Дева Шейн

Когда Шейн в первый раз открыл глаза, в комнате царила уютная темень, плотные шторы хорошо справлялись со своей задачей. Было непонятно, сколько сейчас времени, но Шейну было безразлично. Пошевелившись на месте, чтобы встать на ноги, он наткнулся на интересное обстоятельство: тяжёлая рука обвила его под футболкой, крепко прижимая к горячему телу позади. Ладонь плотно обхватила едва заметный живот, будто пытаясь удержать Шейна и плод внутри него как можно ближе. Другая рука заменяла Шейну мягкую подушку. Холландер, конечно, догадывался, кто за ним сейчас дрыхнет без задних ног, однако сон сейчас был важнее: его не тошнило, он чувствовал сонливость и желание рухнуть обратно в приятные сны. Шейн проголодался, но поесть можно и утром. Он даже удивился, что появился аппетит. В последнее время он чаще всего просто пил воду и глотал таблетки от тошноты. Ещё раз подумав про подъём, Шейн выдохнул и закрыл глаза, чтобы поспать ещё чуть-чуть. В следующий раз он проснулся один в постели, разлегшись поперёк неё и запутавшись в одеяле. В горле пересохло от жажды, голова была лёгкая и отдохнувшая. Давно не было такого хорошего настроения с утра. Хотелось есть, хотелось двигаться, мышцы требовали нагрузки. И он дал им то, чего они хотели, с хрустом и с довольным стоном потянувшись на постели. Зевок подавить не удалось, да и не хотелось. В комнате был полумрак из-за солнца, которое светило даже сквозь плотные шторы. По ощущениям был уже полдень, но Шейн сомневался, что мог бы столько проспать. Ленность этого дня никуда не пропала, поэтому он лежал, удобно устроившись на мягких подушках, которые пропахли им и Ильёй. Ночное происшествие пришло в сознание, заставив поморщиться из-за потока мыслей. С трудом прогнав всё, что начиналось со слов «он обнимал...» и «он прижимал...», Шейн зарылся лицом в подушку. Думать не хотелось, не хотелось и вставать. Но позывы природы были сильнее воли. Когда Шейн попытался оторваться от мягкой кровати, в дверь тихо постучались и легонько открыли, будто боялись разбудить его. Сердце забилось быстрее, представив, что это Илья стучится, что Шейну придётся с ним столкнуться так сразу. Но к его счастью (или сожалению?), в проёме появилась Инна и улыбнулась, тихо пожелав доброго утра. Шейн приподнялся на локтях и сел, свесив ноги на холодный пол: — Доброе утро, — кивнул он, чувствуя неловкость, которая каждый раз появляется перед ней. — А где?.. — Илья? — Инна даже не скрывала свою понимающую усмешку, передавая в руки юноше горячую кружку с ароматным жасминовым чаем, запахом которого наполнилась спальня: — Стоит за дверью и боится войти. — Тётя! — возмущенный голос приглушался дверью комнаты, поэтому Илья открыл её и сложил руки на груди, хмуро смотря на них двоих: — Ничего я не боюсь. Шейн спрятал глаза и лезущую на губы ухмылку в кружке, пригубив обжигающую язык жидкость. Он наслаждался переговорами этих двоих, растворившись в уютной перепалке. Он заметил нервозность Ильи, который пытался спрятать её в показушном недовольстве своей тётей. Шейн не понимал, откуда это взялось, однако он теперь легче считывал эмоции ликан, когда настраивался на особую волну, когда хотел понять, о чем думает альфа: сейчас Илья чувствовал досаду, потому что его поймали, спокойствие и уверенность в своих действиях. Казалось, если Шейн скажет что-то против, Илья просто не захочет принимать отказ или претензии по поводу своего пребывание в доме стаи. От него шла ровная линия, которая сияла золотом и серебром, что опоясывало луч собой. Шейн недоуменно моргнул и нахмурился, уставившись на молчащего Илью. Инна хмыкнула, заставив их двоих вздрогнуть: — Увидел? — дождавшись