The Revenge Agenda/Программа мести

Глава 9 Хантер Стол Раша находится прямо на линии моего обзора. Не думаю, что это случайность. Уверен, для моих предшественников это было удобно, но для меня это, блять, сущий кошмар. Каждый раз, когда я поднимаю взгляд от стола, я вижу его — а чаще как раз не вижу. Глядя на Раша, я начинаю чувствовать себя изможденным. Он либо втянул кого-то в разговор, либо расхаживает кругами, болтая по телефону, либо сидит на стуле задом наперед в позе, которую никак не назовешь эргономичной, либо вовсе исчезает в другом конце офиса. Он настолько отвлекает, что при таком темпе работы я сам ничего не успею сделать. Я прикладываю титанические усилия, чтобы за ним не наблюдать. В дверь стучит Отэм. — Вы готовы меня принять? — Конечно. — Я указываю на стул. — Хотел пообщаться со всеми. Узнать ваши мысли по поводу пары вещей. — Каких именно? — любопытствует она, выдвигая стул, на котором еще недавно живописно висел Раш. — О работе. Как вам здесь нравится? Её угловатое лицо дергается. — Ну… нормально. — Это не тест. Раз вы всё еще здесь, значит, не ненавидите это место, но если есть что-то, что сделало бы работу приятнее — я весь во внимании. — Правда? — Отэм заметно оживляется. — Ну… в смысле… — Говорите как есть. — Было бы круто украшать офис к праздникам. — К каким? — К любым? Ко всем? — Отэм на секунду задумывается. — Я обожаю Хэллоуин. Наряжаюсь каждый год, но больше никто этого не делает, и в итоге я чувствую себя идиоткой. Мне просто хочется радоваться и раздавать конфеты, но на меня смотрят как на сумасшедшую. Это очень портит настроение. — Ну, обещаний давать не буду, но идея мне нравится. — Тем более что такие вещи — отличный способ сплотить команду. Может, даже объединить несколько отделов. Поднять боевой дух. — Что-нибудь еще? — Было бы здорово собирать деньги на благотворительность. Устраивать внутренние акции. Например, распродажу выпечки… — Чем больше Отэм говорит, тем больше она сияет, и я ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь. Она младше всех здесь, ей едва за двадцать, но видно, что ей льстит сам факт того, что её спросили. Такие люди, как Отэм — это то, что нужно любой команде. — У вас отличные идеи. — Я провожу много времени, просматривая видео в сети, — заявляет она как ни в чем не бывало. — Буду знать, где я допускаю ошибки. — У каждого свои сильные стороны, босс. Это прозвище вызывает у меня приятный трепет. — Вы сменили уже нескольких руководителей, верно? Как думаете, почему? Отэм смеется, и её серьги-звездочки раскачиваются у шеи. — Раш. Он ходячая катастрофа, но я люблю его до смерти. Золотое сердце, страннейшие мозги. Я знаю, что им нелегко управлять, но прошлый парень пытался заставить его сесть на таблетки под угрозой увольнения. Думаю, мне не нужно объяснять вам, почему давить на человека в таких вопросах — плохая идея. В её тоне слышится что-то, что вызывает у меня любопытство. — Это вы просто делитесь информацией… или предупреждаете меня? — Воспринимайте как хотите. Мы тут все немного странные, и мне это нравится. Я же не говорю Элоиз, что её навязчивая потребность проверять няню каждые пять минут — это психоз. Или Гейтсу — что не обязательно отвечать на каждый звонок фразой: «О, не мой ли это любимый клиент?», хотя от этого мне хочется воткнуть себе иголки в глаза. — Принято. — Вот и славно. Я колеблюсь. — Он правда отвечает так на каждый звонок? — По крайней мере, те два года, что я здесь работаю. Что-нибудь еще? Я качаю головой. — Напишите мне, если что-то придет в голову. Она уходит, и я, поддавшись импульсу, звоню Гейтсу и прошу его зайти на разговор. — Ну, не мой ли это любимый босс? Мне требуется вся сила воли, чтобы подавить смех. Да уж. Пожалуй, эта работа — не самое худшее, чем я мог бы заниматься.

