Сканер Разума

«Сканер Разума, доброго времени суток!

Не знал, что у СлРаз такие строгие порядки и я не могу лично поблагодарить сотрудника, оказавшего мне помощь, но надеюсь, моё письмо дойдёт к вам целиком через чужие руки бюрократии.

Меня терзали сомнения, как и многих жителей Объединения, насчёт вашей Службы. Я всегда зачитывал агитки с осторожностью, потому что не понимал до конца, с чем имею дело и к чему склоняю граждан.

После нашей встречи сомнений стало меньше.

Вы вошли в мой дом без требований, без показной власти и холодного превосходства, которые свойственны людям в форме вашего уровня. Вы слушали — не перебивали. Спрашивали исключительно по делу. Отвечали, даже когда для вас было очевидно, что вопросы — лишь прихоть и любопытство старика. Вы прекрасно владеете молчанием, словами и глубокими мыслями — и знаете, как уместно их чередовать. Не для своей выгоды, а для помощи.

Для человека моей профессии, кто десятилетиями работает с речью, интонацией и паузами, это бесценно.

После вашего визита мне стало спокойнее. Проблемы не исчезли и мир вокруг не стал вдруг справедливым — нет, вы не продавали мне иллюзий. Но вы услышали. И доказали: даже в системе, где всё давно работает строго по Аспекту, остаются люди, для которых человеческая жизнь важнее отчётов.

И если уж мне, старому ворчуну у микрофона, стало легче, значит, вы делаете своё дело правильно. И в Службе Разума есть смысл.

Я искренне надеюсь, что вас берегут так же, как вы бережёте свою пациентов. Потому что, зная устройство наших Служб, уверенности в этом у меня нет.

Прикладываю к письму денежную сумму в 20000 р̈. Прошу не считать это демонстрацией достатка или упрёком вашего нездорового внешнего вида. Пусть эта сумма лишь подкрепит мои благодарность и положительные впечатления от вашей работы. Вы хороший человек, Сканер, и опыт подсказывает мне, что вам эти деньги нужнее.

С уважением к вашему профессиональному подходу,

дядя Гена

[Подпись, старательно выведенная каллиграфически]»

Заключительная фраза Александра заставила искренне посмеяться от того, что его оговорку во время приветствия Геннадий не забыл. И всё же письмо, которое вызвало столько приятных эмоций и обязательно сохранится у Сканера в качестве напоминания о встрече с «дядей Геной», оставило и неприятный осадок, заставив мужчину тут же достать термит.

Сканер №26> Куратор, Очередной указал сумму, которую передал мне в качестве поощрения. Но мне перевели гораздо меньше. Почему?

Куратор> Ты забыл приказ о поощрительных выплатах?

Сканер №26> Я его читал, но…

Сканер не смог сразу сформулировать своё «но». Никто до сегодняшнего момента не пересылал ему больших сумм, поэтому он никогда и не задумывался, как работает приказ в случае, когда дар пациента будет сильно больше допустимого.

Сканер №26> Но мне казалось, что для больших сумм действуют другие правила. Я получил только 1000 р̈, это же только 5% от выплаты! А куда делось всё остальное?

Куратор> Ушло на баланс СлРаз.

Куратор> Приказ строго устанавливает размер максимальной выплаты, которую может получить Сканер от пациента. Независимо от размера самого поощрения. Что логично, ведь этим приказом Администратор собирался убрать соблазн к взяточничеству и подкупам.

Сканер №26> Взяточничество у Сканеров? Но что у нас можно купить? Да ещё незаметно от Надзирателей.

Куратор> Это для тебя, слишком правильного, невозможно. А раз появилось такие ограничения, то прецедент был. И вряд ли один.

Куратор> Подробностей не знаю — в моём подчинении таких идиотов нет. Но ходил несколько лет назад среди Кураторов слух, что один из Сканеров продал секретку, а оплату получил этим самым поощрением. При старых правилах всё было легально: Служба не могла удержать у себя эту выплату.

Куратор> Вот приказ и выпустили, чтобы бороться с подобным.

Сканер №26> Или хотят заработать на своих сотрудниках даже в этом.

Куратор> Ты бы был поосторожнее с такими словами.

Сканер №26> Но это несправедливо! Ты же знаешь, как мне нужны деньги. А эта премия сразу окупает месяц работы в штабе!

Куратор> Знаю. Но приказ есть приказ. Ничего не поделать.

Сканер №26> Совсем ничего?

Куратор> Можешь попробовать его оспорить, но никаких гарантий.

Куратор> Скорее тебе просто откажут, сославшись на этот самый приказ. Но могут припомнить, что Служба уже тебе безвозмездно выделила немало средств на лечение Лизы, — заподозрят в хищении.

