Приятные похороны

      Похороны — событие, полное грусти и скорби, но не для Хоуп ван Дайн. Дело вовсе не в ее черствости, как могло показаться, — ей сложно переживать из-за утраты человека, которого она едва знала. Таким для нее и был Тони Старк. Да, он пожертвовал собой, но на эмоциональном уровне Хоуп не испытывала горечи по поводу его смерти. Если она и скорбела, то исключительно рационально. Ее бы воля — она вообще не приходила бы на данное мероприятие, но Скотт уж слишком на этом настаивал.              Скотт же и был единственным плюсом ее нахождения здесь: Хоуп всегда находила его крайне привлекательным в полностью черном, а тут еще и целый классический костюм, что было для него редкостью.       Едва закончилась официальная часть, Хэнк и Джанет уехали домой, и Хоуп, не считая Скотта, осталась одна среди кучи незнакомых ей людей, знакомиться с которыми желанием она особо не горела. Пока Скотт в стороне общался с Сэмом и Клинтом, Хоуп нашла свое утешение в виде неограниченных запасов вина, возле которых совсем не величаво восседал в кресле-качалке Тор.       Хоуп покосилась на него. Она никогда никому этого не рассказывала, но Тор всегда был ее любимым супергероем, если не единственным, кто ее не бесил. Конечно, он был красив, но больше всего Хоуп привлекала в нем именно сила и некая царственность во взгляде, от которой теперь не осталось и следа. Тор был бледной тенью самого себя. Печальное зрелище.       У Хоуп всегда была одна особенность: под алкоголем ее либидо взлетало в разы. Как бы это ни было заманчиво, Скотт никогда этим не пользовался, кроме тех случаев, когда и сам был в стельку пьян, правда, дальше петтинга в таких случаях заходило редко — Скотт просто-напросто вырубался, не успев даже снять штаны.       Сейчас Скотт был трезв, и в роли жертвы выступал он же. Стоило ему отойти от товарищей, как Хоуп подскочила к нему со спины, из-за чего он вздрогнул, следом сильно смутившись, почувствовав крепкую хватку чужих ладоней на своем заду.       — Ты что творишь? — с усмешкой спросил Скотт.       — Лапаю своего мужика. Или тебя не устраивает данная роль?       — Устраивает, — Скотт чуть отстранился, — но мы же на похоронах.       Лишь когда он обернулся лицом к Хоуп, Скотт понял, что к чему.       — Да ты же пьяная вдрабадан!       — А ты — секси. Продолжим обмен очевидными фактами? — Хоуп игриво повела бровью и увлекла Скотта в поцелуй, уложив руки на его ягодицы.       В любое другое время, когда Хоуп трезва, а на них не пялится куча супергероев разного калибра, он был бы только за порезвиться с ней, но сейчас обстановка явно была не та. Чтобы не быть у всех на виду, Скотт, взяв Хоуп за руку, вывел ее во двор: свежий воздух хоть немного отрезвил бы ее. Но все тщетно: Хоуп как лезла с приставаниями, так и продолжала. И Скотт ей сдался.       — Ладно, поехали домой, ты как раз протрезвеешь, и мы сделаем все, что твоей душе угодно.       — Хочу здесь.       Скотт не сразу нашелся, что ответить, а рука Хоуп уже лезла в его штаны.       — Мы не будем трахаться в доме человека, на чьих похоронах мы сейчас находимся!       — А кто говорил про секс?       С этими словами Хоуп, не боясь запачкать брюки, опустилась на колени и взглянула на Скотта снизу вверх.       — Читерша, — Скотт обреченно вздохнул.       Хоуп никогда не была любительницей отсосов: она не считала это чем-то унизительным, но слишком уж сложно ей было пропихивать член в горло, и рвотный рефлекс давал о себе знать. Так что, подобные ивенты всегда происходили исключительно по ее воле. Скотт не жаловался, но и никогда не скрывал, что обожает те редкие случаи, когда Хоуп в настроении ему отсосать.       Сейчас в нем спорили похоть и мораль. С одной стороны, как-то это все было неправильно: они на похоронах, где куча скорбящих людей, и если их застукают, то позор точно обеспечен; с другой — развязная Хоуп была горяча. Чертовски горяча. И толика аморальности только больше распаляла их обоих.       Пока Скотт так и стоял неподвижно, Хоуп, расстегнув ширинку, чуть приспустила с него брюки и взглядом вернулась к его лицу, выжидая разрешения.       — Нас же увидят.       — Да плевать я хотела на них.       Стыдливо посмотрев вниз, Скотт спустил трусы и почувствовал прикосновение ветра к его оголенному заду.       — Так бы сразу, а то ломался как не знаю кто, — Хоуп, усмехнувшись, обхватила ладонью еще не вставший член, аккуратно сминая его и заглядывая в глаза Скотта.       Шумно дыша, он поглаживал ее по голове, то и дело озираясь по сторонам. Возможность быть обнаруженными пугала и волновала его, но также и возбуждала. Это в совокупности с ласками Хоуп не могло не вызвать эрекцию. Его щеки горели не то от стыда, не то от вожделения, и он окончательно сдался чарам Хоуп. У него не было и шанса против нее.       Поняв, что Скотт готов, она провела кончиком языка по всей длине эрегированного члена, следом оставив легкий поцелуй на мошонке, что показалось смешным ее опьяненному мозгу, и она посмеялась с самой себя, но быстро вернулась к делу. Обхватив ладонью член, Хоуп провела головкой по своим губам, обводя их контур. Слизав размазанный предэякулят, она поцелуями прошлась по выпирающим венам возбужденной плоти. На каждом прикосновении чувственных губ у Скотта словно замирало сердце, а тело слегка подрагивало. А ведь Хоуп еще даже не взяла его член в рот. Может, она и не любила делать минет, но ей нравилось смотреть на то, как Скотт изнывает в удовольствии.       