Смысл

11 мая 1998 года. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Крики не прекращались. Гермионе спустя первые два часа начало казаться, что они стали громче, но по прошествии времени она поняла, что они просто стали доноситься не из-за двери, а в её собственной голове, будто каждая камера, откуда раздавались истошные крики, разместилась во всех отделах головного мозга, кромсая его на кусочки и каким-то неведомым образом терзая сердце. Наверное, она кричала так же. Раньше она не слышала их. Но, видимо, им показалось, что тишина в перерывах между пытками — это слишком большая милость, которую она не заслужила. Возможно, это ненастоящие крики, возможно, они просто решили поиздеваться над ней, и в этом месте нет никого, кроме неё, нет ничего настоящего. Но… Если это так, то тот, кто это сделал, слишком хорошо постарался. Она научилась определять время суток. Они приходили каждый день, либо вечером, либо утром, так как днём обычно эльфы приносили еду и кормили её. Хотя она сомневалась, что они должны были делать это. Скорее всего им было велено лишь принести, а потом отнести. Она пыталась заговорить с ними, но они молчали или же опускали головы в знак сожаления, а может, это только её фантазии… Руки и ноги затекли. Голова невероятно болела, казалось, что вместо черепа у неё раскалённый макет костей, который плавил мозг, превращая его в сгусток крови и мяса. Наверное, даже если бы она не была скованна, то у неё не хватило бы сил зажать уши или вовсе пошевелить конечностями. Она вздрогнула. Раздавшийся рёв был похож на плач ребёнка, доведённого до истерики. В голове сразу же нарисовалась картина окровавленного новорождённого малыша. Похоже, её сознание начало играть против неё. Нет. Хватит, умоляю! В ту секунду, когда уже не получалось сдерживать внутреннюю агонию и она хотела было закричать, раздался звук открывающегося замка. Это снова был он. Она узнала его по шагам, которые были тихими, как у тигра перед прыжком. Донёсся ещё один громкий крик боли, заставивший её стиснуть зубы, и он в удовольствии прикрыл глаза. — М-м, музыка для моих ушей, — начал он с издевкой. — Надеюсь, ты успела насладиться до моего прихода, так как сейчас мне придётся всё заглушить, чтобы слышать только тебя. Розье взмахнул палочкой, и все затихло. Однако облегчение Гермионы длилось меньше секунды, так как сразу после одного взмаха последовал следующий, окрасивший всё вокруг в красный. И снова эта боль. Ей не было ни конца, ни края. Крик вырвался из её груди, заглушая писк в ушах от образовавшейся вдруг тишины. Спустя несколько минут ему это надоело. Он хмыкнул. — Не будешь говорить? — спросил он, опуская палочку. Гермиона продолжала смотреть в пол, не реагируя на его слова. Наверное, если бы она не была прикована к стене, она бы тряпичной куклой упала на пол. — Несмотря на твою дерзость и молчаливость, — он сделал пару шагов в её направлении, — я решил сделать тебе подарок. Кто-то снова вошёл в камеру. Она услышала скрежет стекла, отзывающийся эхом в голове, но так и не решилась взглянуть. Дверь снова захлопнулась. — Подними голову, — приказал Розье, но она не послушала. Тогда он в два шага преодолел расстояние между ними и схватил её за волосы, дёрнув голову вверх так, что, потяни он чуть дальше, Гермиона могла бы услышать хруст своих шейных позвонков. — Как это грубо, грязнокровка. Ненавижу неблагодарность, — прошипел он рядом с её ухом. — Смотри! Она разлепила глаза, застланные слезами, и увидела зеркало. И своё отражение в его серебре. «Зачем они принесли сюда его?» — не понимала она. — Тебе нравится? — спросил он. Она всегда думала, что Круциатус ужасен своим воздействием, но сейчас, смотря на своё совершенно здоровое тело, Гермиона поняла, что это не так. Он отвратителен и ужасен