Сканер Разума

Если можно так выразиться, хроническая усталость имела один плюс: Александр не испытывал проблем со сном и каждый вечер засыпал до утра, до звука ненавистного будильника, едва голова оказывалась на подушке. Однако сегодняшняя ночь стала исключением. Александр проснулся неожиданно, в первые секунды не понимая, что произошло. В комнате стоял мрак, свет с улицы из-за занавесок не пробирался, значит, была глубокая ночь — не намёка на рассвет. Мужчина, чувствуя странную тревогу, никак не связанную с резким пробуждением, прислушался. В квартире было привычно тихо, а вот сверху снова раздавалась музыка из квартиры соседа, на которого так и не нашли управу. И вдруг — стук во входную дверь. Даже не стук — кто-то истерично колотил. Вот, что его разбудило. Александр мгновенно вскочил с кровати. Сонливость как рукой сняло. Он не сомневался, что произошло что-то серьёзное: никто бы не стал посреди ночи к нему ломиться без причины. Сканер вышел в прихожую, включил свет и открыл входную дверь. На пороге он увидел соседку, Анастасию Соколову, дрожащую и в слезах. — Дядя Саша, пожалуйста, помогите… — девушка плакала навзрыд, руки её зависли в воздухе, словно она ещё не верила, что достучалась и что сосед, и правда, ей открыл. — Настя, что случилось? — Лёша, он… он… Анастасия говорила неразборчиво, терялась в словах из-за слёз. Александр чуть поддался вперёд, положил руки на её плечи, аккуратно их сжал, помогая девушке собраться с мыслями, чтобы она смогла договорить, что там с её мужем. — Сегодня у соседей музыка слишком громкая. Я не смогла заснуть. Лёша пошёл с ними поговорить. Я ему говорила, что не надо… — всхлипнула соседка. — Но он пошёл… А потом сверху раздался крики, грохот. Лёша так и не вернулся. Я за него боюсь. Вдруг они его… его… Дядя Саша, пожалуйста… сходите, посмотрите… Под конец девушка разразилась новой порцией слёз, но подробностей Сканеру и не требовалось. Мужчине не понравилось сегодняшнее возможное развитие событий обычной, хотя и нарушающей покой соседей, гулянки. У него нет полномочий милиционера, однако если ситуация обострилась, то его обязанность, как представителя власти, — это пресечь. Но прежде, чем действовать, Александр успокоил беременную девушку, клятвенно заверил, что сходит, найдёт и вернёт её мужа, и сопроводил соседку обратно в квартиру, убедившись, что та оказалась в заботливых руках матери. Затем Сканер вернулся в домой на минуту, переодел обувь на более удобную, положил в карман удостоверение. Задержавшись взглядом на пистолете, мужчина решил его не брать, иначе сложно будет потом доказать, что он не шёл изначально с намерением учинить разборки. И разборка будет: он не сомневался. Идти пришлось недолго: Александр покинул квартиру, прошёл по коридору, проскочил два лестничных пролёта наверх, и оказался там, где громкость музыки не заглушалась стенами, отчего она звучала оглушительно. В коридоре уже толпились соседи, разбуженные чрезмерно громкой музыкой и криками. Они переговаривались, с возмущением и тревогой роптали, но пока не решались что-либо предпринять. К своему сожалению, мужа Анастасии Сканер среди них не нашёл. — Арина Михайловна, вы видели Алексея Соколова? — спросил Александр, когда подошёл к старшей по дому, что нервно мяла в руках наспех накинутый халат. Ситуация была столь тревожная, что его появление не восприняли в штыки, даже старшая по дому, забыв про их разногласия, поспешила всё рассказать. — Видела, как не видеть. Они долго с соседом, этим пьяницей, ругались, кричали. Думала, что уж драться прям тут начнут, но потом притон тамошний подошёл. Они Лёшку как схватили, прямо в квартиру уволокли, а нам сказали, чтоб не смели мешать, а иначе и нас того — этого самого — убьют, — схватилась женщина за сердце. — Ох, Саша, что же это делается. В собственном доме уже убивают. — Как давно это случилось? — пропустив причитания Арины, прямо спросил он. — Да вот совсем недавно… «Возможно, ещё никого не убивают», — рассудил Сканер, ведь за дверью было шумно, слышен смех — что-то буйную компанию веселит. Вдруг дверь соседской квартиры дальше по коридору распахнулась, оттуда вышел яростный мужчина и спешно направился к ним, держа в руке большой газовый ключ — видимо, с работы. За соседом сразу выбежала его жена, на ходу накидывая халат на ночную сорочку, и просила успокоиться, но муж её не слушал. Мужчина демонстрировал всех соседей, чьё терпение уже дошло до предела, и его притязания на покой с помощью столь весомого «аргумента» были понятны. Однако его бесконтрольная ярость ничем хорошим закончится не может — Александр это знал и поэтому сделал шаг, преградив разъярённому соседу проход к проблемной квартире. От Сканера мужчина уже не смог так легко отмахнуться, как от причитаний своей встревоженной жены. — Попрошу обойтись без поспешных