Полуночная сова

Пекинское время: путь из 1301 в 1829, а затем возврат из 1829 в 1074. Большую часть времени команда провела в коридоре. Цянь Ай дошёл до того, что усомнился в смысле жизни: — Пять минут на разгадку, час на ходьбу… Даже [(Защита) Невидимая команда мечты] не выдержала и пять минут назад, по истечении времени действия, прекратила работу. К счастью, они всё же добрались до цели. Меньше всех устал капитан Сюй. Он всё время был погружён в «мемуары о письмах», и, когда очнулся, уже стоял у двери 1074, наглядно демонстрируя принцип «моргнул — и уже рассвело». Товарищи ждали его указаний. Сюй Ван поспешно переключился обратно в «режим прохождения уровня», нажал на ручку и слегка повернул. Дверь была заперта. Оглядевшись и убедившись, что поблизости нет других «коллег», Сюй Ван тихонько постучал. Сразу после стука замок с лёгким щелчком открылся сам, и из-за двери пробился тусклый, странноватый свет. Пятеро осторожно зашли в комнату, сохраняя бдительность. Внутри было темно. Не было видно ни мебели, ни окон, словно они вошли в тёмную пещеру. Лишь в центре сиял одинокий источник света — хрустальный шар на столе, излучающий холодное свечение. За столом сидела цыганка, её лицо было скрыто вуалью. Холодный свет освещал лишь её пронзительные глаза — загадочные и нечитаемые. — Хэллоу*… — Сюй Ван с командой стояли у входа, пытаясь изобразить дружелюбные улыбки, и нерешительно помахали. * Hello! — стандартное неформальное приветствие в английском языке, эквивалент русского «Привет!»  Цыганка подняла глаза, окинула взглядом пятерых и промолчала. — Может, не понимает? — пробормотал Цянь Ай, затем, слегка повысив голос: — Найс ту мит ю!* * Nice to meet you. — устойчивое выражение, которое используют при первой встрече с кем-то. Буквально означает «Приятно познакомиться». Сюй Ван: «…» Куан Цзиньсинь: «…» Ци Шань: — Вообще-то, капитан, кажется, тоже обратился к ней по-английски… — Девушка из комнаты 1829, вы её знаете? — У Шэн сразу перешёл к сути. — Мы помогаем ей найти того, с кем она переписывалась. Цыганка положила руки на хрустальный шар. Спустя несколько секунд в его глубине появилось и заклубилось тёмное облако. — Злой дух. — женщина подняла голову и наконец заговорила. Её голос был низким и хриплым, и то как она говорила больше было похоже на чтение таинственного древнего заклинания, а не на речь. Атмосфера стала ещё более гнетущей. — Есть ли связь между злым духом и автором писем? — Сюй Ван спросил о главном. Но цыганка не поддержала тему. Глядя в шар, она продолжила бурчать сама с собой: — Злой дух находится в этом замке, день за днём пылая огнём мести. Ненависть делает его бессмертным, ревность — одержимым. Единственный способ избежать злого духа… Женщина медленно подняла глаза и снова посмотрела на них: — Обман. Куан Цзиньсинь: — Обмануть злого духа? Взгляд цыганки переместился на его лицо, и она наконец ответила: — Да. Использовать двойника, позволив адскому пламени опалить подмену. Только тогда можно спастись. Куан Цзиньсинь спросил: — А что будет с двойником? Цыганка: — Он испытает боль. Куан Цзиньсинь нахмурился: — Это несправедливо… Цыганка нежно погладила шар. Тёмное облако внутри постепенно рассеялось: — Только доброволец может стать двойником и обмануть злого духа. Куан Цзиньсинь замолчал. Ну, если так, то, что тут сказать. — А если мы не хотим избегать? — вдруг спросил У Шэн. Цыганка опешила. В её глазах мелькнуло недоумение — очевидно, этот вопрос не входил в её «диапазон предсказаний». Сюй Ван перефразировал мысль стратега яснее: — Мы хотим уничтожить злого духа. Как это сделать? — Погодите... — Цянь Ай втиснулся между ними. — Вы