Ученик и Император, главы демонического культа

Четыре года под новым именем промелькнули, как миг. Старший брат, теперь граф Империи, не забывал о своем шиди, исполнив и обещание о доме – через год, словно по волшебству, уютный домик на холме распахнул свои двери. Так Цян возвращался в тихую гавань. Но судьба, капризная насмешница, плела свои узоры. На Цяна, словно гроза, свалилась помолвка с принцессой Чан Да – той, что казалась недосягаемой, но сама, ослепленная любовью, отдала сердце дорогому дагэ. Последний год стал горьким испытанием лишь для Мина. Даже благодетель, даровавший ему новое имя, отвернулся в одночасье. Вмиг три божественных оружия, некогда дар, обернулись проклятием, обрушившимся на юношеские плечи. Двадцать лет – и на него уже охотились. В самый лютый мороз Мина бросили в тюрьму Империи. Нынешний правитель, словно кровопийца, иссушал его духовную энергию, питаясь ею ради власти, будто обрел бесконечный источник. Страшнее всего были перерывы между пытками, когда он видел лицо Цяна, приносившего еду и воду. Из Мина выбивали дурь, угашали волю, пока разум Морана не начал медленно рассыпаться. – Облить его холодной водой, чтобы пришел в себя. Сегодня на трон взойдет новый император, честь ему – прохрипел старый генерал, отдавая свой приказ и ожидая. Как и предсказывало пророчество, Чан Да и Цян стали самой прекрасной парой континента, сияющей, как звезды, рука об руку. Но подаренная шпилька с аистами все еще покоилась в волосах Морана, которую, ради потехи, вставлял предыдущий правитель. Зачем ему позволили это видеть? Почему все повторялось, как тот кошмар четырехлетней давности? Где обещанная помощь богини? Тысячи вопросов роились в голове, сводя остатки разума с ума. – Тихая гавань, летящий орел над небом. Ты жди меня, мой милый, жди у костра, пока я останусь с тобой, – напевал Моран, прикованный к столбу цепями. – Уйди в дальний путь, ночной прибой. Уйди, пока я не покончу с тобой. – Хватит петь эти странные песни! – рявкнул стражник, ощупывая цепь своим копьем. – Ты совсем с ума сошел?! – Унеси меня, дева ночи, освободи из черных оков, – не унимался парень, что еще больше бесило мужчину. – Забудь мои крики и вопли, дай мне силу богов. – Да чтоб тебя, ты, гребаная крыса! Едва он успел поднять руку, как в прогнившее место вошел Цян и остановил стражника. Отослав его, дагэ освободил измученное тело своего шиди. Все в ранах и крови, но такое нежное и желанное для императора. Цян хотел было унести его, но Моран выхватил из-за его спины нож. – Хотел убить? Не жалко собственного шиди? Как женушку? – Прекрати болтать, ты обезумел здесь. Нужно восстановить меридианы, да и решить с твоей головой. – А что решать? – Моран захохотал. – Я все равно стану тварью, а ты все еще любишь меня! Идиот, у тебя есть семья! Прекрати мучить всех вокруг! В ту минуту хохот прокатился по всему подвалу. Маленький мальчик увидел, как его отец вонзает нож в сердце своего измученного шиди. Клинок не вынимал, лишь ревел над остывающим телом брата, сжимая его в руках и желая все изменить. Но Цян не остановился. Он заковал безжизненное тело в цепи, словно оно вот-вот могло быть захвачено демонами. Бледные руки были пробиты остриями цепей, а в груди все еще торчал нож. Сколько минуло дней, часов или месяцев – все застыло в одном мгновении, когда Моран испустил свой дух. Маленький император рос, государство процветало, а три могучих оружия погрузились в спячку. Мир реки Орис: Орис – река мертвых в этом рассказе. Изначально это было личное пристанище Пэп, где она, так сказать, хоронила любимых персонажей, но так же и записывала свои горькие мысли по поводу сюжета. Сидя на дереве, Моран смотрел куда-то вверх, улыбаясь. В отражении звезд сидела его сестра, усердно записывая в блокнот свои мысли. Они появлялись новыми речками и деревьями. Здесь время текло совершенно иначе, а звуки почти не распространялись. Так Моран блуждал, пока наконец не услышал голос сестры, впервые за все время. Она сидела грустная, пыталась написать хоть строчку, когда вслух начала читать то, что происходило в книге. – Лекарь… травы… пипа… Я не писала все это, как так… – она читала дальше, и сменяющаяся грусть уступила место недоумению. – Любовь Цяна… что случилось… меня взломали, что ли? – Эх, сестрица… Вот бы я мог с тобой поговорить, – мысленно произнес Моран, и в ее черновике появились строки с этими словами. – Что? Ох… мне уже мерещится. Надо выпить таблетки. И снова одиночество, в котором плыла вечность. Тишина, которая и давила, и успокаивала накаленный мозг. Моран уже не мечтал, что снова увидит свет, хотя бы в новелле сестры, пока голос богини-бабочки не прорвался сквозь этот ад. — Я обещала тебе жизнь, так что с этой минуты ты более не человек. У Морана чуть не вырвалось ругательство, но он открыл глаза. Все то же темное помещение. Его волосы были убраны в пучок, который держала шпилька с аистами. Руки были неподвижны, так же как и ноги. А вокруг сгущалась темная энергия, проходящая сквозь тело мужчины раз за разом. Громкий хлопок – и цепи сами упали на землю, ударяясь друг о друга. С каждым шагом волосы Морана белели, а голубые глаза мерцали золотом. Последний шаг к двери – и он вырвал клинок из своего небьющегося сердца, подняв пустые и холодные глаза на свой меч. Син Чэнь тут же откликнулся и разрубил дверь перед ним. Весь в крови, с мечом в руке, он шел по залам, разрубая стражу, словно тряпичных кукол. Под крики и запах смерти он направился в тронный зал, где увидел сидящего Цяна. Постаревший, исхудавший, он походил на бренный труп, ведь все эти шестнадцать лет пил кровь своего собрата. Заметив бледную кожу и белые волосы, он не сразу узнал своего шиди, особенно из-за золотого блеска в глазах. Моран же кинул ему прямо в ноги ту самую шпильку. – Умри сам, или я уничтожу всю твою семью, – сказал не своим, а жестким приказным голосом Пак Моран, подходя все ближе, отчего энергия сгущалась сильнее. – Умри от собственного меча, что ты так любишь, умри от того, кого ты так обожаешь. Моран внутри своего разума был лишь бессильным наблюдателем. Он не хотел видеть, как прекрасный божественный меч режет горло его дагэ, не хотел ощущать запах крови и уж точно не хотел видеть женщину с юношей в дверном проеме. Глаза мальчика блестели страхом, а у женщины – ненавистью. А вот оригинальному было хоть бы что: он смеялся, забирая сверкающий меч с собой. Вместе с ним исчезли и другие артефакты, оставив Империю гнить без императора. Вот тебе и ключевое событие, в котором даже не дали шанса жить спокойной жизнью! Пак Моран еще даже не знал, что его судьбой и руками могла одним движением мыши управлять сестра. Ведь именно она исправила бардак предыдущих глав, именно из-под ее руки вышли слова о смерти дагэ, и именно она убила руками Морана этого императора, чтобы запустился главный сюжет «бедствия». Так кто же он теперь? Как… его звали раньше, и почему душа так мерзнет, сковывая сердце и ядро?