" Бесконечность в покое "

«Нᥲκ᧐нᥱц-ᴛ᧐ ᥰ᧐яʙᥙ᧘ᥴя чᥱ᧘᧐ʙᥱκ, чья ρᥱᥰуᴛᥲцᥙя ᧐ᥰᥱρᥱжᥲᥱᴛ ᥱᴦ᧐ ᥴᥲʍ᧐ᴦ᧐. 𐌲᧐ʙ᧐ρяᴛ, ᴛʙ᧐ᥙ ρᥲδ᧐ᴛы ɜᥲᥴᴛᥲʙ᧘яюᴛ ᴛρᥱᥰᥱᴛᥲᴛь дᥲжᥱ ᥴᥲʍых ᥙᥴκуɯённых κρᥙᴛᥙκ᧐ʙ» © Аʍᥱн. 𝐸𝑣𝑎 «𝑳𝑜𝒇𝓉.» 𝑩𝒐𝒎𝒃𝒂.𝑭𝒎 🖤 — «𝑰 𝑮𝒐𝒕 𝒀𝒐𝒖» Неделя спустя. Утро перед открытием выставки. Мой лофт в 𝑩𝒆𝒍𝒍𝒕𝒐𝒘𝒏 (Беллтаун). Рассвет только начинает красить небо над Сиэтлом в холодные акварельные тона. Просыпаюсь не от будильника — от внутреннего напряжения. Сердце бьется быстрее, пальцы слегка дрожат. Сегодня — мой день. 𝑬𝑽𝑨’𝑺 𝑫𝑨𝑹𝑲𝑹𝑶𝑶𝑴 (Темная комната Эвы). Не просто выставка. Вызов всем. Лежу на широкой кровати, вслушиваюсь в тишину. Пространство, обычно заполненное моими работами и запахом химикатов, сейчас кажется пустым. Мысли уносят к Амену... Чем он сейчас занят? Думает ли обо мне? Готовится к вечеру? Всё уже готово. Всё, кроме меня. Встаю, накидываю халат. Иду босиком по прохладному мрамору к панорамному окну. Город просыпается, солнце заливает верхушки небоскрёбов. Где-то там, в пентхаусе «𝑬𝒔𝒄𝒂𝒍𝒂»,Амен уже бодрствует. Или не спал вовсе. Мысль о нем вызывает знакомое трепещущее чувство — смесь ярости, боли и любви. В груди всё сжимается. Оборачиваюсь. Взгляд падает на большую фото-картину, накрытую чёрной тканью прислонённую к стене. Мой авторский экземпляр 𝑴𝒂𝒊𝒏 𝑫𝒓𝒐𝒑 (Основной дроп) — «Еᴦ᧐ ᧐ᴛρᥲжᥱнᥙᥱ». Подхожу к ней, нежно провожу пальцами по шёлку, а затем резким движением срываю ткань. В глаза бьёт контраст: платина его волос на фоне глубокого чёрного пиджака. На снимке он выглядит так, будто застигнут в момент полного расслабления. Откинутая голова, открытая шея и иероглифы — на фото они проявились чётко, как никогда. Смотрю на расстёгнутый ворот рубашки, вижу идеальные черты. Улыбка сама собой ползёт вверх. — Сегодня вечером ты увидишь себя настоящим. Таким, каким вижу тебя я. Надеюсь, тебе понравится мой сюрприз, Амен. Но это будет вечером, а сейчас нужно подготовиться. Беру 𝒊𝑷𝒉𝒐𝒏𝒆, и в ту же секунду на экране высвечивается видеозвонок от Дии. Принимаю вызов, иду по лофту, удерживая смартфон перед собой. — Эва, посмотри, какой сегодня день! Дия разворачивает камеру на огромные окна галереи, залитые солнцем. — Мы с Ливием приехали пораньше, чтобы всё проверить. Хорошо, что сегодня ясно, естественный свет в залах отличный. Поднимаюсь на второй этаж, пробегаю взглядом по стеллажам с архивами и спускаюсь обратно по металлической лестнице. Контролирую процесс на ходу. — Что со светом, ребят? Тени не мешают? — Всё по твоим эскизам, — отзывается Ливий, заглядывая в камеру через плечо Дии. — Я лично проверил, как оббиты фото-картины — ни одного зазора. Всё дошлифовали. Выставочный экземпляр твоего 𝑴𝒂𝒊𝒏 𝑫𝒓𝒐𝒑 уже на центральной стене под тканью, свет выверен до миллиметра. Ждём только тебя. Прохожу на кухню, прислоняю телефон к кофемашине. Готовлю эспрессо с альтернативным молоком. Без него день можно вычеркивать из списка лучших. На экране 𝒊𝑷𝒉𝒐𝒏𝒆 Дия ещё раз показывает пустое почетное место в центре зала. Наша команда сделала свою часть. Дальше — мой выход. — Всё, ребят, иду собираться. На связи. Сбрасываю вызов. Слышу звонок в дверь.Подхожу к двери и открываю её. Там стоит курьер с огромным букетом алых роз. — Мисс Мересанх, это вам. Распишитесь. Быстро расписываюсь, даже не глядя на курьера. В цветах — записка: «Х᧐ρ᧐ɯᥱᴦ᧐ дня ᥙ ᥰρᥱκρᥲᥴн᧐ᴦ᧐ ʙᥱчᥱρᥲ. 𐌺᧐ρ᧐᧘ᥱʙы д᧐᧘жны δ᧘ᥙᥴᴛᥲᴛь. Аʍᥱн Мᥱρᥙᴛᥲʍ᧐н». Первая мысль — выкинуть букет. Закатываю глаза: Амен в своем репертуаре. Но, передумав, ставлю их на столешницу. Пусть стоят. Иду в душ. Время за сборами пролетает незаметно. После душа — макияж. Чёткие стрелки, холодный блеск. Платье садится как литое, обдает кожу холодом кристаллов 𝑺𝒘𝒂𝒓𝒐𝒗𝒔𝒌𝒊. Полупрозрачная ткань почти ничего не скрывает, оставляя талию и бёдра открытыми. Зеркальные диски на подоле задевают друг друга с хрустальным звоном. Застегиваю на шее колье из белого золота — россыпь бриллиантов ослепляет. На запястье — тонкий браслет из комплекта. Беру зеркальную сумочку в тон. Волосы укладываю крупными волнами, пуская каштановые локоны по плечам. Последний взгляд в зеркало. Идеально. На кухне раздается звонок. Подхожу к столу, беру телефон. На дисплее: Амен. Принимаю вызов. — Алло? — Ты готова? — спрашивает он. — В 19:30 жду тебя у лофта. Даже не успеваю ответить — в трубке уже гудки отбоя. Ну и ладно, нет времени на споры. Нужно упаковать его фото-картину. Смотрю на часы: 19:00. Успею. Спускаюсь вниз без опоздания. Ровно в 19:30 у входа припаркован чёрный лимузин. Амен не мог оставить меня одну в мой главный вечер — это означало бы выпустить контроль из рук. Сажусь в салон. Улицы Сиэтла уже окрасились в золото заката. Амен ждет внутри. Как всегда, безупречен в тёмном костюме. Его взгляд медленно скользит по моему платью: по каждому вырезу на талии, по разрезу до бедра. Блики солнца танцуют на зеркальных дисках подола, отражаясь в его глазах. Он молчит, но это молчание красноречивее любых слов. — Ты вовремя, — коротко говорю я, откидываясь на кожаное сиденье. Рядом со мной в плотном защитном кофре (чехле для перевозки) стоит его картина. 𐌲ᥲ᧘ᥱρᥱя. 𝑬𝑽𝑨’𝑺 𝑫𝑨𝑹𝑲𝑹𝑶𝑶𝑴. 𝑱𝑹𝒀 𝑹𝒐𝒐𝒕𝒚 — «𝑷𝒓𝒂𝒚» Вскоре подъезжаем к галерее. Весь Сиэтл замер. Пробки в 𝑫𝒐𝒘𝒏𝒕𝒐𝒘𝒏 (Центре города) растянулись в длинные полосы: каждый, кто хоть что-то значит в этом городе, стремится к дверям с надписью 𝑬𝑽𝑨’𝑺 𝑫𝑨𝑹𝑲𝑹𝑶𝑶𝑴. Выставка года. Амен открывает дверь лимузина и подает руку. Один из сотрудников галереи тут же принимает упакованный кофр и следует за нами. Проходим по красной дорожке мимо журналистов и фотографов. Амен по-хозяйски кладет руку мне на поясницу, обозначая присутствие. Улыбаемся, изредка останавливаемся для фото. За нашими спинами рабочие аккуратно вносят фото-картину внутрь. Заходим. Тяжелые двери захлопываются. Шум улицы мгновенно сменяется полушёпотом. В галерее прохладно — кондиционеры работают на полную. М᧐я ʙыᥴᴛᥲʙκᥲ. «Нᥙ᧘ьᥴκᥙᥔ ᴛуʍᥲн». Амен идет рядом, его рука все еще лежит на моей пояснице. Медленно двигаемся вглубь залов мимо гостей, которые то и дело оборачиваются. Сначала зона «Կᥱρнᥙ᧘ᥲ нᥱʙᥙдᥙʍ᧐ᴦ᧐», затем — «С᧐᧘нᥱчныᥔ ʙᥱᴛᥱρ» и сам «Нᥙ᧘ьᥴκᥙᥔ ᴛуʍᥲн». Люди с бокалами расступаются, давая дорогу. Проходим залы один за другим: «Х᧐᧘᧐дныᥱ ᥴᥱρдцᥲ», «Музей желания», яркое пятно «𐌺ρᥲᥴн᧐ᥔ ɜ᧐ны». Амен молчит, изредка замедляет шаг, всматриваясь в кадры. Возле «Лᥲɜуρных ᴦ᧘уδᥙн» и «Оᥴκ᧐᧘κ᧐ʙ ʙᥱчн᧐ᥴᴛᥙ» больше всего народу. Веду его в самый конец зала к пустому подрамнику под единственной лампой. Помощник уже ждет. Когда подходим, Амен наконец убирает руку. Отступает на пару шагов, давая пространство, встает чуть в стороне, скрестив руки на груди. Чувствую его взгляд на спине. Сама забираю холст у помощника и закрепляю раму на стене. Теперь под лучом света отчетливо читается название: «ТОԿ𐌺А ОТСԿЁТА». Делаю шаг назад, выравнивая фото-картину, и поворачиваюсь к нему. — Теперь она на месте, — негромко