Связанный регент

Гул толпы на площади не утихал. Когда жрец объявил обряд завершенным, Зуко сделал знак гвардии. По традиции Нации Огня, новобрачные должны были пройти через весь живой коридор от главного помоста до самых дверей внутренних покоев. Это был путь «благословения», где каждый вельможа и каждый солдат мог видеть их союз вблизи. ​Азула первая сделала шаг. Девушка не просто шла — она плыла, высоко подняв голову, словно этот позорный ритуал был её величайшей победой. Её пальцы вцепились в локоть Катары. Хватка была железной, ногти принцессы через тонкую ткань платья впивались в кожу Мага Воды. ​— Улыбайся, Катара, — едва шевеля губами, прошептала Азула. — На нас смотрят те, кто завтра должен будет подчиняться твоим указам. Не разочаровывай их своей физиономией побитой собаки. ​Катара заставила себя расправить плечи. Каждый шаг давался ей с трудом. Девушке казалось, что на её плечах лежит не шелк, а глыба льда. Новобрачные шли мимо рядов знати, мимо генералов, чьи лица были перекошены от скрытой ярости, и мимо простых людей, которые плакали от облегчения, веря в этот фасад мира. ​Самым страшным был момент, когда они проходили мимо Команды Аватара. Сокка стоял, скрестив руки на груди, и его челюсти были сжаты так сильно, что на щеках гуляли желваки. Аанг... Аанг стоял чуть поодаль. Он не смотрел на них. Его взгляд был прикован к небу, где медленно гасли последние искры фейерверков. В этом безразличии было больше боли, чем в любом крике. ​Когда девушки наконец пересекли порог дворца и за их спинами закрылись массивные золоченые двери, Азула не отпустила её. Напротив, она заставила Катару идти рядом по длинным, бесконечным коридорам, пока слуги и придворные кланялись им вслед. ​— Ты чувствуешь это? — негромко спросила Азула, когда они сворачивали в крыло, где располагались личные покои. — Весь этот дворец теперь затаил дыхание. Они ждут, что произойдет за закрытыми дверями. Они гадают, кто из нас первой прольет кровь. ​— Перестань, — бросила Катара, чувствуя, как внутри закипает глухое бешенство. — Хватит этого спектакля. ​— Спектакль только начинается, — Азула остановилась перед высокими дверями, украшенными резьбой в виде танцующих драконов. ​Стражники синхронно ударили копьями о пол, приветствуя их, и распахнули створки. Это были общие покои. Огромная комната, где всё было подготовлено для двоих: одна кровать под алым балдахином, одна ванна, высеченная из цельного камня, один стол. ​Как только двери за ними закрылись и тяжелые засовы встали на место, отсекая остальной мир, Азула резко оттолкнула Катару. Та едва не потеряла равновесие, запутавшись в тяжелом подоле платья. ​Азула сорвала с головы венец и швырнула его на пол. Золото с противным лязгом покатилось по мрамору. ​— Наконец-то, — выдохнула принцесса, и её лицо мгновенно преобразилось. От напускного величия не осталось и следа — только оголенные нервы и ярость. — Избавь меня от своего присутствия. Убирайся на ту половину комнаты и не смей даже дышать в мою сторону. ​Катара медленно подняла взгляд. На губах всё еще ощущался металлический привкус ритуального вина и крови — её и Азулы. ​— Убираться? — Катара горько усмехнулась, срывая с себя тяжелые наплечники. — Ты забываешься, Азула. Это ты — под надзором. Это ты — та, кого я должна контролировать каждую секунду. Если ты думала, что после поцелуя на глазах у толпы я просто исчезну в углу, то ты глубоко ошибаешься. ​Она подошла к столу, схватила кувшин с водой и одним резким движением выплеснула её на свои губы, смывая след того самого поцелуя. ​— Я здесь не для того, чтобы быть твоей служанкой или твоей декорацией, — Катара обернулась, и её глаза светились холодным, опасным сиянием. — Я здесь, чтобы ты никогда больше не смогла причинить боль тем, кого я люблю. Даже если для этого мне придется разделить с тобой эту камеру до конца моих дней. ​Азула замерла, её пальцы, распутывавшие узел на платье, задрожали. Она медленно повернулась к Катаре, и её взгляд стал острым, как лезвие кинжала. ​— Ты смываешь мою кровь со своего лица? — прошипела принцесса. — Слишком поздно, Катара. Ты её уже проглотила. Ты уже впустила меня внутрь. Ты можешь ненавидеть эту комнату, можешь ненавидеть меня, но теперь ты — часть этого пепелища. И самое забавное... — Азула сделала шаг вперед, её голос стал пугающе вкрадчивым, — ...