Наконец она обхватила губами головку, чуть двинувшись по длине и всматриваясь в лицо Скотта своим самым нахальным взглядом, убивающим в нем последние капли чего-то хоть немного морального и этичного. Скотту было уже абсолютно плевать, даже если их сейчас застукает сам Стив Роджерс: раз он не трахается это не означает, что и остальные не должны.       На каждое действие Хоуп он отзывался тихими стонами и не настойчиво, совсем слегка, толкался ей в навстречу, помня про рвотный рефлекс. Хоуп это устраивало: так она понимала, что Скотту было приятно. Она плавно двигалась до половины длины, втянув щеки, создавая этим вакуум, и постоянно взглядом обращалась к Скотту, ища у него одобрения своим действиям, что для нее сейчас было самым важным. Про себя она даже отметила, что, возможно, должна почаще так ублажать Скотта — в конце концов, он ее спаситель, и, что важнее, дорогой ее сердцу человек.       Скотт откинул голову назад, несдержанно простонав, одновременно с этим поглаживая Хоуп, где придется — не так уж просто контролировать свои руки, когда твой член во рту любимой женщины. Вновь столкнувшись с ней взглядом, он так и обомлел, шепча на выдохе.       — О, боже… — Скотт прикрыл ладонью свое пышущее жаром лицо.       В глазах Хоуп проскользнул шаловливый огонек — это именно та реакция, которую она так жаждала увидеть. Подстегиваемая его томными вздохами и стонами, она решилась на вещь, которая всегда была для нее табу.       Стараясь как можно сильнее расслабить стенки горла, она начала медленно двигаться к основанию члена, одной ладонью сминая мошонку, а другой — крепко держась за бедро Скотта. Она пыталась сохранить ровное дыхание, чтобы не поперхнуться и не сбить этим весь эротизм не только на этот раз, но и на всю оставшуюся жизнь.       Немного задержавшись, вобрав в себя всю длину, Хоуп почувствовала пусть и легкий, но позыв, и плавно выпустила член изо рта. Накопившаяся во рту слюна тонкой нитью тянулась от ее рта к пульсирующей головке. Скотт едва не кончил только от одного этого вида, но старался держаться как можно дольше.       Облизав губы, Хоуп вернулась к ласкам, посасывая головку и касаясь языком уздечки, украшенной металлической штангой, пока ее пальцы легко, практически невесомо, обводили каждую венку на члене. В какой-то момент Хоуп почувствовала, что хотела бы большего напора со стороны Скотта, и уложила его руку на свою макушку. Он сперва сомневался, но все же начал понемногу насаживать ее на свой член. Толчки с каждым разом становились все грубее, а стоны Скотта — все громче. Он начал буквально тягать ее за волосы, и Хоуп сама начала постанывать не столько от болезненности, сколько от странного удовольствия, что раздавалось по члену мелкими вибрациями.       Горло Хоуп наконец привыкло к чувству заполненности, и теперь член скользил, не доставляя ей дискомфорта.       Чем сильнее и быстрее происходили толчки, тем больше слюны выходило из ее рта, отчего были слышны вульгарные влажные звуки. Если бы Хоуп могла, она бы сейчас точно самодовольно ухмыльнулась, но, не имея возможности, она старалась передать все свои эмоции одним лишь взглядом.       Это окончательно добило Скотта, заставив его кончить прямо ей в рот.       Хоуп это устраивало более чем. Всяко лучше, чем его попытки кончить ей на лицо, вместе с этим пачкая ее одежду. Одно дело предаваться плотским утехам где-то на заднем дворе, и другое — пересечься с кем-либо, когда твоя одежда заляпана спермой.       Вынув член изо рта, Хоуп почувствовала, что рвотный рефлекс все же догнал ее. Да и какие были шансы против ядерной смеси энного количества вина и кончи. Пока Скотт натягивал на себя штаны, Хоуп зарылась головой в какой-то куст, чтобы хоть как-то скрыть свою рвоту.       — Моя донельзя серьезная дама сердца, — усмехнулся Скотт, глядя на то, как Хоуп рукавом вытирает рот.       — Сейчас доиронизируешь, и это будет твой последний в жизни отсос.       — Ну и ладно.       — Бесишь.       — Не бешу.       — Ладно, не бесишь, — Хоуп тяжело вздохнула. — Пошли к машине, пока нас и правда никто не увидел — у меня штаны грязные.       Хоуп постаралась отряхнуть колени от земли, но безуспешно.       Как назло, навстречу им вышел никто иной, как Стив Роджерс. Его взгляд сразу упал на пах Скотта, а причиной тому — край рубашки, торчавший из ширинки. Это и грязные колени Хоуп даже его наталкивало на определенные мысли, что уж говорить о Сэме, что стоял за его спиной с ехидной ухмылкой, нарочито неодобрительно качая головой и цокая языком.       Скотт ускорил шаг под смешки донельзя довольной Хоуп.       — Ты пока иди, я быстро.       Скотт отдал ей ключи от машины, а сам, превозмогая чувство стыда, вернулся в дом, откуда умыкнул бутылку воды.       — Кэп тебя спалил! Кэп тебя спалил! — весело воскликнула Хоуп, стоило Скотту вернуться к ней.       — Очень смешно, Хоуп, — Скотт недовольно посмотрел на нее, но сразу смягчился, видя, как та искренне и заливисто смеется. — Это тебе, искусительница.       Он протянул бутылку воды, и Хоуп жадно припала к ней, сбивая мерзкое послевкусие всего того, что сегодня успело побывать в ее рту.       — Мой герой, — Хоуп звонко чмокнула Скотта в щеку, и они наконец двинулись домой.