***

Дажк несмотря на то, что я задержался допоздна и заглянул в бар выпить, я возвращаюсь домой раньше, чем хотелось бы. И слово «домой» я использую очень вольно. Жизнь на чемоданах в посредственном отеле, который выкачивает из меня деньги — не так я представлял себе жизнь в Сиэтле. Я представлял её с Иэном. В его доме. Когда я увидел этот дом впервые, наше будущее нарисовалось в голове так четко. Тихая пригородная улочка. Ухоженный дом. Дети, играющие во дворе. И он, трахающий всех подряд мужчин в нашей постели. Я фыркаю и раздеваюсь, чтобы пойти в душ, надеясь вымыть эти мысли из головы. Раш сказал, что были и другие. У меня тоже было такое предчувствие насчет Иэна, но я старался его игнорировать. Неужели этих «других» было так много, что мой гребаный жених уже забыл о моем существовании? Я трусь мочалкой так сильно, что к тому моменту, как выхожу из душа, оставляя капли на плитке, кожа горит огнем. Вопреки здравому смыслу, я не могу перестать думать о сообщениях, которые он шлет Рашу. Иэн скучает по нему? Если у него есть другие, почему он так настойчиво пытается связаться именно с Рашем? Конечно, парень чертовски горяч, но таких много. Не может же это быть единственной причиной. Или может, и Иэн был настолько поверхностным? Я вытираюсь, ероша полотенцем волосы так, что они встают дыбом, и как только в голове мелькает мысль о «рутине по уходу за кожей», я тут же её отбрасываю. Я вовсе не такой уж «собранный», Раш, спасибо большое. Меня даже смешит, что он так обо мне думает. В зеркале виден весь мой гостиничный номер. Обычные белые простыни, шкаф из ДСП, маленький телек на стене. Идеально подходит парню, который едва держится на плаву. Даже когда я улыбаюсь, я выгляжу разбитым. Волосы — хаос, щеки в пятнах от растирания, а глаза такие красные, что карий цвет кажется мутным. Я начинаю понимать, почему Иэн не боялся меня потерять. Поддавшись порыву, я беру телефон и открываю почту. Большой палец зависает над письмом Рашу. Всего один вопрос. Мне просто нужен быстрый ответ, чтобы унять любопытство. А потом я снова вернусь к попыткам «жить дальше». Я открываю нашу переписку и печатаю, пока не растерял смелость. РАШУ, Я знаю, что извинился сегодня лично, но до меня дошло, что я так и не извинился за то, что распустил руки в баре. Так что, э-э, за это тоже прости. Известие о том, что Иэн всё еще тебе пишет, ударило по моему эго: меня хватило всего на два сообщения, после чего наступила радиотишина. Видимо, ты из тех парней, ради которых мужчины готовы стараться. А я — нет. Но пока я сижу тут и пытаюсь строить жизнь заново, эти сообщения не выходят у меня из головы. Что он, черт возьми, может писать спустя месяц? Как он может всерьез надеяться, что ты сломаешься и ответишь, если ты этого до сих пор не сделал? Какова его цель? И пока я всё это пишу, я понимаю, что это не мое дело. Но когда я говорю, что мне трудно видеть тебя на работе — вот такие мысли и есть причина. Думаю, я всегда буду сравнивать нас и гадать, чего мне не хватало. Вот такой «вынос мозга» на сегодня. Кажется, теперь моя очередь слать неуместные письма. Знаю, что должен это удалить, но не могу. Я хочу, чтобы ты понял. Хантер