действий, — совершенно спокойно произнёс Александр. — И что нам ждать, когда эти сволочи, обнаглев, в наши квартиры полезут?! Чтобы и нас того, как Лёшку?! — возмущался мужчина, активно жестикулируя, не замечая, как судорожно мельтешащий перед лицом ключ заставил Сканера заученно насторожиться в ожидании атаки. — Полезут — будете защищаться. Но если вы сами ворвётесь туда с этой штукой, — Сканер красноречиво покосился на ключ, — то, с большой вероятностью, тюремным заключением это всё закончится уже для вас. Слова офицера подействовали: мужчина глянул на свой «аргумент», поостыл, даже покраснел, точно смущённый собственной поспешностью. — Что тогда делать? Лёшку там бросить? — спросил он и глянул на Александра, а вместе с ним — и все соседи. Тот, кто сохраняет спокойствие в момент паники, удерживает всех, как якорь среди шторма. Вот и они ждали от него взвешенного решения сегодняшней беды. — Не бросим, конечно. Ему ещё к беременной жене вернуться нужно, — заверил Сканер, успокаивая присутствующих. — Я туда пойду. А вы скорую вызывайте, милицию и участкового. Пока они не приедут, никого в квартиру больше не пускайте. — Так зачем участкового? От него никакого толка. Даже штраф этому пьянице не выпишет, — начала снова возражать старшая по дому. Александр строго глянул на женщину, решившую, пусть и не нарочно, посеять смуту в головах только-только успокоившихся людей. — Алексей там — значит, без милиции не обойтись. Если он приедет раньше дежурных — хуже точно не будет. К счастью, этого объяснения хватило, чтобы женщина перестала спорить и поспешила в свою квартиру к телефону. Её примеру последовало ещё пару соседок, а остальные покорно остались стоять в коридоре, лишь с придыханием и надеждой смотря, как Сканер, убедившись, что группа гражданских в праведном гневе не хлынет следом за ним, заходит в незапертую дверь соседской квартиры. Оказавшись в прихожей, Александр сразу оценил обстановку. С порога на него не напали, не погнали прочь, значит, никто не ждал появления ещё одного возмущённого соседа — это шло ему на руку. Типовая планировка квартиры позволила ему быстро сориентироваться, заглянуть в ванную комнату и кухню, убедиться, что там никого нет и что не нужно опасаться в дальнейшем атаки из-за спины. И только затем Сканер, перестав таиться, невозмутимо вошёл в гостиную. «Притон», — так обозвала старшая по дому собравшихся в квартире и была совершенно права. Едва войдя, Александр оказался окружён грохочущей музыкой, голосами, громким нетрезвым смехом. В воздухе витал запах алкоголя и табака, а пустые бутылки из-под увеселительных напитков гремели под ногами — никто их не считался и не беспокоился об их целостности. Посиделки небольшой группой собутыльников из-за безнаказанности теперь переросли в целое сборище тунеядцев, которые едва помещались в комнате, заняв своими телами все пригодные для сидения места. Зашедшего Сканера заметили не сразу, потому что все были увлечены происходящим в центре комнаты. Алексей нашёлся: живой и, к счастью, в сознании. Но над парнем успели поиздеваться, загнали в угол, пинали, пока он не оказался на полу, не в силах сопротивляться. И даже, когда он упал, оскорбления и смех не утих. Александр стал свидетелем, как напыщенный юнец подошёл, пошатываясь, и вылил на униженного соседа бутылку пива, а другие радостно улюлюкали и хохотали. Мужчину передёрнуло от возмущения — так расточительно мог поступать только тот, кто в своей жизни не заработал ни рублёного. И офицер сразу угадал в этом главном заводиле хозяина квартиры, потому что вёл он себя слишком уж вызывающе и напоказ толпе создавал шоу. Сканеру увиденного было достаточно. Сделав шаг к источнику музыки, Александр решительно выдернул его из розетки. Источником, кстати, оказался электрофон — весьма дефицитное из-за дороговизны устройство для гражданских. Раз такой прибор оказался здесь, когда многие семьи всё ещё довольствуются довоенными патефонами, — это лишь утвердило Сканера в догадке, кто может быть спонсором этих непрекращающихся попоек. — Ваша гулянка подошла к концу! Его слова прозвучали пронзительно на фоне тишины, наступившей после стихания музыки. Некоторые гости дрогнули и обернулись, другие — отшатнулись, раздался визг особенно впечатлительных девиц. Столь бесцеремонное и решительное вмешательство Сканера произвело впечатление на тех, кто привык к своей вседозволенности в стенах квартиры. Однако, на стороне Александра был опыт, расчёт и внезапность, но вот на их стороне всё ещё — юношеское нахальство, залитое крепким алкоголем. — Ты что ещё за фраерок? Квартирой ошибся, мужик, — первым заговорил хозяин квартиры с ожидаемой провокацией и хамством — иного Александр и не ждал от того, кто последние несколько месяцев мешал своим соседям и ничуть не беспокоился по этому случаю. Сканер не стал