оба, успокойтесь. Похоже, этот сюжет — сплошная, неразрывная линия ужаса, охватывающая всё на триста шестьдесят градусов. Неужели мы вправе перехватывать чужие задания? У Шэн покачал головой: — Нужно уметь видеть истину за внешней оболочкой. Сюй Ван многозначительно посмотрел на него: — Лао Цянь, это любовь. Цянь Ай: «…» Кругом и так полно «собачьего корма*», зачем же его есть ещё и в доме с привидениями?! * В китайской культуре выражение «собачий корм» (狗粮, gǒu liáng) используется в переносном, ироничном смысле — оно обозначает «подачки» романтического счастья, которые пары «кормят» одиноким людям, особенно в соцсетях. Здесь «собака» — метафора одинокого человека (в китайском фольклоре неженатые/незамужние часто называются «одинокими собаками» — 单身狗, dānshēn gǒu). А «корм» — это чужая романтика, которую они «вынуждены есть», наблюдая за счастливыми парами. С разбитым сердцем отступив из пространства между капитаном и стратегом, Цянь Ай собрался было поискать утешения у товарища Куана, но обнаружил, что тот оживлённо беседует с Ци Шанем. … Идешь впятером, и сразу видно, кто тут одинокий пёс. Прикрыв своё разбитое сердце, товарищ Цянь всё же прислушался к их разговору, решительно подключившись к обсуждению. Куан Цзиньсинь: — Это плохая линия любви. Неизвестно, о чём они говорили раньше, но Цянь Ай услышал именно эту фразу. Ци Шань словно был опытным игроком: — Сюжетные линии в играх всегда такие. Обязательно нужно немного пострадать, чтобы показать глубину чувств. Куан Цзиньсинь: — Дело не в страданиях. Если двойник доброволец — это одно. Но знает ли об этом человек, который избежал злого духа? Ци Шань не успевал за ходом мысли: — А это важно? — М-м. — Куан Цзиньсинь очень серьёзно кивнул. — Если человек, избежавший злого духа, тоже любит этого двойника, он не согласится, чтобы тот страдал вместо него. Ци Шань: — Может, он просто не в курсе? Куан Цзиньсинь: — Тогда как же он будет огорчён, когда узнает? Ци Шань: — … И правда, эта линия любви никуда не годится. Цянь Ай, подслушав весь процесс «промывки мозгов» Куан Цзиньсинем, как «бывалый», ничуть не удивился такому результату. Пусть их капитан и красноречив, но в плане «проповедничества» Куан Цзиньсинь был вне конкуренции — он подобен ночному ветру, проникающему незаметно и орошающему всё вокруг. Тем временем стратег У и капитан Сюй чуть не довели цыганку до слёз, но ответы оставались прежними: она не знала, в какой комнате находится злой дух, и, более того, злого духа можно только избегать, но нельзя уничтожить. — У вас нет для нас никаких писем? — у капитана Сюя вдруг возникла странная идея. Выражение лица цыганки, как ни посмотри, выдавало одно желание — поскорее выпроводить гостей. Капитан Сюй вздохнул и тихо пробормотал У Шэну: — Для Сяо Куана она как родная мать, а для нас — как мачеха… У Шэн утешил своего капитана: — Нельзя сравнивать себя с юношей, обласканным богами. Капитану Сюю стало обидно: — А чем я хуже? У Шэн спросил: — Ты правда хочешь знать? Сюй Ван: — … Спасибо, обойдусь! У этого типа точно припасена целая куча «горьких истин»! У Шэн рассмеялся — неизвестно, чему обрадовавшись, — но с начала этой линии любви его настроение было прекрасным. А когда настроение хорошее, мысли текут свободнее. Внезапно он направился за спину цыганки, и сделав пару шагов растворился в темноте. Сюй Ван испугался и тут же последовал за ним. Не пройдя и двух шагов, перед ним вдруг стало светло. У Шэн включил фонарик на телефоне. Теперь всё стало гораздо яснее: никакой это не тёмный грот, а всё тот же гостиничный номер, просто пустой, без мебели. Только на стенах висели плотные шторы, не пропускавшие ни лучика света. Их