***

Чем больше я перечитываю отправленное, тем быстрее улетучивается моя уверенность. Кровь отливает от головы, словно её слили в канализацию. «Неуместное» — это, пожалуй, еще слабо сказано для такого письма, особенно учитывая, что я писал его абсолютно голым. Хорошо хоть, он об этом не знает. — Блять… — стону я сквозь смех. Ну и где теперь ваш Мистер Совершенство? До сна еще уйма времени, а по опыту я знаю, что даже бестолковых передач по телеку не будет еще пару часов. Я исходил этот район вдоль и поперек, выучив каждую трещину на тротуаре и каждое кирпичное здание. Есть риск, что я так и просижу здесь в прострации, пока не станет достаточно поздно, чтобы снова заказать еду в номер. Ну и жизнь. Лишь спустя полчаса и десяток обновлений страницы я кое-что осознаю. Со вздохом я снова открываю почту. РАШУ, Не бери в голову то, что я говорил про рабочие часы. Ты поймал меня в неудачный момент. Хантер Как будто я произнес магическое слово: он отвечает через пару минут. ХАНТЕРУ, Спасибо за извинения. Снова. Это было необязательно, но приятно. Что касается «парня, ради которого стараются» — я бы очень хотел, чтобы это было правдой. Но я скорее из тех, кем легко воспользоваться — именно поэтому я не сообразил, что в парне, который отключает телефон на несколько дней, есть что-то странное. Теперь-то я понимаю, что это подозрительно, потому что друзья составили для меня «Гайд по красным флагам для чайников», он висит на ватмане в моей спальне. Сообщения, может, и не твое дело, но я готов поделиться теми, что прочитал (их было немного). Первые были о том, как он скучает и хочет меня вернуть. Потом прилетело несколько дикпиков и угрозы, что я потеряю его навсегда. Одно — на нашу годовщину, другое — в полночь на Новый год. Молли заставил меня завязать с этими сообщениями «насухую» и регулярно проверяет, не открывал ли я их, а потом сам всё удаляет. Я не знаю, что было в последних, и мне не настолько любопытно, чтобы проверять. Что касается твоего состояния — я понимаю. Правда. Еще мне любопытно, почему ты пишешь мне в восемь вечера, хотя у тебя был целый день, чтобы поговорить со мной. Но, кажется, это одна из тех вещей, о которых людей спрашивать не принято. Раш P.S. Спасибо, что прояснил момент со временем. Я уже собирался сохранить черновик до завтра, но так всё стало гораздо понятнее. Раш вообще осознает что я понятия не имею, кто все эти люди, о которых он говорит? Это уже… трое? четверо? человек, которых он упомянул. Это друзья? Семья? Я падаю на кровать и закрываю лицо руками. Не знаю, почему его случайные упоминания всех этих поддерживающих людей так больно по мне бьют. У меня есть родители. Сестра. Друзья, которых я знаю годами. Друзья, которые ни разу не позвонили узнать, как я. Одиночество снова пытается запустить в меня когти, но на этот раз я беру телефон и перечитываю письмо Раша, останавливаясь на последнем абзаце. РАШУ, Что я делаю, когда пишу тебе в восемь вечера? Сдаюсь мыслям, которые звучат слишком громко, чтобы их игнорировать. Возможно, я не такой зрелый и уравновешенный, как ты думаешь. Хантер ХАНТЕРУ, «Громкие мысли» — это по моей части. Попробуй «фиолетовую музыку», раскраски или изучение муравьев. Еще у меня есть список подкастов, могу порекомендовать первые несколько эпизодов, но сейчас я на «тако-охоте», так что пришлю позже. Раш И как каждый раз после переписки с ним, у меня голова идет кругом. Тако-охота? Только первые несколько эпизодов? Смирившись с еще одним вечером в одиночестве, я открываю музыкальное приложение, вбиваю «purple music» и жму Play. Судя по всему, слово «музыка» здесь использовано очень вольно. Я уже собираюсь всё выключить, но решаю дать этому звуку шанс. Затем я открываю Google и с дрожащей улыбкой ввожу одно слово. «Муравьи». До чего докатилась моя жизнь?