Оставленные на душе следы

Отдохнуть от Габи хотя бы один день очень трудно не только потому, что он до чёртиков болтливый в рабочее время и пишет сообщения каждую секунду своей жизни, но также потому что он мистически появляется везде, куда идёт Нико. Это было не более чем глупыми совпадениями, очевидно. Однако иногда они действовали на нервы: Нико выгуливал свою собаку — Габриэль непринуждённо сталкивался с ним плечом, направляясь к себе домой; Нико шёл в ресторан, чтобы провести время с семьёй — Габриэль выходил из него же, улыбался и советовал попробовать новые позиции в их меню. И это неудивительно, что, когда Нико открыл Инстаграм, заселяясь в отель горнолыжного курорта, он увидел там сторис Габи, который, конечно, тоже оказался здесь. Не было даже малейшего шанса, что он пропустит благотворительный заезд по слалому, тем более в высоких и живописных Альпах. К слову, не один Габриэль это сделал — Юки с Себастьяном также почтили своим присутствием сегодняшнее соревнование, и это осознание немного успокоило и так вертящиеся в голове навязчивые мысли. Не было ничего плохого в том, что любящий кататься на лыжах Габриэль был здесь, верно? Да и тем более не факт, что они вообще когда-либо пересекутся сегодня, поэтому у Нико не было никаких причин быть настолько взволнованным от того, что он может встретить здесь своего напарника. Напрягало только то, что сегодня Габи был один. Понять это было нетрудно. В любом другом случае он бы уже давно выложил немного фотографий, сделанных его братом или Изабеллой, однако сейчас всё, что высвечивалось в его профиле, была одна одинокая сторис. — Всё в порядке? — спросила Эгле, заметившая его сведённые к переносице брови. Нико мог только кивнуть пару раз ей в ответ, мол, ничего не случилось, и выкинуть все эти глупые картинки из своей головы. Он проделал такой длинный путь чтобы отдохнуть со своей семьёй, разве нет? И в этом дне просто не было места для Габи. Ни перед глазами, ни в его мыслях, которые как назло продолжали из раза в раз возвращаться к напарнику. Габриэль и так был относительной частью их семьи, учитывая, как сильно его любила Ноэми и как Эгле приглашала его к ним в гости на летнем перерыве. Однако всё это время, которое они проводили вместе, ощущалось просто неправильно. Впрочем, больше ничего странного Нико отметить так и не смог, поэтому ему оставалось только глубоко вздохнуть, послать своей жене улыбку и взять за руку дочь по пути к лифтам. Долго раскладываться у них не было времени: скоро стартовало соревнование, а Ноэми очень хотелось на него посмотреть с самого начала. Вся эта любовь к спорту, видимо, передалась ей генетически. Что ж, Нико сам был в этом виноват. И теперь, чтобы эту вину искупить, он мог только потакать желаниям своей дочери и ускорять разборку чемодана под жалобное «Ну давай быстрее!». И, конечно, как будто что-то могло произойти иначе, они не успели занять нормальные места. Казалось бы, в чём была сложность выйти пораньше? Прийти на трибуны, сесть на удобные — может, и не очень — места и насладиться зрелищем из первых рядов. Но нет, всё как обычно пошло не по плану: в холле была слишком плотная толпа, потом застрял от перегруза соседний лифт, им пришлось спускаться по лестницам дважды, потому что Нико забыл свой телефон, и вообще всё сегодня сыграло против них. Ему не привыкать быть где-то в хвосте, это его главная работа — плестись позади, — поэтому ничего удивительного в их тормознутости не было. Когда они вышли на улицу, под солнечными лучами яркий снег слепил глаза, и только цветные курточки зрителей как-то разбавляли эту резкую белизну. На такой высоте было удивительно тепло, и Нико даже пожалел о решении надеть шапку — её придётся таскать с собой повсюду, она будет мешаться и занимать место в кармане. Зато Эгле с Ноэми, вроде как, ни на что не жаловались. Самая главная задача на неделю — это хорошо провести с ними время, а он и не с такими неудобствами справлялся. Очередь на подъёмники, благо, была не такой большой, какой её ожидал увидеть Нико, а иначе драгоценные минуты, которые они потратили бы на пропуск всех желающих подняться в горы, могли стоить им нормального обзора на соревнование. Место, куда себя приткнуть, они нашли быстро, потому что выбора у них особо не осталось. Стоять в самом центре толпы было не очень удобно, да и Ноэми в силу своего роста не видела ничего в этих человеческих джунглях, но всё это легко решалось простым запрыгиванием к Нико на плечи. В остальном же не было ничего, с чем нельзя было не смириться. Кроме одного. — Нико? — около уха прозвучал знакомый акцент, и Нико не знал, почувствовал ли он в этот момент себя благословлённым от факта того, что ему больше не нужно было думать о встрече со своим напарником, или готовился быть похороненным заживо, потому что, господи, это была та самая нежеланная встреча с напарником. — Не думал, что увижу вас тут всей семьёй, — он улыбнулся своей заразной улыбкой и потрепал по маленькой ножке сидящую на плечах Ноэми. — Привет, принцесса. Та довольно помахала ему в ответ и начала стучать по плечу Нико, чтобы он её опустил и дал поиграть с Габи, пока тот здоровался с Эгле. На такое предложение получить отказ было логично, но она всё равно расстроилась. — Как только мероприятие пройдёт, ты пойдёшь с ним играть, хорошо? — и даже этот ответ её не удовлетворил. — Нет! Я хочу сейчас. Нико мог только покачать головой и всё-таки опустить Ноэми на землю под надзором стоящей рядом жены. Она тут же прибилась к Габи, который в ответ на это хихикнул и поправил сползающую с её макушки шапку. — Вы здесь надолго? — подняв голову, он обратил свой взгляд на Нико, который даже, кажется, и не удосужился посмотреть на них. — На пару дней, — повисло неловкое молчание, которое не могла разбавить даже ликующая толпа вокруг них. — А ты? — Тоже. — Мгм. Понятно. На этом их диалог закончился. А что ещё им надо было обсудить? Нико, вроде, не для него сюда приехал, но по итогу именно Габи наглым образом украл у него дочь, которая рвалась посмотреть старты сильнее всех, и пытался украсть ещё и его внимание, точно ему не предназначавшееся. — Ну, это хорошее место для отдыха, — продолжал накидывать бессмысленные фразы в их диалог Габриэль, словно подливал масла в огонь. — Да, вполне себе. И снова между ними воцарилась тишина. Габи только аккуратно кивнул, полностью согласный со сказанными Нико словами, и перевёл взгляд на цепляющуюся за его курточку Ноэми, которая в этот же момент посмотрела на него в ответ. Она вдруг потянула чужой рукав, заставляя Габриэля обратить на неё всё имеющееся у него внимание, и начала что-то показывать пальцем на трассе. Он тут же склонился к ней и подхватил на руки. — Вот эти флажки? Это старт, — сказал Габи, указывая рукой на недалёкую возвышенность. Ноэми тут же закивала. — А дальше они разгоняются вот по этому склону и должны проезжать мимо других флажков как можно быстрее, не задевая их, — он чуть сместил руку, проводя ладонью вниз. — Ты уже каталась на лыжах? — Неа, — слышно, что она была этим очень разочарована, — мне папа не разрешает. — Да ну-у-у? — с гиперболизированным удивлением протянул он, на что Ноэми тихо захихикала. — А ты хотела бы сейчас? — и девочка на его руках активно закивала. — Тогда давай скажем папе. — Потом, — мило отмахнулась она, пока Габи перехватывал её чуть удобнее. — Мы завтра пойдём кататься, он сказал. Мы возьмём тебя с собой! — Если я не буду спать в это время, а то вы ранние пташки, — он сказал это с присущей ему лёгкостью и в конце предложения на мгновение перевёл взгляд на Нико, пристально смотрящего на них. Удивительная идиллия. Отчасти даже не совсем правильная. Наверное, он просто надумал себе лишнего, учитывая странные обстоятельства в виде опять появившегося рядом Габи, будто следующего по пятам за ними. Так-то же всё очень даже хорошо, разве нет? Нико сжал челюсти. Здесь что-то было не так. В нём самом или в Габи скрывалось это нечто, он не знал, однако стойкое ощущение неправильности не покидало его. — Посмотрим, — отозвался он на слова Ноэми, наконец подходя ближе. — Сначала научишься стоять на лыжах, а потом уже с собой кого-нибудь возьмёшь. — Я научусь! — тут же возмутилась она, вскидывая подбородок. — Конечно, — с мягкой улыбкой добавил он и протянул руки. — Иди ко мне. Сначала Ноэми завертела головой, отказываясь отлипать от Габриэля. Тот только тихо рассмеялся от умиления. — Я посажу тебя обратно на плечи, а то Габи уже совсем устал. Она повернулась сначала на папу, потом на Габриэля, затем обратно, и наконец-то сдалась. Нико присел, безмолвно намекая, чтобы Габи посадил её к нему на плечи, и тот отлично понял предложение и беспрекословно его принял. Знакомая тяжесть постепенно появилась на прежнем месте, а маленькие ладони легли на волосы Нико. — Держишься? — спросил Габриэль, поддерживающий её за спину. — Ага. — Хорошо, — и через секунду после того, как он отпустил Ноэми, её спина вдруг опасно наклонилась. Нико рефлекторно завёл руку за голову, чтобы схватить её. Со стороны Эгле послышался рваный вдох, однако Габи среагировал быстрее. Обе его ладони легли туда, где находились секунды назад, но теперь к ним присоединилась и крепкая рука Нико, также попытавшегося поймать свою дочь. — Ноэми? — прозвучало не грозно, скорее взволнованно. — Я держусь! — она в подтверждение своих слов выпрямилась, поёрзала, усаживаясь удобнее и чувствуя себя достаточно в безопасности, пока её поддерживали три руки. И присоединившаяся четвёртая подоспевшей Эгле. — Да, я вижу, — вздохнул Нико тяжело и только сейчас понял, что до сих пор держит под своей ладонью руку Габи. Тот, кажется, тоже это не заметил, потому что не убрал её сразу и лишь ослабил напор на спину. Как только они оба обратили на это внимание, то аккуратно отдалились, будто ничего не было. Только Эгле осталась аккуратно поддерживать свою дочь за спину. Габи обошёл их со стороны, чтобы увидеть лицо Ноэми, и спросил: — Всё нормально? — Я даже не испугалась, — гордо заявила она, после чего стоящая позади них Эгле тихо прыснула от смеха. — Да ты вообще такая большая и сильная девочка, — с улыбкой заметил Габриэль, после чего опустил глаза на лицо Нико, с которым тут же встретился взглядом. Повисла очередная пауза, во время которой он первым отвернулся. — Пап, а мы правда пойдём завтра? — Ноэми начала перебирать зачёсанные назад пряди на голове Нико, возвращая его в реальность. — Правда, — коротко ответил он. — И Габи с нами? — И Габи с нами, — подтвердил он, после чего со стороны дочери услышал довольное: «Ура!». — Но если вдруг что-то изменится, напомни своему папе, чтобы он мне об этом написал, — Габриэль выставил вперёд указательный палец и шутливо пригрозил им, что вызвало на лице Ноэми довольную улыбку. — Я пойду тогда. Не хочу мешать вашему семейному отдыху. — До встречи, — помахала Эгле, пока Нико провожал его долгим взглядом. — Вы начали ладить намного лучше, чем раньше, — обратилась она к Ноэми и аккуратно провела ладонью по спине дочери, монотонно поглаживая её. — Он смешной, — только и ответила она. — Даже смешнее папы? — Нико повернул голову, будто мог этим увидеть лицо Ноэми, радостно улыбающейся и смотрящей вдаль. Она задумалась на несколько долгих секунд, после чего уверенно кивнула. Стоящая рядом Эгле рассмеялась, прижимаясь ближе к Нико в этом людском столпотворении. Габриэль же просто оказался здесь по великой случайности? Это было обычное совпадение, которое происходило раз за разом, разве нет? Однако что-то всё равно чувствовалось немного не так, как раньше. Нико, кажется, обещал себе сегодня не подпускать мысли о Габи ближе, чем то позволено здравым смыслом, который твердит ему думать о жене и тепле её руки в своей. Всё будет хорошо, он же хороший муж. Да, определённо. Прозвучал громкий свисток, за ним — приободряющий гул толпы. Ноэми на его плечах воодушевлённо вздохнула, когда первый из лыжников начал своё движение вниз по склону, преодолевая один участок трассы за другим на такой высокой скорости, что флажки ещё долго колыхались после его проезда мимо них. В целом, ей перестало нравится происходящее уже после третьего проехавшего мимо них лыжника, потому что желание попробовать покататься завтра самостоятельно затмевало всё происходящее перед её лицом.