говорить, что больше всего на «фраерка» похож сам пацан своими вызывающими одеждой и поведением. — Я свидетель нанесения тобой гражданину тяжких телесных. «Тяжких» ли — это уже будут разбираться криминалисты, и пока он решил их просто припугнуть. — А также Сканер Разума. И нет, квартирой я не ошибся. — Ха, и что тут забыл, мозгоправ? Мозги пришёл пососать — так мы тебе это обеспечим. Раздался всеобщий смех — пьяная стая поддержала главного заводилу. Однако смех уже не был единогласным: те, кто ещё был способен мыслить здраво, зароптали, смотря на пластину на виске Сканера. Самого Александра смех ничуть не покоробил. — Я пришёл сказать, что своим сбродом вы нарушаете закон о тишине этого дома. За это положен штраф и исправительные работы. А на некоторых из вас, — Сканер многозначительно окинул взглядом зал, — после сегодняшней ночи возбудят уголовное дело. Хорошо погуляли, ребятки. Кто-то проникся его словами, уже испугано глянул на лежащего на полу человека, над избиением которого минуту назад дружно хохотал. Других же, кто ещё был способен стоять на ногах, его слова разозлили. Но Александра это не расстроило: он готов был продемонстрировать всю глубину их ошибки, если они решатся наброситься на Сканера. — Много на себя берёшь, мозгоправ. Да ты вообще знаешь, кто мой отец?! — Видимо, совсем никчёмный родитель, раз не научил тебя ничему хорошему — только транжирить его деньги, — непринуждённо пожал плечами Сканер. Провокационно, и парень среагировал соответствующе: покраснел от ярости. — Да он тебя в порошок сотрёт! Да… да я тебя зарежу, как свинью, и мне ничего за это не будет! — Сильно сомневаюсь, — хмыкнул Александр и был прав: в Сканеров — а точнее их головы — вложено слишком много государственных денег, чтобы Служба Разума оставила без внимания гибель хоть одного из них, как и было с Игорем. Дальнейший разговор не заладился. И без того небольшое терпение подвыпившей молодёжи закончилось, и в сторону Сканера двинулись первые оскорблённые. Александр был готов к этому. Первый кулак прилетел сбоку от того, кто рассчитывал, что его не заметят, но Сканер заметил и среагировал так, как учили: резко, стремительно, точно — любые жалость или промедление только собьют его дыхание и заставят самого делать ошибки. Уйти с траектории удара, перехватить руку, провести болевой захват, чтобы заставить противника потеряться от боли, растеряться, не позволить сопротивляться, а потом толчок вперёд, отчего самый несдержанный парень сразу рухнул прямо в толпу других гостей, породив волну визга и звона бутылок. Пока Александр обошёлся без нокаутирующих ударов: они не нужны против тех, кто и так нетвёрдо стоит на ногах. По схожему сценарию на полу оказались и все остальные, кто решил мстить за унижение своих друзей или просто поддался общему пьяному азарту драки. И осталась бы эта пьяная потасовка просто поучительной поркой, в которой Александру только помяли рубашку и оторвали верхнюю пуговицу, когда один из противников попытался таким образом удержать вёрткого Сканера, но получил коленом в живот и самоустранился из состава активных бойцов. С каждым падением желающих подняться становилось всё меньше, пока комната не стала заметно просторнее от того, что все свидетели сбились от страха вдоль стен и углов, а поверженные противники лежали, ворочались и стонали, но не вставали. Однако остался среди поверженных самый гордый, который не собирался мириться с унижением, вскочил, распинал своих товарищей, а затем достал из кармана складной нож и с яростным криком кинулся с ним на Сканера, своими неразумными действиями переквалифицировав происходящее из побоев в покушение на жизнь представителя власти. Значит, когда он говорил про «зарезать, как свинью», то искренне верил в свою безнаказанность. Сканер хмыкнул: этому «фраерку» хуже и будет, во всех смыслах. От первого стремительного режущего горизонтального удара Александр увернулся, но совершать такие манёвры с риском наступить на кого-то опасно, поэтому второго удара он ожидать не стал — ударил на опережение. Один миг — и челюсть хрустнула от удара, нанесённого снизу. Второй миг — рука с ножом была перехвачена и грубо вывернута, отчего раздался ещё один хруст. В этом не было необходимости, потому что парень отключился уже после первого удара, но кто докажет, что второй удар совершён умышленно, а не был просто частью заученной связки? Третий миг — офицер перехватывает в полёте выроненный нож, складывает лезвие и убирает его в карман. Четвёртый миг — Сканер возвращается в исходную позицию, а нокаутированный парень распластался на полу. Когда он очнётся, ему будет очень больно. Александр замер, изучая обстановку. И когда убедился, что желающих помериться с ними силами больше не нашлось, мужчина прошёл к пострадавшему соседу, чтобы оказать ему первую помощь.

