Ученик и Император, главы демонического культа

Континент содрогался в пламени междоусобных войн после кончины последнего самодержца. На трон взошла юная императрица, а её сын, едва освоивший грамоту, оставался лишь тенью своей матери. Смерть супруга подкосила её здоровье, превратив в живой скелет. Подросший сын, однако, взял бразды правления в свои руки, изыскивая исцеления для матери и заботясь о ней. В свои двадцать три года он более походил на властную правительницу, нежели на отца — грубого, жестокого и властного мужчину. — Мама? — позвал Цзинь, в руках держа миску свежей каши. — Матушка, помогли ли лекарства того лекаря? Лишь взглянув на мать, он понял — все эти пилюли были откровенным мусором, лишь усугубившим её состояние. — Помогли… Чан, — выдохнула она. — Чан, перестань так волноваться обо мне. — Матушка, я не позволю себе сдаться. Разыщите лекарей с юга и запада, вызволите всех с востока и севера! — приказал он страже, стараясь накормить женщину. Чан Е, в прошлом великий духовный мастер, видела, как её ядро треснуло после смерти мужа. Обычный смертный давно бы канул в лету, изнывая от мук болезни. Но даже искуснейший мастер мог погибнуть от чахотки, лишившись ядра. А здесь — хрупкая женщина, сражённая двойным ударом. Империя оказалась бессильна помочь госпоже, а лекари лишь отсрочили неизбежное на парa дней. По приказу императора гонцы разлетелись по всем уголкам континента в поисках чуда. И вот, к советникам вернулся слуга с докладом: — На окраине деревни Ваншэн (неправильное произношение слуги), говорят, появился лес, где обитает загадочный лекарь. Зовут его Кровавый Бог. — Бог? — повторил император, входя в покои советников. — И почему его ещё нет здесь? — Император… Я хотел войти в лес, но жители остановили меня и отправили назад. Все, кто там побывал, умирали. Войти можно лишь по приглашению хозяина леса. — Так вот оно как! Тогда сожгите этот лес и, хоть за волосы, притащите мне этого целителя! С того приказа прошло три дня безуспешных попыток. Одни солдаты пропадали, умирали или заболевали, другие сходили с ума и убивали себя. Никто не мог ступить и трёх шагов в чащу этого леса. В соседней деревне жители шептались о посланниках императора, а сам Цзинь, теряя всякую надежду, прибыл на место. Он часа три смотрел в сумрак леса, словно выискивая там хоть тень. Его мать увядала с каждым часом, медлить было нельзя. Наблюдая за их тщетными усилиями, Тянь спокойно входил и выходил из леса, чем приводил в ярость ещё живых солдат. Как-то во время вечерней медитации он проговорился учителю о странных людях. Но, к его удивлению, поздней ночью Моран вручил мальчишке письмо. Это было приглашение наставника, с которым даже демоны могли войти в лес Ваншэн. На заре Пак Тянь отправился на поиски пропавших солдат, но, не найдя ни души, направился к хозяйке Ван. В её постоялом дворе когда-то останавливался сам император, и, скрывая истинный нрав, здесь же он услышал рассказы о кровавом боге. Никто не смел говорить о нём дурно, лишь восхищались его добротой и красотой. Впрочем, исключением были разве что пьяные чиновники, что, хохоча, делились историями о своих вторжениях в запретные земли этого божества. Пока Цзинь внимал этим повествованиям, к нему подошёл Тянь и сунул письмо в руки. Парень прекрасно понимал, что ждёт его учителя, если они попадут в лес, но и слушать наставника более не мог. Так что лишь молча отдал приглашение. Кто мог предположить, что император, найдя первую попавшуюся лошадь, рванёт к лесу, будто ошпаренный? Он мчался галопом по тропинке к вратам школы, на которых мечом было высечено имя — Юйшен. За воротами его уже ждал мужчина с волосами, белыми, как лунный свет, и яркими, разноцветными глазами. Его персикового цвета ханьфу развевалось на ветру, обнажённые ноги касались земли, а рукава хлестали по телу. Но этот взгляд, эта холодность в глазах казались знакомыми, словно он видел эту фигуру не впервые, хотя из-за вуали картина, была неполной. — Я хочу встретиться с лекарем, — произнёс почти командным тоном молодой император. — И что тебе нужно? Я перед тобой, говори, — ответил ему белокурый мужчина. Цзинь, казалось, забыл, как дышать. Звонкий голос вторично прозвучал эхом в его ушах. Прежде он никогда не испытывал