***

Завтрашний, хотя правильнее будет сказать уже сегодняшний день наступил достаточно быстро. Учитывая, что после мероприятия они успели только заскочить в местный ресторан на короткий ужин и сразу после этого завалились спать. Погода сегодня располагала к первой езде на лыжах как нельзя лучше. Солнце приятно светило в лицо, когда они выходили из номера, а после — в спину, когда они с горем-пополам нашли, где брать прокатные лыжи. По трассе, ещё вчера оборудованной под состязания, свободно катались приезжие. Хотя, скорее это были спортсмены-профессионалы, нежели простые работяги. Всё-таки разгоняться до такой скорости надо уметь, с первого раза даже у самого опытного любителя не получится одолеть некоторые трассы здесь. Заходя внутрь большой лыжной базы, Нико отправил тактичное: «Габи, доброе утро. Тебя долго ждать?». Ответа на него он не получил ни через минуту, ни через пять. Ноэми уже успела подобрать себе лыжи под чётким надзором инструктора, на очереди была Эгле, а время всё так же неумолимо убегало. Под пристальным взглядом дочери он знал, что конец света наступит совсем скоро. У него было пять свободных и относительно спокойных минут, прежде чем весь мир сотрясёт немыслимого масштаба разочарование Ноэми. К сожалению, данной угрозы уютно спавший Габриэль сквозь свой сон не чувствовал. А стоило бы. Телефон в руке Нико так и продолжал молчать, как продолжал и Габи не подавать хоть каких-то признаков жизни. «Мы уже на базе. Через пару минут уходим». В угрозах, типа: «Поторопись» или «Тебя невозможно ждать, забудь про договорённость» не было смысла. Захочет — придёт. Вот только в груди уже поселилась нотка разочарования, которая с каждой прошедшей секундой занимала всё больше места. Они организовали эту встречу только ради Ноэми, так почему лишь он, кажется, расстроен, что все планы оборвались в один момент? Нико нахмурился, так и не понимая источник всех этих мыслей. Его раздражало отсутствие ответа? Или то, что всем, кроме него, было плевать на молчание со стороны Габи? Это в любом случае было неважно, успокаивал он себя. Обычная, ничем не закреплённая договорённость, которая просто сорвалась из-за непредвиденных обстоятельств. Он в последний раз напечатал нетерпеливое «Ты где?», адресованное в последний раз сидевшему в сети в три утра Габриэлю. В конце концов, это не его дело, где и с кем сейчас был Габи. У того могла быть тысяча причин не отвечать. И ни одна из них не должна его касаться. На улице за прошедшие десять минут, как они толпились на лыжной базе, не поменялось практически ничего, кроме появившегося обилия людей на трассах. Здесь были, казалось, все посетители курорта. Но не было только Габи. Чужую пропажу Ноэми заметила достаточно быстро, и её настроение от этого ухудшилось сильнее, чем могло бы, ведь для неё проводить время с напарником Нико оказалось интереснее, нежели с самим Нико. Что ж, ему от этого было ни горячо, ни холодно, потому что видеть радость Ноэми было куда более важным, по сравнению с тем, каким именно образом она достигалась. Нико опустил свои и детские лыжи на снег, подзывая дочь к себе быстрыми махами рукой. Она, неловко переступая с ноги на ногу, видимо, не могла сформулировать так и крутящийся на языке вопрос, но всё-таки подошла. Нико аккуратными движениями начал застёгивать на ней цепкое крепление лыж, когда услышал тихое и неуверенное: — А Габи где? — спросила она, словно только и ждала момента, пока они выйдут из этого тусклого и жаркого помещения. — У него появились дела, — только и смог ответить ей Нико, дабы прикрыть своего напарника. Вопрос заключался в том, был ли вообще смысл это делать. — Он обещал покататься со мной, — счастливый блеск в глазах аккуратно пропал из её светлого взгляда, а предвкушение от первой поездки её уже не так и веселило, как могло бы раньше. — Значит, он это сделает, только чуть позже, — Нико не знал, уговаривал этим самого себя или пытался уговорить Ноэми, однако прекрасно понимал, что обе эти задачи успешно провалил. Он твёрдым нажимом защёлкнул крепёж на одной лыже, тут же приступая ко второй. — Зато ты уже научишься стоять на лыжах к тому времени, разве это не круто? — и она поддалась быстрее, чем прошлая, поэтому Нико тут же встал с колен, отряхивая их и смотря на сомневающуюся во всём, что они делают, Ноэми. Та покрутила головой из стороны в сторону, всматриваясь в проходящих мимо людей, будто надеялась всё-таки увидеть знакомую фигуру. — А вдруг он не придёт и потом? — поджимая губы, она посмотрела на Нико, и в душе его расползлась вселенская тоска. Что ж, радовало, что не он один был помешан на мысли, что Габи не пришёл. Но одно дело, когда ты — взрослый мужчина, думающий о напарнике, а другое — девочка, ждущая своего друга, с которым у тебя общего даже больше, чем с родным отцом. — Обязательно придёт, я его заставлю, — уверил Нико, после чего на лицо Ноэми вернулась прежняя радость, а уголки губ медленно поползли вверх. Она только кивнула в знак согласия, на что Нико аккуратно улыбнулся, помог ей чуть развернуться, направляя носки в нужную сторону, и только спустя пару секунд убирал руки, удостоверившись, что она спокойно может ехать сама. Мысли о Габриэле, к сожалению, так и не покинули Нико, ни когда он сам встал на лыжи, ни когда показывал Ноэми, как правильно на них ездить, пока Эгле плелась где-то позади. Ещё вчера такой радостный и счастливый от полученного предложения Габи сегодня просто пропал. Это никак не укладывалось в голове. Он вообще вёл себя каждую встречу настолько странно, что отмахнуться и не думать об этом было невозможно. И чем больше Нико пытался понять его мотивы, тем сильнее загонял себя в тупик. На подкорке сознания очень неприятной правдой мозолила голову догадка. Габриэлю в последнее время что-то настойчиво от него надо было. Путь по достаточно щадящей и короткой трассе для новичков оказался на удивление долгим, и к середине их небольшой прогулки руки потихоньку начинали гудеть от интенсивной нагрузки и работы палками. Это Нико не заниматься рулением и педалированием, сидя в кокпите, тут нужно прикладывать куда больше усилий. Небольшим семейным совещанием они пришли к выводу, что всё-таки стоит вернуться. Как-никак, нужно было ещё пообедать и оставить силы на вечернюю прогулку, а иначе к концу дня никто, кроме Ноэми, уже не встанет. В ней энергии — хоть отбавляй даже после того, как она успела несколько раз упасть, покапризничать, что не продолжит свой путь и останется здесь, и даже показательно развернуться. Однако в её животе урчало — это был знак поскорее вернуться. Спускать до самого низа на своих двоих было бы самоубийством, поэтому они миновали пару спусков, разделявших их от подъёмников, и с трудом загрузили в них себя. Трудность возникла больше в том, что Ноэми никак не могла сесть самостоятельно, и Нико пришлось пропустить один подъём, чтобы помочь ей, а затем сесть уже на следующий. Признаться, он почувствовал невероятное облегчение от факта того, что наконец-то прижал свою задницу к хоть какой-то горизонтальной поверхности. Холодный воздух начал дуть прямо в лицо, пока солнце припекало и старалось изо всех сил греть своими лучами. Получалось плохо, зато всё равно было приятно. Нико впервые за долгое время позволил себе расслабиться, но вдруг его прошибло осознанием, что он до сих пор не знал, где пропадал Габи. Он не спеша взял в руки телефон, пытаясь на тусклом экране в такую ясную погоду разглядеть хоть что-то. В итоге никакой новой информации ему это не дало, разве что Габриэль, к великому счастью, был жив. Он зашёл в сеть в один момент с ним, но на сообщения ответить так и не удосужился. «Игнорируешь?». Сообщение оказалось тут же прочитано, но ответа так и не поступило. «Не отвечай, раз не хочешь». О, Нико надеялся, что он чувствовал себя хотя бы капельку пристыженным. И, наверное, был не так и далёк от правды. В следующую секунду яркий зелёный огонёк около автаркии погас, и Нико только и мог что выдавить из себя смешок. Не до смеха стало, когда, заказав обед, он почувствовал на себе пристальный взгляд. Вариантов было немного, а ответ оказался до глупости простым. В помещении после яркого, мозолящего глаза снега было темно. Даже люстры со стоящими на столиках лампами не спасали ситуацию — в глазах всё равно стояли тёмные пятна, не позволяющие что-либо увидеть. Ко всему этому прибавлялись приятная усталость после физических нагрузок и тепло шпарящих на полную мощность батарей. Кумарило знатно. В людской толпе, маячащей от столика к столику, разглядеть наблюдателя было тяжело, но Нико не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, откуда и от кого именно этот взгляд исходил. Конечно, это был Габриэль. Пусть с тусклым освещением невозможно было рассмотреть его лицо, чтобы прочитать хотя бы намёк на то, что он хотел от Нико, но понять, что это был именно он, можно было запросто. Он не хотел поворачивать голову сразу, как заметил это разглядывание. Хорошим решением было вести себя достаточно повседневно. Если проблему игнорировать, то она уйдёт. Вот только на Габи это совершенно не действовало, поэтому Нико поднял глаза на него первый раз, дав понять, что он всё прекрасно видит, затем второй, который задержал чуть дольше, чтобы проверить, не показалось ли ему, будто Габриэль действительно рассматривал его, а не просто удостоверялся, не обознался ли он. Нет, не показалось. И Габи это, видимо, нравилось, учитывая, что он ни разу не предпринял попыток разорвать зрительный контакт. Под кожей Нико всё начало зудеть, будто взгляд Габи колол его тонкими иглами, на деле даже не касающимися его кожи, а только раздражающими и терзающими. Он подтянул себя ближе к спинке диванчика, на котором сидел, будто это могло заставить Габриэля отвернуться или выйти из странного транса, в котором он пребывал, глядя на Нико. Но скорее он сделал это для того, чтобы успокоить самого себя. Официант вскоре принёс им обед, и когда он в третий раз поднял свой взгляд, встречаясь с чужим, то смог отчётливо увидеть лицо Габриэля. Уставшего, скорее даже погасшего, по сравнению с тем, как он светился ещё вчера днём. Теперь кольнуло уже в сердце: Нико мысленно обвинил Габи во всех грехах, когда тот, на самом деле, просто чувствовал себя плохо. Другого объяснения тому, почему он выглядел настолько отвратительно, у него не было. И это почему-то злило ещё больше. Брови тут же сошлись на переносице, и между ними образовалась маленькая складка. Он нахмурился, устремляя взгляд в тарелку с не самым хорошим стейком и уже слегка размякшей картошкой фри. Он отправил несколько длинных палочек себе в рот, бессмысленно пару раз взял вилку в руки, но аппетит уже пропал. Это заметила и сидящая по правую руку Эгле, обращая на него своё внимание. — Ты не голоден? — Не особо, — пусть они и не позавтракали нормально, Нико действительно не мог заставить себя поесть. На самом деле его уже достаточно сильно мутило от этого дурацкого, расползающегося под кожей ощущения от чужого присутствия, которое никуда не исчезало, даже когда он старательно делал вид, что находящегося на противоположной стороне кафе Габи не существовало. Только вот он заставлял смотреть на себя, будто магнитом притягивал чужой взгляд. Да что с ним вообще происходило? Утром он не читал сообщения, полчаса назад не удосужился ответить, а теперь сидел, словно горем убитый, и прожигал в Нико дыру, будто это было совершенно нормально и они занимались этим каждую встречу. Нет, никогда такого не было. И вот опять. Нико резко выдохнул через нос и, прежде чем рациональная часть мозга успела его остановить, отодвинулся от стола. — Я скоро вернусь, — он обернулся на сидящих за столом Ноэми и Эгле, а когда вернул взгляд на находящегося поодаль Габриэля, тот вдруг опустил глаза в стол, чего не мог сделать всё это время. Серьёзно?! Вдруг застеснялся? Или, может, у него проснулась совесть? С каждым шагом внутри лишь укреплялось стойкое ощущение липкого раздражения, а под рёбрами начинало колоть сильнее. Габи так и не посмотрел на приближающегося к нему Нико, будто этим мог отсрочить неминуемое. — Габи, — он остановился около его стола, скрипнул стулом, но присесть не решился. Это непонимание происходящего просто выводило из себя. — У тебя есть проблемы, о которых мне надо знать? — Нико понятия не имел, с какой интонацией надо задавать этот вопрос. Он сам не особо осознавал, почему вообще лез в это. Он был непривычно раздражён, но эта злость не должна была распространяться на почти невиновного Габриэля. Тот только неуверенно поёрзал на стуле, усаживаясь поудобнее, но так и не смог посмотреть на Нико, теперь прожигающего взглядом именно его. — Никаких проблем, — Габи улыбнулся, ковыряя ногтем деревянный стол. — Ты в порядке? — уточнил он, выдыхая. Вся былая в нём злость вдруг прогорела быстрее зажжённой секунду назад спички. Габи катает его на нестабильных эмоциональных качелях, а он, как дурак, этому поддаётся, будто ему нравится. Напарник напротив коротко кивнул, но так и не поднял глаз. — Да, — и этот короткий ответ был переполнен ложью так, как не было переполнено людьми кафе, в котором они находились. Нико поджал губы, полностью неудовлетворённый полученным ответом. Он вздохнул, собравшись с силами, и присел на заранее отодвинутый стул. Габи напротив него абсолютно никак не отреагировал. — Есть же какая-то причина тому, почему ты не отвечал? — он сложил перед собой руки и подался вперёд в попытке разглядеть ответ в бегающих по столу глазах. — Есть, — сегодня Габи был немногословен. Это могло значить многое, но одно было яснее, чем сегодняшняя безоблачная погода. Ему было, что скрывать, и говорить об этом он точно не хотел. Только после этого он наконец поднял глаза на Нико. С такого расстояния его прежде просто уставшее лицо выглядело ещё хуже. Если раньше всё можно было спихнуть на бессонную ночь, то теперь к ней прибавились хотя бы одна бутылка чего-то достаточно крепкого и обилие вертящихся в голове мыслей, учитывая, насколько не включённым в реальность Габриэль вообще выглядел. Он не казался Нико жалким или беспомощным. В его выражении лица, напротив, проклёвывался намёк на раскаяние. И что-то ещё. Что-то, чего Нико не осмелился произнести даже про себя, но от факта существования которого было немного не по себе. — Да ты выглядишь просто дерьмово, приятель, — это всё больше становилось похоже на замысловатую загадку, ответ на которую знал только Габи. — Я знаю, — вздохнул он тяжело, после чего задумался, видимо, над возможностью озвучить причину своего отсутствия. Нико наклонил голову, полностью готовый внимать чужим ответам. — Я… — он снова сделал короткий вдох, будто ему совсем не хватало ни воздуха, ни смелости. — Неважно. Извини. — Ты пил вчера? — Я же говорю, это неважно, — было очевидно, что да. Повисла тишина. Гнетущая и давящая. За последнее время она как-то зачастила появляться между ними. Это начало порядком надоедать. — Понимаешь, совсем не в этом дело, — Нико опустил ладонь на свой лоб, спускаясь до переносицы и стискивая её между пальцами. — Мы тебя ждали, и Ноэми очень расстроилась, что ты не пришёл. — Поэтому я и извиняюсь, — продублировал Габриэль извинение, будто Нико одного было недостаточно. — Я повёл себя глупо. — Да ладно, ты перегибаешь, — он слабо ухмыльнулся, наклоняясь чуть ближе, чтобы похлопать Габи по плечу, как тот вдруг аккуратно ушёл от прикосновения. Рука Нико зависла в воздухе, а на его лице появилось выражение полного непонимания. Такая глупая мелочь, учитывая, где только Нико его уже не касался, но почему-то именно сейчас Габриэль