твой Аватар это знает. Ты видела его лицо? Он не придет за тобой. Он оставил тебя здесь гнить вместе со мной. ​Катара замахнулась, и вода из кувшина мгновенно превратилась в ледяной хлыст, застыв в дюйме от шеи Азулы. ​— Еще одно слово об Аанге, — прошептала Маг Воды, — и я клянусь, никакие обряды не помешают мне превратить твою кровь в лед прямо сейчас. ​Азула посмотрела на острие льда у своего горла и... улыбнулась. Это была улыбка человека, который только что нашел слабое место противника и собирается давить на него до самого конца. Азула смотрела на ледяное острие у своего горла, и в её глазах не было ни капли страха. Только безумное, лихорадочное торжество. Она медленно подалась вперед, намеренно насаживаясь шеей на тонкий шип льда. Кожа лопнула, и тонкая струйка крови потекла по воротнику её красного платья. ​— Давай, — прохрипела она, и её дыхание коснулось лица Катары. — Сделай это. Докажи, что ты ничем не лучше меня. Убей свою «жену» в первую же ночь. Ты ведь так этого хочешь, правда? ​Катара тяжело дышала, её пальцы дрожали, удерживая магию. ​— Ты больная, — выдохнула Катара, резко отдергивая руку. Лед с грохотом рассыпался по мраморному полу, превращаясь в лужу. ​— Я? — Азула рассмеялась, и этот смех был похож на хруст костей. — Это ты подписала свиток и выбрала лечь в одну постель с чудовищем. ​Она резко сократила расстояние и, прежде чем Катара успела среагировать, вцепилась ей в волосы, дергая голову назад. Катара вскрикнула от неожиданной боли, её руки инстинктивно вскинулись, но Азула навалилась всем телом, прижимая её к массивной резной двери. ​— Слушай меня внимательно, — прошипела принцесса, и её лицо было в паре дюймов от лица Мага Воды. — Ты думаешь, что ты здесь главная? Но я докажу тебе, что это не так. Ты просто кусок мяса, который Зуко бросил мне, чтобы я не сожгла его драгоценный трон. Ты думаешь, Аанг вернется за тобой? Нет. Ты теперь воняешь гарью и пеплом, Катара. Ты принадлежишь Нации Огня. Ты принадлежишь мне. ​Азула с силой вжала колено в бедро Катары, блокируя любую попытку ударить. — И раз уж этот вечер официально признан праздником... — Азула хищно оскалилась, её глаза сверкнули золотом. — Нам нужно показать этим идиотам-советникам, как мы «счастливы». А потом мы вернемся сюда. И я обещаю, эта ночь станет для тебя самым долгим уроком в твоей жалкой жизни. ​Катара с силой оттолкнула девушку, чтобы вырваться из хватки. Она стояла, тяжело дыша, поправляя растрепанные волосы. — Я ненавижу тебя, — отчеканила Катара, глядя на Азулу с такой яростью, что воздух в комнате, казалось, начал вибрировать. ​— Ненависть — отличное начало для брака, — Азула вытерла капельку крови с шеи и размазала её по губам. — Собирайся. Нас ждут тосты в нашу честь. Праздник в главном зале напоминал ритуальное сожжение улик. Грохотали барабаны, в чашах полыхало церемониальное пламя, но за столом молодоженов царил холод, от которого трескался шелк. Зуко сидел по правую руку, его лицо казалось высеченным из серого камня. Сокка демонстративно не поднимал глаз от тарелки, сжимая вилку так, будто это был боевой кинжал. Аанга не было. Его пустое место между гостями зияло, как открытая рана. ​Азула вела себя безупречно и вызывающе одновременно. Она демонстративно положила