от него заторможенного кивка, Инна погладила племянника по волосам и собралась уходить из комнаты, чтобы оставить их вдвоём: — Это его душа и душа его зверя. Познакомься с ним поближе. Они оба застыли, где были, когда дверь мягко притворилась за Инной. Шейн не знал, что сделать и сказать, поэтому занял себя чаем, который пускал едва заметный белёсый пар над его ладонью, в которой была кружка. Илья стоял у входа в спальню Шейна и мучительно думал о том, какие смущающие вещи им ещё нужно обсудить и как ему этого делать не хочется. Хотя бы не сегодня. — Хорошо спалось? — браво, Илья, светская беседа это именно то, что вам двоим необходимо в столь щекотливой ситуации. Шейн пытался сдержать смешок, поджав губы и прикрывшись посудой, но его усилия не увенчались успехом. Илья сильнее возмутился, скрестив на груди руки и нахмурившись. Такой его воинственный вид заставил Шейна попробовать взять себя в руки. Раз, два, три — вдох; четыре, пять, шесть — выдох. Дыхательные упражнения помогли расслабиться и без признаков (хотя бы явных для глаз волка, насчёт своего запаха он не стал бы обманываться) веселья прямо посмотрел в глаза Ильи: — Просто отлично, спасибо, что привёз меня сюда, — последние слова он уже ничем не смог проконтролировать, это было выше него, — и что охранял меня во сне тоже спасибо. Илья проворчал что-то на русском языке и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Шейн рассмеялся и собрался спуститься вниз, чтобы наконец-то покормить прожорливое существо внутри себя. Удивительно, что до сих пор не было позывов обниматься с унитазом, как ему, к сожалению, приходилось всю предыдущую неделю. Шейн плохо спал, его постоянно мутило, а запах еды мог довести до судорог в горле, снова бросая тело Шейна в попытки вытошнить желчь и кислоту. В него столько еды не влезло бы, сколько он корчился над отхожим местом в общежитии. Хорошо, что в их блоке была отдельная ванная комната, иначе Шейн не представлял, что бы он смог сделать с этим. Его передёрнуло от одних воспоминаний, едва подавив тошнотную дрожь, Шейн спустился вниз по лестнице, радуясь тому, что он выспался, его не выворачивает над унитазом, тело не воет от перенапряжения. Он чувствовал себя просто замечательно, так что в его словах не было лукавства — благодарность Илье была искренней. Умывшись и справив нужду, Шейн неторопливо прошествовал к кухне, негромко поздоровавшись со всей стаей, которые резко замолчали с его появлением. Он снова прочувствовал напряжённую неловкость, застывая в дверях. Беты уставились в область его живота, так что Шейн непроизвольно ладонями прикрыл малыша от их пристальных взглядов. Во главе стола сидел донельзя довольный альфа, мягкий серебряный свет заливал пространство вокруг, а золото будто искрилось блёстками. Илья лучился довольством, распространяя вокруг хорошее настроение и благодушие. — Они слышат, — чуть не проурчал Илья, улыбаясь Шейну. — Что слышат? — тупо вырвалось у Шейна, который медленно, но верно двигался к догадке. В лицо плеснула краска, когда он понял, что именно они слышат. Как он мог забыть о суперспособностях его новой сумасшедшей семейки. — Ого, малыш тянется к нам, — Роуз подошла ближе к Шейну, обдавая его шлейфом своего травяного шампуня, и спросила разрешения коснуться. Сгорая со стыда и смущения, Шейн коротко кивнул головой, пряча теперь себя в ладонях. Прохладные от тревоги ладони легли на огненно-горячие щёки, а Шейн выдохнул, когда бета волчица коснулась его через одежду. Хотелось поджать мышцы живота, уйти от касания, но безмолвные одобряющие вибрации от Ильи заставили его не шевелиться. С тяжёлым вздохом Шейн попытался расслабиться, пока Светлана