решил отстраниться и сделать и так странную ситуацию в разы страннее. Ему оставалось только аккуратно опустить руку обратно, не отводя взгляда от напарника. — Да в чём дело? — раздражение начало проклёвываться в голосе Нико чуть сильнее, чем до этого. — Ты ведёшь себя так, будто случилось что-то серьёзное. Габи вновь принялся тупить свой взгляд в деревянный пол помещения, во время чего вдруг бессмысленно хмыкнул, а на его лицо наползла привычная ухмылка. — Возможно, мне просто надо было взять себя в руки, — сказал он на выдохе и своими словами поселил лишь больше непонимания в голове Нико. А то есть до этого он себя в руках не держал? Или в чём была его проблема? — Ты всего-то немного выпил и из-за этого крепко поспал, с кем не бывает. — Забей, — Габи махнул рукой и произнёс это короткое слово недовольно так, словно Нико заходил на запрещённую территорию. Вот только он ничего не понимал, поэтому и не мог просто «забить». — Что вкусного можно купить Ноэми? Я должен перед ней извиниться за то, что не пришёл. Умело он, однако, сменил тему. Нико за это наградил его тяжёлой тишиной, оставив такой лёгкий вопрос без ответа. — Я сказал что-то не так? — Ты не сказал ничего, Габи, — он упрямо намекал на так и не полученное разъяснение его сегодняшней пропажи. — Всю душу тебе выложил, не поверишь, — он ловко перевёл взгляд куда-то за спину Нико. — Ты хотел услышать что-то ещё? Нико задумался. Почему он вообще, собственно, требовал чего-то от Габриэля? Не хочет — пусть не говорит. Он вздохнул, прежде чем в отрицании повертел головой. — Ничего, — он сдался, даже не попытавшись согнуть свою линию до конца. — И купи Ноэми что-нибудь сладкое. Она быстро простит твоё опоздание. — Хорошо, — и когда Нико, не добившись ничего, встал, Габи проводил его взглядом, прошептав тихое: — Спасибо. Нико сделал вид, что не услышал, потому что думал, будто ему правда показалось. Он поспешно вернулся к своему столу, наблюдая, как Ноэми аккуратно вытаскивала из его тарелки уже, вероятно, холодные дольки картошки. Когда же она наконец почувствовала вернувшегося к столику Нико, то тут же подняла на него довольные и счастливые глаза. Он возвратил ей улыбку и тихо сказал «приятного аппетита», присаживаясь на место. — Это был Габриэль? — спросила Эгле. Ноэми заинтересованно подняла глаза от поедания не принадлежавшей ей картошки фри. — Да, — Нико пододвинул к себе уже остывший чай, — я спрашивал у него, что сегодня произошло, раз уж он не пришёл. — А он тебе что? На этот вопрос он мог только неопределённо двинуть плечами и поджать губы. — Захочет — расскажет, — пришёл он к выводу, учитывая, что даже ему самому Габи не захотел распространяться о причинах своего отсутствия. Эгле сразу поняла, что что-то между ними было не так, поэтому развивать диалог дальше не решилась. Пускай. Они не маленькие, разберутся сами. И пусть любопытство — вместе с долей сопереживания, потому что Габи был с ней в хороших отношениях — брало верх, она всё равно предпочла как-нибудь потом выведать всё, что хотела. Атмосфера была немного нагнетающая. Нико не помнил, чтобы когда-то вёл себя так по-скотски в окружении семьи. На это короткое время он даже забыл о том, что хотел провести весь этот небольшой курортный отпуск вместе с ними. Ноэми, благо, этих глубоких размышлений родителей не чувствовала, поэтому спустя пару минут молчания и одну опустевшую тарелку из-под картошки фри всё-таки произнесла: — Пап, а завтра Габи придёт? — ей не понравилось, как сильно поменялись сегодняшние планы, и было очевидно, что она захочет, чтобы договорённость всё-таки состоялась. Из всех них именно она, вероятно, была самой пунктуальной. — Приду, куда уж денусь, — вдруг раздалось около стола, когда Нико даже не успел открыть рот. — Габи! — Ноэми встрепенулась и с полными надежды глазами подняла свой взгляд с пустой тарелки на чужое лицо. Нико даже не сразу понял, откуда исходил этот звук, а как только понял, что это был вновь донимающий его и его семью Габи, то сразу посмотрел на Эгле, чтобы удостовериться, что эта ситуация не кажется ей из ряда вон выходящей. Та, в свою очередь, с улыбкой на лице наблюдала за стоящим около их стола Габриэлем. Что ж, тогда и у него не было смысла волноваться. Габи, воспользовавшись гулом в помещении, когда-то успел под шумок подойти к ним и уже стоял у столика, держа в руке несколько штук Киндер Сюрприза. — Это тебе, — он протянул Ноэми руку, на которой лежало несколько шоколадных яиц. Благо, привилегии больших ладоней позволяли уместить на себе чуть больше, чем три. — Извинение за то, что сегодня прогулял нашу встречу. В глазах напротив расцвела радость такого уровня, с которым не сравнилась бы радость от поедания украденной у Нико картошки. Она сначала взглянула на Габи, потом на его руку, а затем обернулась на маму, которая слабо кивнула ей, разрешая взять небольшой — но для Ноэми ещё как значимый — подарок. — Спасибо! — она выхватила из чужой раскрытой ладони только два яйца, остальные Габриэль сам положил перед ней. — Ты прощаешь Габи? — спросила у неё Эгле, а уже занятая распаковыванием шоколадного яйца Ноэми могла только кивнуть, полностью увлёкшись процессом. Габи умилительно улыбнулся, ненадолго задержав на ней взгляд, а затем перевёл его на Нико. Смотрящего на него в ответ Нико. Вероятно, читающего каждый его жест Нико. Его хватило на пару секунд долгого и многозначительного взгляда, прежде чем он первым разорвал этот смущающий и напрягающий зрительный контакт. Нико уверен, что он искал одобрения своих действий с его стороны. — Я правда постараюсь прийти завтра, — спустя некоторое время он наконец решил хоть как-то разрядить возвращающуюся неловкую атмосферу. — Если вы к тому времени не уедете. — Мы не уедем, — уверенно вставила в диалог своё слово Ноэми, щёлкающая капсулой с игрушкой и не поднимающая головы. — Мы завтра катаемся! И послезавтра тоже, — она подняла сверкающие от счастья глаза. — Мне понравилось кататься. — Значит, договорились, — Габи несколько раз кивнул, пока глядел в ответ на Ноэми. Эгле улыбнулась и аккуратно вклинилась в чужой диалог: — Будем рады, если ты присоединишься. — В этот раз не опоздаю, — он помахал на прощание счастливой Ноэми, ещё раз кивнул Эгле и напоследок многозначительно взглянул на Нико, отчего-то стискивая челюсти.

***

Ладно, возможно — только возможно, не более, — из ниоткуда родившееся раздражение на самого себя после вчерашнего было только его собственной проблемой, и дело было не в Габриэле, а в нём самом. Потому что стоило тому появиться в поле зрения Нико, как это недовольство вновь формировалось на периферии его сознания. Габриэль показался на горизонте даже раньше, чем они ожидали. Видимо, либо он приходит слишком рано, либо не приходит вообще. Интересная тактика. Держащая лыжи наготове Ноэми тут же неаккуратно бросила их на снег, лишь бы побыстрее добраться до Габи, приветливо машущего ей рукой. Эгле, наблюдая за этим, не могла убрать с лица умилительную улыбку. Нико же не мог убрать из своей груди стойкое ощущение отвращения ко всему, что он делал. Не надо было звать Габриэля. Не надо было подходить к нему вчера и устраивать допрос, который всё равно ни к чему его не привел, или вообще не стоило ехать в это австрийское захолустье и правильнее было провести это время дома. Вопреки своим мыслям, когда Габи протянул к нему руку, чтобы поздороваться, Нико протянул свою в ответ. Он не хотел быть вовлечённым в странную игру, в которую с ним играл Габриэль. Однако, смотря на реакцию что своей дочери, что жены, Нико понимал — только он один чувствовал это несуществующее «что-то», действующее ему на нервы. Сам придумал, сам заставил себя поверить в это и раздражиться от собственных же мыслей. Мистер Самостоятельность. За это время, пока Нико опять вёл войны со своим «всё-же-в-порядке» альтер эго, Габриэль уже скрылся за дверьми лыжной базы. Ноэми, будто одного дня ей хватило для полного опыта лыжной подготовки, самостоятельно пыталась встать на тонкие дощечки, однако получалось это провально. Они так и норовили уйти прямо у неё из-под ног, из-за чего сторонняя помощь, как бы она не хотела казаться наигранно самостоятельной, ей всё-таки оказалась необходима. Приготовления заняли не более пяти минут, за которые их небольшой отряд Фантастической Четвёрки был готов к покорению вершин Альп. Точнее, правильно было сказать подножий, потому что чем выше была трасса, тем она становилась круче, но это был уже совершенно другой разговор. Ноэми тут же прилипла к Габи. Неудивительно, учитывая, что она больше всех ждала этой прогулки-поездки. Но правда ли только она? Впереди открывался невероятный пейзаж с захватывающим видом, где внизу на солнечном свете мерцали покатые крыши корпусов отеля, а впереди резким белым отливал снег на нетающих вершинах гор. Светлое голубое небо лишь усиливало ощущение их пребывания где-то на грани реальности, но никак не в ней самой. Ноэми вместе с Габи под строгим надзором Эгле начали свой путь по живописной, щадящей новичков трассе. Габриэль внимательно следил за каждым движением Ноэми и страховал её на каждом крутом спуске или резком повороте. Он, бывало, наклонялся к ней, что-то объясняя и поправляя её неловкие, неуверенные движения. Периодически протягивал руку, когда Ноэми начинала заваливаться в сторону и беззаботно, счастливо смеялась. После этого ей удавалось проехать несколько метров без падения, и она поворачивалась в сторону Габи, улыбающегося ей и показывающего большой палец. Ноэми хихикала, а Габриэль подхватывал её волну, улыбаясь мягко и посмеиваясь вместе с ней. И Нико от этого должен был почувствовать спокойствие и радость, однако ни первого, ни второго он так и не ощутил. Единственное, что он делал, так это смотрел издалека на счастливую дочь и её аккуратное катание. Он был действительно благодарен Габи за то, что тот одним своим присутствием помог Ноэми ощутить такой безграничный восторг от простой прогулки. Однако постепенно его взгляд охватывал всю ситуацию в целом, переставая цепляться только за дочь, и плавно переходил на находящегося рядом с ней Габриэля. Нико смотрел на него, в своей голове оправдывая действия совсем не похожим на правду «ради безопасности Ноэми». Вот бы кто подумал о его собственной. На самом деле, он сам виноват, что не пристегнул ремень безопасности, который бы не позволил ему улететь вперёд при лобовом столкновении с самыми странными желаниями, одним из которых было смотреть на своего напарника. Нико сжал челюсти, уверяя себя, что в этом нет ничего, на чём стоило бы зацикливаться. Однако знал, что это не так. Он знал, что не имел никаких оправданий пристальному разглядыванию. Их первая остановка произошла возле небольшого кафе из толстых брёвен с несколькими посадочными местами снаружи и с чуть большим их количеством внутри. Они поспешно сняли с себя лыжи, поставив их в стойку около здания, почти забитую до отказа. Щёки Ноэми были красными-красными, и улыбка с её лица как будто бы вовсе не хотела сходить. Она первой грохнулась на холодную деревянную лавочку, и даже когда Габи предложил ей зайти внутрь, она отказалась, ссылаясь на то, что здесь и так тепло. Что ж, на всё сегодня была лишь её воля. Эгле тут же зашла в кафе, предварительно спросив, нужно ли кому-то купить чего-нибудь попить. Ноэми попросила сладкий чай, Габи — горячий кофе, и один только Нико отказался от каких-либо напитков. Он приземлился прямо напротив дурачившегося с его дочерью Габриэля. Те болтали обо всём, но больше всего именно Ноэми делилась своими впечатлениями, тогда как Габи её внимательно слушал и кивал чуть ли не на каждое слово. А ещё кидал быстрые взгляды в сторону Нико, будто это было незаметно. Нико лишь мог возвращать ему каждый взгляд, потому что не очень понимал, что в нём искал Габи. Скорее, это Нико должен был смотреть на него подобным образом в поисках ответов, которые так и не получил вчера. И как только он поднимал глаза от стола, Габриэль сразу стыдливо переводил своё внимание на что угодно, только не на него. Нико хотел уйти отсюда, позорно сбежать, скатившись кубарем по склону. Габи будто смотрел ему прямо в душу, будоражил что-то давно мёртвое своим вниманием. Он был уверен, что возродить это резкое и колющее чувство под кожей было невозможно. И ощущать его было так неправильно и странно. Потому что оно было непробудным. Потому что своими горящими крыльями восставший Феникс чего-то забытого не должен был гореть в груди и растапливать то, о чём он уже давно не думал. Он не был уверен, должен ли чувствовать подобное. Проблема в том, что он не знал, что именно подразумевал под «подобным». Любопытство? Желание узнать то, чего знать он, может, и не должен? Желание… чего? Эгле приземлилась по правую руку от него, чем вернула Нико в реальность, уплывающую прямо у него из-под ног. Какие глупости. О каких мыслях в сторону своего напарника он хотел подумать? О тех, из-за которых в груди горело непонятным чувством, ведомым любопытством и приятной лёгкостью от чужого присутствия рядом. Эгле поставила перед Ноэми закрытый стаканчик, Габи любезно забрал свой из её рук, и, вопреки всему, она также взяла кофе Нико и поставила стакан прямо перед ним, витающим в своих мыслях. Нашёл время, конечно. Он отдыхал с семьёй. Он продолжает отдыхать с ними. Габи здесь — лишнее колесо, почему-то не выпавшее из открытого багажника по пути. И об этом он начал думать только из-за обычных взглядов, которыми они с Габи перекидывались и на работе? — Ты будешь? — она придвинула горячий стаканчик без крышки, в котором плескались маршмеллоу. Размазня. Он отрицательно покачал головой. Что вообще в нём переклинило? — Попробуй, там с ореховым сиропом, — настаивала она. Видимо, ей он понравился. Он растерял всю сноровку и знания о том, как сопротивляться странным мыслям? Нико забегал глазами по столу, от стаканчика до края распиленных брёвен, которые выступали в качестве столешницы. Потом до Габриэля, следящего за ними. Затем — обратно в стол. Мысли не символизировали его как человека. Это радовало. В итоге он кивнул. Приняв стакан из чужих рук, Нико сделал пару коротких глотков, чтобы не обжечь язык. Вышло плохо, потому что кончик всё равно онемел на несколько секунд, как только на него попали капельки кофе. Он правда был вкусным, только вот горчил где-то в глотке. Нико отчётливо чувствовал взгляд сидящего напротив Габи. Он перестанет сегодня пялиться? — Неплохо, — ответил он ожидающей ответа Эгле, передав ей в руки стакан. А Нико, в свою очень, перестанет обращать на это внимание? Живот, казалось, начало скручивать. Габи отвёл от него свой взгляд, начав вести диалог с его женой, возвращаясь в нормальное состояние. Раньше так сделать было нельзя? Нико откинулся на спинку деревянной лавочки, поднимая голову на навес над крыльцом кафе и разглядывая на нём мелкие трещинки. Он не смотрел на Габриэля с Эгле, и разговоры пусть и витали вокруг него, но он активно игнорировал их. Дайте ему просто минуту спокойствия. — Мы скоро дальше поедем? — будто Нико не хватало только этого, Ноэми вдруг задала вопрос, который сейчас казался просто дьявольским. Судьба издевалась над ним, это он знал точно. — Если хочешь, можем прямо сейчас, — ответила Эгле, отвлекаясь от какого-то интересного разговора с Габи. — Давай! — допившая чай Ноэми тут же вскочила со своего места, довольно добегая до стойки. Эгле только усмехнулась её настойчивости и, обойдя Нико со спины, подошла к дочери, чтобы помочь ей достать лыжи. — Я могу вас оставить, — вдруг вставил своё слово Габи, также поднимаясь и выкидывая стаканчик