***

Сегодня, как и всегда, Александр желал просто выспаться, но этому было не суждено случиться. Драка в квартире буйного соседа стала лишь началом утомительной ночи. Когда прибыла милиция, всё только закрутилось. — Значит, вы, гражданин Третьяков, вломились в чужую квартиру, потому что вас об этом попросили? Сканер сидел за столом на кухне той же квартиры, устало, но собранно отвечал на вопросы хмурого участкового, расположившегося напротив. — Я не «вломился». Дверь не была заперта, и мне никто не препятствовал. Я искал своего соседа, Соколова Алексея. Когда мне сказали, что в ходе ссоры его затащили в квартиру и там насильно удерживают, я решил проверить. Для прибывших врачей много работы не нашлось. Врачебная помощь понадобилась только двум: потерпевшему соседу и хозяину квартиры. У второго оказалась сломана рука и что-то там с челюстью, впрочем, Александра подробности не интересовали — ему было важно лишь то, что Алексея увезли в больницу и что, по заверению врачей, его жизни ничего не угрожает, а значит, мужчине не придётся идти к соседке с плохими новостям. Тем временем участковый с лёгким раздражением выцарапывал на бумаге сказанное Сканером, продолжая недоверчиво на него коситься, ставя под сомнения каждое слово. — А если бы соседи ошиблись и гражданин Соколов оказался там добровольно? — Тогда бы я в этом убедился и просто ушёл. Но, к сожалению, я увидел совсем другую картину. И моё невмешательство могло закончиться для гражданина Соколова более печальными последствиями. Милиционер кивнул, но это не было выражением понимания, а просто рефлекторной реакцией на новую информацию. Сам он продолжал искать, к чему бы ещё придраться. — Поэтому вы напали на гостей? — Поэтому я попытался их образумить. Словами. Напоминая о грозящем наказании. Но молодые люди не послушали и напали. Ничего серьёзного — обычная драка. Была бы. Если бы хозяин квартиры не выхватил нож с явным намерением нанести мне ножевое ранение, — Сканер кивнул на гвоздь программы, который он вытащил из кармана и положил на середину стола милиционеру на обозрение. — На ноже есть его отпечатки пальцев. — Как и ваши, — с хищным прищуром бросил тот. — Я брал нож в руки дважды: когда подбирал с пола и когда вытаскивал из кармана, чтобы показать вам. Разумеется, там будут мои отпечатки. — Или взяли с намерением использовать его в качестве оружия? — выпалил милиционер. — Могли просто оставить его на полу. Тогда бы вопросов к вам было меньше. «Чтобы оно чудесным образом исчезло и можно было сказать, что никакого ножа не было?» — про себя хмыкнул Александр. — А вы можете предсказать поведение пьяной толпы? — спокойно пожал плечами Сканер. — Вот и я — нет. Поэтому я предпочёл лишить их соблазна сотворить глупость и спрятал оружие у себя. Пока участковый нервно стучал ручкой по столу, составляя протокол допроса, Сканер, небрежно откинувшись на спинку стула, беспристрастно ему отвечал. Александр не понимал, чего офицер добивается, устроив из процедуры взятия первичных показаний полноценный допрос в кустарных условиях без понятых. Если в этом гражданине столько инициативы, что он и в следователя захотел поиграть, то лучшем бы занимался своей непосредственной работой, поскольку именно его халатное бездействие на постоянные жалобы жителей дома на буйного жильца привело к тому, что сегодняшняя гулянка закончилась поножовщиной. Если бы не Сканер — человек, обученный самообороне, — всё могло закончиться куда плачевнее. Точнее не понимал, но догадывался — и Сканеру это не нравилось. Милиционер хотел добиться от него признания в превышении своих полномочий, в заранее спланированном нападении, и ради этого он выложил на стол диктофон. Аппарат не столь современный, какой Александр видел у Дознавателя, однако свою функцию выполнял — и обязательно станет проблемой, если Сканер не будет вдумчиво подбирать слова. С другой стороны, участковый сам сейчас нарушал закон, не отвёз Сканера в участок и не дождался поднятых с кровати следователей, уполномоченных вести допрос. Более того — он был обязан дождаться появления Службы Разума: дежурных Диагностов, которые сначала проверят Сканера на отсутствие травм, и Надзирателей, которые также должны быть подключены к таким расследованиям. Так что Александр не стал возмущаться, указывать милиционеру на противозаконность его действий, а решил дождаться своих коллег, тогда диктофон станет уже доказательством превышения полномочий самим участковым. А ещё у него целая гостиная свидетелей, с которыми сейчас разбираются другие милиционеры, — Сканеру нечего было бояться. Так этот допрос и ходил по кругу с новыми попытки подловить Александра, пока однажды их не прервал бесцеремонно влетевший в комнату милиционер. Сканер, ставивший на сотрудников СлРаз, неслабо удивился, увидев вместо них целого подполковника. Судя по ярости и свободной ориентации в квартире — пришёл тот самый спонсор всех здешних попоек. — Лейтенант! — рявкнул подполковник с порога, мгновенно наполнив маленькую комнату своим голосом, отчего троим взрослым мужчинам здесь стало совсем тесно. Младший лейтенант при появлении