«Партнёры не только в работе»

      Кавеху исполнилось двадцать восемь, и этот возраст казался ему странным рубежом, за которым юношеский пыл окончательно уступил место выверенному профессионализму. После того сокрушительного, выжигающего душу расставания и грандиозного скандала, который поставил жирную точку в его прошлой жизни, он больше не позволял себе слабостей. К нему неоднократно проявляли интерес, и очаровательные девушки с многообещающими взглядами, и настойчивые молодые люди, искавшие внимания талантливого архитектора. Однако Кавех оставался вежлив и холоден, воздвигнув вокруг своего сердца стену прочнее любого бетона.       – "Простите, но моя единственная и самая преданная возлюбленная – это работа", – с мягкой, но решительной улыбкой отвечал он на каждое предложение свидания.       Он действительно верил в эти слова, находя утешение в строгой геометрии чертежей и гармонии архитектурных форм, которые никогда не предавали его.       Закончив с первичным осмотром своего нового убежища, Кавех принялся за уборку, стараясь вымести из углов не только строительную пыль, но и лишние мысли. Когда привезли и собрали кровать, он с особым тщанием застелил её свежим бельем, наслаждаясь запахом новой ткани и ощущением того, что теперь у него есть свое место. На кухне он методично разложил продукты по полкам новенького холодильника, радуясь тому, как аккуратно выглядят ровные ряды овощей и упаковок. Ужин обещал быть простым, но изысканным- он нарезал сочный перец, томаты и зелень, приправив их оливковым маслом и капелькой лимонного сока.       – "Нужно привыкать к порядку с первого же дня", – прошептал он сам себе, вытирая столешницу до блеска.       Кавех планировал лишь немного поваляться перед телевизором, давая отдых уставшей спине после всех дорожных приключений. Однако мерный гул работающего прибора и мягкость новой кровати сделали свое дело, и он сам не заметил, как тяжелые веки сомкнулись. Его сознание уплыло в сторону спокойных снов. Тишину пустой квартиры нарушила резкая вибрация телефона, лежавшего прямо под боком, отчего Кавех подскочил, едва не свалившись с матраса.       – Кавех! Вот ты черт, какого хрена ты не сказал, что ты в городе! Тебя четвертовать готов! – громкий, почти оглушительный голос в трубке заставил его зажмуриться.       – Тигнари, боже, полегче… – пробормотал Кавех, пытаясь сфокусировать взгляд на стене напротив. Он сел, усиленно моргая и пытаясь осознать, сколько времени он проспал.       – Я только вчера прилетел, понимаешь? Нужно было хоть немного обустроить эту бетонную коробку, а потом я просто вырубился, – оправдывался он, потирая затекшую шею. На другом конце линии повисла тяжелая, почти осязаемая пауза, прерываемая лишь чьим-то приглушенным дыханием.       – Новая квартира? – голос Тигнари сменил гнев на искреннее недоумение. – Кави, ты чего не в своей? Почему ты не поехал в старую квартиру?       Кавех почувствовал, как внутри кольнуло старое, давно забытое чувство вины и тоски, которое он так старательно прятал.       – Нет, я не хочу туда возвращаться, – тихо, но твердо произнес он, глядя на свои руки. – Слишком много теней. Я купил себе новую.       В трубке раздался шорох, и к разговору подключился второй, более грубый и низкий голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим.       – Ну ни хрена себе, ты у нас что, теперь тайный богатей? – вклинился Сайно, и в его тоне слышалась смесь насмешки и искреннего удивления.       Кавех невольно улыбнулся, представляя, как Сайно, должно быть, сейчас приподнял бровь, недоверчиво разглядывая экран на телефоне в руке своего мужа.       – Сайно, привет, – ответил Кавех, окончательно просыпаясь и вставая с кровати. – Ну, не то чтобы богатей, но после нескольких лет работы за границей на счету кое-какие деньги имеются. Знаете что? Приходите сегодня ко мне на новоселье. Я скину адрес прямо сейчас. Он почувствовал, как в груди разливается тепло от осознания того, что, несмотря на годы разлуки, его друзья остались прежними.       – Мне днем нужно еще кое-что докупить для уюта, а на вечер я приготовлю ваши любимые блюда, как в старые времена.       – Вот это уже другой разговор, дружище! Кидай адрес, вечером будем как штык, – радостно воскликнул Сайно, и на этом связь оборвалась.       Кавех искренне рассмеялся, отбрасывая телефон на кровать, и быстрым движением отправил Тигнари координаты своего нового жилища. Радость от предстоящей встречи придала ему сил.       Он отправился в душ, смывая остатки сна и настраиваясь на продуктивный день, полный покупок и приятных хлопот.       Вторая вылазка по магазинам оказалась не менее изматывающей, чем первая, но Кавех чувствовал странный азарт, выбирая мебель для гостиной. Он придирчиво рассматривал журнальные столики и мягкие кресла, стараясь представить, как они впишутся в его лаконичный интерьер. Особое внимание он уделил коврам, понимая, что в этой части страны климат может быть капризным, а он привык к комфорту.       – "В Австрии даже летом не всегда тепло, так что не будем рисковать здоровьем", – рассуждал он, поглаживая густой ворс ковра.       Ему хотелось создать не просто квартиру, а крепость, где каждая деталь будет работать на его душевное равновесие.       Когда он вернулся домой, квартира уже понемногу приобретала по-настоящему жилой вид, и это стремительно поднимало Кавеху настроение. Он включил на телефоне легкую инструментальную музыку, звуки которой заполнили пустое пространство, и сразу направился на кухню, чтобы заняться готовкой. Первым делом он отправил в холодильник несколько упаковок хорошего пива, зная вкусы своих друзей, а затем принялся за основные блюда. Кухня наполнилась ароматами специй, чеснока и жареного мяса, создавая ту самую атмосферу дома, которой ему так не хватало все эти годы. Работа спорилась, и Кавех ловил себя на том, что напевает мотив под нос. В семь часов вечера раздался звонок в дверь, и он, вытирая руки о фартук, поспешил открывать.       – Привет, заходите скорее! – широко улыбнулся он, распахивая дверь перед гостями.       – Ну ни хрена себе! Ты вообще в курсе, что ты купил квартиру в самом престижном районе города? – ошарашенно произнес Сайно, заходя внутрь. Он вертел головой, рассматривая высокие потолки и панорамные окна, пока подталкивал Тигнари в спину, чтобы тот не застыл на пороге.       – Этот комплекс строила фирма «Альянс», Кавех! Это же высший пилотаж, тут цены за квадратный метр просто космические!       Кавех лишь пожал плечами, проводя друзей вглубь квартиры, где уже стоял накрытый стол, а на окнах появились легкие шторы.       – Нет, честно говоря, я не смотрел на застройщика, – признался он, открывая пиво. – Я выбирал по удобству, по району и близости к центру.       Он рассказал друзьям, как нашел этот вариант среди десятка других и как его юрист тщательно проверял каждую букву в договоре купли-продажи.       – Просто внес залог, потом оформили сделку, и вот я здесь, – закончил он свой рассказ, разливая напитки.       – И всё! – воскликнул Тигнари, всплеснув руками от возмущения. – Ты так говоришь, будто обычную булку в пекарне купил, а не элитную недвижимость!       Тигнари подошел ближе, заглядывая Кавеху в глаза с какой-то профессиональной, почти врачебной тревогой и легким разочарованием.       – Кавех, что с тобой стало? Где твой прежний запал, где эти твои фирменные взмахи руками и рассказы на три часа о каждой колонне?       Он смотрел на друга, пытаясь найти в нем того эмоционального и взрывного парня, которого они провожали в аэропорту несколько лет назад.       Кавех грустно улыбнулся, ощущая, как внутри шевельнулось что-то болезненное, но он быстро подавил это чувство привычным усилием воли.       – Мой милый Тигнари, годы идут, – мягко произнес он, присаживаясь на край стола. – Мы тогда были молодыми и чересчур амбициозными.       Работа в Нью-Йорке научила его сдержанности, ведь там ценили прежде всего результат и холодный расчет, а не душевные терзания творца.       – Там не нужен был художник, им требовался профи, способный уложиться в дедлайны и бюджет.       Тигнари лишь досадливо поморщился, явно не принимая таких объяснений и считая, что его друг просто потерял частичку своей искры.       – Не узнаю тебя, мой друг, – искренне и грустно добавил он. – Хайтама на тебя не хватает, чтобы ты наконец расшевелился и начал спорить.       От этой внезапно брошенной фразы Кавех весь напрягся, его пальцы непроизвольно сжали край столешницы, а в горле мгновенно пересохло.       – Он что… он в городе? – голос архитектора прозвучал чуть более хрипло, чем ему хотелось бы.       Ему казалось, что он давно перерос эту тему, но имя бывшего любовника все еще действовало на него как удар под дых.       – Да, он, в отличие от тебя, никуда не уезжал и строил свою карьеру прямо здесь, – кивнул Сайно, принимая бокал с пивом, Аль-Хайтам теперь стал очень влиятельной фигурой в деловых кругах, владельцем какой-то крупной строительной или консалтинговой фирмы.       – Мы толком не знаем подробностей, так как после вашей ссоры и расставания он тоже ушел в себя и закрылся от всех.       По словам друзей, Аль-Хайтам превратился в холодную и отстраненную машину, настоящего робота, лишенного каких-либо человеческих эмоций. Кавех замолчал, чувствуя, как внутри разливается странная пустота, в которой не было ни злости, ни обиды, ни даже тени прежней страсти.       – Так, ладно, хватит о грустном, – Кавех первым прервал затянувшееся молчание, тряхнув головой, чтобы отогнать нахлынувшие воспоминания. Он жестом пригласил друзей в гостиную, где на столе уже дожидался ужин, и постарался вернуть беседе непринужденный тон.       – Проходите, я сейчас принесу горячее, – добавил он, скрываясь на кухне. Вечер прошел в удивительно теплой обстановке, несмотря на неловкий момент в начале, и друзья долго говорили о жизни.       Тигнари и Сайно с гордостью рассказывали о своей маленькой кофейне, которая стала довольно успешным местом в городе и приносила стабильный доход. Кавех был искренне рад за них, обещав обязательно заглянуть в их заведение в ближайшие дни.       Друзья разошлись только в два часа ночи, оставив Кавеха одного в притихшей квартире, где еще витал запах их парфюма и вкусной еды. Он лег на кровать, но сон не шел, перед глазами с пугающей ясностью встал образ Аль-Хайтама в ту их последнюю, роковую ночь.       Он вспомнил те ледяные глаза, тяжелое дыхание и молчание, которым Аль-Хайтам отвечал на все его гневные оскорбления и несправедливые обвинения. Кавех тогда просто развернулся и ушел, не зная, что этот уход затянется на долгие годы и навсегда изменит их обоих.       – "Да черт с ним, какое мне до него дело теперь", – зло прошептал он, утыкаясь лицом в подушку.       Он заставил себя закрыть глаза, напоминая себе, что завтра его ждет решающий день. Завтра в два часа дня у него было назначено собеседование в том самом «Альянсе», и он не мог позволить себе выглядеть разбитым. Кавех уже подготовил свое портфолио, тщательно отобрав лучшие проекты последних лет, и завел будильник на телефоне, чтобы выспаться.       Он понимал, что эта работа – его шанс окончательно закрепиться в родном городе и доказать самому себе, что он чего-то стоит.       Мысль о том, что он может столкнуться с Аль-Хайтамом в деловых кругах, больше не пугала его так сильно, как несколько часов назад.       Теперь он был другим человеком более сдержанным, профессиональным и умеющим скрывать свои чувства под безупречной маской спокойствия. С этой мыслью он наконец погрузился в глубокий сон без сновидений.