в ближайшую мусорку. — Не стоит, — она обернулась через плечо, мягко улыбаясь Габриэлю. — Мы всё равно сейчас поедем вдвоём. А вы нас потом догоните, ладно? — Без проблем, — Габи вернул ей ту же вежливую и приятную улыбку, какой она его одарила, и повернулся на всё ещё ничего не делающего Нико. — Ты долго будешь сидеть? — Мгм, — пробурчал он, глядя в даль лыжного склона, который был виден с его места. Габриэль кинул на него взгляд, будто пытаясь понять, было ли это согласием или простым мычанием, чтобы от него побыстрее отвалили. Эгле в это время застегнула крепления детских лыж, затем встала на свои и помахала на прощание. Ноэми повторила за ней, и Габи вернул ей пару коротких махов рукой. — Мы никуда сейчас не пойдём? — Ммм, — Нико недовольно потянулся, опять мыча что-то нечленораздельное. Габи привычно хихикнул и подошёл к столу. Нико повернул в его сторону голову и заметил, как его напарник плюхнулся на место напротив, где он и сидел до этого. Мимо них проехала такая же немногочисленная компания, очевидно, довольная тем, как проходит их отдых, если судить по звукам их голосов. Нико тоже так хотел. Не вот это сидение в тишине, когда ничего не знаешь о том, какую тему стоит поднять или какое действие предпринять, а такое же веселье и какую-то долю удовлетворения от этих каникул. Габриэль всё ещё смотрел на него, будто чего-то ожидая. С чего стоило начать диалог? — Как-то похолодало, — Габи из них двоих решил нападать первым. Посчитал, видимо, что это лучшая защита. — Наверное. — Хотя, может, мне только кажется. Типа, особенно после горячего кофе там… — Может быть, — так же односложно, как и в прошлый раз, ответил Нико. Задание «завести разговор» было успешно провалено. Габи кивнул, упорно делая вид, что этого ответа ему было достаточно. Он кивнул пару раз и перевёл взгляд за спину Нико. И что дальше? Делать было особо нечего, говорить — тем более. Спустя пару секунд, Габриэль всё-таки предпринял ещё одну попытку что-то сказать, но его хватило только на то, чтобы открыть рот и тут же его закрыть. Тишина раздражала. Хотя, правильнее сказать, раздражало то, какой она была. — Ты вчера так и не объяснил, почему не пришёл, — Нико же всё-таки надо было получить ответы на все свои вопросы, верно? Он надеялся, что вчера у Габриэля просто не было настроения говорить об этом, но за ночь он успокоился и захотел поговорить об этом уже с холодной головой. — Мне казалось, у тебя всё и так отлично получилось выведать, — Габи пожал плечами, поправляя на своих запястьях норовившие сползти перчатки. — Так и не хочешь говорить об этом? — Неа, — и он, кажется, прикусил собственный язык. — Это неважно. — Габи, — Нико вздохнул, мотая головой из стороны в сторону. — Тебе не надо об этом знать, — тот пытался заверить его в том, что только его точка зрения являлась единственно правильной. — Ты мне не доверяешь? — Не в этом дело, — Габи никак не мог избежать чужого навязчивого взгляда, который прожигал его насквозь. — Тогда в чём? Габриэль не знал, что ему стоило ответить на этот вопрос. Тишина давила на уши. Нико был уверен, что слышал, как в них шумела кровь. — Перестань. Давай не будем об этом, — однако в этих словах послышалась слабая нотка разочарования от факта того, что он, видимо, отказался отвечать. Была ли такая вероятность, что ему нужно было поделиться этим, но он не мог найти человека, которому бы можно было открыться? — Хорошо, как скажешь, — Нико был неудовлетворён полученным ответом, как и в прошлый раз. Учитывая, что Габи усиленно пытался спрятать от него факт того, что происходило в тот день, скрывать ему было что. К подобному выводу он пришёл ещё в ресторане, однако сейчас лишь сильнее удостоверился. В его поведении не было ничего, что бы не предвещало тяжёлого диалога. И это настораживало и привлекало одновременно. Хорошо там, где нас нет. Следовательно, Нико интересно, что было там, где его не было. Он отвёл взгляд в сторону склона, который рассмотрел уже вдоль и поперёк, пытаясь на чувствовать давящего напряжения от чужого взгляда. — Я тогда просто придумаю что-нибудь сам, — его будто всё не отпускала эта ситуация, поэтому он продолжал и продолжал её развивать. — Да, отлично, — отозвался Габи. — Я буду считать, что ты какой-нибудь сектант и по ночам совершаешь ритуалы. Габриэль резко выдохнул. Этот звук, наверное, должен был быть смешком. — Всё так и есть, — он покачал головой и прикрыл ладонью глаза в жесте смущения от вылетающих из чужого рта слов. Какой же Нико всё-таки типичный миллениал. — А меня туда возьмут? — Ты слишком стар для этого. Нико на чужую фразу лишь фыркнул, причитая: — Дискриминация. Габи мог только пожать плечами. — Раз уж со мной мы разобрались, — перебивая формирующуюся вокруг них тишину, он решил продолжить разговор, — как у тебя проходит межсезонье? Вот опять, Габи и его привычка переводить тему. — Посредственно, — только и мог выдавить из себя Нико, пытаясь особо не распространяться про свою жизнь и вертящиеся в голове мысли. — Неужели прям совсем ничего интересного? — Да просто порядком надоедает пинать воздух. Из-за этого всё смешивается в одну кучу. — Мы уже скоро будем на съёмках промо контента, — Габриэль положил голову на согнутую в локте руку, стоящую на столе, и Нико пришлось отогнать мысли о том, что он специально делает заинтересованный вид, лишь бы разговорить его. В этом не было ничего плохого, просто всё равно настораживало так открываться своему напарнику. — И это будет единственная активность за три недели, считая с момента презентации в Берлине. — Ну, хоть что-то, — Габи продолжал смотреть на него. Нико чувствовал себя голым и уязвимым. — Я думал, ты уже привык к таким перерывам за всё время своей карьеры. — Тогда у меня не было амбиций. — А сейчас что изменилось? — Тебе прямо уж интересно это знать, — Нико не нравилось быть уязвимым. Очевидно, кому вообще может это понравится? Он не ощущал подобного слишком давно, поэтому не помнил, что с этим надо делать. Неизвестность — главный человеческий страх, а Нико, благо, человек. — Интересно, — спокойно ответил Габи и даже не попытался прикрыть это шуткой. В голове Нико начала верещать сирена, предвещающая не самый лучший исход для него самого. — Ты неразговорчивый в последнее время, ты знал об этом? — Просто нужен интересный собеседник для того, чтобы с ним было, о чём говорить, — Нико, в отличие от него, всем своим видом неумышленно показал зарытый в этом предложении сарказм. Это страшно, потому что с Габи было правда интересно. Учитывая, какую встряску он устроил ему в прошедшие два дня и ещё не закончившийся третий, это было ещё и увлекательно. — Ох, уж извини, что не подошёл под твои стандарты, вот беда. Нико приподнял брови и покачал головой. Несносный. — Сейчас изменились шансы на всё, что касается моих успехов, — и всё равно его гложил тот факт, что он просто проигнорировал вопрос. — Если для всех сезон начнётся плохо, может, мы сможем заработать очки в первой же гонке. — С тем количеством часов, что мы провели на базе, я бы сказал, обязаны. — Возможно, — Нико улыбнулся, представляя, как хорошо они отпразднуют первые двойные очки в этом сезоне, как, возможно, кто-то из них сможет подняться на подиум, но это всё при условии, что дела будут идти лучше, чем на тестах в Барселоне. В этом году почему-то хочется верить. Как-никак, это очередной большой шаг для его родной страны, да и выступать под крылом немецкой команды-производителя очень авторитетно, поэтому он не может подвести ни себя, ни кого-либо ещё. — Твой отдых тоже «посредственный»? — Не представляешь насколько. — О, ещё как представляю, — Нико откинулся на спинку лавочки. — Что у тебя по часам экранного времени в симуляторе дома? — Больше четырёх. — Это ты ещё занятой, я бы сказал. — Ну, у меня есть пара других увлечений помимо чтения газет, — Габи отзеркалил его позу, продолжая упорно смотреть на чужое лицо. Нико прыснул от смеха, потому что эта шутка была настолько же тупой, насколько серьёзным выглядел Габи, произнося её. Тем не менее, его пугало, насколько хорошо его к себе располагал Габриэль, и насколько привычным казалось это чувство. Никто слишком давно не говорил с ним о нём самом. И плюсом к этому, Габи понимал его куда лучше остальных. На руку, вероятно, играло то, что они были напарниками. Однако корень всей проблемы не мог заключаться только в этом. — Ты здесь один? — Ага, решил попутешествовать для себя, — он пожал плечами. — Даже без брата? — и Габи начал активно махать головой вправо-влево. — И тебе не скучно? — Было немного, — произнёс он. — Я думал уехать ещё в первый день после соревнований. — Тогда почему ты ещё не дома? — Остался из-за компании. Его компании? Компании Нико? Глупости, Нико, как о таком вообще можно было подумать? Несмотря на то, что он активно отгонял любые мысли о собственной причастности к происходящему, они всё равно заполоняли его голову с каждым разговором с Габриэлем всё больше. — Ладно, хватит задницы морозить, — Нико принял хоть какое-то правильное решение, потому что, несмотря на все хи-хи да ха-ха, чувствовать на себе чужой прожигающий взгляд было очень странно. Габи что-то с ним делал всё это время. Нико не понимал, что именно. Он первым отошёл от стола, оставляя позади себя Габриэля, опешившего от излишней торопливости, и прошёл по направлению к находящейся с торца здания стойке. Габи догнал его достаточно быстро. Они взяли лыжи в руки, положили их на снег почти одновременно, и вместо того молчания, которое могло их привычно постичь, их диалог шёл как по маслу, а слова так правильно вязались друг за другом, словно им было суждено стоять в таком порядке. Снег приятно хрустел под ногами. Этот звук уже можно было считать самым успокаивающим и приятным за последнее время. Затем Нико наступил на автоматические крепления лыж, которые с щелчком закрылись на его ботинках, и Габи повторил за ним. Они наскоро надели перчатки, продели ладони в петли от палок и, сделав несколько длинных толчков по ровной поверхности, поехали вниз, ощущая на лице холодный, но от этого не менее приятный ветер. Какие же всё-таки невероятные виды открывались с этой высоты. Высокие пики альпийских гор белели своими вершинами впереди, по бокам простирались редкие леса, скорее просто похожие на небольшие зелёные зоны, нежели на настоящую чащу. Природа Австрии удивительно красива. Нико обязательно запишет в свой список дел на будущее «заглянуть в Китцбюэль ещё раз». Габи же, в отличие от любовавшегося пейзажами Нико, выпендривался как мог. Он держал прямую на каждом спуске, развивая огромную скорость, а потом ехал зигзагами на примятых и почти ровных участках трассы. Нико на это пусть и цокал, чего Габриэль, к великому сожалению, не слышал, но всё равно чувствовал приятную лёгкость от чужой раскованности. Свобода. Самая настоящая свобода. Нико подъехал к крутому спуску, и тогда как Габи не размышлял ни секунды над тем, чтобы с сильного разгона нырнуть вниз, словно с трамплина, он, напротив, остановился, разрезав боком лыж рыхлый снег. Он наблюдал за тем, как его напарник неуверенно петлял после приземления и пытался поймать свои собственные лыжи, чтобы выровнять траекторию и ненароком не упасть. Мысли, которые ещё утром липли к голове, теперь отстали и потерялись где-то позади, пока Нико разъезжал по укатанному снегу. Не было ни необходимости их догонять, ни желания возвращаться к ним. Он не помнил, когда в последний раз день проходил так. Габи, стоящий у подножья небольшого спуска, который только-только преодолел, обернулся и взглянул прямо на витающего в облаках Нико, вероятно, ожидая, что тот поскорее спустится к нему. Он чужому желанию сопротивляться не стал, поэтому сделал пару коротких толчков, приведших его к самому краю, и, повторяя недавний подвиг Габи, поехал почти по той же траектории. Они катались по разным местам достаточно долго, то поднимаясь на высокие горные пики, то спускаясь к другим, более крутым дорогам. Всё это время не переставало светить солнце, слепящее их, но создающее такую атмосферу, что возвращаться в номер не хотелось совершенно. Чего они, собственно, и не делали. Трассы со временем становились куда сложнее, чем были до этого, петляли дугами и уходили в стороны крутыми поворотами. Габи посоветовал Нико не отставать, когда они высадились у одного из самых живописных спусков, вот только не учёл, что бросал вызов не тому человеку. Нико задал жару. Он проходил крутые дуги с постоянными спусками и подъёмами, подрезая Габриэля и не давая ему выйти вперёд. Ну а что он, в самом деле, зазнаётся? Пусть знает своё место. Место в хвосте пелотона. Вот и тут он стал хвостом Нико, никак не сумев его обогнать, но каждый раз навязывая борьбу. Со временем они выкатились к более пологому участку, постепенно замедляясь, чтобы дать телу время прийти в себя, а дыханию выровняться. — Ну? — Габи посмотрел на Нико с довольной ухмылкой. — Ещё жив? — Пока да, — отозвался он, переводя дыхание. — Но ты явно пытаешься это исправить. Габи усмехнулся, отталкиваясь палками и подъезжая чуть ближе, потому что лыжники, мчащиеся позади него, легко могли стать причиной некоторых ссадин от столкновения чуть ли не лоб в лоб. — Я думал, тебе не хватало адреналина. — Уж не настолько и сильно, — Нико театрально смахнул пот с прикрытого шапкой лба. Он до сих пор боготворил себя, что всё-таки её взял. Габи хмыкнул, явно не особо впечатлённый этим представлением, и, оттолкнувшись палками от снега, легко развернулся в сторону следующего спуска. В его движениях сквозила какая-то раздражающе-притягательная раскованность. И как же сильно Нико ею пропитывался. Они проехали ещё одну трассу. Потом ещё. Склоны будто не заканчивались. Хотя, может, это они сами просто не хотели переставать наматывать километры на разряженном воздухе. В какой-то момент счёт спускам потерялся, как и ощущение времени. Всё, что их окружало, были высокая скорость и короткие реплики, которые тут же уносило ветром. И только когда они в очередной раз выкатились на участок с подъёмником, ведущим вниз, в голове неожиданно всплыло что-то важное, вытесненное этим странным, почти беззаботным состоянием. Нико нахмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль, и только через пару секунд понял. Он забыл, что его, вообще-то, после первого спуска ожидала жена с дочерью. Он написал Эгле короткое: «Вы где?», — которое висело прочитанным около двух минут, прежде чем ему пришёл адрес кафе на противоположной части курортного городка. Сразу же укол вины пришёлся куда-то меж рёбер за то, что он потратил время, которое — он не перестанет напоминать себе об этом — хотел выделить на отдых с семьёй, на своего напарника. Дело в том, что ему понравилось. И вот, что действительно настораживало и должно было вызвать ещё больше поводов для стойкого чувства вины. Однако удовлетворения от полученной свободы было намного больше, чем ожидаемого им самим раскаяния. Они попрощались с Габи на какой-то наэлектризованной и незавершённой ноте, будто этого времени было катастрофически мало. Хотелось дольше. Хотелось больше. Нико понравилось проводить с ним время вне трассы. Он и до этого знал, что с Габи бывает интересно, что рядом с ним он чувствует себя раскованнее, но никогда и не думал, что это ощущение вдруг усилится и перерастёт в ощущение свободы. Когда он вернулся к своей семье, то почувствовал, что рядом с ними привычно тепло и правильно. Однако с Габи было по-другому. С Габи было легче дышать. И с Габи иррационально хотелось побыть чуть дольше, лишь бы чувствовать это давно забытое ощущение снова и снова.