начальника сразу вскочил с табурета, вытянулся по струнке, растерял былую браваду и смелость, с которыми кидался в Сканера обвинениями. Заметив, как участковый начал в панике не глядя шарить рукой по диктофону, пытаясь его выключить, Александр рывком протянул руку, забрал устройство и спрятал его у себя на коленях. Затем он поставил локоть на стол, склонил голову и прислонился правым виском к ладони, закрывая его, и продолжил с молчаливым интересом наблюдать за дальнейшим стремительным развитием событий. Когда диктофон ускользнул из-под пальцев участкового, мужчина в панике обернулся, нашёл взглядом слишком уж довольное лицо Сканера, побледнел, когда понял, кто забрал устройство, однако начальник криком не дал ему время даже опомниться: — Немедленно объяснись! Что такого случилось с моим Петькой, что меня вытащили из дома в такое время?! Я думал: ты и сам способен разобраться со всеми гнусными доносами! — Гражданин подполковник! Сегодня не донос случился — хуже. Драка с соседями прямо в квартире. Парню руку сломали. Он в больнице. — Что?! — взревел начальник. Его лицо залилось гневом, и он шагнул к подчинённому так резко, что тот принялся отступать, и лишь стоящий позади табурет не дал совершить трусливый манёвр. — Ты как вообще это допустил?! Я ведь дал тебе конкретные указания: никаких проблем, никаких жалоб! Чтобы Петька мой жил здесь спокойно! — Но… но меня вызвали, когда уже всё закончилось… — спешно оправдывался участковый, запинаясь от страха. — Местные сами занялись самоуправством. Точнее один из них. — Какой ещё один?! — новая подробность, что столько проблем ему создал один единственный жилец, решивший поиграть в линчевателя, пуще его разъярила. Только сейчас старший офицер заметил постороннего, повернулся к нему и смерил взглядом, полным ненависти и презрения. В Сканере, который был в домашней помятой одежде с оторванной пуговицей, легко узнавался тот самый участник драки. — Это он? — Он самый. Гражданин Третьяков. Он вломился в квартиру, побил ребят и сломал руку вашему сыну. Налицо превышение полномочий… Перечислив факты ночного происшествия так, как было выгодно ему, напоследок лейтенант хотел указать на «превышение полномочий Сканера Разума», да только начальник от услышанного взорвался раньше и не дал договорить. Про «полномочия» он понял по-своему, и мысль о том, что перед ним может быть не просто гражданское лицо, так и не зародилась в его бушующей пожаром голове. — Превышение?! — лицо подполковника перекосило, он уже не просто злился, а пылал от ярости. — Ну всё, урод, ты крепко влип! Думаешь, штрафиком отделаешься или условкой?! Да я тебя по всем статьям протащу! Лет на десять сядешь! Минимум! Ты ещё в ногах у моего Петьки ползать будешь, прощения просить, иначе никогда из тюряги не выйдешь! Там и сгниёшь, как крыса! Думаешь, я шучу, Третьяков?! Подполковник навис над Сканером, словно, игнорируя собственные угрозы, готов был порвать его на куски прямо сейчас. Он кричал так громко, что в окне задрожали стёкла. Только Александра это ничуть не впечатлило. Не думая повторять за участковым: вскакивать и что-то трусливо мямлить, Сканер только спокойно глянул на межкомнатную дверь, которую лейтенант поспешил закрыть, и хмыкнул от мысли, что эта мера не поможет и что крики мужчины услышат даже за пределами квартиры. А затем он, прикрывая второй рукой диктофон, чтобы не испортить такой удачный момент, вновь повернулся к подполковнику, бесстрашно, с вызовом посмотрел прямо ему в глаза. Не ожидавший столь холодной реакции от «штатского» офицер аж поперхнулся от собственной злобы. Он тотчас отпрянул от «жертвы», а его глаза начали спешно бегать по кухне в поисках того, чем можно отомстить за такую наглость. Тогда-то складной нож и привлёк его внимание. — Это что за нож?! Его? Отпечатки его есть? — Отпечатки есть, но нож не его… — начал было участковый, пытаясь предостеречь начальника, но снова громкий, грохочущий голос его перебил. — Теперь будет его!!! — заорал он так, будто его решение ни у кого не могло вызвать сомнения насчёт его правомерности. — Лейтенант, припиши ему ещё разбой и вооружённое нападение! Ты у меня и на все двадцать лет строгача сядешь! Слышишь меня, Третьяков?! Третьяков… что за фамилия дурацкая? Лучше бы рисованием занимался, как тёзка твой, а не лез в чужие дела! — Одноимённая галерея названа в честь своих основателей, а не потому что там хранятся их картины. Братья Третьяковы были купцами, коллекционерами и меценатами, а не художниками, — комически спокойно озвучил Сканер историческую справку на фоне истерики милиционера. — И да, я вас услышал. А теперь, вы послушаете меня, подполковник. От столь неожиданного, абсолютно спокойного ответа мужчина даже на мгновение замер. Как бывает с машиной, у которой что-то переклинило. Но лишь на мгновение. — Ах ты… Несдержанный подполковник готов был вновь взорваться, но наученный на примере участкового о бессмысленности слов Сканер, пользуясь паузой, достал из кармана удостоверение и демонстративно положил его на стол, лицевой стороной с эмблемой СлРаз вверх. А чтобы совсем усмирить разгневанного