Амалия. Простая жизнь и непростая судьба.

***

Михель спокойно воспринял известие о смерти сестры. Все люди смертны, исключений нет. У каждого свой час. Но её смерть давала ему повод поехать в далекий Петербург, не вызвав ни тревоги у Эммы, ни лишних вопросов у Ильзе. Письмо, полученное от неизвестного ему инженера Голодецкого, насторожило Михеля, но взволновало, его то, что Амалия только на тридцатый день после смерти Вильды написала ему о произошедшем, да ещё и простым письмом, а не телеграммой, и это утвердило его в мысли, что с дочерью происходит что-то не то, и он должен понять, что. И помочь, если его помощь требуется. Как он и ожидал, решение навестить место последнего упокоения сестры Эммой было воспринято с полным пониманием. Получение паспорта заняло в магистрате всего пять дней. Получив заветный документ, Михель сразу же приобрёл билет на утренний поезд в Берлин и вечером сообщил Маттиасу о своём отъезде, с просьбой рассказать об этом дочери утром, после отъезда. Михель совершенно не был готов ни на какие объяснения с Ильзе, которую, в отличие от Эммы и Маттиаса, нельзя было убедить в том, что цель поездки всего лишь в том, чтоб отдать последний долг почившей старшей сестре. Въедливая Ильзе быстро бы раскусила его, да и, пожалуй, отправилась бы вместе с ним, чего Михель совершенно не хотел. В российском консульстве в Берлине, несмотря на некоторые опасения Михеля, касаемые идущей у России с Японией войны, всё прошло гладко. Получив нужные документы от приветливого служащего, Михель решился. — У меня есть небольшое затруднение, возможно, вы сможете мне помочь? — решился на разговор Михель, призвав на помощь все своё красноречие, обратился к чиновнику. — Чем ещё могу быть полезен? — с некоторым недоумением в голосе ответил тот. — Понимаете, я ищу одного человека. Он оказывал содействие моей покойной сестре, и мне бы хотелось выразить ему свою признательность. Вот только из писем сестры я знаю лишь его имя и профессию. Инженер Голодецкий Пётр. Пожав плечами, служащий отошёл в соседнюю комнату и вернулся оттуда спустя пару минут. — Я поискал в справочнике. Фамилия только единожды встречается, но не Пётр, а Николай. Возможно, родственники. Я вот тут вам адрес записал, мало ли, — с этими словами он протянул Михелю сложенный вчетверо лист бумаги и, участливо улыбнувшись, пожелал ему хорошей дороги. Тем же днём Михель отправился на Силезский вокзал и купил билеты на ночной поезд Берлин — Санкт-Петербург через Варшаву. Впереди двое суток дороги, в течение которых он будет просто наслаждаться видами из окна и ни о чём не думать. Своё мнение он решил составить по приезде, не настраиваясь заранее ни на что.

***

Амалия сидела у подоконника и готовилась к росписи марципанов. Семь, пока ещё цвета слоновой кости, идеальной формы персиков. Пётр, который знал, насколько она волнуется перед завтрашним визитом к Голодецким, сидел в кресле-качалке и делал вид, что читает газету, сам же потихоньку наблюдал за ней. Как она раскладывает кисти, отжимает сок из тёртой свёклы и моркови. Разбавляет краску лимонным соком и начинает медленно раскрашивать марципановые плоды, не забывая промокать их марлечкой для создания иллюзии бархатистой кожицы.Шесть идеальных марципановых персиков. Пётр уже давно отложил газету в сторону и любовался точными, выверенными мазками. Но на седьмом что-то сломалось. Как будто облако грозовое набежало. Идеальная форма была сплющена проворными пальцами, нежный шов, соединяющий половинки, с сосредоточенным старанием был превращён в грубый, почти что шрам. Но при этом Амалия расписала уродца с таким усердием, будто прекраснее него ничего не было. А закончив с ним, она покачала головой и, вырезав из пергамента небольшой кружок-подложку для него, отложила в сторону. Шесть марципановых персиков были упакованы в купленную по случаю картонную коробку, перетянутую жёлтой шёлковой лентой, завязанной в сложный бант. Уродец же так и остался лежать на подоконнике. Пётр не решился спросить о нём, а Амалия сделала вид, что ничего не произошло.