***

Утро оказалось лучшим из всех, которые Нико уже успел ощутить за три дня пребывания на курорте. То, что он надышался свежим воздухом, вероятно, улучшило его сон, поэтому даже приходящие на телефон уведомления он не слышал. В мышцах ныла приятная усталость. Не та, которая бывает, когда растянешь неподготовленные мышцы, простреливающая и доставучая, а непривычно обволакивающая и напоминающая о прошедшем дне. Он бы повторил вчерашнее катание, подвернись такой случай. Он пролежал с закрытыми глазами ещё пару минут, прислушиваясь к собственному телу, отдающему лёгкой болью, и к гудящим за окном лыжникам. В сегодняшнем дне уже было невыносимо приятно находиться, будто произошедшее вчера что-то поставило на своё место. Нико перевернулся на спину и, наконец, поднялся. Из соседней комнаты доносились тихие шаги и приглушённый голос Эгле. Она что-то объясняла Ноэми, вероятно, вновь собирая её на улицу. Учитывая её возросшую любовь к лыжам, Нико не удивится, если через пару часов они снова окажутся на склоне. Следующий за этим завтрак прошёл спокойно. Ноэми оживлённо рассказывала что-то про вчерашний спуск, который они преодолели вместе с Эгле и который Нико бессовестно пропустил. Бессовестно, потому что он без этого хорошо провёл время и не чувствовал вины. На тираду дочери он активно кивал, задавал наводящие вопросы — делал всё, что от него как от хорошего отца и требовалось. Однако что-то всё равно его тревожило. Возможно, это была обиженная на него Эгле. Не по-детски обиженная, а скорее немного оскорблённая тем, что вместо семьи Нико вчера выбрал напарника. Но что он мог поделать, если и ему хотелось хорошо провести время? Отдых нужен всем, и сделай его жена то же самое, он ни за что бы не был против. Однако он — не Эгле, поэтому та имела право обижаться. Когда Нико спросил у неё, всё ли хорошо, она заверила его, что всё в полном порядке, однако активно игнорировать его присутствие и дальше не перестала. Он пообещал, что больше не будет делать глупостей, и та лишь кивнула ему в ответ. Терапия катания на лыжах, как и позавчера, ему не помогла. Всё было бы немного иначе, будь здесь Габи. Потому что что вчера, что сегодня от склонов уже тошнило. После обеда это ощущение никуда не делось. Нико подошёл к бару сразу, как только доел свой порядком остывший крем-суп, чтобы порадовать себя чем-нибудь, и встретил там Габи, уже попивающего какой-то коктейль. Как оказалось впоследствии — глинтвейн. Он предложил точно такой же Нико, прорекламировав каждое его качество, то, как он приятно оседал на языке и грел всё тело. И выпить его сразу после заезда оказалось невероятно приятно. Эгле покачала головой на его желание выпить, сказала, что она в таком случае прогуляется с Ноэми, и до вечера он может их не ждать. Это было действительно удивительно. Габи промямлил, видимо, уже слегка под градусом, невпопад «семейный разлад?», и Нико поджал губы. — Я не знаю, что сегодня случилось, — сказал он, пожимая плечами. — Она проснулась такой взбудораженной. — Остынет, не волнуйся, — Габриэль похлопал его по плечу и задержался на нём несколько долгих секунд, пока бармен не поставил перед ними ещё два стакана. — Ты, может, пойдёшь сейчас за ними и извинишься? — Я только сделаю хуже. Габи вопросительно выгнул бровь. — Она хорошо проведёт время с Ноэми. А если я приду, то всё вокруг нас будет напряжённым, а мы — злыми. — Ладно, Ноэми лучше этого не видеть. — Я об этом же, — Нико потянулся за своим стаканом и сразу сделал первый пробный глоток. Вкусно. — Я вообще ещё за обедом сказал, что пойду сюда и возьму себе что-нибудь выпить. Не понимаю, в чём была проблема сразу вернуться в номер или уйти, куда они хотят, — и отпил ещё немного горячего напитка. Габриэль повторил за ним, смакуя на языке приятный вкус. — И часто вы так? — Что именно? — Нико вопросительно повернул голову в сторону Габи. — Ссоритесь. — Нет, — он пожал плечами. Они достаточно взрослые и разумные люди, чтобы не раздувать из мухи слона. Обычно. Точно не сегодня. — Может, она из-за вчерашнего так? — Я тоже так подумал. Но я же ничего плохого не сделал, разве нет? — Она могла волноваться, когда ты ей ничего не сказал и просто проигнорировал её. Нико тяжело вздохнул. — И я, получается, виноват? — Если только немного. Просто в следующий раз напиши ей, — и изо рта Габи это звучало логично. Было даже похоже на решение всех проблем, которые потом могли возникнуть. Почему Нико сам не додумался до этого? — Не хочешь, кстати, сходить сегодня вечером? — продолжил Габи. — Куда? Габи неопределённо пожал плечами, делая глоток и на секунду отводя глаза, будто его предложение не имело большого значения. — Да хоть куда. Тут трассы ночью не закрывают, — он кивнул в сторону окон, за которыми уже начинали сгущаться ранние зимние сумерки. Ещё полчаса-час, и весь курорт погрузится в кромешную темноту Нико покрутил кружку в руке. Мысль показалась заманчивой. — Я вроде как обещал Эгле не делать глупостей, — он скорее напоминал о данном обещании сам себе, чем уведомлял о нём Габи. — В чём глупость того, чтобы сходить покататься? Нико не мог не согласиться что с этим утверждением, что с предложением на вечернюю прогулку. — Ни в чём, — он кивнул. — Совершено ни в чём.

***

Как и было оговорено, они встретились, как только окончательно стемнело, а яркие фонари над трассой зажглись такой мощностью, что, казалось, будто дневное солнце светило даже чуточку слабее них. Габриэль уже стоял готовый, когда Нико только-только выходил с места проката. Видимо, учился на своих ошибках, которые он больше не хотел совершать. Похвально. Нико отправил Эгле сообщение «Я с Габи на трассе, буду через час» и из-за следа яркого экрана в глазах не разглядел сразу, что Габи сегодня решил побыть экспериментатором. — Ты уверен, что устоишь на нём? — усмехнулся он, кивая в сторону большого сноуборда, за который Габриэль держался, как за единственную тонкую соломинку, протянутую утопающему. — Нет, но разве это не прикольно? — он сам знал — спасибо, Нико, что вставил своё не особо нужное мнение, — что затея изначально плохая, и из-за этого его бил лёгкий мандраж. Нико даже, казалось, мог видеть, как Габи потрясывало. Это было тяжело не заметить, учитывая количество ярких фонарей на весь периметр трассы. Его стоило напоить чем-нибудь горячим перед началом их незапланированной поездки. Неважно, что ещё час назад они пили глинтвейн в небольшом местном баре. Этого было очевидно недостаточно. — Падать лицом в твёрдый снег? Да, непременно, — он с улыбкой покачал головой и состроил такое снисходительное выражение лица, будто давал немое разрешение на чужую шалость. Оно Габи было не нужно, однако поиздеваться над ним всё-таки казалось необходимостью. — Тебя подстраховать? — когда Габи всё-таки решился встать на доску, Нико почувствовал лёгкий укол совести от того, что занимался глупым гостингом, поэтому предложение руки помощи, как он думал, было достаточным искуплением. — Не стоит. Я уже потренировался стоять на ней сегодня днём ради те… — Габи оборвал свою фразу на середине, прикусывая язык. Нико лишь коротко взглянул на него и сразу же отвёл свой взгляд. «Ради тебя». — …того, чтобы не облажаться, — он тут же поправил себя. Оставалось только сделать вид, будто так и было задумано. — Посмотрим, не даром ли прошли твои тренировки, — Нико ещё один раз коротко посмотрел в сторону закрепляющего свои ботинки напарника и принялся за собственные застёжки. Ночная трасса ощущалась совершенно другой. И почему только он раньше не додумался выйти кататься вечером? Это же так просто, но в то же время так гениально. Нико казалось, будто время во всём мире на момент остановилось, и остался только он, Габи, застёгивающий крепления, и эти бесконечные склоны гор. Темнота делала вещи куда менее реалистичными, чем прежде. Он будто бы был не здесь, а где-то глубоко в фантазиях или во сне, но это тёмное полотно неба определённо точно заставляло его перестать ощущать твёрдую землю под ногами. Впервые за долгое время пребывания здесь он наконец-то мог позволить себе вдохнуть полной грудью. Габи, стоящий чуть поодаль, делал то же самое — наслаждался временем, которое, возможно, больше никогда не повторится. — Ты уверен, что тебе не нужно помочь? — Нико перевёл взгляд с ночного неба на своего напарника. — Как ты себе это представляешь? — интересно, давно ли у него появилась привычка отвечать вопросом на вопрос? В этом, кстати, Габриэль был прав. Нико понятия не имел, как именно хотел ему помочь. — Могу морально поддержать. — О, нет, спасибо, я и без этого… — …Давай, Габи, у тебя всё получится, — бессовестно перебил его Нико, наблюдая, как неуверенность так и не смогла сойти с лица Габи. Он аккуратно подъехал чуть ближе, как мантру повторяя эти саркастичные слова поддержки, прежде чем слабо подтолкнул стоящего и сомневающегося во всём Габриэля, отправляя его вниз по склону. — О боже! — от неожиданности вскрикнул Габи, тут же вылезая из своих мыслей и включаясь в реальность. Нико позади него, проследив, что его спуск идёт достаточно успешно и он не собирается падать, сам последовал за ним, заразительно смеясь. Снег приятно хрустел под его лыжами, а в тишине, которую не перебивал ни крик детей, ни чужие довольные разговоры, он становился в разы громче. Нико издалека наблюдал за впервые находящимся на сноуборде Габи. Поначалу он ехал достаточно скованно, но в то же время на удивление профессионально, при условии, что к только сегодня вставшему на доску сноубордисту можно было применить слово «профессионал». Наблюдая за ним, Нико не смог признаться даже себе, что сам ни за что бы не осмелился на такую опрометчивость. В первый же день идти на склон, который он даже на лыжах нормально не мог пройти вчера днём, было без шуток опасно. Габриэль же, однако, то ли не чувствовал потенциальной угрозы здоровью, то ли просто был слабоумным и отважным. Хотя одно другому не мешало. Он постепенно выровнялся, не запрокидываясь вперёд и не перенося по случайности вес назад, и даже умудрился обернуться через плечо, чтобы выкрикнуть недовольное: — Ты идиот! — однако в его голосе не было злости, которую ожидал Нико. Он кричал скорее от переполняющего адреналина, бурлящего в крови. — Главное, что ты поехал! — отозвался Нико, постепенно приближаясь к всё ускоряющемуся Габи. Яркие красные сетки по бокам трассы были единственными опознавательными знаками в этом бесконечном море белого снега и контрастирующего с ним чёрного цвета неба. В остальном же весь обзор был заполнен только завораживающими своей однотипностью пейзажами курорта. Нико даже замечал, как крохотные снежники, еле сформировавшиеся в тонких и редких тучах, падали на землю, смешиваясь с основной белой массой. Некоторые из них садились ему на лицо, и, тая, с дуновениями ветра лишь сильнее обжигали щёки. Первые минуты спуска прошли просто невероятно. Нико давно не чувствовал себя настолько… свободным? Габи впереди него также наслаждался этой редкой возможностью посвятить всего себя окружающему миру и захватывающей природе, а не извечным обязанностям и рабочим делам. Они изредка проезжали таких же ещё неспящих — пусть время было раннее для сна — любителей экстрима, хотя скорее это их, тормозов и аутсайдеров пелотона, обгоняли все, кому не лень. Им не привыкать. Однако чем ниже уходила дорога, тем круче становился и так достаточно резкий склон, и с каждым пройденным метром во всех движениях Габи, если Нико правильно читал язык его тела, проклёвывалась лёгкая паника. — Я даже не знаю, как на нём тормозить! — Габи упрямо смотрел вперёд, наблюдая, как белый снег, подсвеченный яркими фонарями, расстилался у подножья склона. — Что?! — Нико пришлось постараться как можно быстрее добраться до едущего впереди напарника, чтобы услышать, что он ему сказал. Холодный воздух бил прямо в лицо, уносил остатки мыслей и проносил мимо все слова, которые ему говорили. — Я говорю… — Габриэль вновь посмотрел на него лишь на пару секунд, прежде чем вдруг начал неуверенно размахивать руками и наклоняться вперёд-назад в поисках точки равновесия. Он предпринял попытку вывернуть доску вбок, но вместо торможения его лишь сильнее занесло в сторону, из-за чего сноуборд пришлось отлавливать, словно машину при заносе. Только тут руками крутить было бессмысленно: нагрузка распределялась по всему телу, и следить нужно было за каждой своей конечностью. Секунда, и рыхлый, недавно выпавший снег взмыл вверх, поднимая лёгкие снежинки в воздух. Перед глазами тут же перестал маячить чужой ярко-красный шлем, а куртка и вовсе полностью потерялась из виду. Нико сразу постарался остановиться, прокатившись пару метров по инерции, и обернулся. Конечно, Габи захотел выпендриться, а получилось у него всё как обычно. Он взволнованно начал подниматься, аккуратной поступью преодолевал крутость склона, только чтобы, добравшись до Габриэля, услышать его громкий смех. — Ты уверен, что идиот из нас двоих — не ты? — Нико закатил глаза, когда ходячий белый сугроб начал смеяться ещё заливистее, пытаясь встать своими силами. — Да пошёл ты! — Габи махнул рукой, пыхтя и смешивая своё пыхтение со стихающими смешками. — Лучше бы помог встать. — Так ты же у нас гуру сноубординга, не? Должен был научиться вставать с него, — он