милиционера, Александр выпрямился, убрал ладонь с лица и явив на обозрение металлическую пластину на своём виске, которая сразу заблестела в свете тусклой кухонной лампы. Подполковник снова застыл, но теперь наверняка, а его искажённое гневом лицо вытянулось от удивления. Лейтенант, наблюдавший за всем со стороны, побледнел ещё сильнее. Об этом он и пытался предупредить своего начальника, но тот ввиду чрезмерной вспыльчивости его не слушал. — С-Сканер Разума? — внезапно утратив былую агрессивность, проговорил подполковник глупый вопрос, но вполне подчёркивающий процесс осознания той бездны, в которую он сам себя сегодня загнал, просто потому что не додумался сначала спросить, а только потом уже угрожать «штатскому». — Вы весьма наблюдательны, подполковник, — с лёгкой усмешкой ответил Сканер. — Именно так там и написано. Александр забрал своё удостоверение, но не спешил продолжать, а дал время своему оппоненту прочувствовать всю глубину его падения. Сканер не любил козырять своей должностью больше, чем это требуется для исполнения его обязанностей, но он не мог не признать, как порой приятно сбивать чужую беспочвенную спесь, видеть ошарашенные глаза и вытянутые в испуге бледные лица. Подполковник даже фуражку с головы стянул и прижал к груди, будто это могло его защитить. Поразительно резкий контраст с его недавней гневной тирадой. Для полноты картины парня не хватает, чтобы тот посмотрел, как его отец «в порошок стирает» Сканера… а точнее наоборот. — Я услышал вашу версию произошедшего, а теперь позвольте мне изложить свою, — сложив руки на груди, Сканер глянул на подполковника снизу вверх, но это не мешало ему править бал. — Группа лиц, чьи имена сейчас устанавливает милиционер в соседней комнате, во главе с вашим сыном затащила в квартиру, насильно удерживала и наносила увечья гражданину Соколову, жильцу этого дома, который пришёл к ним выразить свою правомерную претензию из-за нарушения закона о тишине. На меня, прибывшего за ним следом и пытавшегося вразумить пьяную толпу, также напали. Мне пришлось защищаться. Но самое главное, подполковник, ваш сын набросился на меня с ножом. Вот этим самым, — вновь указал мужчина на стол. — Это было недоразумение! Мой сын не знал… — попытался возразить волк, резко ставший овцой. И голос его был под стать: тихий, неуверенный, не грохочущий на всю квартиру. — Я представился до начала драки. Они знали, кто я, но всё равно напали. Следовательно, это буквально покушение на жизнь Сканера Разума. Думаю, вы лучше меня знаете, какое за это следует наказание и что подобные дела находятся под полным контролем Службы Разума. Подполковник побледнел ещё сильнее, остатки его уверенности испарились, как и ярость. Он был чрезмерно вспыльчивым, но и совсем не глупым, поэтому стоял, как пойманный с поличным преступник (кем и являлся), понимая неизбежность приговора. Сканер же смотрел на него спокойно, говорил решительно, не проявляя ни малейшего сомнения в своей правоте. Но нельзя сказать, что хладнокровно. Александр мог пойти на мировую и согласиться на «недоразумение». Пётр, опьянённый юностью и алкоголем, поступил преступно, но на это можно смотреть со снисхождением: всякое случается по молодости. Съездил бы в трудовой лагерь на несколько лет, там бы ему привили дисциплину, заодно научили уважать тяжёлый труд, только с помощью которого можно получить деньги и прокормить свою семью, раз уж отец не уследил и вовремя не вбил ему ремнём эти нормы. Только вот отец не просто не уследил, а умышленно взрастил своё подобие. Сканер невольно вспомнил своего армейского командира Фёдора Дулова. Суровый мужчина, способный командовать и держать в узде роту солдат, в том числе во время боевых действий, под свистом пуль над головами, под взрывающимися минами под ногами и под постоянной угрозой применения химического оружия в зоне их дислокации. А был он тогда только майором. Зато этому подполковнику, не способному держать себя в руках, Сканер не доверил бы даже кобуру, не говоря уж о самом пистолете: это как дать обезьяне гранату. Разговор с участковым, свидетелем которого по глупой неосмотрительности подполковника Сканер стал, прекрасно демонстрировал, что никакого недоразумения тут нет и щадить Петра — большая ошибка, потому что он не исправится: его отец абсолютно такой же. Ещё откупить сынка сможет, если не проследить, чтобы дело попало, к кому следует. — Насчёт Петра разобрались. А теперь, что следует из вашего сегодняшнего «перфоманса», подполковник, — Сканер показательно начал загибать пальцы, доводя офицера до кондиции. — Очевидное злоупотребление своими полномочиями. Дедовщина. Фальсификация улик. Обвинения. Угрозы. И давление на свидетеля. Будьте уверены, мои наблюдения дойдут, до кого следует, — закончил он непоколебимо, а потом решил напомнить и второму участнику преступного сговора, что о нём не забыли. Когда Александр повернул голову в сторону участкового, успевшего за это время отойти в угол и там затаиться, тот даже вздрогнул. — Также прямое неисполнение своих обязанностей, чуть не приведшее к человеческим жертвам. Молчат. Разумеется, им нечего