Урок

Темнота и боль. А еще сожаления. Ямамото Такеши был в игре с самого детства, посвятив всю жизнь команде и полю, а после – пути меча. Но так и не привык проигрывать. Вывернутые запястья ноют, саднят, натертые грубой веревкой до синяков и крови. Над головой раздается шум голосов, но смысл ускользает. Хотя какой здесь может быть смысл. Им нужна информация, а Такеши следует сберечь ее, только и всего. Удар. Еще удар. Голова безвольно запрокинута назад, и внезапный яркий свет режет по глазам. Четыре прямоугольных плафона, вдавленных в обитый железом потолок. Ему кажется, будто их там восемь. Плохой знак. Но не хуже положения, в котором он оказался. Самому вызваться на задание и позорно его провалить. Сквозь залитые кровью из рассеченного лба глаза он ясно представляет сочувствующее лицо Тсуны. Бьет по самолюбию, но пережить можно. Окрики Хаято в голове привычно раздражают, но тоже… терпимо. Лица Сквало Ямамото старается не представлять. Того, кого он подвел в первую очередь, попавшись в примитивную ловушку семьи Белуччио. Того, кто его ни за что не простит. – Сенсей, позволь мне пойти первым, я справлюсь! Сквало, взвинченный до предела вынужденным нахождением с отбросами Вонголы, только зубами скрипит. Откладывает в сторону папку с бумагами, смотрит оценивающе. – За энтузиазм накину тебе один балл. Мы с Бельфегором будем по периметру рядом, но если провалишь свою часть – пеняй на себя, – стылый блеск в глазах сменяется разочарованием при звуках смеха Такеши. – Ни за что! Ему в самом деле кажется, что проникнуть в особняк под покровом ночи – плевое дело, которым даже гордиться будет зазорно. Возможно, капитан Варии отчасти верит в своего непутевого ученика, раз позволяет войти на вражескую территорию первым. Сквало молчит. Ямамото в очередной раз ошибается. Его руку тянут в сторону, и острая боль заставляет заорать под аккомпанемент взрыва хохота. Третий палец сломан и вывернут под неестественным углом. Но даже эта боль не идет ни в какое сравнение с тем, от чего выворачивает наизнанку. Не оправдал доверия. Вместо успешной ликвидации документов по сбыту оружия он вынужден торчать здесь. Потеряв счет времени, со сломанными пальцами, выбитыми зубами и рассеченным лицом. Хотя бы живой. Но в данном случае этого не хватит даже на оправдание. – Измельчала Вонгола, – гнусаво произносят ему в ухо, пачкая слюной. Такеши вздрагивает от отвращения. – С такими, как вы, у нас не возникнет проблем. – Босс, заканчиваем с ним? Стул сзади пинают, и Ямамото, потеряв всякую опору, летит вперед. Челюсть едва не ведет в сторону от удара, кожу сдирает выбоинами в полу. Непроизвольно текут слезы, превращая лицо в одну сплошную грязную маску. Из разорванной губы льется кровь. – Нахер он сдался. Можно, конечно, выманить на него Саваду, но голова в пакете произведет лучший эффект. Эти крысы думали, что достанут нас, так пусть получают по заслугам. Ямамото хочется вскочить и заорать. Он знает, что Шигуре Кинтокки где–то в этой полупустой комнате, только бы добраться. Он бы высказал трупам этих ублюдков все – позже, о том, что жизнь любого из них не идет в расчет ни с одним членом Вонголы, помимо… Облажался лишь он один, причем настолько, что Вария даже не считает нужным спасти его. В районе затылка холодеет, когда он слышит щелчок предохранителя. – Да пошли вы, – с трудом выталкивает хрип из горла вместе со сгустками крови. В целом жалеть ему не о чем. Ведь столько всего сделано за пару десятков лет жизни. Ребята будут грустить, но Такеши знает, что они поймут. Мафия не терпит слабаков. Еще он знает ,что Сквало грустить точно не будет. От этого даже легче, избавляет от ненужных сожалений. Свет в комнате мигает, откуда–то тянет паленой проводкой. Ему остается лишь надеяться, что с пытками покончено, как и с ним, и Белуччио не решат выжечь клеймо на нем перед смертью. Сознание упорно остается с ним до последнего, и только когда мимо лица пролетает острое, бесшумно вспарывая воздух, Такеши позволяет себе отключиться.   Каждый шлепок – новый всплеск боли в изувеченном лице. С трудом разлепив заплывшие глаза, Такеши видит перед собой Бельфегора. Тот ухмыляется гаденько, и озноб ползет по позвоночнику. – Принцессу спасли, злого дракона убили, миссию выполнили. Ши–ши–ши, как себя чувствует принцесса? – Как кусок отбивной… Сквозь выбитые зубы слова звук проходит со свистом, Ямамото смущенно замолкает. Но Бельфегору откровенно плевать на эти мелочи, как плевать на него самого. Он забавляется тем, что тычет пальцами в кровоподтеки на теле, наслаждаясь чужим неровным дыханием. Вокруг давящая тишина, и вскоре Такеши начинает казаться, что пытки продолжатся, только с иным действующим лицом. Вария не прощает мусор, который мешается у них под ногами. – Оставь его. – О, а вот и сам убийца дракона собственной персоной. Между прочим, Принц тебе помог. В мутной кровавой пелене появляется силуэт Сквало. Стоит, сложив руки на груди, рукава варийской формы