говорю, глядя прямо в глаза. — Там, где и должна быть. Амен стоит в паре метров. Переводит взгляд с моего лица на портрет. В полумраке зала трудно разобрать его мысли. — Амен, что скажешь? Как тебе сюрприз? Вижу, как он застывает, словно от удара током. Где-то позади смеются гости и звенят бокалы, но шум становится далёким. Весь его мир в это мгновение сужается до одной фотографии и меня. — Как?.. — вырывается у него. Голос хриплый, в нём ни следа привычной властности. — Откуда… Эва, это… Чувствую, как внутри него всё сжимается от неожиданности. Кажется, я заглянула в самую глубину его души — туда, куда он сам боялся смотреть годами. Амен не может оторвать взгляда от собственного лица на снимке. От силы, которую он тщательно хоронил и которую я выставила напоказ, добавив свой особенный взгляд. Поворачиваюсь, внимательно наблюдая за каждой эмоцией: — Амен, не молчи. — Когда ты успела? — произносит он. — Я снимала тебя всегда, — тихо отвечаю. — С самого первого дня нашей встречи. Амен делает шаг ближе. Почти прижимаюсь к стене рядом с холстом. Он смотрит не на картину, а на меня — ловит реакцию. — Красиво. Но понимаешь, Эва, что за такие интимные подробности положена цена? Ты сорвала с меня маску перед толпой бездельников. Надеюсь, у тебя припасено что-то получше красок, когда я буду благодарить за сюрприз и забирать долг. Не успеваю ничего ответить — из полумрака появляются двое. Сет идёт впереди. Его фигура в тёмно-бордовом пиджаке кажется ярким пятном в нашей напряжённой сцене. Рядом, крепко держась за его руку, идёт Агния. На ней облегающее красное платье, кричащее о победе. Взгляд, полный ядовитого торжества, скользит с Амена на меня. — Амен, старина, — произносит Сет с насмешкой и фальшивой любезностью. — Какая неожиданная встреча. И, кажется, весьма эмоциональная. Амен отрывает взгляд от меня и медленно поворачивается. Лицо, секунду назад выражавшее искренность, застывает опасной маской. — Сет, — одно слово звучит как приговор. — Ты перешёл черту, за которую не должен был соваться. — Прошу заметить, «деловой партнёр Эвы», — поправляет Сет, лениво пожимая плечами. Его взгляд оценивающе скользит по мне. — И весьма перспективный. Её видение бесподобно. В отличие от тех, кто ценит только контроль. Агния издает звонкий смешок, прижимаясь к Сету. — Амен, дорогой, ты выглядишь удивлённо, — говорит она сладким голосом. — Неужели выставка так задела? Или присутствие кого-то более успешного? Наблюдаю за сценой, привычно прикусив губу. Вижу, как мускулы на челюсти Амена напрягаются. Его ладонь сжимает мою руку с такой силой, что становится больно. Но я не отдёргиваю её. — Агния, — тихо говорю я. Спокойный голос разрушает напряжение. — Ты здесь лишняя. Твоя игра закончилась, когда Амен вышвырнул тебя. Бежать к Сету — жалко даже для тебя. Агния вспыхивает. Сладкая маска сползает, обнажая злобу. — Ты ничего не понимаешь! Он... — Он использовал тебя, чтобы добраться до меня, — перебивает её Амен. Сет ехидно улыбается. Отпускает руку Агнии и делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Воздух между мужчинами электризуется. — Использовал? Нет. Я просто увидел возможность там, где ты увидел собственность, — Сет кивает в мою сторону. — Эва — не твоя тень. Она самостоятельная личность. И я это уважаю. В отличие от тебя. Амен выпускает мою руку и шагает навстречу Сету. Он почти физически подавляет его яростью,сконцентрированной в каждом мускуле. — Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне, Сет. — Слова звучат тихо, по спине бегут мурашки. — Контракт? Разорву. Галерею? Скуплю и закрою. Твою репутацию в этом городе превращу в пыль. Думаешь, это игра? Это война. И ты только что её объявил. Амен резко оборачивается ко мне. Голубые глаза горят ледяным пламенем. — А ты, — его голос дрожит от сдерживаемой злости. — Заключила сделку с дьяволом, чтобы уколоть меня. Чтобы показать, что ты сильная и сама принимаешь решения. Поздравляю, Эва... преуспела. Но запомни: пока я дышу, ты — моя. И этот «партнёр», — он бросает уничтажительный взгляд на Сета, — не убережёт тебя. Ни от меня, ни от последствий. Он снова шагает ко мне, игнорируя Сета. Рука Амена поднимается, и он грубо проводит большим пальцем по моей нижней губе, которую я прикусывала. — Мы не закончили, — шепчет он так, что слышу только я. — Ни здесь. Амен резко разворачивается и уходит, не оглядываясь. Сет смотрит ему вслед. Улыбка не сходит с лица, но в глазах играет искра. — Амен! — кричит он. — Жаль, ты не успел в 𝑵𝒆𝒘 𝒀𝒐𝒓𝒌, когда Эва подписывала контракт. Многое упустил. Слова Сета заставляют Амена на мгновение замедлить шаг. Плечи напрягаются, кулаки сжимаются сильнее, но он не обернулся. Направляясь в другой зал. — Драматично, — комментирует Сет и поворачивается ко мне. — Как я и предполагал, твой Амен темпераментен. Это может осложнить наше сотрудничество, но так только интереснее. Агния в стороне наблюдает за всем. В её торжествующих глазах зрел новый план. В зале воцаряется неловкая тишина. Гости делают вид, что увлечены искусством, но украдкой поглядывают на нашу троицу. Глубоко вздыхаю, ощущая, как комок нервов отступает. Поворачиваюсь к Сету. Взгляд уверенный, как никогда. — Это было лишним, Сет. Наш контракт — это Бизнес. Не нужно подливать масла в огонь его ревности. Сет ухмыляется и пожимает плечами. — Ревность — мощный двигатель, дорогая. Амен только что доказал, насколько он уязвим в этом вопросе. — Это тебя уже не касается, Сет, — отрезаю я. Смотрю на Агнию. Её красивое лицо искажено злостью и расчётом. — А ты, Агния... забудь про Амена. Ты сожгла все мосты. И с ним, и со мной. Она фыркает, скрестив руки на груди. Красное платье мерцает в приглушённом свете. — Ты ошибаешься, Эва, — прошипела она. — Мосты горят, да. Но пепел — отличное удобрение. Вы оба заплатите за то, что со мной сделали. Он — за то, что выбросил, как вещь. Ты — за то, что всегда была на его пьедестале. У меня есть кое-что интересное. И для тебя, дорогой Сет. Она бросает на него многообещающий взгляд. Сет поднимает бровь, в его глазах мелькает интерес. — Интригующе, — произносит он. — Может, обсудим это в более приватной обстановке? Без лишних глаз. По спине пробегает холодок. Агния улыбается, и в этой улыбке нет ничего хорошего. — Да делайте что хотите, — бросаю я, уходя от них вслед за Аменом. Прохожу в зал, куда он скрылся. Ищу его глазами, но нигде не вижу. Навстречу, чуть не налетая на меня, выскакивает встревоженная Дия. — Эва, ты где была? Мы обыскались тебя с Ливием. — Дия, не сейчас... позже. Ты видела, куда ушёл Амен? — Нет, Эва. Вы пришли вместе, прошли в зал, и больше я не видела ни его, ни тебя. — Хорошо. Займитесь с Ливием гостями, а я поищу его. Прохожу дальше. Свет софитов и вспышки фотокамер обрушиваются на меня в центре галереи. Вопросы сыплются градом: о