подошёл как можно ближе, насколько ему вообще позволяли это сделать длинные лыжи, и упёрся одной палкой в снег для удержания равновесия. — Я учился по видео в ТикТоке, — только и фыркнул Габи. — Тогда прямо сейчас доставай телефон и смотри, как это делать, — Нико просто нравилось издеваться над ним. — Зря я вообще согласился идти с тобой кататься. — Зря ты на сноуборд встал, — поправил его Нико. Габриэлю не оставалось ничего, кроме как недовольно вздохнуть и полезть за телефоном в карман. Рядом раздался хруст снега, а после в поле его зрения появилась протянутая Нико рука. Он потупил взгляд в неё, потом перевёл его на чужое лицо и опустил обратно в телефон. — Ты хвататься будешь? — Нико нетерпеливо помахал перед лицом Габи, после чего услышал лёгкий смешок. Габи схватился за его руку неохотно, будто делал одолжение, а не был благодарен за своевременную помощь. Даже спасательный вертолет вызывать не пришлось. — Не ударился нигде? — Нико начал тянуть чужую руку на себя, и вместе с тем, как чужие ноги начали выпрямляться, изо рта Габи вылетело глухое шипение. — Что такое? — Не знаю, что-то с ногой, — несмотря на это, он позволил окончательно поставить себя, пусть это и приносило дискомфорт в районе щиколотки. На лице Нико появилась эмоция, которую он сам не мог идентифицировать. Габриэль смотрел на него с таким же непониманием, которое было у него внутри. — Тут недолго осталось спускаться, — он метнул глазами сначала в сторону постепенно выпрямляющегося склона, затем вернул свой взгляд на Габриэля. Тот неустойчиво стоял на доске, готовый в любой момент упасть обратно, и хмурился так сильно, что Нико даже через шлем мог видеть, как сходились его брови у переносицы. — Я могу… Он сделал пару аккуратных шагов, прежде чем подлез под руку Габи, недвусмысленно намекая на свои намерения. — Нет, — вдруг резко и твёрдо выпалил Габи. — Нет, я в порядке, — он попытался увернуться от чужой руки, чтобы это выглядело намеренно, но в то же время не было обидно. — Может, лучше снять его? — Нико кивнул в сторону доски. — Пройдём по краю, тут не так уж и круто. — Господи, я же не сломал ничего! — он громко возмутился, отдаляясь от Нико и его прикосновения. Чтобы доказать свои слова, Габи тут же отряхнулся, парой коротких движений повернул доску в сторону склона, зашипел, очевидно от боли, когда наступил на больную ногу, и обернулся на всё ещё стоящего позади Нико. — Подтолкни. — Габи. — Не строй из себя героя. — А если всё-таки что-то сломал? — Значит, раздроблю эту кость до конца и никогда больше не сяду в болид! — Габи попытался самостоятельно, перенося вес тела, оттолкнуться, но каждый раз ногу простреливало резкой короткой болью. Он фыркнул. — Перестань, — Нико наклонился вперёд, тыкая палками на крепления. Он пару раз взглянул на склон, убеждаясь, что никого позади них нет, и выпрыгнул из лыж. — Я тебе помогу. — Да, помоги скатиться, — с упрямостью на лице Габи повернулся и лишь глубоко вздохнул, когда заметил, что Нико поставил лыжи в снег и многозначительно смотрел на него. — Ла-а-адно, — недовольно протянул он, — дай руку. Нико тут же выполнил его просьбу. Чужая ладонь вцепилась в его собственную, пока Габриэль пытался аккуратно расстегнуть крепления и вместе с этим не улететь вниз по склону. Пусть это было практически невозможно. Щёлкнул замок у первого, затем у второго ботинка, и Габи, слегка хромая, дабы не доставить ещё больше проблем больной ноге, переступил через сноуборд. Нико тут же подхватил доску с земли, передавая её в чужие руки, достал из снега свои лыжи и в это же время перекинул руку Габи через свои плечи. Тот замер на мгновение, опираясь на подставленное плечо, после чего сразу сделал вид, будто ничего и не произошло. Нико уверял себя, что тот просто пытался аккуратно встать. Как только они сделали один шаг, ладонь Габриэля тут же крепко вцепилась в его куртку. — Сильно болит? — Нет, — вопреки всему сказал ему Габи. — Я сам идти могу. — Идти-то пойдёшь, а вот по поводу «спуститься» я уже не уверен, — Нико поджал губы, наблюдая, как-то же самое делал Габриэль. Он опустил свою руку на чужую спину, но затем, подумав, что этого может быть недостаточно для удержания чужого тела в вертикальном положении, схватил за бок достаточно крепкой хваткой, чтобы на него можно было запросто, в прямом смысле, положиться. Габриэль, однако, либо этого не понял, либо решил не пользоваться предоставленной ему возможностью из каких-то своих убеждений. Ну да, сегодня он король независимости. Первые шаги в таком тандеме было делать не очень удобно из-за лыж и палок, так и норовивших упасть и скатиться по склону, но точно не из-за идущего по правую руку Габи. Он даже и не жаловался особо. Просто шёл, иногда крепко стискивая в своих руках куртку Нико, когда, видимо, особо неприятно наступал на ногу. Это уже постепенно начало настораживать. Вообще всё в Габи настораживало уже несколько дней кряду. И то как он пытался держать расстояние даже сейчас, будучи пусть и немного, но травмированным, и то как сторонился, но потом банным листом клеился к Нико. А ситуация, когда он проспал их встречу, вовсе не имела под собой никакого смысла. Нико знал, что в этом скрывалось что-то, что Габи показывать ему не хотел. Потому что Нико попросту нельзя было это видеть. Вариантов было немного. Все они поднимали непонятную волну интереса внутри него и дарили какие-то слишком странные ощущения. Когда они добрались до края трассы, Габи, видимо, уже приловчился к боли в ступне и решил заботиться о себе самостоятельно. Он снова вспомнил о дистанции, которую, вообще-то, стоило держать хотя бы для приличия, поэтому разжал вцепившиеся в куртку пальцы, опустил их к краю плеча Нико, но окончательно убрать так и не решился. Чужую неопределённость Нико почувствовал в этот же момент. Габриэль, вероятно, стыдился своей беспомощности, поэтому и хотел отдалиться как можно скорее. Нико сильнее сжал покоящуюся на боку руку, чтобы развеять эти глупые мысли в чужой голове. В следующую секунду Габи чуть не запнулся о собственную больную ногу. — Иди тут, — Нико быстро поменял их местами, подпуская Габриэля ближе к красной сетке, натянутой с боку трассы. — Здесь должно быть ровнее. Габи же только кивнул и принял его предложение. Он пошёл вперёд, оставляя контролирующего Нико наблюдать за ним позади. Снег под ногами приятно хрустел (Нико надеялся, что это была не чужая больная нога), и каждый новый его шаг выходил всё увереннее. Возможно, ничего плохого с ним действительно не случилось, и Нико просто решил поиздеваться над самим собой, волнуясь о чужом состоянии. Однако Габриэль всё равно берег ногу, наступая на другую, лишь бы не провоцировать резкие болевые прострелы. Какой-то проезжающий мимо мужчина обратил на них своё внимание и спросил, не нужна ли им помощь. Нико отмахнулся, наблюдая, как бедный хромой Габриэль аккуратно, а главное самостоятельно добирался до самого низа, иногда беря короткие перерывы в своём спуске. Он опирался на сноуборд чуть ли не каждые несколько метров, и сердце Нико не выдержало. На твёрдую и прямую землю без каких-либо подъёмов или спусков они встали уже одновременно в том же положении, в котором расстались: с рукой Нико на талии Габи, и с рукой Габи на плечах Нико. В точку проката, хотя его об этом никто и не просил, Нико отправился самостоятельно, сдавая обратно взятое ими снаряжение. — У тебя есть в номере лёд? — когда они подошли к отельному комплексу, задал Нико резонный вопрос. — Наберу снега с улицы, какая уж разница, — Габи чувствовал, как тишина постепенно становилась напряжённее, чем она была до. — Ты разве планировал заходить? — Куда я, по-твоему, денусь? — Ты можешь уйти, я справлюсь сам, — зайдя в помещение, Габи нетерпеливо тыкнул на кнопку вызова лифта, пусть подниматься надо было на третий этаж. В его состоянии даже на второй подняться будет тяжело. — Поздно, мне надо было в первый корпус. — О, ну да, элита, — Габриэль закатил глаза и сделал пару аккуратных шагов внутрь лифта, когда тот распахнул перед ним свои двери. — Как нога? — Нико нажал на кнопку с цифрой три и оглянулся на опирающегося на металлическую стену Габи, выражение лица которого было нечитаемым. — Нормально, — отозвался тот как-то слишком невовлечённо, будто витал в своих мыслях всё это время. — Она тебя беспокоит, — судя по его сведённым к переносице бровям, это было единственным логичным обоснованием. — Кто? На очевидный вопрос Нико только поджал губы и подставил своё плечо, чтобы Габриэль закинул на него руку и они проследовали к номеру. Вопреки тому, насколько заманчиво было предложение, он отказался, упрямо пройдя мимо. Ему оставалось только многозначительно потупить взгляд в чужую спину и выйти следом. Габи, очевидно, хотел сделать вид, что у него ничего не болит, но получалось это очень плохо. Его неловкий и медленный спуск можно было списать на крутость склона, однако сейчас никакого другого обоснования его хромоте не было. И пусть он старался как можно меньше выдавать её, Нико всё равно не мог не заметить. Подойдя к двери, Габи быстро расправился с замком, пропуская Нико вперёд. Тот с этим не согласился, заставляя его самому сделать первый шаг внутрь. Сопротивляться настойчивости Нико бесполезно, хорошо, что он был об этом осведомлён. Габи обернулся через плечо, будто хотел что-то сказать, но смог только развернуться и войти в свой номер. Нико прошёл следом, закрывая за собой дверь и снимая обувь, пока Габи включал свет. На языке уже крутилось саркастичное «помочь разуться?», однако Габи предотвратил все издёвки самостоятельно скинутой обувью. Её бы тоже стоило вернуть. Нико уже был готов относить её, словно личный швейцар Габи, однако тот не отправил его за этим, а только кивнул в сторону вешалок, куда сначала упали куртка и кофта Габи, а после — Нико. — Сядь на кровать, я посмотрю, что там у тебя, — нет, он не решил сделать вид доброго напарника и помочь Габи с его проблемой чисто из-за того, что «был обязан». Наоборот, он обязан был бы вернуться сейчас в номер, а не торчать здесь, а помочь хотелось только из-за странного внутреннего желания. — О, я ещё даже не успел попросить прислать медика в номер, а он уже тут как тут, — Габи усмехнулся и плюхнулся на кровать, закатывая штанину. — Но вообще, тут ничего страшного нет, я уверен. — Для душевного спокойствия, я должен сам проверить, всё ли хорошо, — Нико присел на край кровати и схватил руками чужие ступни, чтобы одним движением подлезть под ноги и опустить их прямо себе на колени. Габи резко вздохнул. — Больно? — тот лишь покачал головой. Вопрос «А что тогда? Причина тряски?» застрял у него в горле, не вылетев за пределы рта. Нико накрыл ладонями обе щиколотки. — Какая из них болит? — Левая. — Ты сам снимешь носки, или тебе и с этим помочь? — и Габи, стушевавшись, тут же принялся выдёргивать свою ногу из чужой хватки, в то время как Нико, вопреки своим словам, сильным движением уложил его ступни обратно и сам стянул мешающий предмет гардероба. Кожа под его пальцами была горячей, хотя никакой припухлости или даже намёка на отёк не было. Нико провёл ладонью к чужой щиколотке, аккуратно сжимая её своей рукой. Габи вздохнул сквозь зубы от боли. — Сильно? — Терпимо, — он покачал головой вправо-влево, смотря на руки Нико на своих ногах. Тот продолжил исследовать чужую проблему, надавливая то тут, то там, чтобы понять, на какую именно область пришлась основная неприятность. Габи, кажется, смял в своей руке простынь, если боковое зрение не подводило Нико, и вновь сделал вдох через рот, задерживая дыхание. — Терпимо, да, я вижу. В ответ на это Габи только выдохнул через нос, но ничего не сказал. — Справа или слева сильнее отдаёт? — Нико немного сдвинул его стопу в сторону, проверяя, насколько низкая у него подвижность. — Слева, — он дёрнул ногой, уже полностью смущённый ситуацией, в которой оказался, — Нико, я справлюсь сам, перестань. — Меня будет терзать совесть, если я оставлю тебя в таком состоянии, — но чужую щиколотку всё-таки отпустил. Однако только для того, чтобы встать с места и пройти в сторону холодильника. Он открыл дверцу и уставился на пустоту белых стенок. Очевидно, кому здесь вообще нужен холодильник, если через несколько зданий есть кафе с невероятным меню? Нико пару секунд потупил свой взгляд, и только после этого понял, что пакет со льдом, который он искал, вероятно, находился в маленьком морозильном отсеке, а не в основной части холодильника. Он открыл маленький ящик, где и нашёл пропажу, и тут же схватил лёд. После этого мигом заглянул в ванную, чтобы схватить полотенце и завернуть в него несколько крупных льдинок, и ненадолго задержался, рассматривая своё отражение. Что он вообще делал? Когда он вернулся в комнату, Габи уже сидел, прибив себя к изголовью кровати и даже не смотря на него. Нико снова присел на то же место, наблюдая за тем, как Габи старательно отводил взгляд в сторону окон, за которыми плескалась тёмная ночь. — Ты красный, — заметил он по непривычному красному подтону в обычно смуглой коже. Габи повернул на него свою голову. — Ты тоже, — и указал в сторону горящих мочек ушей. Может, не стоило пить? Неважно. Нико вновь уложил на свои колени чужие ноги и, чуть выше закатав штанину, всё норовившую сползти, приложил