***

День рождения Элен начался с сюрприза. Мария, так и не сумев справиться с тревогой за брата, подогретой нетипичным поведением отца и тем фактом, что мама и Элен так до сих пор и не вернулись в Ростов, по-прежнему доверяя родным в воспитании детей больше, чем пришлым нянькам, письмом вызывала к себя свекровь и, оставив детей на попечение любимой бабушки и отца, спешно выехала в Петербург, напрочь забыв от волнения о том, что прибудет в столицу в день рождения младшей сестры. Элен, увидев старшую сестру, входящей в дом, настолько обрадовалась, что совершенно забыла о своих переживаниях по поводу того, как будет встречена её тайная гостья. Она была уверена, что при Марии даже Анна Адольфовна не позволит себе никакого скандального выпада. Мария, без сомнения, заметила некую горячечность обоих младших, но списала это на душевное смятение после пережитого кризиса у брата и этап взросления у сестры. Последняя в своём праздничном, цвета туберозы, платье, к кружевному воротнику которого была приколота камея с греческим профилем, была красива именно той переходной красотой, в которой ещё проглядывает прошлая девочка и уже раскрывается будущая женщина. Камея была подарком Ольги Францевны. Из старого, ещё бабушкиного набора. В своё время кулон на тонкой золотой цепочке был подарен на шестнадцатилетие Марии, а теперь пришла очередь броши. Впервые Элен разрешили сделать высокую причёску, и она каждый раз касалась рукой шеи, чувствуя, как лёгкий ветерок непривычно обдувает её.

***

Часы на каминной полке пробили половину пятого. На этот раз Мария заметила, что младшие что-то затеяли. Уж очень выразительными стали взгляды, которыми они обменивались. Но, зная, что от них ничего не добиться, решила ждать. Тем более, судя по всему, остальные присутствующие ни о чём не догадывались. Рассудив, что лучше племянникам не быть свидетелями возможного скандала, в ту же минуту, когда стали накрывать к чаю, она напомнила, что детям по возрасту стоит накрыть наверху. Василий и Николай попробовали возмутиться, но, наткнувшись на стальной взгляд тётки, покорно поднялись вместе с маленьким Игорем и Зиночкой наверх. Ровно в пять дверной колокольчик два раза коротко звякнул. Спустя минуту Амалия появилась в гостиной. Единственным человеком, которому вошедшая была не знакома, была Мария, но сразу догадалась по лицам остальных, кем является вошедшая девушка. В ту же секунду Елена встала к гостье.

***

— А вот и моё тайное желание, вернее, моя тайная гостья. Амалия Михайловна, проходите и садитесь рядом со мной, вы гостья именинницы. Ольга Францевна, выразительно приподняв бровь, кивнула. Это означало только одно — вечером, наедине, Елену ждёт серьёзная беседа. Но сейчас внешняя вежливость взяла верх над всеми, включая Анну Адольфовну. — Марципаны, какая прелесть. Как вы узнали, что это моё самое любимое лакомство? — с детской простотой восхищалась Элен полученному гостинцу. — Увидев смутившиеся лица, Амалия вдруг почувствовала то шаловливое настроение, которое покинуло её с той поры, как погиб Йорг. — Ну, как говорят в вашей пословице, мне это рассказала одна птичка, вернее, один очень добрый птицек. Николай Васильевич, не удержавшись, хмыкнул в кулак, отчего был награждён выразительным взглядом Анны. — А где вы купили такую прелесть? Они выглядят совсем как настоящие. Я бы хотела привезти в подарок моим младшим, — чтоб поддержать нейтральный тон, продолжила Мария. — Нигде. Амалия — талантливый кондитер и сделала всё своими руками, — не выдержав напряжения, перемешанного с какой-то пустотой, вставил Пётр. — Элен, спасибо за твоё приглашение и твоё доброе сердце, но я думаю… — Я думаю, что мы остаёмся, Пётр. Нельзя отказывать тем, кто чист сердцем. Я пришла сюда по приглашению Елены Васильевны и не собираюсь оскорблять её своим скорым уходом. Всё хорошо, — прервала его Амалия. — Прошу меня извинить, но мне нужно проведать детей. Младшим, кажется, с утра нездоровилось, — нашла отговорку Анна. — Я помогу тебе с внуками, — Ольга просто не знала, как себя вести, и поэтому схватилась за Аннино предложение, словно утопающий за соломинку, и поднялась вместе с невесткой.