запачканы кровью. И Такеши готов сразиться с ним хоть сотни раз, лишь бы сейчас не видеть убийственно презрительное выражение во взгляде. – Ты облажался. Он с трудом кивает. Очевидно же. – Рвешься в особняк, как глупый щенок на выгуле. Игнорируешь план помещения. Игнорируешь информацию о противниках. – Я не… – Если и не игнорируешь, то уж точно не владеешь ей в полной мере. Если настолько хотелось выслужиться перед Савадой, он вряд ли оценит твой поступок. Я тем более. Даже твой взрывной дружок научился понимать ценность жизни, а тебе это базовое знание до сих пор недоступно. – Ши–ши–ши, полегче с ним, капитан. Он после твоих слов еще богу душу отдаст, разбирайся потом со смертью при исполнении, отчеты еще эти… – Невелика потеря будет. Принц в ответ радостно ухмыляется. – А сейчас, будь добр, оставь нас. – Прогуляться по округе? Так скучно, ведь ты в живых никого не оставил. Видел бы ты его, Ямамото, ворвался, как разгневанная… Ухожу–ухожу, но скоро вернусь, а то нам от Босса влетит. Он шутливо кланяется – зловещая улыбающаяся масса. А в ушах только слова наставника, как доказательство его вины. Даже на своем первом задании он накосячил меньше, даже несмотря на то, что после первого трупа его стошнило желчью. Ямамото будто бьют под дых; сложившись пополам, его рвет черной кровью. Сквало не отходит, хоть и смотрит с отвращением. Дождавшись, пока кончится приступ, он садится на корточки, подцепляет протезом в перчатке за подбородок, стирая остатки чужой слюны и рвоты. – Неплохо тебя отделали. Когда мы зашли на огонек, эта падла уже целилась в тебя. – Надо было прийти позже. Лицо Сквало вмиг теряет всякие краски, становясь застывшей маской. – Действительно надо было. – Но я рад, что вы не опоздали. Сожалений о прошлом у Такеши нет. Но если есть шанс провести еще несколько минут со Сквало, то он примет эту возможность с благодарностью. – Задание пошло не по плану. В живых должны были остаться все. По факту – никто. Со своими будешь разбираться сам. Нашего босса я возьму на себя. Сквало закатывает глаза, ярко представляя, во что вляпался из–за этого юнца. Такеши на ногах не держится, весь избит и переломан, как старая пластмассовая кукла. Но хватается за жизнь, пытается сесть, застонав от боли. Он подхватывает его за плечи, помогая встать, усаживает на чудом уцелевший стул. Комнату заполняет трупная вонь, пятеро разбросаны по всей комнате. Каждый с рваной раной от спаты – фирменная печать мечника. Всего лишь забрать папки с документами, мать вашу… Ямамото жмурится от едких слез, что стекают по саднящим щекам. – В принципе, эта падаль не заслужила иной конец, так что плевать. Но не люблю, когда что–то идет не по плану. Сквало не смотрит ему в глаза, он занят ранами и полностью сосредоточен на дежурной коробочке солнца. Самое слабое пламя, какое только можно извлечь, но оно поможет Такеши протянуть до больницы. Мечник стоит перед ним на коленях с раздосадованным и хмурым лицом, спасая его. Снова. Отчаянный стыд – живи они пару столетий назад, он бы сразу сделал себе харакири во искупление вины – смешивается с безграничной благодарностью. – Последний раз я работаю твоей нянькой. Пока не прекратишь играть в игрушки, о совместных заданиях можешь даже не мечтать, болван. – Спасибо тебе, – тихо произносит Ямамото, опуская глаза и утыкаясь взглядом в испачканные перчатки. Смотреть на них куда проще, чем на что–либо еще. – Свое спасибо можешь засунуть в задницу, – обрубает Сквало, резко поднимаясь. Пламя гаснет, израсходованное дочиста, но хотя бы боль в сломанных пальцах и внутренних органах не так сводит с ума. В душе Сквало настоящая буря эмоций – избил бы сам, и он бесится от того, что не может этого сделать. – Дашь мне еще один шанс? «На что?» – этот вопрос хочется задать самому себе, и Сквало, судя по всему, задается тем же вопросом. Отворачивается, неопределенно пожимая плечами. Но не говорит «нет». Поигрывая стилетами, в комнату возвращается Бельфегор, шутливо целясь в сгорбившегося на стуле Такеши. В молчании Сквало столько всего. Разочарование, отторжение, гнев, сомнение, непонимание. Ему бы бросить все и уйти, вернуться к Занзасу, домой, забыть про это избитое недоразумение. Вместо этого он пишет сообщение Дино – око за око, теперь пусть Ямамото спасают. Злость от воспоминаний о проигрыше этому накрывает с головой. Быть ближе к Сквало – это что–то из области фантастики. Оказаться если не наравне, то хотя бы рядом с ним. Стать потом кем–то большим, чем просто тем, кого нехотя спасают с проваленной миссии. Ямамото смотрит на то, как Сквало с остервенением поправляет крепления протеза, привычно набирает номер в смартфоне. – Занзас, я здесь закончил. Что? Какие у меня могут быть проблемы? Выезжаем обратно через полчаса. Он даже не смотрит в сторону Ямамото, только бросает на прощание едкое: – Постарайся не подвести меня в следующий раз. Надежда настолько слабая, что глупо в нее даже верить. Но она хотя бы есть.