Податливая глина

Засыпать в объятиях Генри стало почти нормой. Неловко, местами неудобно, иногда странно, но тепло. Они почти не говорили нормально, потому что днями Генри исчезал. Но сегодня, когда Джулия проходила мимо одной из комнат, то увидела его там, сидящего на полу спиной к кровати. Она задержалась у приоткрытой двери и засмотрелась на него: поза напряжённая, выражение лица нечитаемое, взгляд устремлён в пустоту. И в тот миг, когда она переступила порог, он резко вскинул глаза. Усталый взгляд Генри встретился с её. Он ничего не сказал, просто молча наблюдал, ожидая, что Джулия сама скажет, зачем пришла. Но она тоже молчала. А затем просто подошла и села рядом на пол, подтянув колени к груди. Генри никак не отреагировал. Повисло неловкое молчание, но оно не было враждебным. Просто было. Было удивительно, как всё переменилось между ними, ведь теперь эта близость не казалась вынужденной, а даже наоборот. Теперь их связь стала настолько странной, что оба терялись в определении её границ. Но эта запутанность казалась более реальной, чем всё остальное. — Как ты? — спросила Джулия после долгой паузы. Генри слегка откинулся назад, прислонившись к каркасу кровати, руки расслабленно лежали по краям. Он мотнул головой, явно не желая говорить об этом. Или говорить вообще. Джулия могла бы спросить ещё о многом. Например, зажила ли его рана или был ли хоть один шанс, что война закончится. Но сегодня, если он не хотел, она не будет настаивать. Вместо этого она нашла его руку на полу и осторожно коснулась пальцев. Долгое мгновение никто из них больше не шевелился. Но потом Джулия глубоко вздохнула и начала большим пальцем рисовать круги и хаотичные линии на его ладони. Нечто настолько незначительное, но при этом сокровенно неожиданное. Сначала его рука была напряжена, но постепенно Генри расслабился под этим прикосновение. Этого было достаточно. Простое прикосновение, которое ничего не значило и значило всё одновременно. Её палец замер. Генри повернул к голову. — Холодно, — прошептала Джулия. Мужчина слегка шевельнул рукой, сжимая её пальцы в свободном, но осознанном жесте. Его кожа была привычно тёплой. Может, ей следовало быть смелее? Может, ему нужно было подтверждение, а ей — определённость? Джулия сжала его руку в ответ и придвинулась чуть ближе. Она была уверена, что он слышал и её беспорядочные мысли и то, как громко билось сердце. — Поцелуй меня, — прошептала Джулия. Зрачки Генри расширились. Наступила секунда колебания, прежде чем он подался вперёд, сокращая расстояние и прильнул к её губам. Он не был нежным или нерешительным. Джулия снова слегка сжала его руку. Её пальцы дрогнули. Генри завладел нижней губой, оттягивая её. Его вторая рука поднялась, чтобы обхватить лицо девушки, слегка наклоняя его для лучшего доступа. Джулия, кажется, выдохнула ему в губы или издала какой-то случайный звук, но он проглотил это. И сейчас уже ни холод, ни война не имели значения. Потому что его губы были безжалостны, лишая её остатков кислорода. Время размылось, пока поцелуй углублялся, пальцы Генри запутались в рыжих волосах, другая рука обвилась вокруг талии, притягивая ближе. Тепло его тела проникало в Джулию, прогоняя сомнения. Когда она наконец отстранилась, чтобы вдохнуть воздуха, разрыв был минимальным. Её дыхание всё ещё было неровным. На губах Генри расцвела собственническая усмешка. Он не дал ей времени, снова вцепился, на этот раз с ещё большей жадностью, наклоняя её голову так, как он хотел. Поцелуи стали слишком беспорядочными, чтобы за ним поспевать. Генри был везде. На её скулах, линии подбородка, шее, ключицах… Мужчина прикусил мочку уха, и Джулия вцепилась в его плечи, несдержав вздоха. В какой-то момент Генри отстранился, чтобы изучить её лицо прищуренными глазами, ожидая какого-то сигнала. Она не смотрела на него. Нужно было взять паузу, чтобы отдышаться и понять, стоит ли продолжать. Напряжение в теле было слишком ощутимым, и Джулия не могла по-настоящему расслабиться. Генри просто крепко сжал её руку, безмолвно говоря: «Остановимся здесь на