сказать. — Как вы правильно выразились: вы крепко влипли, гражданин подполковник. Вероятно, уже бывший. Вскоре Сканер поймал на себе испуганный взгляд лейтенанта, молящий о пощаде. Он стоял, мял дрожащими руками фуражку и пытался придумать, что сказать в своё оправдание. Его начальник уже закопал свою карьеру, и он страшно боялся повторить его судьбу. — Я… я просто исполнял приказ, — сглатывая слова, в конце концов выдавил из себя мужчина. — Вы же понимаете, Сканер, у меня не было выбора… Вроде нашедший в себе уверенность вылезти из угла и заговорить со Сканером, как с коллегой, участковый снова предпринял спешное отступление и потупил взгляд, когда на него с яростью уставился всё ещё его начальник. Подполковник снова побагровел, тяжело задышал сквозь плотно стиснутые губы, сжал пальцы в кулак. Наигранный кашель Сканера поубавил пыл старшего офицера, и тот отвернулся от объекта раздражения, чтобы не усугубить и так своё плачевное положение. Александр действительно мог понять участкового: когда в начальстве сидят подобные личности, безвольным подчинённым ничего не остаётся, как приспосабливаться. Да только, как можно видеть, мужчину полностью устраивало его положение. А вот этого Сканер уже понять не сможет никогда. Пусть раньше у него и не было возможности доложить на начальника, был страх перед его авторитетом и связями, но сегодня-то всё сложилось так, что подполковнику уже не отвертеться. Лейтенант это понял сразу, знал, что перед ним Сканер Разума и что СлРаз будет стоять за него горой, поэтому мог просто отойти в сторону и не мешать. Но он до последнего поддакивал своему нерадивому патрону и пытался его предупредить. И только лишь тогда, когда расстановка сил поменялась окончательно, он стал искать себе типичное оправдание. — Сегодня у вас был выбор, лейтенант, — жалкие попытки вымолить смягчение приговора не нашли в душе Александра никакого отклика, поэтому, посмотрев пронзительно в последний раз, он потерях всякий интерес к трусливой персоне, позорящей облик милиции одним своим видом, — и вы его сделали. В отличие от подчинённого, подполковник имел куда больше гордости, поражение принял, не искал оправдания, но это и значит, что он попытается решить проблему по-своему, как привык. — Сканер, может, договоримся? Ты не подумай, в цене я не обижу. Хорошо заплачу. Ведь деньги нужны всем, верно? Вроде ожидаемая презренная попытка подкупа, склонение к взяточничеству, но вдруг отразились странным откликом в душе Александра. Ни во время некомпетентных нападок участкового, ни когда подполковник нависал над ним, пытаясь задавить своим авторитетом и оглушить криком, а сейчас, впервые за ночь, мужчина не смог выдержать прямого взгляд и сам отвёл глаза в сторону. Сканер учащённо задышал, прикрыл веки, но избавиться от образа дочери, возникшем перед ним, не получалось. Её усталые, увидевшие самое страшное — смерть мамы — глаза. Бледное личико, никак не спасаемое ярким юношеским румянцем. И напускная через силу улыбка, прячущая постоянно возвращающиеся боли, о которых он может прочесть только в отчёте лечащего врача и о которых она сама никогда не скажет, чтобы не расстраивать отца. Он постарался унять напряжение в руках, дрожь в пальцах, когда они потянулись к диктофону, но получалось с трудом. Ведь деньги ему были нужны. И срочно. Подполковник ценит свою свободу — заплатит столько, сколько Сканер получит только за месяцы работы без выходных. Вдруг именно этого хватит, чтобы кошмар в его жизни, наконец, закончился? Но… Какой ценой? Преступить порог закона и однажды понести за это наказание он не боялся. Но вина его не ограничится только взяткой. Оставив преступления безнаказанными, он буквально становится пособником всего того, что эти оборотни в погонах сотворят в будущем. Искалеченные его халатностью и покрывательством судьбы чужих людей не столь важны, чем его собственная? Тогда чем он лучше тех же террористов? Эти нелюди оправдывали убийства в театре праведной борьбой с тиранией Архитектора, зато свою-то гнилую шкуру жалели и хватались за жизнь до последнего. Лиза бы его не простила. И он себя — тоже. — Нужны. Но не всем — такой ценой. Когда оппонент хотел ликовать, что знакомая человеческая алчность восторжествовала и крючок заглочен, ответ Сканера так звонко разрезал тягучий воздух на кухне, что оба милиционера невольно вздрогнули. Возможно, больше их встревожил изменившийся взгляд мужчины, до этого старающегося сохранять вежливость: за попытку и его затащить в их болото он посмотрел на них с бездонной ненавистью, питаемой агонией, которую он за это год пережил. — У нас с вами может быть лишь одна договорённость: вы пишите заявление об увольнении по собственному ещё до начала всех разбирательств, чтобы больше не позорить доблестную милицию перед нашими гражданами и Архитектором. Это был его окончательный ответ. Когда вскоре дверь на кухню резко распахнулась, сюда зашли люди с эмблемой СлРаз на плечах, явно желающие знать, что здесь происходит. Александр выдохнул, выложил всё ещё работающий диктофон на стол и прикрыл глаза. Да, он поступил правильно. И знал это…

