Податливая глина

Джулия долго приходила в себя: тело ныло в самых неожиданных местах, при малейших движениях напоминая о том дне. Первое время она просто лежала и всё. Генри не было, как и возможности определить, сколько дней прошло. Потом она вставала и делала простые движения, ходила от одного угла комнаты в другой, разминалась. Осмелилась выйти в коридор, а потом вообще обошла каждую закрытую дверь этого дома. Вместе с Генри перестала появляться и еда, но аппетита всё равно не было. Джулия выходила на улицу в последний раз, кажется, когда пыталась сбежать в лес. Отсутствие свежего воздуха и постоянный стресс сказались на коже, волосах, да и вообще состоянии в целом. Хотя эти изменения были почти незаметны здесь, но она всё равно видела в отражении более пустые глаза, тёмные тени, потускневшие волосы и впалые щеки. Стены дома, на удивление, уже не давили так сильно, а даже наоборот. Джулия заметила за собой, что не могла выйти на улицу. Дом давал что-то предсказуемое и понятное, а улица обещала слишком много неизвестности. Что там ждёт? Снова наказание? Открытое пространство, из которого никак не выбраться? Что? Она открывала дверь наружу и долго смотрела вдаль. Необъяснимая паника охватывала при виде открытой территории. Джулия много раз бросала попытки выйти, а потом возвращалась к ним снова. Генри всё равно не появлялся, и ей больше нечего было делать. Весь мир начал, как не прискорбно, существовать вокруг него. Максимум, куда она смогла продвинуться — это четыре шага от крыльца по земле. Четыре шага выученной беспомощности. На открытом воздухе голова начинала кружиться, и Джулии отчаянно требовалось за что-нибудь ухватититься. Она возвращалась назад, прислонялась к стене, и стояла, не шевелясь, пока сердцебиение не успокаивалось. Мозг пытался защититься от травмы, но сработал как-то неправильно, сыграв с девушкой злую шутку, так что теперь она не смогла бы сбежать даже, если бы это было возможно. Какая ирония. Мысли снова и снова возвращались к Генри. Почему его не было так долго? Однажды в ванной Джулия погрузилась под воду и закричала. Она пробыла там так долго, сколько смогла, пока не стало больно. Утопиться не получалось. Так девушка выяснила, что даже в отсутствие мужчины, его запрет на причинение себе вреда продолжал работать. Но к счастью, это не распространялось на физическую нагрузку. Когда тело полностью восстановилось, Джулия стала делать физические упражнения, пока мышцы не начинали болеть. Это было что-то контролирумое. Знакомая и простая боль, автоматические, повторяющиеся действия. Занимаешься, устаёшь, отдыхаешь. Занимаешься, устаёшь, отдыхаешь. Занимаешься, устаёшь, отдыхаешь. Также Джулия прочитала несколько книг, проглатывала сюжеты довольно быстро. А засыпала только, когда глаза уже не выдерживали напряжения. Если Генри не появится, она так и сгниёт здесь? Честное слово, по началу ей нравилось одиночество. Но потом и это стало пыткой. Тишина, книги, спорт, попытка выйти на улицу. Спорт, тишина, попытка выйти на улицу, книги. Попытка выйти на улицу, спорт, книги, тишина. Книги, спорт, тишина, попытка выйти на улицу. И так каждый день. Он умер? Оставил её навсегда? Пытал одиночеством? Ждал, что она будет умолять вернуться? В один из дней, Джулия не выдержала и позвала: — Генри? Она думала, что если произнесёт это имя вслух, то стены дома начнут рушиться, а из трещин полезут щупальца. Но ничего не произошло. И тогда она повторила снова. И снова. — Генри! И снова ещё громче, пока страх перед именем не утих. Когда это начало казаться бесполезным, девушка села на диван и долго смотрела в стену, а потом дочитала одну из книг и задремала. Ей снилось, что мужчина сидел в кресле напротив. Проснулась она спустя пару часов. Веки были слишком тяжёлыми и никак не хотели открываться. Девушка потянулась, откладывая книгу, и когда, наконец, разлепила их, взгляд зацепился за выбивающийся из обстановки элемент: коричневый пиджак. Джулия широко распахнула глаза и всмотрелась в человека. Генри. В нём что-то изменилось. Тёмной энергии вокруг было больше. Немигающий взгляд медленно встретился с её. Она забыла, что умеет дышать. Так и смотрели друг на друга молча. Генри — задумчиво. Джулия — растерянно. Девушка испытала целый спектр эмоций: удивление, страх, тревогу… облегчение? Когда тишина затянулась, мужчина спросил: — Ты звала? Она звала? Да, кажется, звала… зачем? Джулия кивнула, но ничего не сказала. Тогда Генри начал что-то говорить, но запнулся на полуслове. Впервые он запнулся в собственных словах и прочистил горло. — Я решил, что ты не захочешь меня видеть. Она снова кивнула, потому что да, он был прав. Но, как