своей невидимостью. Словно внутреннее кровотечение или депрессия. Не видно, но грязно, мерзко и до тошноты больно. Не было ни ран, ни синяков, ни следа. Это правда может свести с ума… Но вторая волна неверия и ужаса накрыла её, когда она увидела в отражении зеркала Гарри и Рона рядом с ней. Её Гарри и Рона… Зеркало Еиналеж. Конечно, только его ей не хватало для настоящего сумасшествия, уже ставшим бесплотной раковой опухолью в сознании. Розье знал, что делает. Может, он и выглядел, как настоящий психопат, но соображал он отлично. — Если продолжишь молчать, я заставлю тебя есть осколки этого зеркала, — выплюнул он, дёрнув её за волосы, но слов не последовало. — Дрянь. Она перевела на него ненавидящий взгляд и разомкнула губы. — Гори в аду, — прошипела она сквозь зубы. Он равнодушно смотрел на неё и, отдернув в другую сторону её голову и выпустив пряди волос из хватки, встал напротив неё. Заслоняя собой зеркало, он вскинул палочку и лениво проговорил: — Круцио. 1994 год. Гермиона не отрывала взгляда от лица директора. — Что ж, — наконец сказал он. — Я не ожидал от вас иного, мисс Грейнджер. Вы не из тех, кто станет изворачиваться и утаивать ради своего спокойствия. Конечно, если вы не слишком сильно изменились со своих школьных лет. Он прошёлся по комнате, сложив руки за спиной. Этот жест был знаком Гермионе. — Но я не хочу испытывать вас, — он внимательно посмотрел на неё. — Всё, что вам нужно сделать, — немного подождать. Я вам обещаю, что расскажу им всё, но позже, когда Гарри будет готов… Гермиона прервала его. — Вы что, не понимаете? — поражённо спросила она. — Я уже пережила всё это! Я ждала и так слишком долго. Неужели вы не видите, что, медля, лишь выигрываете для него время? Она замолкла, судорожно размышляя, может ли она рассказать ему об этом. Но всё же решила, что это поможет его убедить. — Волдеморт вернётся во время Турнира, — прошептала она. Взгляд директора наполнился изумлением. Посчитав, что это хорошо, она продолжила говорить: — Да, в этом году, во время Турнира. Гермиона знала, что так делать нельзя. Она использовала своё преимущество — будущее. Она не любила играть грязно, но это была одна из тех ситуаций, когда иного выхода просто нет. Дело было не только в этом, но и в том, что она делала очень серьёзный шаг. — Это произойдёт во время последнего испытания с лабиринтом, — продолжила она, игнорируя бешеный стук сердца. — Кубок Огня окажется порт-ключом, который и перенесёт Гарри на… — Достаточно. — Он поднял руку, прикрыв глаза. Но было видно, что это не попытка успокоить нервы, а скорее условие для того, чтобы уложить всё в голове. И она нанесла решающий удар, чтобы додавить и убедить в правильности своих мыслей. — Поэтому я хочу рассказать о крестражах сейчас, профессор. — Она сделала к нему шаг. — Чтобы уничтожить их до его возвращения и позволить Гарри убить его прямо на том месте, на котором он восстанет. Это единственный выход, если мы не хотим того будущего, в котором существовала я. Дамблдор продолжал молчать, и ей начинало казаться, что он сейчас просто развернётся и уйдёт. — Объясните мне, профессор, почему вы держите это в тайне? Почему ничего не делаете? — тихо спросила она. — Ответ довольно прост, — выдохнул он, начав нервно ходить по комнате. — На сегодняшний день Гарри Поттер не способен бороться с Воландемортом. Он не сможет выстоять. — Сможет, он сможет! — отчаянно воскликнула она, но тут же перешла на шёпот, оборачиваясь и взволнованно смотря на Тедди, объятого куполом. — Поверьте мне, профессор. Я обещаю вам, что вы не разочаруетесь, если позволите мне действовать самостоятельно и не будете вмешиваться. — Она схватила его за руку, посмотрев ему в глаза. — Дайте мне возможность всё исправить. Он смотрел на неё через стекла своих очков, и