такой жажды сорвать вуаль и взглянуть на губы, произнёсшие эти холодные слова. Ему мерещился аромат персиков у носа, свет, исходивший из-за этого человека. Но почему же с императором так фамильярно разговаривал какой-то юноша? Это немного раздражало и возбуждало Чан Цзиня. — Ты — ребёнок. Твой наставник явно где-то внутри. Позови его, мне нужна помощь лекаря. — Дурак, — бросил Моран и махнул ученикам, чтобы те проводили гостя в его комнату. Через пару минут в покои вошёл и сам Моран, сняв свою вуаль. Без этой тряпки он выглядел чуть старше двадцати лет, отчего зрачки Чан Цзиня расширились. Он нахамил хозяину этого места прямо с порога, и ждать теперь помощи было просто глупо, но и уйти он не мог, ведь лекарь пригласил его к себе. — Зачем тебе лекарь? Ты выглядишь здоровым, — заметил Моран, наливая вино в пиалу. — Не для меня… Императрице. Моя матушка больна из-за разрыва ядра и сердца. — Она бы уже умерла. Выражайся точнее, — сказал Моран, уже привыкший поучать кучку детей. — После смерти императора она сильно горевала. Это ранило сердце и разум, — начал он, видя, как мужчина пьет что-то. — Её ядро разорвалось, и восстановить никто не может. Моя матушка умирает. — Я не лечу душевные раны, и ядро нельзя восстановить, но можно вылечить её духовную часть, хотя бы частично, — отпивая вино, сказал Моран. — Тогда великий лекарь мне поможет? — Я не благодетель императорской семьи, — отрезал мужчина, явно намекая на оплату. — Золото, серебро, оружие… — начал парень, вставая с места. — Я дам вам всё. Даже преклоню колени и назову наставником. — Меня такое не интересует. Лицо императора побледнело. За его короткий срок правления ещё никто не отказывался, а самые известные учителя сами просили Цзиня стать их учеником. А тут этот, выглядевший как прекрасная статуя «небожитель», не принимал ничего. Чан уже стал терять последние шансы, как заметил, что рукав ханьфу мужчины сполз, обнажая его белые плечи. — А вы везде похожи на нефрит? — не подумав, ляпнул Цзинь, но тут же пришёл в себя и закрыл рот ладонью. Словно подыгрывая его словам, Моран развёл ноги в стороны, и не туго завязанный пояс развязался, обнажая скрытое под одеждой тело. Всё — выше и ниже пупка — было белоснежным, скорее даже мраморным, кроме розовых сосков и нежно-персикового достоинства. В отличие от других мужчин, даже по сравнению с Цзинем, он был небольшой, но красивый. Лицо императора тут же вспыхнуло краской. В своём возрасте он уже видел обнажённых дам и даже спал с ними, но здесь всё было иначе. Светлое божество из рассказов жителей рухнуло развратным мужчиной ему на голову, а всё из-за его некорректных слов. — Взрослый человек уже, а боитесь мужского тела? Или вам попросту не нравятся мужеловцы? — К чему вы клоните… хозяин леса? — Я не могу совершенствоваться только мечом, а полезно будет и тебе. Хотел заплатить за спасение матери? Тогда вперёд, или уходи отсюда. Юнцу и шанса не дали опомниться, но отказать… Да как он мог! Лучший «муж» империи с лёгкостью бы справился с этим, так что он принял плату таким способом. Первый раз всегда труднее других, но покои этого лекаря были напичканы и странной субстанцией, похожей на смазку, и вином, даже верёвками, что были запрещены в публичных домах. Теперь пьяные бредни казались правдой, ведь под императором тихо и послушно лежал тот самый кровавый бог. Несмотря на свой взрывной характер, юноша стал поцелуями спускаться по шее мужчины, до его пупка, а после языком спустился до самых ног. Он целовал пахнущие травой пятки, потом легонько переходил к коленке, чуть прикусывая кожу рядом. Один запах сводил с ума, возбуждая столп между его ног, но ласки император не прекращал. Он касался, целовал и даже посасывал те места, что были чуть розовыми. Ещё немного, и нос Цзиня коснулся столпа мужчины, отчего Моран вздрогнул. За несколько лет такую ласку он мог лишь воображать, а тут оригинал истории чуть ли не боялся сорвать запретный плод. Цзинь же, погружённый в процесс, целовал персиковое достоинство в самых разных местах, проводил и губами, и языком, а поднявшись выше, обхватил большой рукой, спокойно сжав всю толщину. Он аккуратно водил ладонью вдоль, пока покусывал белую шею, оставляя на ней алые «цветы». Наконец ласка кончилась, и холодная