцполе? Парень рассмеялся — легко и искренне: — Только когда попадается интересный собеседник. Меня, кстати, Адам зовут. — Адам? — я широко улыбнулась и шутливо приподняла бровь. — И где же твоя Ева? Или ты всё ещё в процессе её поиска? Адам на мгновение замер, а потом расхохотался так громко, что даже перекрыл часть музыки. — О, отличная шутка! — он вытер выступившую от смеха слезу. — Признаюсь, я уже устал от подобных вопросов. В детстве это звучало как «А где твой райский сад?», в подростковом возрасте — «А яблоко с собой?». Теперь вот ты со своей Евой. Но знаешь что? Мне нравится твой вариант — он самый креативный. — Стараюсь, — я подмигнула. — Значит, с Евой так и не сложилось? — Пока нет, — он слегка пожал плечами. — Но я не особо спешу. Мне кажется, что искать кого‑то специально — это как пытаться поймать бабочку: чем сильнее гонишься, тем дальше она улетает. Лучше просто идти своим путём — и если она сама сядет на плечо, значит, это судьба. — Глубоко, — я слегка наклонила голову, разглядывая его. — А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. — А ты, похоже, привыкла судить людей по первому впечатлению? — он хитро улыбнулся. — И как, часто ошибаешься? — Чаще, чем хотелось бы, — призналась я. — Поэтому теперь даю людям шанс показать себя. Как сейчас, например. — Значит, я прошёл первый этап? — Адам изобразил преувеличенное облегчение, приложив руку к груди. — Фух, я уж думал, придётся начинать всё сначала. Я не выдержала и рассмеялась: — Ладно, проходишь второй этап. Пока что ты держишь марку. — Постараюсь не разочаровать на третьем, — он шутливо поклонился. — Кстати, а тебя как зовут?  — Рейн, — представилась я. — Красивое имя, — он чуть склонил голову. — Подходит тебе. Звучит как что‑то лёгкое, воздушное. Дождь, да? — Я не знаю — пожала плечами. — Никогда не интересовалась значением своего имени. Адам слегка приподнял брови, будто удивился, но тут же улыбнулся: — Правда? А я вот всегда увлекался подобными вещами — значениями имён, их происхождением, тем, как они влияют на восприятие человека. В какойто степени это целая философия: слово как символ, имя как первый ярлык, который мы носим всю жизнь. Я с любопытством посмотрела на него: — И много ты знаешь про имена? — Не всё, конечно, но кое-что, — он слегка пожал плечами. — Например, «Адам» в древнееврейской традиции означает «человек», «созданный из красной глины». В каком-то смысле это имя — про начало всего, про первооснову. Но я не зацикливаюсь на этом, просто интересно копаться в таких деталях. — То есть ты такой… любитель глубинных смыслов? — я усмехнулась. — Можно и так сказать, — кивнул Адам. — Мне нравится находить связи там, где другие видят просто факты. Например, твоё имя — «Рейн». Дождь — это не только вода, это ещё и обновление, очищение, начало чего-то нового. Иногда после дождя мир кажется ярче, свежее. И знаешь… — он сделал небольшую паузу, — ты сейчас выглядишь именно так: будто только что прошла сквозь дождь и стала ещё более живой, настоящей. Я на мгновение замерла, не ожидая такого откровенного и в то же время деликатного комплимента. Внутри что-то дрогнуло — не от лести, а от того, насколько точно он подметил то, что я сама только начала осознавать. — Ты действительно в этом разбираешься, — тихо сказала я. — Не просто слова подбираешь, а видишь что-то большее. — Это не магия, — улыбнулся он. — Просто привычка наблюдать и размышлять. И ещё — слушать. Люди часто сами говорят о себе больше, чем думают, нужно только уметь услышать. — И что же ты услышал от меня? — я слегка наклонила голову, изучая его лицо. — Что ты устала носить маски, — просто ответил Адам. — И сегодня решила хотя бы на вечер снять их все. Это требует смелости. Я невольно улыбнулась — на этот раз понастоящему, без задней мысли: — Может, ты и прав. Сегодня я действительно решила просто быть. Без ролей, без ожиданий, без оглядки на то, что подумают другие. — И это прекрасно, — кивнул он. — Потому что настоящая ты — вот эта, сейчас — гораздо интереснее любых масок. Музыка начала стихать, переходя в финальные аккорды. Мы остановились и посмотрели друг на друга. В этот момент между нами будто возникло какое-то негласное взаимопонимание — без лишних слов, без фальши. — Было очень приятно потанцевать с тобой, Рейн, — сказал Адам. — Спасибо за этот момент. — И мне было приятно, — искренне ответила я. — Это был отличный танец. Может, повторим как-нибудь? — он слегка приподнял бровь, не скрывая надежды в глазах. Я на секунду задумалась, потом кивнула: — Почему бы и нет? Адам улыбнулся шире: — Тогда дай свой номер. Обещаю не надоедать — только если появится повод снова встретиться здесь или где-то ещё. Я продиктовала номер, и он быстро сохранил его в телефоне. — Отлично, — он сделал шаг назад. — Не буду мешать дальше наслаждаться вечером. Но надеюсь, это не последняя наша встреча. — Я тоже, — улыбнулась я. Он кивнул на прощание и направился к выходу с танцпола, а я осталась стоять, всё ещё чувствуя отголоски мелодии внутри. Взгляд невольно скользнул по залу — где-то там, наверное, был Брайан, но сейчас это не имело значения. Диджей поставил следующий трек — энергичный, но не агрессивный, с чётким битом и мелодичным вокалом. Я глубоко вдохнула, расправила плечи и снова шагнула в толпу танцующих. На губах сама собой появилась улыбка — лёгкая, свободная, настоящая. День, начавшийся так неудачно, неожиданно обернулся чемто большим: не просто вечеринкой, а маленьким открытием — о себе, о свободе и о том, что жизнь умеет преподносить сюрпризы, когда меньше всего их ждёшь.