его брови были нахмурены. Она чувствовала себя так, будто сидела у радио и ждала объявление Ли Джордана с новыми именами погибших во время очередного рейда Пожирателей, боясь услышать имя своего друга. Это тот самый случай, когда надежда становилась не просто чувством, а именем твоей жизненной энергии. Она не хотела этого. Быть против Дамблдора. Он, несмотря на всё, оставался олицетворением света, её ареалом. Гермиона не могла просто возненавидеть его или заставить себя стать более враждебной по отношению к нему. Просто это было невозможно, а если и возможно, то слишком болезненно, да и бессмысленно. Бороться в одиночку — не вариант. Она и так слишком долго чувствовала себя стоящей посреди поприща трупов и огня с единственным вопросом в воспалённом мозгу: «Почему я выжила, а они - нет?» Директор сделал глубокий вдох, и морщинка между бровями разгладилась. — Хорошо, мисс Грейнджер, хорошо, — выдохнул он. Гермиона сделала глубокий вдох, приложив руку к груди. Она не заметила, что задержала дыхание. — Но у меня будут определенные условия, — уверенно проговорил он. Конечно, она не сомневалась в этом. У него будут условия. Гермиона знала слишком много, в то время как он не владел никакой информацией. И это его пугало. В данной ситуации у него один рычаг давления на неё — Тедди и, предположительно, её ещё не родившийся ребёнок. Она сосредоточенно посмотрела на него. — Вы не станете разглашать какие бы там ни было сведения о будущем, не согласовав это со мной. И не станете рассказывать остальным членам Ордена о крестражах. Гермионе показалось, что ей послышалось. О чем они говорили всё это время? Разве не о крестражах? — Но… — начала она. — Постойте, мисс Грейнджер, дослушайте. Вы скажете им о том, что вам нужно найти, но не скажете, чем эти предметы являются. — Заметив недоумение на лице Гермионы, он продолжил: — Темный Лорд владеет лиггименцией, и если вдруг так случится, что кто-то из Ордена попадёт к нему в руки, то он узнает о том, что мы ищем их. Я знаю, что он близок к возрождению. — Его взгляд помрачнел. — Но я не мог и предположить, что это произойдёт так скоро. — Но если он их поймает, то и так узнает о том, что мы ищем их по предметам, он просто сложит два и два. Это просто… — Я наложу блок на эти воспоминания. — Он взмахнул палочкой. — Но почему же вы не можете наложить блок на воспоминания с крестражами? — Наш разум — очень сложная система, мисс Грейнджер. — Он взмахнул палочкой, и перед ее глазами появился разноцветный дым, переливающийся и мерцающий. — А волшебство властно не над всем. Я могу скрыть воспоминания, но не мысли. Если они будут и дальше думать о крестражах, природе их происхождения, их количестве и так далее, то нет смысла в сокрытии воспоминаний, он и так обо всём догадается, как вы и сказали. — Он взмахнул палочкой снова и мерцание погасло, оставив за собой только замедлившуюся дымку. — Однако если в их воспоминаниях будут лишь предметы, я смогу их скрыть или замаскировать под что-то более невзрачное и неприметное, понимаете? — Он взмахнул палочкой, и весь свет вовсе померк. Гермиона, нахмурившись, пыталась разложить по полочкам всё то, что ей сказал директор. Она видела и понимала правильность в его словах, но что-то мешало ей беспрекословно согласиться с ним и действовать в соответствии с его правилами. Делать было нечего. Он был важен. Он знал больше о Воландеморте, чем она. Да и Орден не станет ополчаться против него, какими бы воинственными они ни пытались казаться вчера. — Хорошо. Но я ведь уже рассказала им о «каких-то крестражах». Что вы будете делать с этим? — спросила Гермиона. — О, не беспокойтесь об этом — я уже решил эту проблему. — Она в недоумении посмотрела на него, но потом что-то подозрительное вдруг сверкнуло в глубине глаз