Лира Маккиннон и Узник Азкабана.

Мы брели обратно к замку. Тишину нарушали только всхлипывания Гермионы и моё собственное тяжелое дыхание. В голове всё ещё стоял тот глухой удар топора. Я сжимала руку Гарри, пока он вёл нас сквозь темноту, и даже не заметила, как мы сбросили мантию — темнота и так укрывала нас. — Короста, сиди спокойно, — бормотал Рон, прижимая карман. Крыса неистово рвалась наружу. — Что с тобой, дурацкое ты животное? Сиди тихо! Ой! Она укусила меня! — Рон, тише, — шикнула Гермиона. — Через минуту здесь будет Фадж… — Ну не хочет она… сидеть в кармане… Короста обезумела. Она вырывалась, пищала, и вдруг Гарри резко остановился. Я проследила за его взглядом и увидела жёлтые глаза Живоглота — он крался к нам, припадая к траве. — Живоглот! — ужаснулась Гермиона. — Брысь! Пошёл прочь! Но кот уже прыгнул. Крыса выскользнула из пальцев Рона и со всех ног рванула прочь. Рон забыл про мантию и кинулся следом. Мы с Гарри и Гермионой переглянулись и бросились за ними, на бегу скидывая мешающую мантию. — Живоглот, пшёл отсюда! Короста, ко мне! Рон упал, и мы едва не перелетели через него. Он вскочил, прижимая к груди дрожащий комок, и тут из темноты выскочил огромный чёрный пёс. Я увидела его первая — сердце пропустило удар. Это не был обычный пёс. Это был анимаг. Мой отец. — Гарри, берегись! — крикнула я, но поздно. Пёс сбил Гарри с ног, Рон бросился на помощь. Я оцепенела. В голове пронеслось: "Он не причинит им вреда. Он не такой. Но что, если они причинят вред ему?" Драка переместилась к Гремучей иве. Я видела, как пёс затаскивает Рона в нору под корнями, как ломается нога Рона. Гарри пытался пробиться сквозь хлещущие ветви, а я стояла, не в силах пошевелиться. — Гарри! — закричала Гермиона. — Бежим за помощью! — Нет! — выкрикнула я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Если смог пёс, сможем и мы. Гарри, там… там что-то есть на стволе, Живоглот знает… И правда, кот прыгнул на нарост, и ива замерла. — Идём, — бросил Гарри, и мы нырнули в тоннель. --- Тоннель был тесным и длинным. Гарри полз первым, за ним Гермиона, я замыкала. Впереди мелькал хвост Живоглота. Мысли мои путались. Отец здесь. Я увижу его. Что же я скажу? А что скажет он? Когда мы выбрались в Визжащую хижину, я сразу поняла — здесь недавно кто-то был. Сломанная мебель, пыль, но на лестнице свежие следы. Мы поднялись наверх. Гарри толкнул дверь. Рон лежал на полу, держась за сломанную ногу. Живоглот сидел на кровати. А рядом стоял человек. Худой, измождённый, с длинными спутанными волосами и горящими глазами. Я узнала его сразу — по рисунку лица, по линии скул, по тому, как он держался. Мама была права. Я действительно похожа на него — те же тёмные волнистые волосы, тот же разрез глаз. Даже сейчас, измученный и больной, он был моим отражением. Моё сердце сжалось. — Экспеллиармус! — прохрипел он, и палочки Гарри и Гермионы вылетели из их рук. Моя же — осталась при мне, отец её не забрал. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит. Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Он выглядел старым, нездоровым, но его глаза —точно такие же как и мои собственные — смотрели с такой тоской, что перехватывало дыхание. — Я так и знал, что ты придёшь помочь другу, — сказал он Гарри. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень… Гарри рванулся вперёд, но Рон и Гермиона схватили его. Я тоже шагнула к нему, положив руку на плечо. — Гарри, не надо, — тихо сказала я. Он не слушал. Он кричал, что Блэк убил его родителей. А Блэк спокойно ответил: — Только один умрёт этой ночью… Гарри вырвался и кинулся на отца. Я замерла, видя, как они борются. Папа не применял палочку, только отбивался. В какой-то момент он схватил Гарри за горло. Я рванулась было вперёд, но тут Рон и Гермиона вмешались, и борьба прекратилась. Гарри поднял волшебную палочку и направил на отца. — Что, Гарри, собираешься убить меня? — прохрипел Сириус. Я видела, как дрожит рука Гарри. Видела ненависть в его глазах. И в этот момент Живоглот прыгнул на грудь отцу, заслонив его. — Гарри, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не делай этого. Ты не убийца. Я знаю тебя. Ты не такой. — Он убил моих родителей! — закричал Гарри. — Знаю, — ответила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Но если ты это сделаешь… ты станешь таким же, как он. Ты этого хочешь? Внизу послышались шаги. Гермиона закричала, призывая на помощь. И тогда в дверях появился Люпин. — Экспеллиармус! — выкрикнул он, и палочки вылетели у всех из рук. Люпин и Блэк обменялись взглядами, и вдруг профессор опустил палочку, подошёл к Сириусу, взял его за руку и обнял. У Гарри отвисла челюсть. Гермиона ахнула. Рон застонал. А я… я смотрела, как двое старых друзей сжимают друг друга в объятиях, и чувствовала, как на душе становится легче и теплее. — Вы… вы… — Гермиона тряслась от гнева. — Я никому ничего не говорила! Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, выслушай… — Я верил вам! — крикнул Гарри. — А вы всё это время были его другом! — Я не был ему другом двенадцать лет, — возразил Люпин. — Но теперь стал им снова. Дай мне объяснить. Тогда Гермиона выпалила: — Не верь ему, Гарри! Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень! Тишина. Я перевела взгляд на Люпина. Он не отрицал. — Я действительно оборотень, — спокойно сказал он. — Но не помогал Сириусу и не желаю Гарри смерти. Рон отодвинулся от него с отвращением. Люпин объяснял, как заметил на Карте их перемещения, как увидел Блэка. А потом попросил показать крысу Рона. — При чём тут Короста? — удивился Рон. — Это не крыса, — процедил сквозь зубы Сириус Блэк. — Ты держишь за хвост волшебника. По имени Питер Петтигрю. Я перевела дух. Вот оно. Сейчас они узнают правду. В этот момент Сириус впервые посмотрел на меня. Не мельком, а прямо, в глаза. Его взгляд был полон боли, надежды и такой нежности, что я едва не заплакала. — Как же ты выросла, — тихо сказал он, и голос его дрогнул. — Ты так похожа на меня. Я настоял на том, чтобы Марлин дала тебе свою фамилию. Чтобы никто и никогда не связал тебя со мной. Чтобы ты была в безопасности. Все замерли. Гарри перевёл взгляд с Сириуса на меня. — Что? — выдавил он. — Лира, что это значит? Откуда он тебя знает? Рон тоже уставился на меня с подозрением. — Лира… — начал он. — Ты… ты знаешь Блэка? Гермиона побледнела, переводя взгляд с меня на Сириуса. — Сириус Блэк… он твой отец? — прошептала она. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. — Вы посмотрите на них, — вдруг сказал Рон. — Они же… они похожи. Те же волосы, те же глаза… Гарри посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на боль от предательства. Он сделал шаг назад, сжимая палочку. — Ты… дочь Сириуса Блэка? — выдохнул он. — Ты знала? Знала, кто он? И молчала? Всё это время? — Я не могла вам сказать, — ответила я, чувствуя, как слёзы текут по щеке. — Вы бы меня не поняли. Вы бы… — Ты лгала нам! — закричал Рон. — Все эти месяцы! Ты притворялась нашей подругой, а сама… — Я никогда не притворялась! — выкрикнула я в ответ. — Вы мои друзья! Вы единственные, кто у меня есть! Я не знала, как сказать… Я боялась… Сириус сделал шаг ко мне, протягивая руку. Он хотел подойти, обнять, утешить. — Лира, — начал он, — я… Но Гарри мгновенно оказался между нами. Он встал передо мной, заслонив меня собой, и поднял палочку. — Не подходи к ней, — сказал он Блэку, и голос его был твёрд. — Я не знаю, что здесь происходит. Я не знаю, кто ты и что ты ей. Но ты её не тронешь. Понял? Я смотрела на его спину и не верила своим глазам. Только что он узнал, что я — дочь человека, которого считает убийцей своих родителей. И всё равно защищает меня. — Гарри… — прошептала я. — Потом поговорим, — бросил он через плечо. — Сначала разберёмся с ним. Сириус поднял руки, показывая, что не собирается нападать. — Я не причиню ей вреда, — сказал он. — Никогда. Она ведь моя дочь. — А мне наплевать, кто она тебе, — отрезал Гарри. — Сейчас она моя подруга. И я не позволю тебе к ней прикасаться. Живоглот спрыгнул с кровати, подошёл ко мне и потёрся о мои ноги, громко мурлыча. Я наклонилась и погладила его. Кот словно чувствовал, что мне нужна поддержка. Люпин заговорил о Петтигрю, о том, как тот предал родителей Гарри, и о том, что он жив до сих пор. Я слушала, сжимая кулаки. Наконец-то правда выйдет наружу. Но я знала, что для моей дружбы с Гарри, с Роном, с Гермионой этот день будет переломным. Узнают ли они меня прежней? Простят ли? Или теперь я навсегда останусь для них лгуньей? Гарри всё ещё стоял между мной и отцом, не опуская палочку. Я смотрела на его спину и понимала: сейчас важно другое. Важно, чтобы невиновные были оправданы, а виновные наказаны. А всё остальное… мы решим потом. Люпин повернулся к Рону. — Не возражаешь, если я взгляну на твою крысу? — спросил он ровным голосом. — Что? — Рон даже забыл о больной ноге. — При чём тут Короста? — Очень даже при чём, — уверил его Люпин. — Пожалуйста, дай мне её. Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию и вытащил Коросту. Крыса дико металась, и мальчику пришлось крепко ухватить её за длинный лысый хвост. Живоглот на коленях у Блэка вскочил и протяжно мяукнул. Люпин подошёл к Рону. Казалось, он даже задержал дыхание — так внимательно рассматривал крысу. — Ну что? — ещё раз спросил Рон. Он с трудом удерживал её, и ему было явно не по себе. — При чём здесь моя крыса? — Это не крыса, — процедил сквозь зубы Сириус Блэк. — Что вы такое говорите? Конечно, крыса. — Нет, не крыса, — негромко подтвердил Люпин. — Ты держишь за хвост волшебника. — По имени Питер Петтигрю, — добавил Блэк. — Он анимаг.