взгляды встретились, и Сюй Ван кивнул. У Шэн немедленно шагнул к стене вплотную, рванул шторы — и те распахнулись более чем наполовину. В комнату хлынул яркий солнечный свет, и мягкое свечение хрустального шара, столь таинственное в сумраке, мгновенно поблекло, растворившись в дневном сиянии. Таинственная и гнетущая атмосфера рассеялась без следа. — Надо было так сразу сделать… — вырвалось у Цянь Ая с облегчением, будто он наконец вырвался из дома с привидениями. Не теряя ни секунды, он бросился к окну и резким движением распахнул шторы до конца. Как и в комнате девушки с косичками, за спиной цыганки оказалось окно. Сквозь стекло был виден ухоженный газон перед отелем и ясное голубое небо над ним… — А-а-а-а-а-а-а-а-а! Неизвестно что пронеслось за окном, оставив за собой эхо пронзительного визга. Пятеро товарищей, совершенно не готовые к этому, остолбенели. — А-а-а-а-а-а-а-а-а! Эта «штука» пролетела обратно, снова со скоростью света, но на этот раз, петляя, она на мгновение закружилась за стеклом, прежде чем снова исчезнуть, так что команда смогла наконец разглядеть, что это был юноша, летящий верхом на метле. Такое часто встречается в фильмах о магии. Но у волшебников в кино точно не было ярко-салатовых пуховиков. Товарищи больше не обращали внимания на цыганку. Все обошли стол для гаданий и прильнули к окну. Теперь они разглядели, что свободно парящая метла за окном была не одна, а целых пять. Их траектории напоминали путь бешено выпускающего воздух воздушного шара. И всё же они, крича, подбадривали друг друга: — Держись! — Главное — не упасть, это уже победа! — Яйца боля-я-я-я-я-я-т! — Потерпишь — и привыкнешь! — Только перенеся величайшие тяготы среди всех тягот, станешь человеком над людьми*. * 吃得苦中苦，方为人上人 (chī dé kǔ zhōng kǔ, fāng wéi rén shàng rén) — Это классическое китайское изречение подчеркивает идею, что подлинный успех, уважение и превосходство достигаются лишь через невероятные усилия, лишения и преодоление трудностей. Оно отражает традиционные ценности китайской культуры — упорство, трудолюбие, самодисциплину и терпение. — Это ты, чёрт возьми, выбрал эту линию, а теперь ещё и кормишь меня вдохновляющими фразами!!! Пятеро товарищей погрузились в умиротворённое молчание. Полминуты спустя Сюй Ван нарушил его: — Должно быть, это линия веселья… Цянь Ай сглотнул: — И где же тут веселье? Куан Цзиньсинь честно признался: — Метла выглядит очень весёлой. У Шэн, Ци Шань: «…» Линия веселья заставляла даже тех, кто её не выбирал, чувствовать радость спасения от верной гибели. Немного понаблюдав за сюжетными линиями других команд, товарищи порадовались, что сделали правильный выбор и развернулись, намереваясь тщательнее обыскать комнату, как уже в следующую секунду остолбенели. Цыганка исчезла. На столе для гаданий остался лишь хрустальный шар. У Цянь Ая зашевелились волосы на голове: — Она была предсказательницей или вампиром?.. Словно в ответ ему, в хрустальном шаре внезапно появилось маленькое пламя. Вскоре пламя превратилось в четыре горящие цифры — 1314. Цянь Ай нахмурился: — Эта комната… У Шэн: — Мы были там в самом начале. Сюй Ван: — Тот писатель. Куан Цзиньсинь: — Приехал сюда за вдохновением. Ци Шань: — Хотел написать историю о мести. … Неужели нельзя дать отстающим шанс на выживание?! Получив новую зацепку, пятеро немедленно двинулись в путь. Едва они открыли дверь, как дверь напротив тоже открылась. Десятеро переглянулись. А потом один из противников и У Шэн одновременно подняли руки! Очевидно, у команд, способных добраться до этого уровня, была тактическая подготовка на случай внезапной угрозы — один человек отвечал за активацию защиты, чтобы