Дамблдора, и её поразило пониманием. — Вы стёрли им память? — в неверии спросила она. — Но вы не имели на это право! — Мисс Грейнджер, не стоит думать, что я это сделал в угоду собственным принципам. Так нужно было, потому что так безопаснее. Ведь Обливиаторы делают то же самое, когда стирают память магглам. Не так ли? Она продолжала буравить его раздражённым взглядом. Он улыбнулся своей тёплой улыбкой, стерев с лица любые признаки напряженного разговора. — Не буду больше отнимать ваше время, — бодро произнёс он, сложив руки за спиной. — Вам стоит больше отдыхать, мисс Грейнджер, особенно в вашем положении. Всего доброго. Дамблдор вышел из комнаты, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Правильно ли она поступила? Ведь она обещала себе не идти на поводу у Дамблдора. Быть непреклонной и стойкой. А что же на деле? Он снова заставил её играть по его правилам. Как и раньше, он не даст ей действовать, как вздумается. И это слишком мешало. Она подошла к кровати и села рядом на стул. Её взгляд смягчился, когда глаза скользнули по лицу Тедди. Но злость снова затопила её. Он пытался манипулировать ею с помощью её детей. Даже беря в расчёт то, что он больше не угрожал ей этим по ходу их разговора, она не могла забыть этого или заставить себя не думать об этом. Это было так неправильно, но так неудивительно. Даже очевидно, в какой-то степени. Может, она просто уже не ждала добра от людей вокруг? Усталость всего дня вдруг обрушилась на её плечи. Она присела на пол и положила голову на руки, уже не в состоянии думать и жалеть о чём-то. Прикрыв глаза, она почувствовала, как невесомая нега окутывает, словно одеяло, её сознание, погружая в сон.

***

— Мама. — Тихий шёпот раздался у самого уха Гермионы, заставив её встрепенуться и открыть глаза. Озорные глазки смотрели на неё с весельем. Он ткнул пальцем ей по щеке, чтобы уж точно разбудить. Спустя пару секунд сонливость окончательно исчезла из её глаз, где теперь плескалась тревога. — Тедди, — прохрипела она. — Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Мальчик удивленно посмотрел на неё. — Нет, — выдохнул он. — А почему у меня должно что-то болеть? — Просто… Ничего, милый. Ты вчера заснул в библиотеке на холодном полу, и я беспокоилась о том, что ты мог простудиться. — Я здоров, — твёрдо сказал мальчик и замер на минуту, но потом, будто что-то вспомнив, вздохнул. — Я забыл! Забыл рассказать тебе. Клубника пропала! — Что? Какая клубника? — спросила Гермиона, осторожного осматривая его лицо в поиске следов Темной магии. — Как какая? — Его голос взлетел в возмущении от забывчивости матери. — Которую мы сажали с тобой! Помнишь? Гермиона в понимании расширила глаза. Клубника. Ну, конечно! — Наверное, садовые гномы украли её. — Но у нас никогда не было садовых гномов! — воскликнул мальчик. — Они могут появиться, если не ухаживать за садом хорошо. — Я плохо ухаживал за своей клубникой? — расстроенно спросил он. — Нет, милый, нет. — Она с улыбкой провела рукой по его голове. — Просто мы не использовали специальные отталкивающие чары, это тоже может быть причиной. — И что же теперь делать? — Он подпрыгнул на кровати, отодвинув ногами одеяло. — Там даже листья опали, как осенью, — захныкал он. — Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем, — заверила его она, вставая с затёкших колен и разминая спину. — А сейчас нам нужно привести себя в порядок. Согласен? Тедди три раза энергично кивнул и слез с кровати. Гермиона сделала шаг назад, чтобы дать ему больше места, и её нога коснулась чего-то мягкого. Она нагнулась и увидела знакомый темный плед с вышитым гербом Блэков. Кто-то накрыл её, пока она спала. — Мама, — дернул её за руку Тедди. — Пойдём. — Пойдём, — тихо согласилась она, следуя на ним к выходу из комнаты.