и Роуз проявляли своё любопытство. Вот уж он никогда не думал, что будет интересовать девушек. По крайней мере не таким же образом. — Поздравляю, бро, — Хейден Пайк, его лучший друг, предательски улыбался и делился со стаей радостью за Шейна: — Наши девочки так не могли, у тебя будет очень сильный ребёнок. — Конечно, сильный, — низко пророкотал голос альфы, который лучился довольством от столь пристального внимания к своему щенку: — Малыш моей крови, иначе быть не могло. Хватит с Шейна. Просто хватит. Он выскочил на улицу, накинув на плечи куртку и поспешно обувшись. Стыд заливал лицо, Шейн думал, что привык к такому вниманию со стороны стаи. Ну в конце концов, он носил под сердцем, о боже, ребёнка Ильи, их альфы. Но это очень сильно смущало. Ему нужно успокоиться и взять себя в руки. *"" Шейн осознавал, что у оборотней есть некоторые способности: чего только стоит обучение Хейдена правильно врать и контролировать свои эмоции. Серьёзно, Шейн бы никогда не поверил, что его можно прочитать по запаху или по стуку его сердца. Он привык к таким опциям волков вокруг и оказался совершенно не готов к тому, что его положение будет отслеживаться таким образом. Это вводило в смятение. Он был уверен, что эти сумасшедшие от него не отстанут, они все до единого любопытные: он помнил, как Джеки ходила обласканная каждым бетой. Джеки Пайк — девушка, ей и положено быть обласканной, положено купаться в лучах любви, пока она мать двух очаровательных принцесс. Но Шейн не девушка. Он даже не мать. Кто он? Непорочное зачатие. От альфы. Рождение девственником ребёнка. Где-то он уже слышал эту историю. Чтобы не думать о таких вещах, он побродил по окраине леса, игнорируя молчаливое присутствие Ильи рядом. Шейн давно понял, что не один, просто не хотел этого признавать. От альфы шёл ровный эмоциональный фон, он был спокоен и умиротворён, наблюдая за тем, как Шейн гуляет по снежным тропинкам. Он будто охранял Шейна от... от чего-то! Взбесившись от непонятного притяжения к Илье, к его чувствам и вниманию к своей персоне, Шейн свернул с дорожки и с вскриком ужаса рухнул в сугроб. Сердце с визгом сожженного троса упало в пятки, руки интуитивно закрыли едва обозначившийся живот, а слух уловил громкий рык, с которым к нему бежал волк. Больше перепугавшись, чем получив травму, Шейн перевернулся на мягком снегу и лёг на спину, с удивлением замечая, как на него рявкнул волк. Он беспокойно перебирал лапами над головой Шейна, рычал и дёргал зубами за одежду. Обнюхал влажным тёмным носом всего человека, щекотно залезая под одежду. Убедившись, что самке не угрожает опасности, волк раздражённо на него прорычал, журя видимо за его выходки. Человек снова рассмеялся, зарываясь пальцами в густой серый мех. Жёсткие шерстинки приятно скользили между пальцами, пока Шейн глупо улыбался и наслаждался присутствием альфа-волка. Впервые он видел полную трансформацию Ильи в волка так близко. Он знал, что ликантропы имеют две души — человеческую и волчью, и в глубине сознания очень хотел познакомиться с серой нитью. Она по отношению к Шейну всегда горела желанием помочь, позаботиться и защитить. Инстинкты. Волк хотя бы был куда более приятной компанией, чем его человеческая половина. Когда волк успокоился и перестал волноваться за самку, он лёг к нему ближе, обвивая всем своим телом и делясь теплом. Люди, лишённые красивого густого меха, быстро замерзали в такую погоду, ему бы не хотелось, чтобы его человек и его детёныш замёрзли, хоть в лесу и стояла тёплая солнечная погода. Шейн напугал своим криком, сбитый ритм сердца делу не помог, и Илья лишился контроля, отдавая его тому, кто был быстрее и реагировал так скоро. Волк