***

— Что ж, Мария, жаль, что ты пожаловала без Алексея Владимировича. Так бы у нас хотя бы был паритет: трое господ против трёх дам, — попытался разрядить напряжение Николай. — Мы не на судебном заседании, и нам не нужно выносить никаких решений. Хоть и малым семейным кругом, но мы можем спокойно поговорить без осуждения кого-либо, — парировала Мария. — В конце концов, я считаю, что прежде всего мы обязаны поблагодарить Амалию Михайловну за то, что Пётр сейчас вместе с нами. Что бы могло произойти, если бы он был в одиночестве там, в этой комнате? Да я даже представить себе не могу, — не выдержала Элен. — Ты права, Елена, мы все начали не с того. Амалия Михайловна, прежде примите мою благодарность. И, если можно… Я здесь остановилась в доме мужа. Мы уже несколько лет не живём в Петербурге и распустили прислугу. Мой скоропалительный приезд был вызван беспокойством за брата. И сейчас я в доме одна. Если вы согласитесь остаться со мной этой ночью, я бы была вам признательна. Пётр посмотрел на сестру с благодарностью. В конце концов, в этом доме Амалия пережила множество неприятных минут. И, возможно, рациональная Мария сможет понять в Амалии то, чего не смог понять ни один из них и, с большой вероятностью, не понимала она сама. После ухода Марии с Амалией и Петра Николай, пожелав сестре доброй ночи, поднялся к себе. Анна предпочла не выходить. А Элен, набравшись смелости, поднялась к матери пожелать ей доброй ночи. Завидев дочь, Ольга отложила в сторону молитвослов. — Элен, я надеюсь, ты понимаешь, что поступила опрометчиво, пригласив эту даму в наш дом? — как можно мягче начала Ольга. — У «этой дамы» есть имя, и вы всегда учили называть людей по полному имени. А Амалия… — на минуту Элен задумалась, стоит ли рассказывать матери о разговоре между Амалией и поваром. Ведь тогда она несомненно догадается, что та пошла к брату на квартиру, а не на службу, как было договорено. — А Амалия Михайловна, разве же мы не должны отплатить ей добром за заботу о Пете? — Ох, Лена, Лена. Какой же ты ещё ребёнок. Ну ничего. Через два дня Мария возвращается домой, и нам пора — загостились. А сейчас ступай. Доброй ночи. Ольга мягко коснулась губами лба дочери, почти у самых волос, и снова вернулась к чтению.

***

Поезд из Берлина прибыл на Варшавский вокзал к десяти утра. Выйдя с потоком людей на улицу, Михель оглянулся. Толпа извозчиков ожидала хлынувших пассажиров, лошади, чувствуя азарт хозяев, нетерпеливо перебирали ногами, а некоторые даже взмахивали головой. Сметливый Михель решил, что разумнее будет пройти несколько улиц и там найти извозчика поспокойнее, да и подешевле. Благо деньги ему помог обменять в Варшаве один немецкий коммивояжёр, у которого Михель расспросил и о стоимости езды на извозчике и на конке, и заодно узнал, где можно остановиться, чтоб и достойно, но не накладно. Но личный комфорт потом, хватит и того, что он разомнётся, немного пройдясь по улице. Сейчас ему нужно найти инженера Голодецкого. Михелю казалось, что бумажка с адресом так и жжёт его сквозь карман.