технике, о смысле «Точки отсчёта», о влиянии египетской эстетики. Отвечаю чётко, уверенно, с профессиональной улыбкой, но мысли далеко — с тем, кто ушёл, оставив после себя бурю. Вдруг сквозь толпу репортёров вижу: Амен возвращается. Идёт спокойно, как будто ничего не произошло. Лицо — бесстрастная маска делового человека, лишь в уголках глаз тень недавней бури. Он подходит, встает рядом. Его присутствие ощущается физически — от близости по телу волной пробегают мурашки. Репортёры затихают, почуяв пикантный сюжет. — Мисс Мересанх, насколько личный опыт отразился в серии «Нᥙ᧘ьᥴκᥙᥔ ᴛуʍᥲн»? Говорят, некоторые работы автобиографичны, — спрашивает бойкая журналистка, направляя диктофон. Открываю рот, но Амен быстрее. — Искусство всегда автобиографично, — произносит он низким бархатным голосом. Слегка поворачивается ко мне. Во взгляде мелькает одобрение: я здесь и буду рядом. — Особенно когда художник снимает то, что знает до мельчайших деталей. До каждой тени. До каждой… незаживающей раны. Он делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Но госпожа Мересанх — прежде всего профессионал. Её работы говорят на универсальном языке страсти, потери и поиска. Даже если источник вдохновения... слишком близок. Амен заканчивает фразу, глядя прямо в камеру. Его улыбка холодна и совершенна. Репортёры шепчутся. Вопросы сыплются уже к нему. — Мистер Меритамон, как вы оцениваете выставку как... близкий друг художника? — Я оцениваю Эвтиду как человек, чьё отражение слишком часто попадало в её объектив, — отвечает Амен. Его рука случайно ложится на мою поясницу, пальцы слегка впиваются в ткань платья. Жест одновременно поддерживает и заявляет. — И как бизнесмен, я вижу здесь колоссальный потенциал. Возможно, больший, чем предполагал предыдущий... партнёр. Стою, ощущая жар его ладони сквозь тонкую ткань. Хочу отстраниться, но его губы почти касаются моего уха. Шёпот горячий, предназначенный только мне, но заставляющий ближайших репортёров замереть. — Ты моя, — шепчет он. В двух словах не просьба — подтверждение. Его дыхание обжигает кожу. — Все эти контракты, все эти игры... они ничего не меняют. Ты знаешь это. Затем он отстраняется. Лицо снова безупречно-уверенное, словно ничего не произошло. Он поворачивается к журналистам с лёгкой деловой улыбкой. — Но, конечно, главное — искусство. Госпожа Мересанх — его бесспорный гений. А я лишь скромный поклонник. Стою и наблюдаю, как камеры щёлкают, запечатлевая нашу близость. В глазах репортёров загорается азарт от намёка на скандал. Делаю шаг в сторону, выходя из-под руки Амена. Поднимаю подбородок. Улыбка для прессы становится острее и холоднее . — Спасибо за высокую оценку, Амен, — подчёркиваю имя, стирая деловую дистанцию так же, как он стирал личную. — Но гений требует свободы. Даже от самых... внимательных поклонников. Поворачиваюсь к журналистам, перехватывая инициативу. — А теперь, если позволите, я бы хотела рассказать о технике многослойной печати, которую использовала для «Нᥙ᧘ьᥴκᥙᥔ ᴛуʍᥲн». Это куда интереснее сплетен, не правда ли? Увлекаю внимание аудитории. Голос звучит уверенно. Краем глаза вижу, как Амен стоит в стороне. Голубые глаза пристально следят за мной. В них нет гнева — только одобрение, гордость и та дикая страсть, которая одновременно опустошает и наполняет силой. Амен не уходит. Наблюдает. Как владелец наблюдает за своей самой ценной, самой непокорной женщиной. Ловко выскальзываю из круга вспышек, оставив Амена в центре внимания прессы. Растворяюсь в полумраке зала среди гостей. Направляюсь к дальнему углу, где у стойки с шампанским ждут Дия и Ливий. Дия в строгом бархатном костюме уже держит для меня бокал. Её карие глаза смотрят с безмолвным пониманием. — Ну что, выжила? — спрашивает она, передавая вино. — Напряжение между вами искрило как молния. Ливий хмыкает, отпив виски. Его атлетическая фигура выглядит немного неуместно в этой художественной толпе. — Больше похоже на тишье перед бурей, — он кивает в сторону Амена. — Твой Меритамон выглядел так, будто готов придушить всех здесь или сорвать с тебя платье на глазах у публики. Возможно, и то, и другое одновременно. Беру бокал. Пальцы слегка дрожат. Делаю большой глоток — прохлада немного снимает внутренний жар. — Он не изменится, — выдыхаю, глядя на золотистые пузырьки. — Публичные заявления, шёпот на ухо... Всё та же игра на грани владения и уничтожения. — Но ты не сдалась, — подмечает Дия, положив руку мне на плечо. — Ты отвечала ему. Держалась. И эта выставка... Эва, это гениально. Ты выставила его настоящего. Он посмотрел на себя твоими глазами. — Потому что это вызов сильного художника, — добавляет Ливий. — А Амен никогда не отказывается от вызова. Особенно от твоего. Что теперь, Эв? Контракт с Сетом, цирк с Агнией... и Амен, который не собирается проигрывать. Прикрываю глаза на секунду. В ушах всё ещё звучит его шёпот: «Ты моя». — Теперь, — открываю глаза, в них горит упрямство, — мы будем праздновать. Поднимаю бокал. — За наш успех. А остальные пусть смотрят. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть через зал. Амен всё ещё с репортёрами, но его взгляд прикован ко мне. Он ловит мой ответный жест и медленно, почти незаметно, поднимает бокалом в мою сторону. Ливий проследил за нашими взглядами. — Да уж, красотка. Мы все сгорим в этом пламени. Амен отклоняется от журналистов с тактичным кивком, оставив их с полуответами и намёками. Его шаги по паркету бесшумны. Он подходит к нашей группе, и атмосфера мгновенно меняется: Дия выпрямляется, Ливий настороженно сдвигает брови. — Блестящий вечер, Эвтида, — произносит он низким и тёплым голосом, обращённым только ко мне. Он слегка касается края моего бокала своим. — Ты постаралась. Искусство, провокация, драма... полный комплект. Это заслуживает достойного продолжения. Его голубые глаза скользят по Дие и Ливию. — Присоединяйтесь. Отметим успех в моём клубе. Шампанское, музыка... всё, что пожелаете. Чувствую, как Дия незаметно толкает меня локтем в бок. Она понимает: это ловушка, способ остаться со мной наедине. Но отказ на глазах у друзей выглядел бы слабостью. В глубине души часть меня предательски желает этого продолжения. Встречаюсь с Аменом взглядом. — Согласна, — отвечаю ровным голосом. — Но мне нужно переодеться. Это платье для галереи, а не для танцпола. Уголок его рта дрогнут в улыбке. — Конечно. 𝑳𝒐𝒖𝒏𝒈𝒆-𝒛𝒐𝒏𝒂 в конце зала, помнишь? Будем ждать тебя у выхода. Не задерживайся, Эва. Как только он отходит, Дия выдыхает: — Боги, Эва. У этого мужчины аура... он как ледник, который движется прямо на тебя. Ты уверена? — Нет, — честно отвечаю, допивая шампанское. — Но я не собираюсь прятаться. Мы два года вместе, я хорошо его знаю. Лив, Дия... вы со мной? — Конечно, — фыркает Ливий. — Кто ещё проследит, чтобы он не съел тебя целиком? Хотя, судя по взгляду, он предпочитает более долгий процесс. Улыбаюсь. В этой улыбке нет веселья — только предвкушение. Ставлю бокал и направляюсь в 𝒍𝒐𝒖𝒏𝒈𝒆. 