руку на бедро Катары под столом. Её пальцы, сильные и горячие, впились в плоть, оставляя под тканью будущие синяки. Каждый раз, когда очередной генерал произносил тост за «нерушимый союз», Азула сжимала пальцы сильнее, заставляя Катару выпрямлять спину от боли. ​— Смотри, как они на нас пялятся, — прошептала Азула, придвинувшись к самому лицу Катары, делая вид, что пробует еду из её тарелки. — Они ждут, когда ты сломаешься. Твой брат ждет. И даже мой никчемный братец ждет, когда я выкину что-нибудь этакое. Не разочаровывай их, дорогая. Веди себя как любящая супруга. ​Катара со звоном опустила кубок на стол. — Я ненавижу каждый вдох, который делаю в этой комнате рядом с тобой. ​— О, ненависть — это отличное топливо для огня, — Азула слизнула соус со своего пальца, не сводя глаз с Катары. — Знаешь, что будет после пира? Жрецы придут за подтверждением. Древний закон Нации Огня: пока простыни не будут отмечены кровью, мир считается хрупким. Как ты думаешь, чью кровь мы им отдадим? ​Катара резко повернулась к ней. В её глазах Азула впервые увидела не только ярость, но и проблеск настоящего, животного ужаса. Когда тяжелые засовы окончательно отрезали их от мира, в комнате осталось лишь тяжелое дыхание и треск догорающих светильников. Свет ламп, проходя сквозь красные шелковые абажуры, окрашивал кожу девушек в мягкий янтарный цвет, скрывая следы усталости и подчеркивая то, что обе они были в расцвете своей красоты. ​Азула не спешила. Она подошла к высокому зеркалу, глядя на свое отражение с холодной отстраненностью. Свадебный наряд Нации Огня сидел на ней безупречно, подчеркивая острые линии плеч и тонкую талию. Она начала медленно снимать украшения. Золотые шпильки падали на столик одна за другой, и с каждым движением её облик менялся: от неприступной принцессы к женщине, чья красота была острой и жалящей, как пламя. Азула начала распускать шнуровку платья, делая это нарочито медленно. Шелк соскользнул с её плеч, обнажая бледную, почти фарфоровую кожу, по которой пробегали блики огня. Она обернулась к Катаре, и её полураздетая фигура в полумраке выглядела пугающе соблазнительно — грация хищника, облаченного в тончайшую ткань. ​Катара стояла у изножья кровати, всё еще в своем тяжелом синем наряде. Ткань, расшитая серебряными нитями, облегала её фигуру, подчеркивая мягкие изгибы, которые так контрастировали с острыми углами Азулы. В этом свете Катара казалась воплощением жизни — теплой, живой, пахнущей океаном и свежестью, несмотря на всю ту гарь, что окутывала столицу. ​— Ты так и будешь стоять там, как статуя в храме? — голос Азулы стал вкрадчивым. Она сделала шаг вперед, её босые ноги бесшумно ступали по ковру. — Разве ты не слышала жреца? Мы теперь одно целое. ​Она подошла к Катаре и, прежде чем та успела отстраниться, её тонкие пальцы легли на завязки синего платья. Это не было движением любви. Это было движение захватчика, снимающего печать с завоеванного города. Азула медленно потянула за край, и тяжелая ткань опала к ногам Катары, оставляя её в одной лишь тонкой сорочке. ​Они замерли друг напротив друга. Две противоположности. Жар и холод. Азула протянула руку и кончиками пальцев провела по линии челюсти Катары, спускаясь к шее. Её прикосновение обжигало. ​— Посмотри на себя, — прошептала Азула, придвигаясь так близко, что Катара чувствовала аромат её духов — сандал и корицу. — Ты прекрасна в своем отчаянии. Неужели ты думала, что я позволю такой... чистоте просто стоять в стороне? Она толкнула Катару на кровать. Азула нависла сверху, и её тяжёлые черные волосы рассыпались по лицу Катары, отрезая её от остального мира. В воздухе пахло озоном и разгоряченной кожей. Принцесса не искала согласия; она искала капитуляции, и её тело было оружием, которое она знала в совершенстве. ​Когда Азула