Куратор> Уверен, чем-то серьёзным тебе это не грозит: для оправдания достаточно будет предоставить выписки из больницы о твоих переводах. Но разбирательства затянутся. Не на одну неделю, может, месяц. А на весь этот срок тебя отстранят от работы. Поэтому даже если ты добьёшься этих денег, то потеряешь больше.

Сканер №26> А я могу попросить вернуть эти деньги Очередному? Потом поговорю с ним лично, и, если он готов пойти мне на встречу, попрошу его сделать перевод мне напрямую.

Куратор> По-твоему, никто не заметит перевод такой большой суммы? Захотят узнать причину — быстро определят, что это та самая выплата, которая должна официально проходить через СлРаз.

Куратор> Необоснованное обогащение, уход от уплаты налогов и, если притянуть, взяточничество — налицо. И при этих обвинениях ты так легко не отделаешься. Посадят или оштрафуют — пока неизвестно, но работы лишат точно. И меня заодно за покрывательство.

Куратор> Сканер, мне, правда, жаль, что так получилось, но в данном случае мы бессильны. И не в твоём положении ругаться с Администратором.

Слова Фёдора поубавили его пыл, и Александр, тяжело вздохнув, был вынужден смириться. Служба слишком часто шла ему навстречу, даже сейчас. Лишний раз ругаться с руководством и отделом надзора для него опасно.

Сканер №26> Ты прав. Оно того не стоит.

Как Куратор и сказал: даже добившись этих несчастных нескольких тысяч рублёных, он потеряет гораздо больше.

Сканер №26> Пожалуйста, не сообщай об этом разговоре. С моей стороны было необдуманно озвучивать подобное.

Куратор> Писал на эмоциях. Я понимаю. Считай, что я ничего не видел.

Сканер №26> Спасибо, Фёдор.