𝐴𝑚𝑒𝑛. Жду у массивных дверей. Опираюсь о косяк, отдаю по телефону чёткие распоряжения насчёт клуба. Всё внимание — на дверь 𝒍𝒐𝒖𝒏𝒈𝒆. Когда появляется Эва, мой 𝒊𝑷𝒉𝒐𝒏𝒆 почти выскальзывает из рук. Видел её в тысячах нарядов: от дерзких мини до классики. Но это — вау. Ткань облегает каждый изгиб, декольте дразнит, а разрез на цепочках — настоящий вызов. Каждый шаг медленный, цепочки мягко звенят на бедре. Отключаю вызов, не договорив, и прячу телефон в карман. Дыхание становится глубже. В глазах вспыхивает огонь: хочется послать всё к чёрту, забрать её и раздеть прямо здесь. Сдерживаюсь. Эва подходит. Аромат духов 𝑽𝒆𝒓𝒔𝒂𝒄𝒆бьёт в ноздри, сводя с ума. — Ну что? — её голос низкий, хрипловатый. — Заставила себя ждать? Не отвечаю сразу. Взгляд подробно скользит от каблуков до лица, задерживаясь на каждом опасном участке кожи, на каждом кристалле. — Ты заставила меня забыть, как дышать, — произношу наконец. — Это платье — объявление войны, Эва. Делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию. Рука замирает в сантиметре от её талии, там, где металл переходит в обнажённую кожу. — Или приглашение, — шепчу так, чтобы слышала только она. — Потому что только я знаю, как снять его с тебя. Звено за звеном. За моей спиной Дия и Ливий обмениваются красноречивыми взглядами. Ливий тихо свистит. — Похоже, ужин в клубе превратится в нечто большее, — бормочет он. Эва не отступает. Поднимает подбородок, встречая мой взгляд. — Это не война. Это твой приговор, Амен. Моя рука наконец опускается. Провожу кончиками пальцев по холодным кристаллам на её ключице. Ощущаю под ними частое биение сердца. — Позже я покажу тебе, что такое приговор, Эва. Пальцы скользят выше, к шее, касаясь мочки уха. Наклоняюсь. Шёпот снова становится горячим: — Помни, Эвтида Мересанх. Я — единственный, кто выдержит этот огонь. И единственный, кто сможет его погасить. Когда захочу. Отстраняюсь. Лицо снова непроницаемо. Поворачиваюсь к Дие и Ливию, жестом приглашаю следовать за нами. — Машины ждут. Весь клуб«𝑴𝑬𝑹𝑰𝑻»сегодня к нашим услугам. Предлагаю Эве руку. Жду. Взгляд говорит: выбор за тобой. Но мы оба знаем, каким он будет. Эва смотрит на мою руку, затем — в глаза. В зелени её зрачков отражается мерцание платья и тёмный огонь. Она медленно, намеренно кладет ладонь в мою. — Не будь таким уверенным, милый, — тихо, но чётко отвечает она. Сжимаю её пальцы чуть сильнее. — Как пожелаешь. Сегодня твой вечер блистать. Мои слова заставляют её остановиться на полпути к выходу. Слегка ослабляю хватку. В моём взгляде — удивлённое уважение. Она это ловит. — Амен, мне нужно попрощаться с гостями. — Ты права, — признаю я. — Невежливо с моей стороны. Увлёкся, желая поскорее увести тебя отсюда. Отпускаю её руку, даю пространство. Смотрю, как Дия и Ливий провожают её взглядами. Эва выпрямляет плечи, тысячи кристаллов на ткани играют гранями. Сейчас она не просто художник — она центр этой вселенной. Эвтида плавно разворачивается и идет обратно в зал к группе коллег и коллекционеров у стены с «ТОԿ𐌺А ОТСԿЁТА». Каблуки четко отстукивают ритм по паркету. — Простите, что прервала, — её голос звучит ясно и тепло. — Не могла уйти, не поблагодарив вас лично. Ваша поддержка — то, ради чего всё это создавалось. Она обменивается фразами, улыбками, лёгкими касаниями. Эва безупречна — остроумна, уверена, она заставляет людей тянуться к себе. Ловлю взгляд Сета. Он стоит в тени, наблюдает за ней с нечитаемым выражением. Эва кивает ему — профессионально, холодно. Он отвечает тем же. Наблюдаю со стороны, прислонившись к косяку. Этот урод не сводит с неё глаз. Моё лицо — камень, но внутри бушует буря. Спокойно, Амен. Не сегодня. Вижу, как она владеет пространством, как очаровывает всех вокруг. Это невыносимо притягательно. Каждый жест, каждая улыбка, брошенная не мне, разжигают ревность и жгучее желание. — Моя Эва. Когда она заканчивает прощания и направляется ко мне, улыбка для гостей сменяется прежним вызовом. — Доволен? — спрашивает она, останавливаясь напротив. — Или всё ещё мало? Медленно выпрямляюсь, нависая над ней. — Я никогда не был так... восхищён. Ты королева этого вечера, Эва. Теперь едем. Тизиан уже ждёт в 𝑽𝑰𝑷. Губ касается короткая улыбка. Неугомонный итальянец с его вечными вечеринками — мой лучший друг и вечный повод для раздражения. — Тизиан и 𝑽𝑰𝑷? Значит, бар опустошён наполовину, а диджейская будка захвачена. Не заставим его скучать. Снова предлагаю Эве руку. На этот раз — формально. Киваю Дие и Ливию, приглашая их к лифту. Мы спускаемся в подземный паркинг к машинам. Когда двери закрываются, оставляя нас в тесном пространстве, отпускаю её ладонь. Кладу руку на обнажённую спину, веду пальцами ниже, под край дерзко короткого платья. — Ты без белья, Эва? Решила дразнить меня? Уверена, что готова к этому? — спрашиваю тихо. Задерживаю руку на её теле. Голос звучит низко, пульс зашкаливает. Шепчу ей в самое ухо: — Тизиан уже пьян. Исман наверняка затеял спор о философии с официанткой. А Дия, — бросаю взгляд на её подругу, которая старается не смотреть на нас, уткнувшись в телефон, — будет всю ночь пытаться спасти тебя от меня. Или мне увезти тебя прямо сейчас? Отблагодарить за вечер и подарок? — Мы решили ехать в клуб. Не переходи грань, — говорит Эва, убирая мою руку и глядя прямо в глаза. Лифт останавливается. В паркинге ждёт матово-чёрный 𝑩𝒆𝒏𝒕𝒍𝒆𝒚 𝑩𝒆𝒏𝒕𝒂𝒚𝒈𝒂. Рядом — спортивный 𝑨𝒔𝒕𝒐𝒏 𝑴𝒂𝒓𝒕𝒊𝒏, для Дии и Ливия. Шофёр уже держит дверь Bentley открытой. — Тебе удалось спастись, Эва. Но всего на пару часов. — Спасение... — повторяет она, садясь в салон. Платье задирается выше, когда она скользит по коже сиденья. — Мне кажется, сегодня ночью я опасна сама по себе. Сажусь рядом, заполняя собой пространство. Дверь закрывается, отрезая нас от мира. Машина плавно трогается, выезжая на ночные улицы Сиэтла. — О, я в этом не сомневаюсь. Беру её руку и прижимаю ладонью к своему паху, к напряжённому члену. Удерживаю на месте, не давая отдёрнуть. Чтобы она чувствовала как он стоит. — Так лучше, — произношу я, глядя на мелькающие огни. Всё внимание — на точке контакта. — Здесь ты чувствуешь, что происходит? Каждый нерв. Каждый мускул. Машина мягко качается, входя в поворот. Её пальцы непроизвольно сжимаются, сжимая мой член сильнее. Издаю низкий хриплый вздох. — Тизиан может ждать, — продолжаю я. Голос тише, интимнее, только для неё в темноте салона. — Весь клуб может ждать. Сейчас только ты, я и эта чёрная машина. Моя рука накрывает её. Пальцы вплетаются в её пальцы, прижимая ладонь ещё плотнее к своему члену. Вожу её рукой медленно, вверх, затем вниз по своему органу, где он уже стоит по полной. — Ты говорила — направлять, — напоминаю ей, губами касаясь виска. — Вот я и направляю. Показываю, где мой пульс бьётся быстрее всего. Где я уязвим. Только для тебя. Позволяю ей почувствовать твёрдость своего члена, моё напряжение, которое проходит волной, когда её пальцы сжимают сильнее. — Да, детка. Именно так. Дыхание глубже, но я ещё контролирую себя. — Тебя это заводит? — спрашивает Эвтида. В вопросе нет насмешки, только любопытство. — Знать, что одно моё прикосновение здесь... может всё изменить. 