оказалось, его отсутствие было также невыносимо, как и присутствие. — Сколько времени прошло? — наконец вымолвила девушка. — Три месяца. Что? Что-то рухнуло в животе. Две мысли: «пожалуйста, больше не оставляй меня» и «пожалуйста, больше не возвращайся» одновременно возникли в голове. — Почему ты не можешь выйти на улицу? — неожиданно спросил мужчина. Значит, он всё-таки наблюдал за ней. — Не знаю, — честно ответила Джулия. — Я запрещал ходить в лес, потому что там есть… — Генри задумался, — кое-что важное. Но в остальном ты можешь гулять спокойно. Спокойно? Могла ли? Девушка не ответила, уж слишком много противоречий возникало в голове. Она зачем-то вспомнила давно прошедшие события: — На день рождения ты просил меня загадать желание. Тогда я ни о чем не думала, но сейчас… пожелала бы безопасности. Генри моргнул. — Хочешь прогуляться? Джулия удивилась такому предложению, но согласилась и последовала за ним к двери. На улице Генри прошёл чуть вперёд и остановился, чтобы подождать её. Девушка глубоко вдохнула и сделала шаг. Она получила разрешение, всё было в порядке, ей ничего не угрожало сейчас. Два вдоха, два выдоха, и её четыре шага. Дальше — паралич. На пятый шаг она заставила себя, но на шестом нога не поднималась. Руки застряслись, дыхание перестало поддаваться контролю, и Джулия замотала головой. — Я не могу. — Всё в порядке, — голос Генри был успокаивающим. Он подошёл ближе, и Джулия резко отошла назад. Она замерла у крыльца, давясь кислородом. — Я не... могу, я... — Всё в порядке, — повторил мужчина, убирая руки за спину, — пойдём в дом. Он дождался, пока она скроется за стенами, и только после этого, вошёл сам. С этого дня Генри больше не пропадал так на долго. Он терпеливо помогал ей выходить на улицу, и каждый день делать новые шаги. Постепенно Джулия стала спокойнее и в его приближении, и на открытом пространстве. Они стали понемногу гулять вдоль улицы, пока не дошли до детской площадки. Джулия нашла для себя новое маленькое развлечение — качелю. Спустя дни, с трудом, но она научилась выходить и без Генри, пусть это по-прежнему было сложно. Однажды он попросил пойти с ним в лес. Девушка напряглась, но мужчина уже шёл вперёд, так что она последовала за ним. В этот раз лес не казался лабиринтом, тропинки не петляли и не путали. В переди показалось нечто, сильно выбивающееся из пейзажа. Скала посреди чащи с пещерой внутри. Кое-что ещё произошло за эти дни в первый раз. Джулия увидела неприкрытый страх на лице Генри. — Ты можешь прятаться здесь, — он хрипло прошептал, — от меня. — Но... почему? — Ты просила о безопасности, — Генри медленно проговорил и стиснул зубы, затем с трудом расслабил и продолжил, — это единственное место, где ты действительно можешь быть в безопасности. Это большее, что я могу тебе дать. Иди внутрь. Джулия осторожно вошла в пещеру и повернулась к нему. — Как долго я могу быть здесь? — Сколько захочешь, — глухо ответил Генри, — я физически не могу войти туда. В его голосе слышалась нотка горечи, как будто его возмущало само существование места, которое могло бы удержать его снаружи. Когда Генри развернулся, чтобы уйти, Джулия одними губами прошептала ему в спину: — Спасибо. Теперь она стояла в тени, а он был на свету, и соотношение сил изменилось, потому что он был напуган, а она спокойна. Генри тоже чего-то боялся. Это открытие заставило Джулию посмотреть на этот мир под новым углом. Страх пещеры казался ей не логичным, но она сама буквально не могла выйти на улицу некоторое время назад, так что не ей судить. Джулия хорошо исследовала пещеру, но в ней буквально ничего не было. За скалкой — огромное пустынное пространство. И вот тут снова возникла трудность: девушка пока не решалась выйти на столь незащищённую территорию. Но всё выглядело так, будто там ничего не было, кроме кустов и камней. Чтож, и в пещере с ней всё равно осталось одиночество. Джулия знала, что не пробудет тут долго, поэтому пока что просто глотала появившуюся свободу. Она больше не пыталась анализировать поступки Генри и убеждала себя, что он не стал хорошим за эти три месяца. Просто ей дали передышку. Когда девушка была готова вернуться, то вышла на уже знакомую тропинку. Дом Крилов показался впереди, всё такой же массивный и изящный. Генри стоял на крыльце. Завидев его, Джулия остановилась. Она могла бы повернуть назад, но мурашки пробежались по спине от его взгляда. Она глубоко вдохнула и медленно двинулась вперёд, испытывая странный коктейль из тревожности и неожиданного смущения. И остановилась перед ступеньками, ожидая его реакции. Джулия могла спрятаться, но теперь уже добровольно вернулась к Дья… к Генри.