сейчас». — Нет, я готова… я хочу этого, — Джулия не дала ему времени на раздумья, быстро накрыв его губы своими. Генри издал приглушённый звук, когда первоначальное удивление сменилось капитуляцией. Но на этот раз он двигался медленнее, более осознанно. Сердце Джулии колотилось в груди, когда она потянула его за собой на кровать. Каждое прикосновение было проверяющим и отслеживающим любой признак дискомфорта. Как у него, так и у неё. Генри целовал шею, затем опускался ниже, не доходя до краев футболки и возвращался назад. Джулия сосредоточилась на его руках и на ощущении кожа к коже. Его пальцы не были шершавыми, а ладони мозолистыми. Наоборот, они были очень мягкими, как у аристократа. Она не могла сказать, было ли у него это раньше, прикасался ли он к кому-нибудь так же, но в том, как он двигался, не было неуклюжести. И тогда она решила внимательно изучить мужчину перед собой. Её рука запуталась в его волосах, обнаружив, что они мягкие. Другая рука нежно скользнула по его лицу, обводя линию челюсти, шеи и дальше вниз, пока не наткнулась на ткань рубашки. Она повторила движение и увлеклась, не замечая, что он смотрел на неё. Ладони наконец скользнули под ткань, касаясь обнажённой кожи. Девушка расстегнула несколько пуговиц на его рубашке, увидев затянувшийся шрам на груди и еще несколько мелких, рассыпанных по периметру кожи. Некоторые из них были рваными, некоторые круглыми… каждый рассказывал безмолвную историю боли, вынесенной задолго до этого. Генри накрыл её блуждающую руку своей, и Джулия подняла на него взгляд. — Я не буду трогать их, если ты не хочешь. Мужчина покачал головой. Рука соскользнула, давая разрешение продолжать исследование. Джулия кивнула и осторожно коснулась его шрамов, нежно проводя по ним пальцами. Генри резко вдохнул, словно каждое прикосновение посылало разряд. Это была не боль, а нечто гораздо более уязвимое: быть увиденным, по-настоящему увиденным. Его челюсть на мгновение сжалась, прежде чем он заставил себя расслабиться. Джулия потянулась и легко поцеловала один из его шрамов. Он с трудом сглотнул, его горло двигалось, словно пытаясь найти слова, которые не шли. Но затем наклонился и снова завладел её губами. Мужчина осторожно переместил вес, прижимая Джулию к матрасу. Одна рука опиралась рядом с её головой, в то время как другая скользила вдоль бока, изучая каждый изгиб. Джулия не знала, что делать дальше. Хочет ли он, чтобы она разделась? Или ей следует проявить больше инициативы… или…? Она не успела додумать мысль, как с хриплым звуком он потянулся к краю её футболки и начал поднимать ткань, открывая всё больше кожи. — Я… — Джулия прервала его, — я бы хотела быть сверху. Мужчина хмыкнул и без колебаний перекатился на спину, увлекая её за собой так, что она оказалась верхом на его бёдрах. Огненно-рыжие волосы упали ему на лицо и грудь. Она перекинула их через плечо, а затем положила руки ему на плечи. Её замешательство и неопытность, должно быть, были очевидны, но Джулия двинула бёдрами, устраиваясь удобнее. Она сглотнула и медленно стянула свою футболку, обнажив грудь в бюстгальтере. Взгляд Генри метнулся вниз, а зрачки расширились от голода. Его руки инстинктивно скользнули вверх, большие пальцы провели чуть ниже края бюстгальтера. Но он не торопился. Вместо этого позволил своим прикосновениям задержаться там на мгновение, проверяя реакцию, чтобы двинуться дальше. Джулия прикрыла глаза на пару секунд, и глубоко вдохнула, когда ощутика, как Генри слегка приподнялся, прижимаясь поцелуем к центру её груди. Ей не нужно было даже проникать в его разум, чтобы понять, что он находил её красивой. Генри усмехнулся прямо в кожу и поцеловал выше, через округлость груди, пока его губы не замерли прямо на ткани бюстгальтера. Его большие пальцы игриво зацепились за край, и он снова поймал её взгляд. Джулия прерывисто кивнула. Застёжка щёлкнула, и ткань бретелек соскользнула с плеч. Когда грудь оказалась открытой, мужские руки обхватили, пробными кругами провели по соскам. Джулия выгнулась и сжала его плечи. Он наклонил голову, смыкая губы