𝐴𝑚𝑒𝑛 «𝑀𝑒𝑟𝑖𝑡 𝐶𝑙𝑢𝑏». 𝑨𝒑𝒂𝒔𝒉𝒆 — «𝑰𝒎 𝒂 𝑫𝒓𝒂𝒈𝒐𝒏» Внезапно машина резко тормозит, заставляя нас податься вперёд. Из-за тонированных стёкол — приглушённые крики и музыка. Мы прибыли. Вывеска клуба «𝑴𝑬𝑹𝑰𝑻» мерцает чёрным светом. Не отпуская её руку, поворачиваюсь к ней. — Выбор за тобой, Эва, — говорю я. — Пойдём сейчас в клуб или... позволишь мне снять это блестящее платье прямо сейчас и увезти тебя отсюда? Мои губы растягиваются в медленной улыбке. Подношу её руку к губам, касаясь кожи горячим поцелуем. — Мы приехали в клуб, значит — идём, — язвит Эва. — Как прикажешь, моя королева, — голос звучит низко от предвкушения. Открываю дверь машины, не выпуская её ладони. Выхожу первым. Моя высокая фигура в костюме сразу привлекает внимание охраны и промоутеров. Оборачиваюсь, протягиваю руку Эве, помогая выйти. Когда Эва выходит, её кристаллическое платье вспыхивает под светом, как разбитый хрусталь. По толпе у входа пробегает шёпот. Нас узнают. Проходим мимо очереди. Охранники почтительно склоняют головы, открывая тяжёлую дверь. — Мистер Меритамон, мисс Мересанх, добро пожаловать. Музыка ударяет навстречу. Пульсирующий техно-бит отдаётся в груди. Воздух густой от дыма и дорогого парфюма. Лазеры режут темноту, выхватывая из толпы тела. Нас сразу замечает Тизиан. Он стоит на центральном диване в VIP-ложе , размахивая бутылкой шампанского. Итальянская кровь и алкоголь делают его движения размашистыми. — Амен! Эва! Наконец-то! — кричит он, перекрикивая музыку. — Я начал думать, что вы устроили приватную вечеринку в машине! Рядом, в кресле из тёмной кожи, полулежит Исман с бокалом виски. Его спокойный взгляд сразу находит нас. Он кивает в знак приветствия, оценивающе оглядывая платье Эвы и то, как я держу её за руку. Провожу Эву через толпу к ложе. Рука твердо лежит на её пояснице, направляя и защищая. Когда поднимаемся по ступенькам, Тизиан спрыгивает с дивана, чтобы обнять её, но я выдвигаюсь вперёд, принимая похлопывание по плечу на себя. Тизиан хохочет, глаза блестят от азарта. Он обнимает Эву, игнорируя мой предупреждающий взгляд, и громко чмокает её в щёку. — Приветик, Эва, 𝒃𝒆𝒍𝒍𝒊𝒔𝒔𝒊𝒎𝒂 (красавица)! Выглядишь божественно опасно! — восклицает он, оценивая её с ног до головы. — Это платье должно быть вне закона. Амен, как ты позволяешь ей выходить в таком? Все мужчины в клубе сейчас умрут от зависти или возбуждения! Исман плавно поднимается с кресла. Берет руку Эвы и подносит к губам в почтительном жесте. — говорит он тихо, пробиваясь сквозь грохот музыки. Взгляд скользит ко мне с тенью понимания. — И, судя по всему, ты нашла способ управлять этой властью. Ничего не отвечаю. Занимаю место на центральном диване, как на троне, и тяну Эву за собой. Усаживаю рядом так близко, что бёдра соприкасаются. Рука остается на талии, большой палец медленно водит по кристаллам на её боку. — Шампанское уже тёплое, Тизиан, — сухо бросаю я, глядя на бутылку в его руке. — Скажи, чтобы принесли что-то стоящее. И убери отсюда этих... — киваю в сторону двух девиц в откровенных нарядах, которые с надеждой смотрят на нашу 𝑽𝑰𝑷-᧘᧐жу. Тизиан закатывает глаза, но щелкает пальцами. Девушки быстро ретируются под взглядом официанта. — Всё для тебя, мой друг, всё для тебя, — ворчит итальянец, плюхаясь в кресло напротив. — Но ты портишь атмосферу! Это клуб! Здесь нужно веселиться, а не строить из себя египетского фараона! Эвтида, познакомишь нас со своими друзьями? — Да, конечно. Дия — моя правая рука и близкая подруга. Ливий — король и создатель многих моих шедевров, без него никуда. Тизиан и Исман кивают в знак приветствия. — Добро пожаловать в 𝑴𝑬𝑹𝑰𝑻. В этот момент на танцполе, прямо под нашей 𝑽𝑰𝑷-᧘᧐же, начинается движение. Толпа расступается. В центре, под лучом стробоскопа, появляется фигура в облегающем красном платье. Агния. Она танцует одна — движения отточенные, чувственные, явно на публику. Её взгляд встречается с моим. Агния улыбается — вызывающе, дерзко. Лицо мгновенно становится непроницаемым. Рука на талии Эвы непроизвольно сжимается. Не отвожу глаз от Агнии, но голос, обращенный к Эве, звучит предельно собранно. — Пришли вместе с Сетом, — констатирую я. Внутри закипает ярость. — Сет решил атаковать на моей территории. Слабо даже для него. Исман хмурится, всматриваясь в толпу. Тизиан замирает с бокалом в руке. — Сет? Здесь? Брат, это переходит все границы, — бормочет он, внезапно протрезвев. Медленно поднимаюсь с дивана. Движения плавные. Не отпускаю Эву, напротив — помогаю ей встать, прижимая спиной к своей груди. — Он всегда был мастером дешёвых театральных сцен, — шепчу ей прямо в ухо, касаясь кожи губами. — Привёл сюда союзницу. Надеется спровоцировать. Надеется, что я выйду из-под контроля. Провожу взглядом по танцполу и нахожу Сета. Он стоит в тени у барной стойки в тёмном костюме. Держит рокс и смотрит прямо на нас. Лицо — бесстрастная маска, но в уголках губ та же наигранная усмешка, что и у Агнии. — Он наблюдает, — констатирую я. — Хочет увидеть реакцию. Поворачиваю Эву к себе, беру её лицо в руки. Большим пальцем провожу по нижней губе. — Знаешь, что мы сделаем, моя дерзкая художница? Мы дадим им шоу. Но не то, которого они ждут. Не дожидаясь ответа, опускаю голову и страстно целую её. Это не просто поцелуй — это спектакль на виду у всего клуба, у Сета и Агнии. Мой язык вторгается требовательно, властно. Держу её за талию так крепко, словно хочу раздавить. Наш поцелуй рассчитан на зрителя, но в глубине — настоящая страсть. Под мерцающим светом время замирает, музыка превращается в далёкий гул. Когда наконец отрываюсь, дыхание сбито, губы влажные. Не выпускаю её лицо, продолжаю водить пальцами по скулам. — Вот так, — шепчу хрипло. — Пусть запомнят, чья ты. Обернувшись и всё ещё прижимая Эву к себе, встречаюсь взглядом с Сетом через весь зал. Тот больше не улыбается. Лицо каменное, пальцы так сжали рокс, что стекло вот-вот треснет. Агния рядом выглядит раздражённой и обделённой вниманием. Поворачиваюсь к друзьям. — Похоже, вечер только начинается. Тизиан, распорядись насчёт «𝑫𝒐𝒎 𝑷é𝒓𝒊𝒈𝒏𝒐𝒏 𝑹𝒐𝒔é 2006». — Исман, — смотрю на молчаливого друга, — будь добр, проследи, чтобы у стойки ни у кого не возникло проблем с обслуживанием. Особенно у наших особенных гостей. Исман понимающе кивает. Взгляд скользит в сторону Сета. Он без слов поднимается и растворяется в толпе — тёмный костюм делает его невидимым в полумраке. Тизиан, оживившись, уже