***

— Доброе утро! — пропел Тедди, входя на кухню. — А почему вы ещё здесь? — Тедди! Это невежливо. — Гермиона укоризненно посмотрела на его макушку. — Простите, — пробубнил он. — Ничего страшного, Тедди, — мягко произнёс Римус, бросая лукавый взгляд на Гермиону. — А мы всё ещё здесь, потому что пока нам некуда пойти. Тедди удивленно посмотрел на него, наклонив голову немного вправо и поджав губы. Он перевёл взгляд на Сириуса, а потом обратно на оборотня. — У вас нет дома? — наконец спросил мальчик. — Получается, что так, — просто ответил он. — Так не бывает, — категорично заявил Тедди, помотав для убедительности головой. — У каждого должен быть дом, в который можно вернуться, — уверенно произнёс он. Римус немного вздрогнул и немного повёл плечами. — Тедди, ты сказал мне, что очень голоден. — Гермиона привлекла внимание мальчика, бросив настороженной взгляд на двух мужчин. — Садись за стол. Я надеюсь, наши гости будут не против того, что мы присоединимся к ним. — Её взгляд скользнул по их лицам. — Конечно, — поспешил уверить Римус, хлопая по стулу рядом с собой. — Садись, приятель. Они ели в тишине, изредка прерываемой стуком столовых приборов о тарелки и вопросами Тедди. — А где цветная леди? Она уже нашла новый дом? — спросил он, беря из рук Гермионы ещё один кусок булки с маслом. Он смотрел на Люпина, и тот, поняв, что обращаются снова к нему, отпив немного чая и взглянув на Гермиону, спросил: — Кто? — Леди с оранжевыми волосами, которая была здесь вчера. Где она? — Ты имеешь в виду Молли, — понятливо пробормотал Люпин, поправив пиджак. — Да, она уже нашла себе дом, — как ни в чем не бывало сказал он. — Это хорошо, — кивнул мальчик и откусил большой кусок от булочки. — Кстати, Гермиона, может, Тедди хотел бы погостить немного у Молли, чтобы мы… — Нет! — отрезала она. — Тедди не будет никуда уходить. Римус буквально несколько секунд смотрел ей в глаза и смиренно кивнул. Она знала, зачем он просил об этом. Чтобы спокойно поговорить, чтобы их никто не прерывал и она не отвлекалась от основных вопросов. Наверное, было бы правильно и разумно так поступить. Но Гермиона просто не могла позволить Тедди быть вдали от неё. Она понимала, что в данный момент не было никакой существенной опасности, которая могла бы угрожать ему, но годы жизни, наполненные животным страхом, скручивающим органы в один большой узел и мешающим свободно дышать, потому что упирался ей в гортань, не могли забыться по щелчку пальцев. Гермиона хотела верить в то, что Римус понял её и не станет осуждать за это решение. — Сириус, — позвал Римус. — Гарри не связывался с тобой ещё? Хмурый взгляд Блэка немного смягчился при упоминании крестника. — Нет, ещё нет. Последний раз он писал мне перед началом учебного года. Он рассказывал о Чемпионате по квиддичу и о… — он немного запнулся, бросив взгляд на Тедди, который увлечённо его слушал, — о том, о чем писали в Пророке. Римус кивнул в знак понимания и хотел было что-то сказать, как Тедди снова заговорил: — Вас зовут Сириус Блэк? — Да, — прочистив горло, ответил тот. — Ты знал меня раньше? — Он посмотрел на Гермиону, которая немного напряглась. — Нет, просто я видел ваше имя на ленточной стене. Кстати, а вы какой Сириус Блэк? — В смысле, какой? — спросил Сириус. — Ну, первый, второй или третий? — Третий. — Понятно, — сказал он и начал ерзать на стуле. Он хотел спросить ещё что-то, но почему-то передумал, бросив взгляд на хмурого мужчину. — Что такое ленточная стена? — спросил Римус. — Ну, на втором этаже есть комната с нарисованным деревом и лицами, — сказал Тедди, бросив неуверенный взгляд на Гермиону. Гермиона улыбнулась ему. Она понимала, что ему трудно и не понятно, почему он не может говорить о некоторых вещах, и она определенно должна будет придумать правдоподобную легенду, чтобы всё объяснить ему. Она