избежать ненужных дублирований и траты ресурсов. Одно мгновение и перед противниками поднялись белые перила, словно защитное ограждение, окружив их команду. Со стороны Сюй Вана же появилась внушительных размеров злая собака, усевшаяся перед пятёркой и с угрозой смотрящая на противников, всем видом показывая: «Ну давай, попробуй сюда подойди!» У Шэн остолбенел — это была не его защита. Сюй Ван, Куан Цзиньсинь и Цянь Ай тоже были в недоумении — когда они заучивали тактику, список канцелярских принадлежностей у них отскакивал от зубов. [Сова: Кто-то использовал на тебе [(Защита) Осторожно - злая собака!]~~] Сюй Ван первым обернулся и посмотрел на Ци Шаня. Проследив за его взглядом, товарищи осознали, что это была защита нового члена команды. Ци Шань на мгновение усомнился, правильно ли он поступил. Ведь ему только что указывали, что любую тактику нужно сначала согласовывать. Но в такой обстановке это была мгновенная реакция, когда уж тут докладывать… — Мы на линии побега. — Прямолинейное заявление противника вернуло внимание пятёрки. Сюй Ван немедленно ответил вежливостью на вежливость: — Мы на линии карьеры. Двадцать глаз встретились, все выпрямились, все с чистой совестью. Атмосфера была невероятно гармоничной. — Мы пойдём туда. — Сюй Ван указал в направлении 1314, на этот раз говоря правду. Противник облегчённо вздохнул. Изменение в его выражении лица было мимолётным, но оно не ускользнуло от Сюй Вана. — Мы пойдём в ту сторону. — Противник указал в противоположном направлении. Сюй Ван кивнул: — На этом и расстанемся. Противник тоже кивнул: — До скорой встречи. Пока не затрагиваются реальные интересы сдачи задания, никто не хочет первым начинать схватку. Мало ли, ещё привлечёшь третью сторону, и тогда потеряешь больше, чем приобретёшь. Одни двинулись на восток, другие — на запад, медленно отступая лицом к лицу, пока силуэты противников почти не скрылись из виду. Лишь тогда каждая команда развернулась и пошла своей дорогой. — Круто. — У Шэн подошёл к Ци Шаню, искренне выражая одобрение. Ци Шань идущий впереди, чуть не споткнулся и с недоумением посмотрел на него: — М-м? Шедший рядом Сюй Ван пояснил: — Он ещё не успел активировать свою защиту, а твоя уже сработала. Он считает, что у тебя запредельная скорость реакции. Круто. Ци Шань: «…» Неужели в одном слове заключалось столько информации? — Привыкай. — Цянь Ай поделился опытом с новым товарищем. — Между ними какая-то дьявольская связь. Сюй Ван, У Шэн: — Это у тебя такое прилагательное… Цянь Ай: — Ну вот, началось! У Шэн, Сюй Ван: «…» Ци Шань рассмеялся, на душе у него полегчало, и слова сами сорвались с языка: — Я специально тренировал скорость. Четверо товарищей остолбенели, с недоумением глядя на него. Ци Шань пояснил: — Раньше я хотел стать профессиональным киберспортсменом. Сюй Ван: — Раньше? Ци Шань: — М-м. Но скорость можно натренировать, а вот игровое чутьё — нет. В итоге ничего не вышло, так и оставшись простым хобби. — А игровое чутьё нельзя натренировать? — Куан Цзиньсинь не играл в игры и плохо разбирался в этой сфере. Ци Шань: — Можно. Но те, у кого есть талант, трудятся так же усердно, как и ты, так что у тебя нет шансов. Куан Цзиньсинь кивнул, показывая, что понял. Сюй Ван же естественным образом хотел посоветовать ему не расстраиваться, но вскоре заметил, что в его глазах нет и тени сожаления — напротив, они всё ещё сияли. Он и вправду любил киберспорт. Любил настолько, что даже будучи зрителем, всё ещё был полон энтузиазма и стремления. Сюй Ван больше не стал распространяться. Пятеро плюс одна сторожевая собака тихо и быстро достигли комнаты 1314. Внутри старик пил чёрный чай, наблюдая за