Убирая термит в подсумок, Сканер позволил себе улыбнуться хотя бы от мысли, как ему повезло с начальником, который всегда готов войти в положение и его поддержать. А Геннадий опасался не зря: письмо дошло, но не целиком. В последний раз осмотрев письмо, Александр его аккуратно сложил и убрал обратно в конверт, чтобы отнести домой и сохранить на память. Конверт в штабе ему передали вскрытый: Надзиратели привычно добрались до него первыми, но он также заметил, что сам листок был заметно мятым. Сканер догадывался, что письмо успело пройти через третьи руки и что Куратор уже помахал им перед лицами руководства как доказательство, что его подчинённый ничего не испортил. «Дело выполнил идеально, а то, что в обморок свалился прямо в городе, — всего лишь обычный недосмотр. Нужно просто отправить его во внеплановый отпуск отдохнуть, и вернётся сотрудник снова в боевой готовности», — Александру представлялось, что примерно как-то так Фёдор выступал на совещании. Раз Сканер получил только предписание об обязательном отпуске, а не едет спелёнатый в отдел создания на разбор, Куратор смог убедить Регуляторов отделов. И свой вынужденный выходной мужчина решил провести так, как давно желал: вместе с семьёй. Сейчас он сидел на лавке под кронами цветущей черёмухи, в аллее, что находилась на территории больницы. — Папа! От вдруг раздавшегося звонкого голоса улыбка сама устремилась к лицу Александра, а глаза сразу нашли бежавшую к нему девочку. Лиза с радостным смехом, добежав и чуть запыхавшись, тут же забралась на колени отца, не обращая внимания, что у него нет былых сил, чтобы поднять её. Первая половина мая вышла тёплой, и они решили не упускать этот шанс. Смотря на дочь, на которой была ветровка, а не больничная сорочка, Александр не мог не улыбаться. Её состояние стабилизировалось, и врачи дают надежду, что не будет больше осложнений — теперь потребуются деньги на поддержание установленного курса лечения и несколько месяцев реабилитации. Но мужчина позволил себе порадоваться, что уже сейчас она снова может гулять, а не быть прикованной к кровати и процедурному кабинету. Год борьбы и изнурительной работы стоил одних только её розовых после бега щёк и горящих глаз. Вслух Александр выразил обеспокоенность: — Лиза, не нужно так бегать. Вспотеешь и заболеешь. — Но Лариса Олеговна сказала, что я должна больше ходить! — озорно возразила девочка. — Ходить, а не бегать. Мужчина до конца застегнул её ветровку и поправил шапку, чтобы та закрывала уши. — Ну, пап! — возразила Лиза. — Но мне же тепло! — Это только первые тёплые деньки, и ветер ещё холодный. Не заметишь, как простудишься, — настоял Александр. — Лариса Олеговна меня потом отругает, и не отпустит тебя больше гулять. До лета, так точно. Девочка от столь строгой опеки показательно, по-детски надула щёки. Спорить она не стала, потому что страх остаться даже без таких выходов на улицу был весомее, но упрямо посмотрела на отца. — И ты застегнись. Тебе тоже нельзя болеть, — произнесла Лиза, а затем схватилась за бегунок молнии на его куртке и резко дёрнула его вверх. — Ой… — вырвалось у неё, когда бегунок прищемил кожу на шее, потому что отец не успел поднять голову, — прости… Мужчина зашипел от резкой боли, потёр рукой поражённый участок кожи, но только усмехнулся в ответ на беспокойство девочки, показывая, что произошёл пустяк. Тем временем к ним подошла Мария, догнав убежавшую вперёд Лизу, и также села на скамью рядом с ними. Пока Сканер был занят разговором с Куратором, они успели сходить в магазин. — Рассказывай: что купили? — поинтересовался Александр. — Альбом! — радостно доложила девочка. — А то мой почти закончился. И ещё… фломастеры, — в этом она созналась с уже меньшей пылкостью. Александр покосился в сторону и увидел на коленях Марии названные вещи. — Ты же вроде хотела купить тетради, чтобы заниматься летом, — произнёс Сканер, с лёгким прищуром смотря на дочь. — Да, но… — произнесла Лиза, смущённо теребя в пальцах куртку, — но там были фломастеры, новые, красивые, и их не надо ничем заливать, чтобы они снова начали писать… — тараторила девочка, но потом, придумав самое веское оправдание, уже с полной детской уверенностью посмотрела в глаза отцу. — И тётя Маша мне разрешила! Мария мягко рассмеялась. — Я потом принесу тетради: дома у меня остались старые, — пояснила Мария. Александр, выслушав их, показательно вздохнул, но кивнул, одобряя такую покупку. Девочка сразу подпрыгнула от радости на месте, а затем потянула руки к отцу, обвила вокруг шеи и обняла его. Сканер обнял дочь в ответ, улыбнувшись. Но вдруг его горло начало першить, а грудь стянул спазм. Сканер закашлял. Сначала мужчина попытался подавить приступ, прикрыв ладонью рот, но потом кашель стал раздирать лёгкие столь сильно, что даже слёзы проступили в уголках глаз. — Папа, что такое? Ты заболел? — обеспокоенно спросила Лиза. — Всё… всё нормально, Лиз… не волнуйся… — ответил он, прочищая горло, когда кашель утих. — Просто… просто в последнее время я что-то немного расклеился, — отшутился мужчина всё ещё осипшим голосом. — Тебе дышать тяжело, Саш, а ты под черёмухой распустившейся сидишь, — тоже обеспокоенно произнесла Мария. — Думаешь, мне теперь и к пыльце нельзя подходить? — Всё может быть: в школе в последнее время стали замечать, что всё больше детей с аллергией на неё, — твёрдо сказала женщина, поднимаясь со скамьи. — Пойдёмте лучше погуляем. — Да! — поддержала Лиза и схватила отца за руку. — Пап, пойдём. Александр усмехнулся, ещё раз прокашлялся и собирался подняться, как вдруг в мирную семейную сцену вторгся очередной сигнал термита, словно работа не желала его отпускать даже тогда, когда по её же настоянию он был отправлен в отпуск.

Куратор> Сканер! Знаю, что у тебя выходной, но меня самого только что в известность поставили.

Куратор> Срочная задача. Тебе даже позволили уже завтра выйти.

Александр насторожился и стал молча ждать подробностей. Он хотел бы обрадоваться, что ради срочной помощи очередному сложному пациенту ему даже разрешат досрочно вернуться к работе, не дожидаясь положительного заключения Диагностов и комиссии, да только чувствовалось: не в пациенте дело.

Куратор> Надзиратели сообщили, что от СлГосБез пришёл новый запрос. Ты назначен исполнителем. Завтра — там же, по тем же правилам, как и в первый раз.

От этих слов внутри Александра всё похолодело. Он невольно возвращался к тому дню, который чуть не пошатнул его устои, к предсмертной перекошенной от адской боли гримасе верумца.

Сканер №26> Ты же обещал, что я больше не буду получать подобные задания.

Куратор> Я тебе их и не выдавал. Насколько я слышал, эксперименты ещё несколько раз проводились, но в выборе исполнителя я не участвовал.

Куратор> Потом Администраторы подвели результаты — и, видать, ты оказался в списке тех, кто хорошо справился с задачей.

Мария и Лиза заметили, как побледнело лицо мужчины, чей взгляд неотрывно впивался в каждое слово на экране, а пальцы до побеления костяшек вцепились в термит.

Сканер №26> И что с того? Я не хочу к этому возвращаться. Что изменилось?

Куратор> Теперь это приказ, Саш.