вокруг одной вершинки, одаривая её влажным жаром. — М-м… — Джулия издала тихий звук, сжимая его плечи сильнее. Его руки собственнически сжимали грудь, пока он сосал и лизал соски, его бёдра слегка приподнимались с кровати в непроизвольном трении. Затем Генри слегка отстранился, его губы блестели. — Можешь направлять меня? — Джулия спросила с неловкостью. — Что мне нужно делать? — Оседлай меня, — прохрипел он, — как захочешь. Он приподнялся, теребя ремень брюк, сминая ткань и стягивая ее вниз. Руки направили девичьи бедра, позволяя почувствовать напряжение. Джулия сбилась с дыхания и замерла, не глядя вниз. Она замешкалась, потому что его возбуждение было достаточно очевидным. Движения девушки стали более сдержанными. Она неловко слезла, стянув с себя остатки одежды, а затем снова села сверху. Джулия чувствовала жар и влагу между собственных бедёр, но всё это казалось таким далёким, как будто она смотрела сон, а не двигалась сама. Это будет её первый добровольный раз, после стольких лет, и к этому нельзя было быть по-настоящему готовой. — Посмотри на меня, — пробормотал Генри. Джулия подчинилась. Его руки крепко, но мягко сжали её талию, затем двинулись ниже к центру, растирая и подготавливая. Она задохнулась и отвела взгляд. — Ты уверена, что хочешь этого? Джулия ощутила вторжение в свой разум, но закрылась за сотней плотных стен. — Да. И тогда мучительно медленным движением бёдер он начал входить внутрь. Джулия сама начала двигаться неуклюже, привыкая к ощущениям, чтобы каждый маленький толчок был выбором, а не актом подчинения. Она обвила руками его шею и уткнулась в ложбинку между шеей и плечом, вдыхая его запах, чувствуя его тепло. Спустя время толчки стали медленнее, но глубже, а дыхание — рваным. Джулия не знала, как долго нужно оставаться в этом положении. Она старалась двигаться, старалась получить удовольствие от процесса, но немного устала. Генри чувствовал каждое колебание. Он близился к краю, но замедлил движения, прижимаясь поцелуем к её ключице с хриплым стоном, и пробормотал в кожу: — Я могу выйти, если хочешь, — он давал выбор без осуждения. — Я не уверена, — Джулия покраснела от смущения. — В этом мире есть последствия? — Нет, — его руки сжали её бёдра. — Но я не сделаю этого, если ты не скажешь, что это нормально. — Тогда… тогда нормально. Ты можешь. С этим разрешением его сдержанность лопнула, как нить. С низким стоном он сбивчиво дёрнулся, и наконец отпустил себя. Спустя пару мгновений, Генри откинулся на кровать, тяжело дыша и удерживал Джулию прижатой к себе, не желая пока отпускать, восстанавливая дыхание. Затем он приподнял её подбородок и поцеловал, другой рукой снова растирая центр, чтобы убедиться, что она тоже получит удовольствие. Но Джулия остановила его: — Нет, я… всё. Думаю, мне нужно в ванную. Генри неохотно отпустил её. Девушка скрылась в ванной и посмотрела на свой растрёпанный вид. Она в полном беспорядке. Кожа покрыта следами и засосами, губы распухли от поцелуев. И что теперь? По сути, она добилась того, чего хотела. Привязала Генри к себе. Но кто они? Все ещё враги? Ещё не любовники? «Союзники» После душа она хотела спрятаться в своей комнате, но, может, не стоило избегать Генри сейчас? Это могло создать дополнительную неловкость. Джулия вздохнула и вернулась к нему. Он всё ещё нежился на кровати, волосы были слегка взлохмачены. Он ничего не сказал. Просто похлопал по месту рядом с собой. Джулия забралась на кровать и накрыла их обоих одеялом. Тепло между ними стало мгновенным: кожа к коже, дыхание смешивалось в тишине. — Если мы не спустимся в гостиную, Уилл и остальные могут подумать что-то, — тихо прошептала Джулия. — Давай ещё десять минут, — Генри неопределённо хмыкнул. — Потом спустимся. Джулия положила голову ему на плечо. Если честно, она не хотела возвращаться в гостиную. Она бы предпочла провести ночь здесь. И это даже не пугало. — Или мы можем остаться, — добавил Генри. — Ещё десять минуточек, — пробормотала она, прижимаясь к его теплу, отгоняя все сомнения и тревоги. И спустя какое-то время? Она уснула.