***

После волнений дня вчерашнего Элен была апатична и рассеяна. За завтраком отвечала невпопад и отказалась идти с матерью и невесткой в Гостиный двор за отрезами мануфактуры, а потом к модистке подбирать шляпки под отрезы, из которых уже в Ростове Ольга планировала пошить несколько платьев у своей постоянной портнихи Софьи Дмитриевны. Ольга, понимая состояние дочери, не настаивала. Лишь строго наказала ей не ездить к Марии без её материнского разрешения, чего, собственно, Элен и так не собиралась делать. Когда мальчики ушли в гимназию, а гувернантка с Зиночкой — в парк, девушка решила просто прогуляться по улицам около дома. Попрощаться с городом. Денег, помятуя о наглом воришке, решила с собой не брать. Конечно, не пристало вот так бесцельно гулять по улицам, но она рассчитывала провести на улице не больше трёх четвертей часа, так что вряд ли это кому-то бросится в глаза. — Вот ты ж немчура заладил. Ну не понимаю ж я тебя, не по-ни-ма-ю, — по складам выдал Евсей. — Заладил тут: Петер-Николаус, Николаус-Петер… Михель растерянно пытался объяснить извозчику свою проблему. Поочерёдно тыкая пальцем то в записку, то в дом, около которого они остановились, он, как мог, жестами хотел объяснить, что ему нужна помощь в выяснении связи между Петром и Николаем Голодецкими. — Вон же, барышня как раз оттуда выходит. Поди учёная, не под стать мне. — Барышня, барышня, будьте любезны, не откажите в помощи, а то ведь ума не приложу, чего ему надо. Видно, помочь чем, а чем — так господь разумения не дал понять. Хоть и немчура, так все равно ж жалко… Михель оглянулся. Миловидная, совсем ещё юная девушка рассеянно улыбалась, не решаясь подойти. Спустя несколько мгновений она преодолела робость и направилась к ним. Михель показал ей адрес и сказал, что ему нужен Пётр Голодецкий, инженер, придерживаясь своей версии о том, что тот помогал его покойной сестре. Элен не удивил тот факт, что Пётр помогал некой немецкой старушке. Он всегда был отзывчив. Но ей стало любопытно, насколько важной была эта помощь, что, приехав почтить память усопшей, её младший брат первым делом решил разыскать благодетеля, даже не оставив дорожного саквояжа в номерах. Объяснив Михелю, что никакой ошибки здесь нет и Николай Голодецкий является братом искомого Петра, а она, в свою очередь, их сестрой, Элен вызвалась помочь и поехать вместе с господином на службу к брату. До обеда оставалось чуть больше часа. Девушка объяснив привратнику о спутнике, попросила дозволения дождаться вместе с гостем внизу. Тот согласился сразу, и оставшееся время Михель и Элен провели в тишине, погружённые в собственные мысли.

***

— Элен? Как ты здесь оказалась? Что-то в доме стряслось? — Нет, нет, не переживай. Я тут случайно, не по собственному делу. Просто вот этот человек тебя разыскивал в доме Николая, — ответила Элен на немецком, чтоб не быть невежливой перед гостем. Удивлённо взглянув на обоих, Пётр, извинившись перед Михелем, отвёл сестру в сторону. — Елена, это очень неосторожно — разъезжать по городу с незнакомыми. Неосторожно и опрометчиво! Дома знают, где ты? Элен всполошилась. Мама и Анна должны вернуться к обеду. Действительно, она поступила ужасно глупо. — Просто впредь будь осмотрительнее. Вот тебе деньги на конку, что-то мне подсказывает, что с собой у тебя нет и пятачка. Увидев, как вспыхнула сестра, он понял, что не ошибся. Теперь к гостю. Пётр был уверен, что никогда раньше ему не приходилось видеть этого человека. — Простите мне мою забывчивость, но не будете ли вы столь любезны напомнить мне, где и при каких обстоятельствах случилось наше знакомство? В ответ Михель молча протянул ему конверт, который Пётр тотчас узнал. — Господин Розенберг. Вы в Петербурге. Какая приятная неожиданность. Представляю, как растрогана Амалия. В ответ Михель отрицательно покачал головой, и лишь сейчас Пётр заметил потёртый дорожный саквояж, стоящий под стулом. — Амалия ещё не знает. Я первым делом решил разыскать вас и поговорить прежде с вами. Амалия… я её знаю. Будет убеждать меня, что всё в порядке. Но моё сердце чувствует иначе. Вы же писали о том, что являетесь её другом, и я рассчитываю на то, что вы не будете от меня скрывать, как на самом деле обстоят дела у моей дочери. ---