коснулась своей «жены», Катара инстинктивно дернулась, пытаясь вырваться. Её руки, прижатые к подушкам, напряглись, но Азула лишь сильнее надавила на запястья, блокируя движение своими сильными, горячими ладонями. ​— Не смей закрывать глаза, — прошипела Азула в самое ухо Катары. Её дыхание обжигало. — Смотри на то, что ты купила этой ценой. ​Азула действовала с пугающей, хирургической точностью. Она не тратила время на предварительные ласки, которые могли бы быть восприняты как нежность. Её свободная рука скользнула вниз, между бедер Катары. Маг Воды почувствовала, как пальцы принцессы — длинные, с короткими, идеально подпиленными ногтями — начали исследовать её тело. ​Азула знала, как устроено женское тело, поэтому сразу начала со стимуляции клитора, от которой у Катары перехватило дыхание. Катара пыталась сжать бедра, но колени Азулы жестко блокировали эту попытку, разводя их шире. ​— Твоё тело не умеет лгать так хорошо, как ты, — издевательски выдохнула Азула, чувствуя, как Катара невольно выгибается навстречу руке. ​Катара ненавидела эту реакцию. Её разум кричал от отвращения, но нервные окончания, возбужденные умелой работой рук, посылали в мозг сигналы удовольствия. Это был сенсорный диссонанс, от которого темнело в глазах. Когда Азула ввела два пальца внутрь, Катара вскрикнула — не от боли, а от резкого, пульсирующего прилива наслаждения, которое она не хотела признавать. ​Азула не останавливалась. Она варьировала ритм и глубину проникновения, одновременно продолжая стимулировать клитор большим пальцем. Это был напор, который не оставлял времени на размышления. Катара чувствовала, как её воля тает под этим натиском. Её собственное тело предавало её, откликаясь на каждое движение Азулы жаром и влагой. Когда наступила разрядка, она была похожа на взрыв – тяжелый, лишающий сил. Катара судорожно выдохнула, и её голова бессильно упала на подушку. ​Для самой Азулы пик был сродни созданию молнии. Она копила напряжение, концентрируя энергию внизу живота, пока та не начала пульсировать в такт её рваному дыханию. В момент, когда Катара, окончательно сломленная, издала надрывный звук, Азулу захлестнуло. Это был не мягкий финал, а короткий, резкий разряд, от которого её тело на мгновение выгнулось, а кожа стала почти обжигающей. ​Когда наступила тишина, прерываемая лишь их тяжелым дыханием, Азула медленно отстранилась. Она посмотрела на свои руки, затем на Катару, которая лежала с отсутствующим взглядом, уставившись в балдахин. Крови на простынях не было. ​Азула нахмурилась. Она знала, что жрецы не выпустят их из покоев без «доказательств», а Зуко не сможет защитить их от подозрений в фиктивности брака. Она молча потянулась к тумбочке, где лежал её церемониальный кинжал. ​— Что ты делаешь? — голос Катары был едва слышным. ​Азула не ответила. Она развязала бинт на своей ладони — тот самый порез после ритуала с чашей. Рана еще не затянулась. Принцесса с силой сжала кулак, заставляя кровь снова течь, и прижала ладонь к белоснежному шелку прямо под бедрами Катары. Затем она взяла руку Катары и, игнорируя её слабое сопротивление, коснулась её ладонью того же места. ​Багровое пятно расплылось по простыням — их общая кровь, смешанная в порыве борьбы и необходимости. ​— Вот твоё свидетельство, — холодно бросила Азула, вытирая руку краем простыни. — Теперь они увидят то, за чем пришли. Девушка легла на свою половину кровати, отворачиваясь к стене. Катара чувствовала липкую влагу под собой. Она спасла мир, она выполнила долг, но сейчас, в тишине этой комнаты, она чувствовала себя мертвой внутри. ​— Завтра... — начала Катара, но голос сорвался. ​— Завтра ты наденешь маску и будешь улыбаться, — отрезала Азула. — Спи. Ты теперь жена принцессы Нации Огня. Привыкай к тому, что правда здесь всегда смывается кровью.