щелкает пальцами, отдавая приказы официантам. Ливий и Дия молча наблюдают за происходящим. Снова обращаюсь к Эве. Сажусь на диван, усаживаю её к себе на колени. Руки плотно обхватывают талию. Поза интимная и вызывающая. — Они думали, что застанут нас врасплох, — шепчу ей тихо. — Думали, их спектакль на танцполе что-то изменит. Но они не понимают: ты — моя. Единственная, которую я не отдам. Беру её руку, прикладываю ладонь к своему сердцу. — Чувствуешь? Оно бьётся только для тебя, Эвтида. Эва перехватывает мою руку и прижимает к своей груди. — Чувствуешь, Амен? А это моё сердце. И оно тоже бьётся только для тебя. Губы растягиваются в медленной улыбке. Подношу её ладонь к губам и целую со всей нежностью. — Правда на твоей стороне, детка, — произношу я. — Сегодня — только мы. И эта ночь. Не позволяю ей слезть с колен. Оборачиваюсь к официанту с ведёрком, в котором дымится бутылка розового шампанского. Тизиан разливает шампанское и поднимает бокал. — За Эву! За её дерзость, искусство и за то, что она единственная, кто заставляет этого льва мурлыкать! — провозглашает Тизиан и подмигивает. Качаю головой, но в глазах — тёплая искра. Беру бокал, протягиваю Эве. Обвиваю её пальцы своими: пусть чувствует прохладу хрусталя и моё тепло. — За нас, — говорю просто. В этих словах — вселенная обещаний и страсти. Наша неразрывная связь. Эва смотрит на меня искрящимися глазами: — За нас, Амен. Делаю глоток, не отрывая от неё взгляда. Ладонь скользит с талии ниже, на обнажённое бедро над разрезом. Большой палец гипнотически водит по нежной коже. — А теперь, — голос становится низким, интимным, — забудь обо всём. О Сете, Агнии, выставках. Сегодня ты просто моя. И я напомню, что это значит. Наклоняюсь, провожу кончиком языка за ухом. Чувствую, как она вздрагивает. — Амен, ты играешь с огнём, — шепчет она мне в ответ. — Начнём с танца? — бросаю вызов. — Прямо здесь. Пусть видят, как ты двигаешься для меня. — Ты переходишь границы, — дерзко отвечает Эвтида. — Сейчас мы идём с Дией. Раз это мой день... Дия, пошли! Она тянет подругу за собой. Уходит блистать, как звезда. В танце Эва извивается, словно змея. Все изгибы манят. Она смотрит на меня с вызовом, дразнит, маня к себе указательным пальцем. — Хочешь поиграть... Принято. Ставлю пустой бокал на стол. Выхожу из 𝑽𝑰𝑷-ЗОНЫ, прохожу к танцполу и облокачиваюсь о колонну. Музыка меняется на что-то более сексуальное, чувственное. 𝑩𝒆𝒚𝒐𝒏𝒄𝒆 — «𝑪𝒓𝒂𝒛𝒚 𝒊𝒏 𝒍𝒐𝒗𝒆». Наблюдаю, как она двигается в самом центре под мигающие огни. Эва чертовски соблазнительна. Она начинает крутить бёдрами ещё плавнее, специально провоцируя меня. Не могу больше сдерживаться. Иду к ней. Подхожу, резким движением поворачиваю её к себе. Руки ложатся на бёдра, пальцы впиваются в ткань платья. — Забудь, что за нами наблюдают, — произношу, касаясь губами её губ. — Сосредоточься на моих руках. На моём дыхании. На мне. Двигаюсь в такт. Мой танец — не показуха, а идеальный ритм. Притягиваю Эвтиду к себе, слегка наклоняю, заставляя следовать за мной. Каждое движение — обещание. Ладони скользят с бёдер на талию, затем на спину, ощупывая изгибы через кристаллы. Наклоняюсь, касаюсь губами шеи, оставляя влажный след. — Ты чувствуешь? Дыхание замедляется, пульс учащается от желания... Мой голос звучит низко. — Сейчас существуем только ты и я. Только этот момент. — Только этот момент, Амен, — выдыхает она. Одной рукой откидываю её волосы к плечу, прижимаюсь губами к ключице, слегка прикусываю. Вызов и ласка одновременно. Другая рука опускается ниже, на ягодицу. Крепко сжимаю её через ткань, прижимая её к своему члену. Он уже твёрдый, и это не скрыть через брюки. — Вот так, — шепчу, дыхание учащается. — Танцуй для меня, Эва. Она извивается, трётся задницей о мой член, как змея. — Ты этого хотел, Амен? — спрашивает она. — Нет, не этого. Я хочу прямо сейчас, у всех на глазах, расстегнуть ширинку и трахнуть тебя на танцполе, если не прекратишь свою игру. Её движения становятся ещё интенсивнее, они как удары тока. Останавливаюсь на мгновение. Мои пальцы впиваются в её тело болезненно, низкий вздох вырывается из груди. Притягиваю её ещё ближе, полностью стирая любое расстояние. — Чёрт возьми, Эва. Ты точно знаешь, что делаешь? — Что-то не так, мистер Амен? Ничего не отвечаю. Движением бёдер встречаю её ритм с грубой, нескрываемой силой. Мой возбуждённый член упирается в неё через тонкий слой ткани, каждый толчок — чёткий и властный. Руки соскальзывают с её спины на бёдра, помогая ей двигаться, направляя этот танец. — Ты готова принять последствия своей игры, детка? — Что ты имеешь в виду, Амен? — Сейчас увидишь и почувствуешь. Одной рукой скольжу вверх, под подол платья. Пальцами провожу по обнажённой коже её бедра, выше, к её киске. Не проникаю дальше — смотрю на её реакцию. — Эвтида, как прекрасно, что на тебе нет трусиков. Это облегчает мой путь. — Амен, что ты делаешь? Все увидят... — Они увидят только огонь, — продолжаю я, дыхание становится прерывистым. — Но только я знаю, как им управлять. И только я знаю, как ты будешь стонать сегодня ночью, когда мы останемся одни. Прижимаю её спиной к своей груди. Её ягодицы ещё плотнее прижимаются к моему члену. Одна рука ложится на живот, прижимая её к себе, другая обхватывает её горло. Откидываю её голову назад, на своё плечо. — Продолжай свой танец, — говорю приказным голосом, губами прикасаясь к её уху. — Заставь их всех завидовать тебе. — Амен, остановись... — на вздохе произносит моё имя Эва. — Нет, Эва. Ты бросила мне вызов. Я принял его. Теперь принимай последствия. Больше ничего не сказав. Рука поднимается выше вдоль бедра, касаюсь пальцем её киски — уже влажной, жаждущей большего. Резкое вторжение заставляет её вздрогнуть, всё моё тело напрягается. Не медлю, не играю в нерешительность. Средним пальцем скольжу в её горячую плоть. — Амен... — вырывается у неё хрипло. — Не останавливайся, прошу... Я и не собирался, моя непокорная. Прижимаю её ещё сильнее, скрывая лицо в изгибе своей шеи. Свою руку прячу под складками её платья — если эту длину можно так назвать. — Ты вся мокрая для меня. Прямо здесь, при всех. Как же это прекрасно. Палец начинает двигаться — не грубо, но уверенно. Целую Эву в раскрытые от желания губы, затем медленно, с мучительной нежностью ввожу первую фалангу внутрь. Тёплые тугие мышцы сжимаются вокруг пальца. Издаю низкий стон, который тонет в музыке. — Чувствуешь? — шепчу, прижимаясь губами к её виску. — Твоё тело принимает меня. Оно всегда знает своего хозяина. Двигаю пальцем ритмичнее. Неглубоко, но достаточно, чтобы поддерживать волну. Большим пальцем нахожу клитор, рисую на нём медленные давящие круги. Идеально синхронизируюсь с движениями бёдер, которые всё ещё мягко толкаются в неё сзади. Мир вокруг растворяется. Между нашими телами своя вселенная — жаркая, влажная, запретная. Ловлю каждый её содрогающийся вдох, каждый тихий стон. — Амен, продолжай... не останавливайся... Я уже скоро, — шепчет она. Голос дрожит от возбуждения. — Не вынесу этого долго. Губы растягиваются в улыбке прямо на её шее. — Я и не собирался останавливаться, Эва. Пока ты не кончишь прямо здесь. Проникаю глубже, на мгновение замираю, давая ей почувствовать каждый миллиметр моего присутствия. Возобновляю движения с новой точностью. Палец изгибается внутри, находя ту самую точку — её ноги подкашиваются. Удерживаю её, прижимая к груди. Усиливаю давление на клитор, ритм становится быстрее, глубже. Вижу, как у Эвы закатываются глаза, как губы приоткрываются в беззвучном крике, который я ловлю поцелуем. — Тише, детка. Никто не должен слышать твоих стонов, кроме меня. Кончай, — приказываю я. — Кончай прямо сейчас, на глазах у всех. Не даю ей выбора. Движения становятся требовательными. — Кончай, Эва. Сейчас. — Да, Амен... Чувствую, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг пальца. Всё тело напрягается, а затем обмякает в моих объятиях со сдавленным стоном. Ловлю его губами. Когда спазмы стихают, медленно и нежно вынимаю палец. Поднимаю его перед её затуманенными глазами — он блестит от её соков. — Тебе понравилось? — шепчу я, прежде чем облизать его. — Теперь мы уходим, Эвтида. Потому что это было только начало. Не дожидаясь ответа, снимаю пиджак и накидываю ей на плечи, скрывая дрожь. Обхватив за талию, веду сквозь толпу. Навстречу рисуется Сет. — Эвтида, уже уходишь? Ваш танец был впечатляющим зрелищем. — Да, Сет, нам пора. День был нелёгким, усталость взяла верх. — Верно, Эва. Отдых нужен такому таланту. До встречи, загляну завтра — обсудим успех и планы на будущее. — До встречи, Сет. Наблюдая за ними, подхожу к Сету вплотную. — Будущее уже известно, Сет. И в нём нет места для твоих обсуждений. Все её планы теперь проходят через меня. Выставка была успешной. На этом твоё участие завершено. Подхожу к Эве, закидываю её на плечо. Она дёргается, но я не выпускаю. Напротив — обхватываю бёдра, сжимая ещё сильнее. — Амен, что ты себе позволяешь? Немедленно отпусти меня, нахал! Мои шаги быстрые и решительные. Охранники у дверей, чувствуя напряжение, молча распахивают тяжёлые створки. — Эва, не дёргайся. Или отшлёпаю прямо здесь, у всех на глазах. — Амен, отпусти! Там осталась сумочка, Дия... Ливий... — Они переживут. Утром сумочка будет в номере, куда мы сейчас отправляемся. Не отпускаю её до самого лифта. Нажимаю кнопку. Лифт распахивается, и только тогда опускаю её на ноги. Двери закрываются, унося нас на верхний этаж. — Теперь, с этой секунды, мы одни. Больше от меня ты никуда не денешься. Прижимаю её к зеркалу. Пальцами вцепляюсь в подбородок, заставляя смотреть в глаза. Поднимаю её руки вверх, фиксирую одной рукой. Начинаю страстно целовать — больше не могу сдерживать желание. Оторвавшись, смотрю прямо в её глаза. — Твоё будущее — это я. Твои планы — это я. Твой успех — это я. Каждый вдох, каждый шаг. Ты поняла это наконец? Не жду ответа. Снова накрываю её губы в жестоком поцелуе. Языком вторгаюсь в рот, заявляя права. Бёдрами прижимаюсь к животу, чтобы она чувствовала всю твёрдость моего члена. Говорю прямо в губы: — Ты сегодня бросила мне вызов. Надела это платье, зная, что я сойду с ума. Заставила всех смотреть. И ты кончила у меня на руке при всех. Теперь моя очередь трахнуть тебя. Лифт мягко останавливается. Двери открываются в тёмный просторный холл отеля. 𝑬𝒍𝒍𝒆𝒚 𝑫𝒖𝒉é —«𝑴𝑰𝑫𝑫𝑳𝑬 𝑶𝑭 𝑻𝑯𝑬 𝑵𝑰𝑮𝑯𝑻» Подхватываю её на руки, доношу до огромного кожаного дивана перед панорамным окном. Ночной Сиэтл сверкает, как рассыпанные бриллианты. Встаю перед ней на колени, руками обхватываю бёдра. — Теперь, — произношу я, и в голосе звучит та же властная нота, что и в клубе, но интимнее. — Теперь я сниму с тебя всё остальное. Буду иметь тебя всю ночь до самого рассвета — за то, что столько дней и ночей провел один в холодной постели без тебя. — Амен, Амен... — шепчет Эва, закатывая глаза и кусая губу от возбуждения. — Молчи, Эвтида. С этого момента я приказываю, а ты исполняешь. Поднимаю её ногу. Пальцы находят пряжки босоножек: снимаю сначала одну, затем другую. Ладони скользят по икрам, коленям, выше, поднимая подол платья. Воздух касается её обнажённой кожи, и Эва вздрагивает. — Хочешь меня, Эва? — спрашиваю я. — Хочу, Амен... Моё имя, сорвавшееся с её губ, проносится во мне ударом тока. — Эва, — повторяю я и не заканчиваю фразу. Наклоняюсь и прижимаюсь губами к внутренней стороне её бедра. Целую медленно, сантиметр за сантиметром, оставляя на коже жаркий след. Чувствую, как мышцы её тела напрягаются под губами, как учащается её дыхание. Руки скользят выше, под платье, обхватывая голые бёдра. Большие пальцы проводят по самым чувствительным местам, едва касаясь её киски, которая уже влажна и готова для меня. — Амен, продолжай, не останавливайся... — Встань на колени, подними руки вверх. Хочу видеть тебя голой. Хочу снять с тебя это платье. Эва выполняет всё, что я сказал. Встаю с колен, мой силуэт вырисовывается на фоне огней города. Нахожу скрытую застёжку на её платье. Одним движением расстегиваю его и снимаю через голову, касаясь в этот момент её набухших сосков. Эва стоит на коленях в полумраке, освещенная только отблесками из окна — совершенно голая и дерзкая. Мой взгляд, тяжёлый и восхищённый, скользит по изгибам груди, тонкой талии, бёдрам. — Детка, ты прекрасна, — вырывается у меня. Делаю шаг, обхватываю её лицо, пальцы вплетаются в тёмные волосы. — Моя королева. Замираю. Давление пальцев ослабевает, превращаясь в ласку. Разрешаю ей говорить, но мой взгляд прикован к губам. — Говори, моя Эва... Я слушаю. Большим пальцем медленно провожу по нижней губе, приоткрывая её рот. Вижу, как блестят её глаза в отражённом свете, как грудь вздымается в быстром ритме. Чувствую лёгкую дрожь её кожи под ладонями. Вся её дерзость, всё упрямство здесь, на поверхности, а под ними — тот же огонь, что горит и во мне. Эва выдерживает взгляд, будто нарочно заставляя ждать. Делает глубокий вдох. — Ты унёс меня из клуба как игрушку, — начинает она тихим, но твёрдым голосом. — На плече, перед всеми Как будто я кукла. Она приподнимает подбородок, изучая черты моего лица. — Ты заявил права. И Сет... этот идиотский разговор о будущем... Ты даже не дал ему ответить. Она молчит секунду. Затем кладёт пальцы мне на запястье, просто чувствуя пульс под кожей. — Но знаешь что, Амен? — её губы дрожат. — Когда ты поцеловал меня в клубе перед всеми... когда твои руки были во мне на танцполе... я не хотела, чтобы это прекращалось. Её взгляд становится пронзительным. — Ты хочешь правду? Я хотела довести тебя, чтобы ты понял свою ошибку, мучаясь от желания. Пальцы начинают расстёгивать пуговицы на моей рубашке — медленно, намеренно. — А когда ты смотрел