очень радовался такой возможности, потому что давно хотел в полной мере ощутить присутствие самки и щенка рядом с собой. Жадный человек лишал его такой возможности, контролируя его явления перед самкой. Но теперь он возьмёт своё: шершавый язык обмахнул щёки Шейна, вызвав у него шокированный писк и задушенный смех, лапа держала его за бедро, чтобы человек не смог убежать. Вторая лапа была под задницей Шейна, чтобы он не замёрз. Волк всё предусмотрел. Его ненавязчивая и по-звериному простая забота тронула сердце человека. Шейн, поддавшись непонятному порыву, взял в ладони его морду и чмокнул влажный нос. Глаза волка пристально смотрели в глаза человека напротив. В них ничего не читалось, но Шейн ощущал его эмоции. Радость, воодушевление, удовлетворение, восхищение и гордость. Они поселились у Шейна где-то в солнечном сплетении, вызывая в нём непонятные чувства. Но одно он знал точно — волк был намного мягче и сговорчивее своей человеческой стороны. Волк будто был готов исполнить всё, что у него попросит его самка, сделать всё возможное, чтобы самка чувствовала себя хорошо. Эти намерения читались яркими красками в его глазах. Шейн был благодарен и слегка сбит с толку. — Кто тут самый послушный и хороший мальчик? — вопрос, кажется, озадачил волка. Его осуждающий взгляд (Шейн клянётся, что он и правда смотрел осуждающе) тяжело лёг на человека, вновь заставив засмеяться: — Не ты? Точно? А я думал, что ты. Не Илья же. Тихий фырк и зевок. Мол «нашёл о ком вести разговоры» и «ох уже этот человек». Считывание эмоций, помните? Холландер вновь рассмеялся и носом уткнулся в пахнущую мхом и лесом шерсть, наслаждаясь тем, как она колет нежную кожу щёк. Подшёрсток приятно утеплял его замёрзшие пальцы, поэтому Шейн позволил себе ещё несколько минут компании волка. Когда они вернулись в дом, волк куда-то убежал, впрочем, Шейн не волновался. Взрослый мальчик – разберётся, что к чему. Илья с тех пор не показывался. Холландер поел, с нетерпением потребовав добавки рисовой каши на бульоне с отварным мясом. Волк и отпустил-то его, потому что желудок беспрестанно бурчал. Как же было хорошо поесть спустя столько времени. Без тошноты, без рвоты. Токсикоз страшная вещь, ему бы хотелось, чтобы он прошёл, однако стоит учитывать наследственность. Маме было тяжело с Шейном, Шейну тяжело уже со своим малышом. С возней по поводу токсикоза Шейн и думать забыл про грудь, она не особо его беспокоила, пока его сгибало над ободком унитаза. Но теперь, когда он наелся, приютился и отдохнул, она снова напомнила о себе. То, что его грудные мышцы стали плотнее и будто сильно чувствительными, дело обычное, как было сказано в мамских форумах. Там действительно было много информации и эмпирического опыта других женщин. Шейн иногда читал их, чтобы знать, к чему готовиться в беременность. С ужасом он ждал, когда начнёт хотеть что-то этакое в свой рацион, который сейчас был и так очень скудным. Читал он и про кормление грудью, как соски приобретают чувствительность, ранее невиданную. Про то, как повышается или понижается либидо. Шейн никогда не жаловался на свое сексуальное желание и с ужасом ждал того, что выдаст ему лотерея беременности. Хотелось бы, конечно, чтобы на этом кончились все его страдания, но Холландер был в курсе своей везучести, поэтому сильно не обольщался. Итак, соски. Когда сосков касалось что-то твёрже пёрышка, они ныли. Они чесались. Ему хотелось вцепиться в эти комочки тканей и разодрать, расчёсывая до красноты, до крови. Но на форумах говорилось, что это сделает дело только хуже. С непонятным спокойствием он прочёл пост одной мамочки с той же проблемой, что у него: «Девочки-и-и!! Я нашла