знала, что он обязательно сорвётся и начнёт расспрашивать обо всём подряд. — А почему ленточная? — снова задал вопрос Римус. — Потому что… — задумчиво протянул мальчик, — потому что имена лиц написаны на ленточках, — выпалил он, будто вспомнив. Римус тихо посмеялся и кивнул. — Я понял. — Он встал из-за стола. — Мне пора. — Куда? — спросил Тедди, облизывая ложку. Гермиона устало вздохнула и посмотрела на мальчика. Началось. — По делам, — уклончиво ответил Люпин. — По каким делам? — Тедди… — устало протянула Гермиона. — По важным делам, — произнёс Римус. — Приятного аппетита. — Подожди, — последовал за ним Сириус, со звуком отодвинув свой стул. — Мне нужно с тобой поговорить. — Я сказал что-то не так? — шепотом спросил Тедди, хотя на кухне уже никого не осталось. — Нет, всё в порядке, милый. — Правда? — так же тихо спросил он. — Да, — она спародировала его позу и голос. Тедди запрокинув голову рассмеялся. Его журчащий смех наполнил всё помещение, осветив его. Его волосы окрасились в ярко-розовый, и Гермиона выпрямилась, чтобы провести по ним рукой и в который раз признать, что готова на всё, лишь бы этот смех никогда не затихал.

***

— Зачем нам искать эти вещи? — спросил Римус. Он взял в руки пергамент, на котором были написаны названия крестражей. — Потому что они являются ключом к победе над Воландемортом, — ответила Гермиона. — Что? Как они помогут нам победить его? — раздраженно сказал Сириус. Она бросила взгляд на директора, стоявшего у камина. — Эти магические артефакты владеют невероятной магической силой, и если собрать их вместе, то можно получить силу намного могущественнее той, которой владеет он. — Но некоторые из них утеряны, — сказала Молли. — Диадема… Её никто не видел уже более сотни лет… — Она в Выручай-комнате, — перебила её Гермиона. — Диадему достать будет легче всего. Она подняла глаза на них. — У нас очень мало времени. Мы должны начать действовать уже сейчас, если хотим победить. Они колебались. — Я вас уверяю, — она нагнулась над столом. — Это именно то, что поможет нам победить. Это не мой каприз. — Я должен согласиться с мисс Грейнджер — другого выхода у нас нет. К тому же я уверен, что она знает, о чём говорит. Сириус сделал глубокий вдох и провёл по волосам рукой. — В этом году Гарри будет участвовать в Турнире. Правильно ли затевать подобное, когда всё и так не слишком гладко? Возможно, стоит немного подождать… — Нет! — крикнула Гермиона, в отчаянии всплескивая руками. — Это намного важнее Турнира! У Гарри не будет проблем с Турниром. Он сможет пройти все испытания, поверьте. Её дыхание сбилось, а сердцебиение отдавало пульсацией где-то в горле. Она не могла понять почему они не хотят сделать так, как она говорит? Они будто не верят ей. Как будто они сомневались в ней, не доверяли. — Вы не доверяете мне, — вдруг сказала она и удивилась тому, как надломленно звучал её голос. Все подняли на неё глаза, и она смола убедиться в своей правоте. — Ну что ты, милая, — пролепетала Молли. — Просто это всё кажется неуместным в данной ситуации. Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть ещё даже не вернулся. А безопасность Гарри сейчас в приоритете, так что… — Вы ошибаетесь, — твёрдо проговорила Гермиона, выпрямляясь и чувствуя активное шевеление в животе. — Он вернётся. И очень скоро. Я не знаю, почему вы вдруг начали во мне сомневаться. — Молли хотела было начать её переубеждать, но Гермиона, подняв руку, остановила её. — Я правда хочу победы и безопасности для Гарри так же сильно, как и вы. Римус виновато потупил взгляд, когда она посмотрела на него. — Как ты выжила? — спросил Сириус, смотря на неё в упор. И в этот момент она почувствовала самый сильный толчок, который, как ей показалось, задел не только её ребра, но и сердце, заставив его сделать кульбит и застыть в неправильной позиции.