мелькающими за окном мётлами. Цянь Ай, замыкавший группу, осторожно закрыл дверь. А Сюй Ван, шедший впереди, уже начал разговор: — Мы вернулись… Старик, обрадовавшись, улыбнулся, выглядя при этом добродушным: — А я как раз переживал, что не с кем поговорить. Сегодня днём снаружи кто-то так орёт, будто призрак… Сюй Ван изо всех сил старался не смотреть в окно: — Ранее вы говорили, что новое произведение, над которым вы работаете, — это история о мести? Старик строго поправил: — Если точно, то одно из новых произведений, над которыми я работаю. Сюй Ван: — Не могли бы вы рассказать нам подробнее? Когда они приходили в эту комнату раньше, у старика не было настроения разглагольствовать, иначе они бы расспросили его ещё тогда. Сюй Ван предположил, что именно выбор сюжетной линии по-настоящему активировал углублённый сюжет у соответствующего NPC. — Вообще-то я ещё не продумал сюжет. Просто услышал одну легенду и решил приехать сюда, на место, поискать вдохновения… — Старик неспешно отхлебнул чаю. Сюй Ван поспешил спросить: — Что это за легенда? Старик поставил чашку и медленно начал: — Говорят, в Средневековье здесь была обычная деревня. Из-за свирепствовавшей Чёрной смерти* люди считали, что всё, связанное с тёмной магией, является источником этой ужасной болезни, и в первую очередь — ведьмы. Однако на самом деле убивали невинных девушек… * Чёрная смерть — это историческое название одной из самых разрушительных пандемий в истории человечества, охватившей Европу, Азию и Северную Африку в середине XIV века (примерно в 1347–1351 годах). Слово «чёрная» отсылает не столько к цвету кожи (хотя при септической форме чумы действительно появлялись тёмные пятна из-за внутренних кровоизлияний), сколько к кошмару, скорби и безысходности, окутавшим эпоху. Пятеро переглянулись. Ведьмы? Какое совпадение, они как раз одну видели. И мало того, что видели, так ещё и были «радушно приняты»… — В этой деревне жила одна девушка. Кто-то донёс на неё, назвав ведьмой, и вскоре её подвергли казни на костре… — Но после этого в деревне действительно появился злой дух. Одни жители погибли, другие были ранены, а те, кому посчастливилось выжить, в спешке покинули эти места… — Со временем деревня опустела. Позже дворянин, владевший этими землями, неизвестно почему решил построить здесь замок. С того дня, как замок был готов, и он в нём поселился, покой навсегда покинул его дом... — А затем настали наши дни. — старик облегчённо вздохнул, словно немного устав, но в его глазах всё ещё горел тот особый, горячий огонёк творца. — Хотя замок и превратился в отель, говорят, что злой дух всё ещё бродит по нему, не желая уходить. — Это комната 1310? — дождавшись, когда старик закончит, прямо спросил всё это время, молчавший Сюй Ван. Старик с недоумением: — О чём ты? Сюй Ван честно ответил: — Мы видели в 1310 картину с казнью ведьмы. А стены в той комнате были будто опалены огнём. Старик взволнованно поднялся: — Быстро отведите меня туда! Сюй Ван растерялся: — А? А старик тем временем уже крепко сжал его руку: — Быстро отведите меня в 1310! Пятеро товарищей: «…» Разве не он должен указывать им путь? Что это за божественное развитие сюжета, когда искатели ведут NPC? Ну, ничего не поделаешь. Сюй Ван не мог заставить себя вырвать руку — главным образом, потому что не смог бы, — и пришлось вместе со всей командой вести старика обратно в 1310. Дверь в 1310 была приоткрыта. Сюй Ван резко остановился у порога, прислушиваясь. А товарищи позади перешли в «режим готовности к бою». В комнате стояла тишина. Сюй Ван нахмурился и, получив молчаливое согласие товарищей, зашёл внутрь. В комнате друг другу противостояли две