на меня так, будто готов разорвать любого... — она откидывает полы моей рубашки, обнажая меня. Взгляд скользит по рельефу мышц и снова встречается с моим. — Теперь я поняла, что больше всего наказываю себя я... Она встаёт с дивана и делает шаг вперёд, сокращая между нами расстояние. Её обнажённая грудь прикасается к моей коже. Чувствую, как по её телу пробежала дрожь. — Так что да, — прошептала она мне прямо в губы, её дыхание смешалось с моим. — Ты проник в меня при всех. И я позволила. Потому что твой огонь — это единственное пламя, в котором я готова сгорать, Амен. Слова Эвы ударили меня с неожиданной силой. Закрыл глаза на секунду, моё дыхание стало прерывистым. Когда снова открыл их, в моих глазах бушевала настоящая буря. — Эва, каждый раз, когда ты надеваешь одно из этих своих чёртовых платьев, которое оставляет так мало для воображения... каждый раз, когда ты улыбаешься ему на этих дурацких выставках... это не огонь, Эва. Это лезвие. И оно режет меня изнутри. Резко отпустил её волосы, но руки скользнули вниз по её шее, по плечам, обхватывая её так крепко, будто боялся, что она растворится. Я наклонился и прижал губы к её плечу, не целуя, а кусая, оставляя на коже горячий, влажный след. Больше не в силах себя сдерживать от желания и разговоров, схватил её за талию и поднял, заставив её ноги обвить мои бёдра. Понёс её к огромному панорамному окну, за которым сиял ночной Сиэтл. Прижал её спиной к холодному стеклу, а своим телом прижал её спереди, не оставляя пространства. Руки опустились на её бёдра, и пальцы впились в её кожу. — Но ты... ты видишь только меня. Чувствуешь только меня. Правда? У Эвтиды перехватило дыхание, когда холод стекла встретился с пылающей кожей спины, а моё твёрдое, горячее тело прижалось к ней спереди, зажав её. Сказанные мной слова эхом отдавались в её сознании, смешиваясь с бешеным стуком её собственного сердца. Эва обвила мою шею руками, её пальцы вцепились в волосы на моем затылке — не для того чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, притянуть меня ещё ближе. — Правда, — выдохнула она. Это было не просто согласие, а признание. — Только ты. Всегда ты. Её зеленые глаза смотрели прямо в мои. В них не было страха, только вызов. — И этот голод без тебя… это безумие… — произнес я хрипло. — А ты думаешь, я не чувствую того же? — ответила Эва. — Когда я смотрю на тебя, зная, что я — твоя единственная слабость. Когда ты касаешься меня, весь мир просто… исчезает. Она прикусила опухшую нижнюю губу. Приподнялась, насколько позволяло наше положение, и прижалась губами к моему уху. — Ты не единственный, кто в клетке, — прошептала она, и её горячее дыхание обожгло мою кожу. — И ключ… может, он и у меня. Но дверь открывается только для тебя. Затем она откинулась назад, её взгляд стал тёмным, обещающим. — Так что возьми меня, — её голос прозвучал громче, с игривостью. Эва резко потянула меня за волосы, заставляя встретиться с её взглядом. — Я возьму тебя так, что ты забудешь своё имя, Эва. Я больше не стал медлить. Одной рукой крепко держал её за бедро, прижимая к себе, а другой потянулся к её груди, губами впиваясь в шею. Потом опустил её на ноги. Руки скользнули по её обнажённой спине, переходя к упругим грудям с твёрдыми, набухшими сосками, до тонкой талии… Я отступил на шаг. Взглядом медленно скользнул по каждому сантиметру её обнажённого тела. — Ты моя, Эвтида, — говорю я, мой голос хриплый от желания. — Моя. Затем снова делаю шаг вперёд, снова прижимаю её к холодному стеклу. Наклоняюсь и губами захватываю её сосок, не целуя, а сжимая зубами в страстном, болезненном прикусывании, одновременно одной рукой сжимая другую грудь. Поглощён её резким вдохом, когда мои зубы сжимают её сосок. Я больше не нежен. Эва выгибается, её ногти впиваются в мои плечи. Она издаёт тихий, сдавленный стон, в котором смешались боль и невероятное наслаждение. Отпускаю её сосок, оставив кожу покрасневшей и чувствительной, и поднимаю взгляд. Эва прикусывает нижнюю губу. Наклоняюсь, чтобы прикусить её тоже. — Не кусай губу, Эвтида, иначе я больше не смогу себя сдерживать. Рука, всё ещё сжимавшая её грудь, медленно ползёт вниз по животу, оставляя за собой след из мурашек. Пальцы скользят ниже, не встречая сопротивления. Нахожу её клитор, уже твёрдый и набухший от возбуждения, и прижимаю к нему подушечку большого пальца, совершая медленные, давящие круговые движения. Наблюдаю, как закатываются её глаза, а губы приоткрываются в беззвучном крике. Эва мгновенно становится мокрой от моих прикосновений, её внутренние мышцы сжимаются в ожидании. Убираю палец, игнорируя её тихий протестующий звук. Резким движением расстегиваю ремень и ширинку на своих штанах, освобождая твёрдый член. Приподнимаю её за бёдра, она обвивает мои бёдра своими ногами. Конец моего члена упирается в её вход, уже влажный и готовый принимать меня. И прежде чем она успевает издать звук, я одним мощным, безжалостным движением вхожу в неё до самого конца, заполнив её полностью, заставив её кричать — громко, беззастенчиво. — Боже... Эва... — прохрипел я, мой лоб прижался к холодному стеклу рядом с её щекой. Я начал двигаться. Не с нежностью, а с яростной, неумолимой силой, которая говорила о месяце сдерживаемого желания. Каждый толчок вгоняет её спину в холодное стекло, а её тело — глубже на мой член. Звук наших тел, встречающихся в быстром, влажном ритме, смешивается с её прерывистыми стонами и моим низким стоном. Одна рука крепко держит её за бедро, пальцы впиваются в кожу. Другая скользит между нашими телами, снова находит её клитор. Большим пальцем прижимаюсь к нему, надавливая и растирая в такт мощным толчкам. — Кричи, — требую я, прижимаясь губами к её уху, зубами слегка задевая мочку. — Кричи. Хочу слышать твои громкие стоны. Скажи, чья ты... Затуманенный разум Эвы тонет в волнах нарастающего удовольствия. Её ноги крепче обвиваются вокруг моей поясницы, ногти впиваются в мышцы спины. — Твоя! — вырывается у неё. Голос срывается на крик, когда я вхожу в самое чувствительное место внутри. — Боже, Амен, твоя! Только твоя! Её признание вырвано силой. Мои движения в ней становятся ещё быстрее, ещё глубже. Чувствую, как её внутренние стенки начинают ритмично пульсировать вокруг члена в приближении оргазма. — Вместе, — прохрипел я, моё собственное напряжение достигло предела. — Сейчас. Кончай со мной. Мои слова, смешанные с неумолимой стимуляцией пальцев на её клиторе и глубокими толчками, отправляют нас через край. Её тело трясётся в мощной волне оргазма, внутренности сжимаются вокруг меня с такой силой, что темнеет в глазах. Последним толчком вхожу в неё в последний раз, выпуская свою горячую сперму, заполняя её пульсирующим теплом. Мы замираем, прижатые к стеклу. Наши тела слились воедино, слышно только тяжёлое дыхание. — Переезжай ко мне, Эва.