такой хороший бюстгальтер, прикреплю сюда ссылочку на товар! Это ни в коем случае не реклама, хотя они могли бы мне заплатить, ха-ха. В общем, я в восторге полном. Там ещё вкладыши есть! Закажите с ними, и ваша жизнь будет намного проще и приятнее». И он уже подумывал заказать себе такие же, когда в его комнату постучал Илья. Шейн ощущал его уже с полчаса, он ходил по всему дома туда-сюда, выводя его своим волнением из себя. Хотелось крикнуть, чтобы он успокоился и дал беременному человеку отдохнуть. Проявив выдержку к чужим эмоциям, он просто листал интернет-магазин, который предлагал товары для беременных, и меланхолично думал о том, куда катится его жизнь. И вот Илья стоял под его дверью, стучался и не знал, как себя вести. Он впервые показал человеку свою полную форму. Тётя Инна не считалась. Даже Джеки, что знала его с детства и родительского дома, не видела его полной формы. Только другие оборотни, в основном его же беты. Ему было волнительно. Если человек, которому доверился волк, откажет, или проявит признаки непринятия, или того же хуже — отторжения, альфа может находиться в диссонансе со своей второй ипостасью. Этого никак нельзя допустить, волк должен заботиться и защищать, а малыш — привыкать к его присутствию. Именно поэтому Илья и нервничал. — Ты как? Вопрос был адресован парню, что раскинулся на кровати и даже не посмотрел в сторону ликантропа. Такое отсутствие интереса волка задело, но Илья не обратил на это внимание. Может, Шейн просто устал. — Нормально. Односложный ответ озадачил Розанова, заставив того нахмуриться и подойти ближе, невольно заглядывая в экран монитора. Там Шейн листал уже четвёртую страницу с нижним бельём для женщин. Волны любопытства и непонимания дошли и до человека, он поднял голову и посмотрел в удивлённое лицо. Шейн вздохнул. Им надо разговаривать, говорили форумы, отец может не улавливать тонкости положения беременных, не улавливать их настроение и состояние. Им надо говорить напрямую, потому что мужчины тупые, давно доказано. — Грудь, — нет, всё-таки это оказалось сложнее, чем он думал, — в общем, моя грудь... Она как бы готовится к... эм-м... к кормлению малыша. — Шейн разозлился на свой неуверенный тон и выпалил на одном дыхании: — Я смотрю решение этой проблемы, потому что соски у меня тоже болят. Вся грудь болит если честно. — Оу, окей. Илья замолчал, выводя из себя Шейна, который досадливо выдохнул и закатил глаза, вновь закрываясь от него эмоционально. Осёл. Ему душу открывают, а он окейкает. Осёл и недоумок. — Я могу тебе чем-то помочь? Холландер закатил глаза и щёлкнул ещё одну страницу, разглядывая медицинские мази для сосков. Интересно, ему продадут его без рецепта? Это первая категория препаратов или вторая? Надо спросить у миссис Браун на следующем приёме. Кстати когда он вообще должен быть? — Шейн? — твёрдый и раздражённый голос Ильи прорезал густую тишину комнаты, заставив его хозяина вздрогнуть от неожиданности: — Тебе нужна моя помощь? — Только если ты умеешь высасывать боль, как дементор эмоции, — боль в груди, уже почти привычная боль снова доставляла неудобства, Шейн перевернулся на спину и тяжело вздохнул, молясь, чтобы соски не заболели тоже. Он понимал, что его организму нужно перестроиться, но почему такой ценой? — Я и правда могу, — Илья Розанов широко улыбнулся, обнажая белые хищнические зубы, — хоть и не как дементор. А как самый обычный оборотень, который умеет забирать боль, — он двинулся в сторону кровати, на которой морщился Шейн, и забрался к спинке, с максимальным комфортом располагаясь и хлопнув себя по бедру: — Забирайся, сделаю тебе массаж. — Чего? — Массаж сделаю, иди сюда. И разденься.