Температура твоего молчания

После того как сервер был спасен, возвращаться в игру не хотелось. Мониторы были выключены, и комната погрузилась в мягкий, обволакивающий полумрак. Единственным источником света осталась гирлянда на стене, которая отбрасывала теплые блики на пол и зашторенные окна. Квист и Аллиазо переместились с жестких игровых кресел на кровать. Квист сидел, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди. На его плечах висело огромное, тяжелое одеяло, которое Аллиазо бесцеремонно на него накинул. — Ты всё еще бледный, — заметил Аллиазо, усаживаясь рядом так близко, что их плечи соприкасались. — Я просто... до сих пор не могу поверить, что ты сделал тот бэкап, — голос Квиста был тихим, лишенным привычной холодной уверенности. — Ты спас два года моей жизни, Алли. Аллиазо фыркнул и потянулся к тумбочке, протягивая Квисту кружку с горячим чаем, от которой шел густой пар. — Я просто знаю, что ты зацикливаешься на процессе и забываешь о безопасности. Кто-то же должен прикрывать спину топовому спидраннеру, пока тот ставит рекорды. Квист принял кружку, обхватив её обеими ладонями, чтобы согреть пальцы. Он долго смотрел на пар, а потом внезапно произнес: — Знаешь, в игре я всегда стараюсь всё контролировать. Каждый блок, каждый фрейм. Но сегодня, когда всё начало рушиться... я понял, что в реальности мне нравится этот хаос. Если в этом хаосе есть ты. Аллиазо замер на секунду, а затем мягко улыбнулся. Он не стал ничего говорить — слова сейчас были бы лишними. Вместо этого он просто навалился на Квиста, заставляя того откинуться на подушки, и обнял его прямо поверх одеяла, превращая их в один большой, теплый кокон. — Всё, режим «Отрешенного» официально закрыт на техобслуживание, — пробормотал Аллиазо, устраиваясь поудобнее и кладя голову Квисту на плечо. — Сейчас в программе только чай, тишина и никаких серверов. Квист почувствовал, как кружка в его руках дрогнула, когда он невольно расслабился. Усталость, которая раньше была тяжелой и липкой, теперь стала легкой, как туман. Он поставил чай на тумбочку и, наконец, позволил себе обнять Аллиазо в ответ, зарываясь пальцами в ткань его толстовки. — Ты невыносим, — прошептал Квист, прикрывая глаза. — Я знаю, — отозвался Аллиазо, уже почти засыпая. — Но ты сам сказал: я прав здесь. И не спорь. Квист не спорил. Он слушал ровное дыхание друга и понимал, что этот момент — самая важная «контрольная точка» в его жизни. И здесь, в этой уютной тишине, никакие баги и ошибки базы данных были им не страшны.