уже слегка пропитавшееся растаявшим льдом полотенце. Габи вздрогнул. Мышцы под пальцами Нико напряглись, будто он инстинктивно хотел отдёрнуть ногу, но остановил себя в последний момент. Его дыхание, если Нико не показалось, стало чуть глубже, и не заметить это было невозможно. Он покрепче зафиксировал чужую щиколотку в том положении, в котором им обоим было бы удобно, и большой палец его руки лёг на внутреннюю сторону, туда, где кожа была чуть тоньше, но в разы чувствительнее. Он сам не сразу понял, что делал это не для того, чтобы проверить безопасность чужой ноги. Нико поднял глаза с чужих ног и перевёл взгляд на Габи. Тот глядел на него в ответ, упираясь затылком в изголовье, и дышал через рот. Не одному Нико, значит, показалось, будто в комнате вдруг стало душно? Он не двигался и не отстранялся, только сжимал пальцы на покрывале сильнее, чем выдавал с таким трудом спрятанное напряжение. И давно он на него смотрел? Может, он смотрел ему в глаза, шипя, когда Нико проминал его ступню? Хватал рукой простынь на своей кровати и смотрел Нико в глаза, когда тот двигал его ногой в своих руках? Всё это время он тяжело дышал, его грудь резко вздымалась и так же резко опускалась. И всё это, пока он смотрел в глаза Нико. Кажется, правда не надо было пить. Либо не надо было идти в номер к Габи. В животе всё скрутило. У него же всё, кажется, было под контролем, разве нет? Нико задумчиво провёл большим пальцем вверх всего на пару сантиметров, незаметно даже для самого себя, однако этого хватило, чтобы Габи резко втянул воздух, пока они всё ещё смотрели друг на друга. Игнорировать это было глупо. — Я… — он прокашлялся, прежде чем продолжил. Во рту пересохло. — …уберу компресс? Проверю, есть ли отёк. Габи начал кивать ещё до того, как Нико объяснил, что вообще хотел от него. Он убрал холод от чужой ноги, и Габи вдруг согнул её в колене, будто пытался уйти от прикосновения. Нико одарил его невдуплённым взглядом. Свой собственный Габи привычно отвёл. Нико придвинулся ближе, всё тем же, что и раньше, движением взял чужую щиколотку и поставил к себе на бедро. Как только он поднял её, чтобы повернуть к себе больной стороной, и совсем немного наклонил, Габи тут же болезненно промычал и свёл брови к переносице. Боже. От услышанного звука его голова резко закружилась. О боже. Дыхание Нико сбилось, он даже забыл, что именно хотел сделать с чужой ногой, потому что крепкая ладонь Габи тут же примагнитилась к его плечу, сжимая и привлекая всё его внимание. Он быстро повернул стопу на себя чуть сильнее, чтобы разглядеть происходящее, но Габи это действие очень не понравилось. Его пальцы чуть ли не впились в рукав чужой футболки, и когда Нико перевёл на него взгляд, то первым делом увидел блестящие глаза, затем — чужое покрасневшее лицо, и только потом — его максимально странное выражение. Сейчас Габи должен посмеяться, перевести всё в какую-нибудь шутку, а Нико его глупую волну будет обязан поддержать. — Нико, — произнёс он на выдохе, всё так же продолжая смотреть в его глаза. — Да? — его голос звучал непривычно громко и резко. — Я в порядке. — Нет, — он повертел головой, а чужая рука, всё это время сжимавшая его плечо, расслабилась и с лёгким нажимом преодолела расстояние до места, когда пальцы уже свободно и легко касались позвонка под шеей. У Нико по телу побежали мурашки. Что они делают? Что вообще делает Нико? — Это не… — он громко сглотнул, — это не вопрос. — Ммм, — Нико только пару раз коротко кивнул, но так и не смог отвести от Габи своих глаз. — Я в порядке. Типа, если вдруг ты… — и тут же замолчал, как будто продолжить было слишком сложно. — …О, ясно, — он же сейчас сам придумал себе подтекст? «Если вдруг ты…» «…не чувствуешь того же»? «…понимаешь, что к чему»? Сердце в груди начало колотиться, а его рука, лежащая на чужой ноге, вспотела. Это точно не была оставшаяся от компресса влага, иначе бы ему не было настолько жарко. Габи смотрел на него, ожидая ответа. Вот момент, когда надо бы остановиться, вскочить с кровати, сказать «да, Габи, я сам был рад тебе помочь, но сейчас мне пора идти к своей жене и дочке, разбирайся с нависшими проблемами сам» и уйти в закат. Можно потом ещё не продлевать контракт на следующий год, чтобы не увеличивать уровень неловкости. Но вот он, Нико, всё ещё сидел с ногами Габи на своих, с рукой Габи на своём загривке и с глазами Габи на своём лице, что-то с интересом исследующими. И чем больше он думал, что делать этого не надо, тем сильнее всё его подсознание хотело пойти наперекор разуму. Он сглотнул. — Я тоже, — сердце билось уже в ушах, желудок скручивало от волнения и непонятного предвкушения, правильно ли он отгадал послание. — Я тоже в порядке. Буду, по крайней мере. Грудь Габи на пару секунд замерла. Он, видимо, задержал дыхание в ожидании ответа, а как только его получил, то тут же нырнул лежащей на шее ладонью в колючий ёжик чужого загривка. Нико рвано выдохнул и стиснул челюсти, лишь бы не издать ни единого звука, когда Габи начал выводить пальцем только ему одному известные зигзаги и линии на его шее. Он чувствовал, как яро и резко начали краснеть мочки его ушей, и был уверен, что Габи тоже это видел. Его взгляд метался от пальцев, терзающих короткими ногтями шею, до мочек ушей и до его губ. Затем возвращался обратно, смотрел упрямо в глаза, читая чужую реакцию. Он проверял, не отстранится ли Нико, сделай он эту плохую вещь. Он не мог дать Габи чёткого ответа, поэтому только вернул взгляд на губы напротив, показывая, что нет. Не отстранится и не оттолкнёт. И когда Габи спустя пару секунд приблизился, притягивая Нико к себе за шею, тот не почувствовал никакого стоящего в горле кома или навязчивой тошноты. Наоборот, все то напряжение, непонятное раздражение на самого себя тут же испарились, словно и не было ничего, что бы ухудшало его состояние на протяжении этих долгих четырёх дней на курорте. И это было плохо. Он не мог сказать насколько, но это было просто плохо. Габи тяжело дышал, когда вдруг решил оставить между ними несколько сантиметров свободного пространства. Видно, он тоже сомневался. Он тоже думал о своей девушке. Он думал о семье Нико и о том, как всё оставшееся время придётся смотреть им в глаза. Плевать. Нико подался вперёд первым, понимая, что если не сейчас, то потом он ни за что этого не сделает. Он прильнул к губам Габи, выдохнул прямо в поцелуй, и вместе с этим выдохом тонкая тростинка здравого смысла окончательно переломилась. Рука, всё ещё лежавшая на ноге Габи, поднялась чуть выше, лишь бы не беспокоить её больную часть, и сжалась сильнее. Он наклонился ближе, окончательно стирая всё свободное пространство между ними, и даже не попытался остановить себя. Это было неправильно. Нико повернул голову чуть вбок, обхватывая чужие губы в куда более требовательном и убедительном поцелуе. Из их ртов пахло ещё не так давно выпитым глинтвейном. Они оба знали, что так нельзя. Не надо было произносить этого вслух, чтобы понять, насколько отвратительной вещью это было. Для всех, кроме них самих, прямо сейчас находящихся в пределах этой комнаты, где не было ничего, а только их тяжелое дыхание. Габи начал сам напирать сильнее, стараясь то ли проявить инициативу, то ли перехватить её. Они стукнулись зубами по его неосторожности, вот только от этого не хотелось даже усмехнуться в поцелуй. По спине Нико пробежал пот, он почувствовал, как всё тело отозвалось на эти неловкие, но открытые и такие характерные только Габи движения. Он провёл рукой выше по ноге, добираясь уже до согнутого колена, и услышал тихое, еле различимое мычание. Габи тут же попытался придвинуться к нему ближе, не разрывая поцелуй, но Нико опередил его. Он взял второй рукой не пострадавшую на сегодняшнем заезде ногу Габи и поставил её по левый бок от себя, оказавшись прямо между его ног. Его другая рука соскользнула с колена, опустилась прямо на внутреннюю сторону чужого бедра и слегка надавила, чтобы Габи дал ему чуть больше места между своими ногами. И он безропотно поддался. Нико тут же занял собой появившееся пространство. Он чувствовал, как внутри всё сжалось от осознания. Он знал, что это ошибка. Но если он остановится сейчас, то будет жалеть в разы сильнее. Подобная появившаяся мысль в голове ощущалась, как полное разрешение, данное самому себе на то, чтобы отпустить себя. Габи сам потянул его к себе ближе за шею, падая спиной на матрас и не размыкая поцелуй. Нико навалился сверху и почувствовал, как чужие пальцы сжались сильнее на его затылке, удерживая в том положении, в котором они сейчас находились. Вопреки чужому желанию остаться так, он наклонил голову и углубил поцелуй. Габи же так хорошо его понимал, правда? Он безоговорочно и даже без немой просьбы приоткрыл рот и вздохнул, когда почувствовал чужой язык в своём влажном и горячем рту. Это переполняющее чувство чужой близости просто выносило мозг. Нико опустился ладонями до края чужой футболки и почувствовал, как Габи аккуратно выгнулся ему навстречу, побуждая поскорее что-нибудь сделать. Ему дважды повторять не надо: его руки тут же скользнули под плотный хлопок одежды, поднимаясь от плоского живота к прощупывающимся сквозь кожу рёбрам и щекоча их своими короткими ногтями. Габи разорвал поцелуй в тот же момент, как только Нико коснулся его боков. Он тут же слегка приподнялся, чтобы уткнуться лбом в плечо напротив него, пока горячие губы Нико с громкими чмоками начали опускаться на его шею. Он схватился за чужую спину, перешёл крепкой хваткой на плечи и сжал чужую футболку в своих ладонях. Нико сам тяжело дышал, и ему казалось, что он сходил с ума. Габи потянулся левой рукой в сторону тумбочки, щёлкнул её выдвижным ящиком, но Нико тут же убрал одну руку из-под его футболки, перехватил его за запястье, возвращая что-то рыщущую в столике руку на свою шею, и сам залез в выкатившийся отсек. Единственным, что он нащупал, был мягкий тюбик с острыми краями запаянной упаковки. Нико поднёс его поближе, чтобы рассмотреть. — Откуда он у тебя? Ему казалось, что он бредит. Он держал в руках какой-то дорогой и вместе с этим простецкий лубрикант, который бог знает, как оказался в чужом ящике. Габи, очевидно, на его вопрос не ответил. Он и так сейчас достаточно уязвим, и открываться ещё сильнее уж точно не было в его сегодняшних планах. Он лишь привычно отвёл глаза в сторону, не смея даже взглянуть в сторону Нико. — Просто… — он сглотнул, взяв долгую паузу, — пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы я..? — Да, — на выдохе произнёс Габи и не дал Нико договорить свою фразу. Нико замер. Он сделал это только на пару секунд, будто просто собирался с мыслями, потому что в следующее мгновение недавняя находка оказалась по правую руку от него, а футболка Габи — на другой части кровати. Габи вернул ему его же жест, стягивая плотно облегающую тело Нико футболку и кидая её в ту же сторону, после чего снова притянул его к себе за шею для короткого поцелуя. Руки Нико легли на то же место, откуда их оторвали, и начали выводить аккуратные узоры, из-за которых Габи, судя по тому, как жадно вбирал воздух между поцелуями, почти задыхался. Тонкие и даже не острые ногти Нико начали свой путь вниз по чужому телу. И Габи под этими ласками извивался, не знал, куда деться. Мычал то ли от того, что случайно переносил вес на больную ногу, то ли от переполняющего его чувства всеобъемлющего возбуждения, и выгибался навстречу прикосновениям. Ему, видно, хотелось больше. Нико сам это заметил, когда отстранился и опустил глаза туда, куда спускались его руки — уже достаточно заметное возбуждение сильно выделялось даже на фоне тёмных штанов. Он дважды перевёл взгляд сначала вниз, потом на Габи, и обратно. Чужие брови просяще сошлись над переносицей, а нижняя губа Габи попала в плен его же собственных цепких зубов. Нико не медлил ни секунды, когда стянул ненужную часть гардероба с Габи и бесхозно кинул её на пол. Он вернул свои руки теперь уже на бёдра, поглаживая их внутреннюю часть и слабо надавливая. Он наблюдал за чужой реакцией, будто упивался тем, как Габи его не хватало. Тот недвусмысленно поднимал бёдра вверх, надеясь, что Нико без слов обратит внимание на изнывающий по ласкам возбуждённый член. И каково же было его перемешанное с удивлением наслаждение, когда рука Нико опустилась на его пах и, слабо сжав его, пару раз провела вверх-вниз. Будто это уже стало его новой привычкой, Габи снова схватился за ласкающую его руку Нико и громко выдохнул через рот. Он только перевёл взгляд, чтобы посмотреть, как чужая ладонь выглядела на нём, однако Нико, почувствовав чужое намерение, тут же убрал её. — Перевернись, — он пару раз похлопал Габи по бедру, отстраняясь, чтобы дать пространство для чужого манёвра. Габи, видно, не уловил источник просьбы, однако суть его была на поверхности. Нико просто не мог смотреть на него. Не тогда, когда собирался растянуть пальцами напарника, чтобы впоследствии трахнуть, пока через несколько домов от них находилась его жена. Габи не сразу понял, что от него хотят, но потом почти сразу лёг на живот. Он приподнял бёдра, позволяя рукам Нико стянуть с него нижнее бельё и оставляя себя полностью голым, по сравнению с полу-одетым Нико. Он подложил под себя подушку и спрятал лицо в сгиб локтя, когда