команды. Одни стояли слева, другие — справа. Атмосфера была накалённой, взгляды острыми. Услышав звук, все разом повернулись — десять лиц, словно десять элитных мобов. Капитан Сюй застыл в дверном проёме, готовый отрубить себе ногу, которой только что переступил порог. Из четверых позади лишь Ци Шань был в полном недоумении. Остальные трое понимали сложные чувства своего капитана. Только столкнулись в узком проходе — и сразу две команды, да ещё и знакомые… Слева — Хань Бутин, Ли Ся, Ли Цзыцзинь и двое новых, незнакомых участников. Справа — Богатырь, Синяки под глазами, Худышка, Узкоглазый и один новичок. Выражения лиц Хань Бутина и его товарищей, как всегда, были холодными, но, узнав их, явно помрачнели ещё сильнее. А вот у команды Учителя Вэя эмоций было куда больше: удивление, недоумение, прищуренные глаза, приподнятые брови — полная растерянность. С кем сначала поздороваться — вопрос очевидный. Но сначала капитану Сюю нужно было провести безумные вычисления. После сдачи задания в Лунном лабиринте прошло четыре дня. Если команда Учителя Вэя откатилась на первый уровень, им нужно было побить как минимум два рекорда прохождения, чтобы подняться сюда, что маловероятно. Скорее всего, они сохранились в Лунном лабиринте. — Вы сохранились? — вопрос капитана Сюя был адресован Учителю Вэю, с радушной улыбкой и знакомым тоном, пропуская светские любезности и быстро сокращая дистанцию. Две армии стоят друг против друга, и вдруг появляется третья сторона. Вэй Мэнхань тоже был очень рад, что это команда, с которой у них была «история за одной трапезой»: — М-м, вы тоже сохранились? Капитан Сюй сделал вид, что раздумывает, на самом деле продолжая лихорадочно сопоставлять факты. Если они тоже сохранились тогда и на следующий день снова вошли в Лунный лабиринт вместе с противником, то, сдав задание, противник автоматически отбросил бы их на первый уровень. Как же тогда они оказались здесь, на 6/23, спустя три дня? Что-то тут не сходится. Стоп. Если он это понял, разве Учитель Вэй, бывший в общем зачёте, не поймёт? Вдруг осознал Сюй Ван. Что самое опасное в треугольнике конфликта? Ненужные враги. Понял — промолчи. Дружба дороже… — Да. — твёрдо ответил Сюй Ван. Его голова уже дымилась от логических построений. Как же трудно быть капитаном! Вэй Мэнхань с Сюй Ваном переглянулись. Два капитана поняли друг друга без слов. У Шэн: «…» Для такой простой логической связи нужно так долго смотреть друг на друга?! Хань Бутин, тоже не выдержав, сказал: — Если вы хотите заключить союз, поторопитесь. У нас нет времени ждать, пока вы настроитесь. Создание союза означает нарушение баланса и неизбежное начало битвы. Сюй Ван посмотрел на Хань Бутина, затем на Вэй Мэнханя. Ему казалось, что они тоже не горят желанием сражаться, иначе бы не стояли так долго в противостоянии, дожидаясь их прихода. — Мы только что встретили в коридоре ещё одну команду. — вдруг сказал Сюй Ван, проигнорировав Хань Бутина. Фэн Жан, который, консультировал Цянь Ая по финансовым вопросам, тут же сориентировался: — И что потом? Сюй Ван: — Мы просто обменялись информацией о сюжетных линиях. Они не совпали. Фэн Жан: — И? Сюй Ван: — Разошлись каждый своей дорогой, и все остались довольны. Фэн Жан: — То есть ты хочешь сказать, если наши сюжетные линии тоже не совпадут… Сюй Ван: — Пойдём каждый своей дорогой. Фэн Жан: — А если все зацепки находятся в этой комнате? Сюй Ван: — Каждый ищет, как может. Фэн Жан: — Меня устраивает. Сказав это, оба капитана повернулись к своим командам с одинаково сияющими, деловыми улыбками: — А вы как думаете? Бывает же такая слаженность: один продаёт финансовые советы, другой — недвижимость.