***

Утром, как и ожидалось, всё только началось. И помимо Надзирателей, Александру предстояла не одна встреча с СлГосБез, чтобы каждый раз пересказывать, что произошло и что он слышал. Наличие диктофона не слишком-то облегчило ему жизнь. До тех пор Александр сидел в кабинете и ждал, пока Куратор ознакомится с ситуацией, в которую его подчинённый влип всего за одну ночь. И однажды раздался сигнал термита.

Куратор> Изучаю тут работку, которую ты мне подкинул, и знаешь, Сканер, что я хочу тебе сказать? Мог бы не геройствовать в одиночку.

Сканер №26> Я спасал гражданского. Не было гарантии, что он бы серьёзно не пострадал до приезда милиции.

Куратор> Зачем тогда спровоцировал молодёжь? Зная тебя, ты мог бы и не доводить до драки. А если бы тебя ранили?

Сканер №26> Не ранили бы. Я оценил обстановку перед тем, как начал действовать. Как нас учили.

Куратор> Оценил он.

Куратор> У тебя хоть один день может пройти без приключений? Я про тебя едва поспеваю отчёты штамповать.

Александр хмыкнул и не повёлся на очевидно наигранное бурчание начальника.

Сканер №26> Разве это не твоя работа? Сам говорил, что за мои переработки тебе доплачивают.

Куратор> На всю эту нервотрёпку доплат не напасёшься. Вот однажды доведёшь меня — уйду на пенсию.

Сканер №26> Значит, у другого Куратора прибавится работка.

Куратор> И ещё какая. Архитектора ему в помощь.

Сканер только улыбнулся: порой в словах Куратора проскакивает подобное возрастное брюзжание.

Куратор> А теперь без шуток. Хвалю. Грамотно всё провернул, и я уверен, что нарочно. По шапке получат все причастные.

Куратор> Может, Администратор наконец нам до премии снизойдёт. Его-то Архитектор наверняка будет нахваливать.

Сканер №26> Было бы неплохо.

Куратор> А то.

Куратор> Но пока не будем об этом. Деньги придут — тогда и обсудим. А то опять придётся делить хрен и кукиш.

Александр был с ним согласен. Ответственность за своих подчинённых несут вышестоящие лица, но и все лавры тоже достаются им.

Куратор> У тебя и так задача поважнее есть. Готов передать дело другому Сканеру?

Сканер №26> Об этом я хотел с тобой поговорить.

Сканер №26> Куратор, ты можешь отложить мои встречи со следователями?

Куратор> И как ты себе это представляешь? Ты главный свидетель.

Сканер №26> Не знаю. Но я должен вести это дело.

Сканер №26> Я обещал подопечной, что вернусь сегодня. Что обязательно помогу.

Куратор> О как. Уже личные привязанности мешаешь с работой?

Александр замер, а пальцы его дрогнули. Его решимость столкнулась с фактами. Да, вчера он смог поговорить с Марией, и она даже доверилась ему, но если его привлекут к расследованию и это затянется, то он не может позволить пациентке ждать, пока судебная машина его отпустит.

Сканер №26> Нет.

Сканер №26> Конечно, нет.

Сканер №26> Извини.

Сканер №26> Я сейчас же сдам дело, если ты сменишь исполнителя. Только прошу, сделай это как можно скорее. Лечение нельзя затягивать.

Куратор> Да ладно тебе. Шучу я.

Эти слова влетели в тревогу Сканера так внезапно, что у Александра перехватило дыхание, и он не успел возмутиться.

Куратор> Сканеров на переправе не меняют. Да и попробуй ещё найди тебе срочно замену.

Куратор> Такие уж вы, лучшие, — дефицитные.

Александр скривился. Он не любил это звание, и начальник об этом прекрасно знал, не упуская возможность над ним подтрунивать.

Куратор> Я пойду переговорю с нашим Регулятором, чтобы безопасники попридержали свои допросы и только через меня согласовывали. Упустили у себя оборотней — то это их косяк, а мы не обязаны на себе трусы рвать и дела бросать по первому же их требованию.

Куратор> Собирайся пока. Думаю, ещё до обеда тебя отпустят. Регулятор — крыса штабная, зато отписки строчить умеет.

Александр усмехнулся, как всегда, когда Куратор позволял себе слишком цветасто выражаться в служебной переписке.

Сканер №26> Спасибо. И я уже готов, чемодан при мне.

Куратор> Да я даже не сомневался…