услышал щелчок крышки. Нико перевернул тюбик, чтобы выдавить себе на руку его содержимое, но какое-то странное ощущение чего-то неправильного его остановило. Его взгляд сразу зацепился за золото обручального кольца. Он в который раз убедил самого себя, что это было неправильно, однако начинающее давить на ширинку возбуждение действовало на него куда сильнее здравого смысла. Он понял, что метод игнорирования проблемы не делает её невидимой, поэтому принял единственное верное решение. Кольцо соскользнуло с пальца легко, будто всё это время не так уж и плотно прилегало к его безымянному пальцу, и Нико, подавшись вперёд, бросил его на тумбочку. Оно сделало несколько оборотов вокруг себя, прежде чем окончательно ровно легло на деревянную поверхность столика и оставило эхом своё громкое бренчание в ушах Нико. Плевать. Он вылил вязкую смазку на руку, мягко разогревая её, и навис над лежащим под ним Габи. Его левая рука опустилась прямо около чужой головы, и карие глаза тут же вынырнули из своего убежища, чтобы разведать обстановку. Нико аккуратно огладил ладонью правую ягодицу, оставляя на ней тонкий липкий след, и мягко отвёл её в сторону, открывая себе доступ к сжатому розовому кольцу мышц. — Ты уверен? — Нико, — он обернулся через плечо, встречаясь своими блестящими глазами с чужими. И пока чужой палец находился между ягодицами, Габи подался ему навстречу, недвусмысленно намекая на свои намерения. Нико почти сразу исполнил его прихоть. Он просунул один палец внутрь, чувствуя, как чужие стенки обволакивали и сжимали его. Чтобы дать Габи хоть какое-то чувство опоры, он опустился на локоть и сжал в своей руке чужую ладонь, пока не спеша разрабатывал его сзади. Габи только стиснул его руку в ответ, больше не предпринимая никаких действий. Второй палец зашёл уже немного труднее, и Габи напрягся. Нико пришлось уговаривать его расслабиться, пока тот причитал себе под нос тихое «да, я знаю», перемешанное с тяжёлым дыханием. Он не двигался какое-то время, давая ему привыкнуть к распирающему чувству, и продолжил только после того, как получил утвердительный кивок, разрешающий продолжить начатое. И лишь когда третий палец начал свободно входить в Габи, уже куда активнее отвечающего на ласки Нико, тот вышел из него и начал хлопать рукой по кровати в поисках куда-то выкинутого тюбика. Он предварительно обтёр грязные и липкие пальцы о покрывало и удовлетворённо выдохнул, когда нашёл смазку лежащей около его ног. Быстро избавившись от собственных штанов и белья, которые уже доставляли неимоверный дискомфорт, Нико в очередной раз щёлкнул крышкой, обильно смазывая всю длину. Он наклонился, почти всем телом наваливаясь на лежащего под ним Габи, и провёл несколько раз головкой между его ягодицами, прежде чем контрольным «всё хорошо?» убедился, что Габи готов его принять. Пристроившись сзади, он одним коротким движением вогнал внутрь головку, больше и сильнее всего распирающую Габи. Он втянул воздух через зубы, тогда как Габи под ним удовлетворительно промычал. Тот тяжело дышал и всё, что мог сделать, так это, обернувшись, прошептать: «Давай». Нико отклонился назад, после чего вошёл чуть глубже, чем до этого, и стиснул челюсти так, что его зубы чуть не превратились в крошку. Внутри Габи было туго. Его сердце стучало в его ушах, а перед глазами плясали чёрные пятна. Ему пришлось уткнуться лбом в спину Габи, лишь бы не сойти с ума от того, как чужие стенки обволакивали его. Габи под ним (чёрт знает, откуда у него было столько энергии и сил, чтобы его принять) впервые за всё время выпустил из своего рта тихий и жалобный стон, который стал чуть громче, когда Нико толкнулся внутрь ещё глубже. Он зажмурился, всё ещё уткнутый в спину Габи, будто это хоть как-то могло удержать его в реальности. Всё это было слишком неправильно, чтобы продолжать, и именно поэтому он не мог остановиться. Никто из них не мог. Нико переместил свою одну свободную руку на бок Габи, сжимая его, и услышал очередной тихий, подавленный локтем стон. Он продолжил движение рукой вместе с тем, как начал сильнее и глубже вколачиваться внутрь, а Габи под ним — бесстыдно срывать голос в бесконечных мычаниях и редких стонах, отдающихся эхом по периметру комнаты. Его крепкая ладонь опустилась на загривок Габи, пальцы скользнули между его отросшими прядями, и, аккуратно накрутив их, насколько позволяла длина, Нико слабо потянул их на себя. Лежащий под ним напарник высоко простонал, поддаваясь чужому движению и запрокидывая голову. Габи всё именно так себе и представлял. Дело обошлось без больной ноги и этого странного экспромта с компрессом в его позавчерашних мечтаниях глубокой ночью и ранним утром, но то, как ему казалось, будет ощущаться внутри него член Нико, было идентично. В его глазах собрались слабые слёзы удовлетворения и перевозбуждения от своих же собственных мыслей. Он даже не заметил, как вместе со всеми звуками, вылетающими из него и смешивающимися с шлепками их тел, он начал пускать слабые дорожки слёз, застилающих его взгляд. Габи больше не пытался сдерживаться. Его дыхание сбивалось, а голос срывался с каждым глубоким толчком, попадающим именно туда, куда надо было. Будто Нико до этого был отлично осведомлён о всех особенностях его тела и нужных точках, на которые надо было давить. Он стиснул в ладони подушку, в которую до этого утыкался лицом, и позволил себе нетерпеливо подмахивать навстречу чужим движениям. Нико сзади него, слышно, тоже перестал держать себя в руках. Его толчки стали куда неувереннее и хаотичнее, прежде чем он вышел из Габи и, сильным жестом перевернув его обратно на спину, соединил их члены, додрачивая и изливаясь прямо на живот Габи. Мир вокруг него звенел и кружился. Он уткнулся мокрым от пота лбом в плечо Габи и почувствовал его ладонь на своём загривке. Они оба пытались перевести дыхание после случившегося, пока на них обрушивалась тяжёлая и давящая тишина произошедшей ошибки. Нико, достаточно быстро отдышавшись, почти наугад ухватился за полотенце, ещё совсем недавно служившее компрессом. Из-за растаявшего льда, оно было холодным, поэтому он, предупредив Габи об этом, быстро обтёр его и скинул с кровати полотенце. Они правда это сделали. И, сделав это, усложнили и так странные отношения между собой и внутри самих себя. Потому что главной проблемой было то, что всё копившееся эти дни напряжение ушло, как только он поцеловал Габи, как только дотронулся его голой и горячей кожи. Нико перевернулся на спину, ложась по правую руку от Габи. Молчание между ними висело наэлектризованное. Какой ужас, Нико. Его голова, кажется, начала постепенно проясняться, и только что произошедшее нечто отказывалось в ней укладываться. Он прикрыл лицо ладонями, слабо надавливая пальцами на края глаз, будто этим мог стереть стоящую перед ними картину. Однако она вбилась в память настолько сильно, что, Нико был уверен: она не уйдёт, даже если очень сильно постараться. Забыть это будет невозможно. Отмыться — тем более. Тишину комнаты прерывало лишь их постепенно восстанавливающееся дыхание. Нико не хотел говорить об этом. Они и так оба знали, что сейчас натворили. Как же у него на душе скреблись, своими острыми когтями раздирая грудную клетку, кошки. Он не хотел. Но и не не-хотел. Он никогда и подумать не мог, что всё дойдёт до этого. Габи слева от него зашевелился, видимо, переворачиваясь на левый бок, и в его груди всё сжалось в тревоге. Нико по инерции от чужого движения тоже привстал и отодвинулся куда-то ближе к центру кровати. Вдруг он хотел поговорить? Что-то сказать, глупое и неуместное, прямо в его характере. Типа, «я жалею», или «это была ошибка»? — Как твоя нога? — опередил и повседневно спросил Нико, пока оглядывался в поисках своего белья. Молчание убивало. Но прямо сейчас он лучше бы умер, чем что-либо сказал. — Не знаю, — хрипло произнёс Габи, пряча свои глаза в сгибе локтя. Какой ужас. Нико долго вертел на языке преждложение, думая, стоит ли его озвучивать. — Напишешь с утра, если вдруг что, ладно? — и то ли он искал оправдание, как начать диалог после того, как всё уже произошло, то ли просто думал о том, как будет удачнее всего восстановить бывшие напарнические отношения между ними. В любом случае, Габи не мог отказать ни себе, ни ему, и не написать. — Ага, — почти прошептал он, еле найдя в себе силы подтянуться к изголовью. Нико уже во всю орудовал по его комнате и, схватив вещи, ушёл в душ, оставляя Габи бесхозно лежать на кровати. — …чёрт, — выдохнул Габи на грани слышимости, пусть и был уверен, что находящемуся в ванной Нико будет уж совсем не до него. Тот, выйдя, даже не поговорил с ним. Мало того, он избегал чужого взгляда, как только мог. Если раньше тишину можно было развеять глупой шуткой или ненужным жестом, то сейчас это было совершенно неуместно. Рот просто не открывался, а слова предательски не шли. Всё, что Нико сделал, когда вышел из ванной комнаты, так это нашёл свою футболку, подал так и не одевшемуся Габи его бельё, и вроде даже пытался помочь ему одеться, но Габи отмахнулся, тоже не поднимая глаз. Прикосновения на коже горели, а губы выглядели красными даже на таком же алом лице. Габи встал, чтобы его проводить и закрыть дверь, и, прихрамывая, еле доковылял до небольшого коридора. В голове тяжёлым грузом вины висело написанное Эгле «буду через час», когда на деле прошло куда больше. Никакой он не хороший муж. Может, он был им до этого отдыха, однако сейчас таковым назвать его было просто неправильно. Он впопыхах накинул на себя кофту с курткой, схватил обувь, которую, он надеялся, успеет занести в точку проката, и помахал Габи на прощание, прежде чем вышел, тихо закрывая дверь. В этот раз перед сном он не поцеловал её, как было заведено, а просто крепко обнял, проваливаясь в сон.

***

С самого утра он переворошил всю комнату. Хотя со стороны его поиски и выглядели достаточно беспечно, внутри него всё полыхало от злости на самого себя и всепоглощающей вины перед женой. Когда Эгле спросила резонное: «Ты что-то потерял?», — Нико не мог ей ничего ответить. Он же не скажет, что вчера переспал с собственным напарником, её хорошим знакомым и даже другом собственной дочери, и, видимо, где-то обронил кольцо. Он не мог вспомнить, куда его дел. Голова трещала после выпитого вчера. Он даже не помнил, закончилось ли всё дело одним только глинтвейном? Всё, что он помнил, это умоляющие глаза Габи, вид которых хотелось стереть, но в то же время никогда не забывать. Он написал ему, единственному свидетелю, но игнорщик-Габриэль так и не объявился со вчерашней ночи. Всё как обычно. История повторяла саму себя. Нико успокаивал себя тем, что у них был ещё один день, прежде чем они уедут отсюда. Всё, что от него требовалось сейчас — не дать Эгле заметить пропажу. В подобной панике прошёл его завтрак. Он не мог думать ни о чём, кроме произошедшего вчера. Проблема заключалась в том, что от факта секса с напарником ему не становилось тошно от себя. Он был мерзким мужем. Ужасным. Потому что вчера ночью, пока его жена не спала, ожидая и волнуясь, он, не смея себе мысленно врать, получал нестерпимое удовольствие. Прямо перед выходом из кафе на его телефон пришло уведомление, которое он тут же смахнул, чтобы его не дай бог не заметили любопытные глаза. Габи, к великому то ли счастью, то ли сожалению, уже стоял у выхода, долго и упорно сминая между пальцами резинку на рукаве куртки. Нико впопыхах сказал Эгле, что сейчас придёт, кивая в сторону стоящего рядом напарника, и чуть ли не бегом ринулся к нему. — Долго тут стоишь? — это звучало достаточно хорошим началом неловкого разговора. Нико отлично справился с тем, чтобы сделать всё намного более постыдным, чем оно есть. — Пару минут, — Габи поднял на него глаза, в которых плескались воспоминания сегодняшней ночи. Нико начало мутить, но вместе с этим он почувствовал странное ощущение. Всё ведь было неплохо, и в этом заключалась проблема. Габриэль же, в свою очередь, полез во внутренний карман куртки, сжимая в руке то, что он оттуда достал. Нико имел полное представление о том, что именно это было. Чужая смуглая рука, ещё вчера стискивавшая простыни на кровати курортного номера, сейчас крепко держала утреннюю пропажу. Сквозь небольшую щель между пальцами и ладонью сверкнуло золото кольца. Нико протянул ладонь, подставляя её раскрытой для передачки, и через секунду почувствовал холод метала, смешавшийся с жаром кожи Габи. Тот не отнял руку сразу, наоборот, вложив кольцо, он опустился к чужим пальцам и, сжав их в своих, аккуратно завернул, чтобы никакому прохожему не было видно, что в ней лежало. Габи накрыл своей ладонью чужую, сомкнутую в кулак, и многозначительно взглянул в глаза напротив. — Больше не забывай его, — и с лёгкой улыбкой развернулся, оставляя Нико с тяжестью в руке от собственного обручального кольца. Нико сжал его крепче. Точнее, сжал крепче свою руку, до боли в суставах впиваясь в мягкую ладонь. Сейчас он наденет его обратно, золото сверкнёт на солнце своим красивым отливом, Эгле, не заметив пропажи, ничего не скажет, а Ноэми привычно случайно проведёт по нему пальцами, когда будет хвататься за руку. Всё встанет на свои места, его споклйная жизнь вернётся, словно ничего и не было. Вот только ощущаться таковой она больше не будет.