жидкость из бутылки наполнила ноги между бедрами Морана. Длинные пальцы императора тут же вторглись по одному в немного израненное отверстие. Он ускорялся и трогал там единственную точку. Одно движение, и Моран резко прогнулся в спине, машинально пытаясь отпихнуть его. — Тише… я не сделаю больно, — произнёс на автомате, уже вовлечённый в процесс Цзинь. — Вам там понравилось? — Хватит… уже это делать, — почти что рявкнул наставник, но из-за дрожащего голоса это было похоже больше на писк котёнка. На одних пальцах император не остановился, но как бы Моран его ни отпихивал, молодой юноша возвращался обратно с новой силой. Только лишь стоны вырывались из комнаты наставника, когда в промежутке между этими звуками что-то разбилось за стеной. Всего каких-то пять минут назад вернувшийся Тянь сделал чай для учителя, зная, что тот обычно усталый и сонный после гостей. Но когда мальчишка подходил к двери, через щель он заметил обнажённого наставника. Его длинные волосы и сладкий аромат, исходящий из комнаты. Видя всё это, он не удержал пиалу, и та упала на пол со звонким звучанием и треском. Испуганный Пак Тянь выскочил из коридорчика, будто и не был там. А вот император, подняв на руки обессиленное тело молодого учителя, открыл дверцу, заметив лишь осколки. На лице отразилась ухмылка. Внутренний садист уже прекрасно понимал, кто мог прийти, но именно в его руках сейчас, в полудреме, находился красивейший мужчина. Возвращаясь к постели, Цзинь повёл рукой по бледному лицу, проверяя, жив ли вообще этот человек после такой бешеной «любви». Моран не спал. Отнюдь, он глядел сквозь закрытые глаза, находясь в своём море разума и крича не только странными звуками и набором букв, а ещё и благим матом своего времени. "Какой сильный! Он тебя как пушинку поднял. Да уж, ты совсем не ожидал такого", — улыбнулась богиня, как на плёнке, пересматривая воспоминания этих часов. "Совсем не так… Как всё изменилось на столько? Я шёл по сюжету, но он должен был уйти и не делать этого". "Ты изменил события до ключевых, так что твоя природная красота выросла, когда я…" — улыбнулась богиня. — "Когда я сделала тебя демоном". "Нужно вернуться". "Удачи тебе с твоим новым мальчиком", — улыбнулась вновь женщина, смотря этот интересный вечер дальше. Придя в себя, Моран заметил слёзы у человека над ним. Прописанный суровым, жадным садистом… этот Цзинь ревел. Успокаивать, благо, Пак уже научился за время обучения всех здешних детей, так что быстро уткнулся ему в макушку губами, тихо напевая что-то похожее на колыбельную. Видимо, и император вышел из странного транса, отчего капающие слёзы прекратились. Чан Цзинь стёр остатки слёз и попытался отсесть, прикрывая тело наставника собственной накидкой, чёрного цвета, как ночь. Ещё каких-то пять минут — и Моран спокойно поднялся в поисках своего ножа. Он, как ни в чём не бывало, порезал свою руку, наливая в кувшинчик кровь. - Кровь размешивай с едой или напитком, и она быстро встанет на ноги. Это все, что я могу для нее сделать. Подарить ей четыре года. — Благодарю вас, наставник… но ваша кровь… почему она? — Я слишком много ем трав, это целебное снадобье, так что не беспокойся. Император, решивший было встать, тут же плюхнулся на колени и ударил лбом об пол: — Умоляю, не надо так! Даже если это лекарство… вы можете пострадать. Прошу, я могу вам помогать, у нас будет уговор. Пока матушка жива, я буду единственным. — Единственным, значит… ложь, — произнес Император последнее слово тихо, но Цзинь все равно его услышал, предпочтя проигнорировать. — Я нареку вас наставником, осыплю эту школу золотом и направлю к вам на обучение своих людей. Слова о школе и золоте зацепили Морана куда сильнее. Дети, хоть и ели здесь хорошо, нуждались в большем, а денег и лекарств не хватало, чтобы построить новые комнаты для учеников. Даже Тянь спал в покоях наставника, не имея собственной кровати. Развернувшись, этот кровавый бог согласился. Да плевать, куда повернулся сюжет этой книжки, сейчас они — его последователи, живые. Он был готов на всё. А раз уж заключил контракт, то не мог нарушить его до истечения срока. Вскоре по деревне пронеслось известие, что кровавый бог более не принимает «гостей». Свернувший не туда сюжет открыл совершенно иные пути.